Текст книги "Янтарное сердце Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

– Тебе нравится Дамиан? – вдруг выдала она, когда мы переодевались из факультетских форм в пижамы.

– Мур? – удивился Котя, который, к счастью, был на месте и теперь умывался после сытного ужина.

А я честно и моментально ответила:

– Нет.

– А ты ему нравишься, – выдохнула Несс, после короткой паузы.

Я усмехнулась. Уж что-что, а симпатии ко мне Дамиан точно не испытывает. Только ищет повод насолить своему старшему брату, и среди всех существующих в мире поводов – я самый козырной. Жаль только Несс об этом не знает, и сказать ей об этом нельзя.

– И снова нет, – сказала я, протискивая голову в горловину рубахи из хлопка с выцветшим рисунком маленьких котят. – Я вообще сомневаюсь, что в его сердце найдётся место ещё для чего-то, кроме раздутого эго. С такими людьми лучше не связываться.

Несс промычала что-то нечленораздельное, а я вдруг поняла:

– А тебе Дамиан понравился?

Я честно старалась произнести это как вопрос, но не совсем уверена, что получилось.

– Ну… – замялась Несс и, тоже облачившись в пижаму, плюхнулась на кровать. – Не сказать, чтобы понравился, но он забавный, – закончила она мечтательным голосом, который старательно старалась замаскировать за полуулыбкой, а у самой-то ещё и щёки порозовели.

«Ой, бяда!» – как любила говорить моя бабушка.

– Несс, – серьёзно произнесла я. – А что именно тебе понравилось в Дамиане?

– То есть, что именно? – удивилась она. – Я же сказала, он забавный.

– А ещё?

– А ещё… – начала она и запнулась. – Ещё…

Несс нахмурилась, а я продолжала молча наблюдать, как она тщательно перебирает в уме все воспоминания о Дамиане, пытаясь выдать хоть что-то более-менее весомое, кроме забавности.

– Ну, у него красивые… э-э-э… – замялась она и нахмурилась ещё сильнее. – Он!…

И опять молчание. Я тяжело вздохнула и забралась под одеяло и, отворачиваясь к стене, произнесла:

– Поверь, Несс, он тебе не нравится. Ты даже не можешь вспомнить, как он выглядит.

Я слышала, как Несс набрала воздух, чтобы возразить, но так ничего и не произнесла. Лишь спустя несколько долгих минут она погасила паривший над столом магический светильник, похожий на миниатюрное и холодное солнце, и тоже легла в постель. И уже в полной темноте и тишине, еле слышно произнесла:

– Наверное, ты права.

Глава 25

– Флоренс…

– Флоренс.

– Флоренс!

И ещё раз:

– Флоренс!

Гневный вопль декана скоро будет мне сниться, и надо признать, вопил он заслуженно. Первое своё «Флоренс!» я заработала, уронив на него чернильницу. Дважды. Первый раз, когда он проходил мимо моего стола, я как бы случайно её столкнула и облила ему начищенные до блеска ботинки. Декан сдержался, скрипнул зубами, но выдал мне чернильницу со своего стола, которую я опрокинула на него, когда возвращала. Конечно, как бы случайно. Вот тогда он и проорал первое и заветное «Флоренс!». А с чего всё началось? Я сейчас расскажу.

Сначала всё было хорошо: мир, покой и учёба, которая меня захватила с головой. Столько всего интересного преподавали учителя, что думать о чём-либо, кроме учёбы – мне особо и не хотелось, да и времени не хватало. Тем более я параллельно занималась изучением огнестраста, в чём мне охотно помогала Октавия: предоставляла свою магическую кухню и давала советы. Само собой декану о цветке я не стала говорить – поберегла его нервы. А то ещё удар его хватит, если узнает, что вторая причина его временного изгнания из Мечей находится в Академии. Спасибо, что он хотя бы со мной он кое-как смирился…

А Октавия из уважения к моей бабушке (по неведомым мне причинам) согласилась всё держать в тайне и пообещала поддержать меня, когда дело дойдёт до патента, к которому предстояло тщательно подготовиться, а именно: изучить все свойства цветка и найти его полезное применение. Октавия даже дала мне двух мышек, чтобы я могла в любой момент опробовать его свойства. Золотая женщина!

Дамиан тем временем, помимо соблазнения местных дам и вполне успешного, надо заметить (воистину сердцеед), не упускал возможности со мной столкнуться или за мной понаблюдать. Порой я ловила этого жука, как он тщательно наблюдал за мной и деканом, поэтому старалась лишний раз его избегать, чтобы не давать никаких поводов и помыслов. Декан, собственно, занимался тем же – старательно не обращал на меня внимания без особой на то необходимости. Здоровые отношения между преподавателем и ученицей, которые меня вполне устраивали, но, увы, совсем не устраивали Дамиана. А вот Несс будто застряла между двух огней, а именно: бежать от него или к нему.

После нашего разговора в первый день учёбы, она стала вести себя с Дамианом осторожнее. Подолгу за ним наблюдала и очень смущалась, когда он или я её за этим ловили. Старалась держаться на расстоянии, но стоило Дамиану проявить к ней внимание, как Несс заливалась краской и таяла или искала любой предлог, чтобы куда-нибудь сбежать. А так как Дамиан старался быть ко мне поближе, дабы выведать секрет своего брата, Несс всё больше и больше общалась с замкнутым и скромным Сенжи. Надо сказать, что рядом с ней парень буквально расцветал и был совсем не против её внимания. А учитывая прошлые, болезненные отношения Несс с Жаном из приюта, которого она до сих пор избегала, а тот неоднократно пытался с ней поговорить, может оно и к лучшему.

Так идиллия продлилась почти два месяца, пока шла подготовка к получению стихий. Теория-практика, теория-практика, а потом все полетело и поскакало. И началось это всё с кота, а точнее с его очередного исчезновения…

Глава 26

– Фамильяра же нельзя потерять, – произнесла Несс, с сомнением наблюдая, как я стараюсь заглянуть чуть ли не под каждый куст в поиске кота.

Мы шли в кабинет Боевого факультета по обходному пути, всё так же из-за пресловутых белок, которые затеяли очередное испытание для первокурсников, так скажем: в последний путь. Сегодня все занятия отменили, потому что первокурсники будут обретать свои стихии, и больше в нас популяться плодами Гиби не получится, вот и отрываются до следующего года. Спасибо Лексу, который предупредил нас об опасности, потому что не хотелось бы выглядеть в столь торжественный день совсем неторжественно: выпачканным в ягодах и с орехами за шкиркой. И я почти всю ночь не спала из-за волнения. Наконец-то я получу стихию! Наконец-то я стану ближе к своей мечте! А этот Котя… Опять исчез! С самого утра!

Почему он именно исчез, а не стал невидимкой, как я думала раньше, потому что в миске появилась еда и к ней никто не притронулся, хотя Котя такого себе точно бы не позволил. Как бы он ни обнаглел за всё время, пока его кормят элитной, не побоюсь этого слова, едой, отказываться от неё не станет. Мой кот тот ещё проглот. Поэтому: как, куда и почему – да белладонна его знает. Но что я точно знала – он так и не появился даже во время обеда и после обеда. А когда прозвенел «гонг» – иначе этот звук никак не назвать – я уже вся извелась и беспокоилась не из-за приобретения стихии, а кота, что не укрылось от Несс.

– Лав, – окликнула она меня, когда я в отчаянии заглянула под очередной куст на своём пути. – Мы так опоздаем.

Аккуратный, такой, стриженный. Огромный – с мой рост – да ещё в форме сокола, олицетворяющего Боевой факультет. А позади уже были и единорог на дыбах, и выглядывающий из «лужицы» листвы дельфин, и каркающий в небо ворон, и улей с пчёлками… Все-все-все кусты и большие и маленькие, находящиеся на заднем дворе, я не обделила вниманием.

– Сейчас, Несс, – жалобно простонала я. – Котя у меня такой… Ну, такой неосторожный. Он может заблудиться или залезть туда, куда не надо… – принялась оправдываться я.

– Так ты сразу почувствуешь, если он будет в беде, – «обнадёжила» меня Несс, а я даже глаза закатила, пока она меня не видела под крылос сокола. – Так что не переживай раньше времени. Идём! У нас есть другие причины волноваться. Вот как думаешь? – потянула она меня за руку. – Какую стихию я получу? Огонь же? Наверняка, огонь!

Изнывая от желания обшарить всю академию, найти кота и надавать ему по мохнатой заднице, я всё-таки сдалась напору Несс и последовала за ней, но всё равно не упускала момента оглядеться, из-за чего Несс только активнее меня тянула и возмущённо фыркала. В кабинет мы пришли самыми последними, все ученики уже собрались и взволнованно переговаривались, а «сестры» и их подручные, как всегда, сбились в стайку и… молчали. Аника, которая всегда была спокойной и отрешённой, в этот раз казалась немного напряжённой и под глазами у неё пролегли тёмные круги – не знаю, причиной тому была её соседка со скрипкой или волнение из-за инициации. Шкаф или Зан всё такой же угрюмый складывал из листочка какую-то фигурку. Кстати, за все два месяца я так ни разу и не услышала, как он разговаривает. Даже преподаватели старались лишний раз его не спрашивать, потому что в ответ получали молчание, а на перекличке вовсе предпочитали искать его взглядом. Хотя в целом Зан учился очень даже прилежно.

Тот, кого я мысленно именовала Принцем, а в народе просто Кай, сложив руки и с присущим ему высокомерием, смотрел в окно. Не удивлюсь, если ему достанется две стихии: воздух и вода, чтобы он в итоге смог использовать магию льда, потому что у этого парня прямо-таки ледяное сердце. Он не жалел никого, а все попытки девушек оказать ему внимание или просто завести разговор – всё равно что о стену биться. Однако сердца девушек такое поведение точно не охладило и они открыли целое соревнование: «очаруй Кая». А я-то думала, что подобные лавры достанутся Дамиану, который сейчас сидел за преподавательским столом, развалившись так, точно его никто не видит. Ещё ноги на него закинул, которые столкнула Силика в тот самый момент, когда мы с Несс вошли в кабинет.

– О-о-о, наша звезда явилась! – мгновенно подал голос Мэрил, просто скользкий тип или как всё в том же уме я его зову: «Треугольник», причём равнобедренный, потому что под покровительством своих дружков ему всё равнобедренно, и он не боится высказываться.

Наверное, каждый в Академии спит и видит, как бы дать Мэрилу по морде. Каждый из первокурсников, потому что этот трусливый тип опасается задирать ребят постарше. Может быть, дело в том, что у него нет стихии, а вот сейчас он её получит и всё… Не будет житья всей Академии.

Стоило Мэрилу подать голос и изогнуть тонкие губы в мерзкой улыбочке, как все ребята обратили взоры на меня. За последние два месяца я, конечно, более-менее привыкла к выходкам Мэрила и его фразочку: «Звезда явилась» – слышала неоднократно, особенно на занятиях зельеварения и растениеводства. И, кстати, в отличие от Октавии, профессор Майроуз не шибко-то меня любила, наверное, потому что мало чему могла меня научить. По крайней мере, на первом курсе. И, может быть, на втором… Поэтому я откровенно скучала на её занятиях и тайно завидовала старшим курсам, занимающимся в особой секции теплиц, куда нам – первокурсникам путь был закрыт, и где росли самые редкие и даже опасные растения. А ещё у старшекурсников были полевые учения, когда под надзором нескольких преподавателей их выпускали на территорию Скрытого леса…

Да-да, скрытого во всех смыслах. Территория Академии – это не только сама Академия, но и целый лес, который было решено спрятать ещё до Великого Магического Пришествия, потому что в нём водились существа очень опасные для простаков. Зачастую с ними справиться мог только маг. По этой же причине Лес до сих пор остаётся скрытым и вряд ли кто-то из простаков о нём подозревает, потому что все, кто смотрит на Академию – видят простой прямоугольник из стен в центре площади, откуда выглядывают башни бывшей крепости – оплота магов. А по факту за этими стенами прячется целый мир, сжатый до невзрачного прямоугольника высококлассными чарами, которые не каждый может повторить. И, кстати, за попытку проникнуть в лес без сопровождения преподавателя, можно легко отхватить одно, а то и два штрафных очка.

Ну а теперь вернёмся к нашим баранам и звёздам. Стоило Мэрилу огласить мой приход, как Силика и Дамиан перестали друг друга сверлить взглядами. Физиономия Раста растянулась в хищной ухмылке, и он всем своим видом показывал, что мы ещё посмотрим, кто кого! А вот в чём именно «кто кого» мне было невдомёк. С самого первого дня в Академии я не планировала с кем-либо соревноваться, но для Раста я стала почему-то персональным соперником или врагом – можно называть это как угодно. А его дружки-поддакиватели: невзрачный брюнет Эдиль и столь же непримечательный блондин Брэм – продолжали играть в свою любимую игру «кулачки» уделив мне внимания не больше, чем дождевому червяку. А эта парочка, надо сказать, любит всякую мерзость. Вон как забавлялись на уроке зелий с личинками магического существа травоеда. Эту дрянь даже птицы не решаются клевать из-за его мерзкого вида и запаха, хотя личинка травоеда содержит в себе кучу полезного – их намеренно пускают в сады поглощать самые ценные растения, потому что желудочный сок личинки умеет усиливать их полезные свойства, а Брэм и Эдиль чуть ли не облизывали её… эту извивающуюся личинку. Фу! Тогда всех нас чуть не стошнило, а Октавия, застукав их за этим отвратным делом, выгнала с занятия и ещё влепила им штрафные очки.

Мирай – наша самая прилежная ученица и моя соседка по боевому кабинету одарила меня затуманенным взглядом и украдкой кивнула. Не сказать, что мы за эти два месяца хоть как-то подружились. Со мной она продолжала держаться неким особняком, а вот с Сенжи и Несс вполне себе наладила скромные приятельские отношения. Вероятно они её просто не напрягали, что не сказать о Рюджи – смелом темноволосом парне и душой компании. Рюджи был самым позитивным и добродушным человеком на всём нашем курсе. К нему тянулись, пожалуй, все ребята, кроме «сестер», Шкафа, Принца и Треугольника. Они просто его игнорировали. Вот Дамиан всегда был рад общению с ним. А Раст и его двое закадычников относились к Рюджи несерьёзно, словно к щеночку, бегающему по кругу за собственным хвостом.

Что же касалось Мирай, то Рюджи отчасти её раздражал, потому что он постоянно пытался: «растрясти в ней человечность» или «вдохнуть жизнь». Всё потому что Мирай казалась ему слишком серьёзной и загруженной. И с этим сложно было поспорить. Увидеть улыбающуюся Мирай – то ещё событие, не считая удовлетворённой ухмылки, когда она правильно отвечала на вопросы преподавателей. Но как бы Мирай ни осаживала Рюджи, как бы резка с ним ни была, зачастую ему всё же удавалось вызвать у неё улыбку. Вот и сейчас перед тем, как Мэрил подал свой немного гнусавый голос, Рюджи рассказывал какую-то шутку, чтобы разрядить накалившуюся от волнения обстановку перед получением стихий, а Мирай скромно и немного отстранённо улыбалась.

– Знаете, кто дольше всех живёт на свете? – заговорщически произнёс Рюджи. – Любимый хомяк некроманта!

И громко рассмеялся, остальные ребята тоже невольно заулыбались, даже вечно зажатый тихоня Сенжи, в основном, конечно, из-за заразительного смеха самого Рюджи.

– О, Лав, Несс! Привет! – заметил он нас и его светло-карие глаза зажглись восторгом. – Наконец-то вы пришли. Ну как? Выспались или всю ночь гадали, кому какая стихия достанется? Я вот почти не спал, – попытался он пригладить взъерошенные волосы.

– Сомневаюсь, что вообще хоть кто-нибудь сегодня ночью спал, – вздохнул Торбальт – коренастый парень с мышиным цветом волос и светло-серыми глазами. – Сенжи вовсе выглядит так, будто его всю ночь призрак донимал.

И правда. У Сенжи был бледным сильнее обычного, а синяки под его глазами на фоне светлой кожи казались особенно яркими. Выглядел он поникшим и встревоженным, будто его вот-вот поведут не на обретение стихии, а на эшафот. Остальные ребята хоть и выглядели возбуждёнными, но без следа страха или тревоги, хотя никто из них так и не решился сесть на свои места за столы (никто, кроме Шкафа и Аники), а предпочли просто на что-нибудь опереться и быть друг к другу ближе. Мы тоже встали в общий круг.

– Не переживай, – потрепала по плечу Сенжи Несс. – Всё будет хорошо.

Он немного отстранено, но с благодарностью улыбнулся. И в тот же миг появился декан. Он как всегда был при параде: в начищенных до блеска ботинках, выглаженных тёмно-синих брюках, такого же цвета удлиненный пиджак поверх белой накрахмаленной рубахи, а длинные рыжие волосы декан собрал в низкий хвост.

Все застыли при виде него, а Дамиан нарочно закинул на стол ноги, которые совсем недавно столкнула Силика. Однако Флэмвель младший, обведя нас цепким взглядом янтарных глаз, наверняка проверяя всё ли на месте, предпочёл проигнорировать его дерзкую выходку и коротко скомандовал:

– Идёмте.

Моё сердце забилось чаще и громче по мере того, как мы спускались по лестнице: сначала на первый этаж, потом в подвал, где слышались многочисленные голоса. Ещё никогда я не видела подвал таким оживлённым. Тут были первокурсники с разных факультетов, кто пришёл поглазеть на новобранцев Боевого. И старшекурсники, среди которых я увидела лениво помахивающую мне рукой Церару и неразлучную троицу: Ник, Лекс и Хост. Эти трое, завидев меня, дружно проорали: «Удачи, Лав!» – хотя проорали двое: Ник и Лекс, которые с двух сторон обнимали за плечи мямлящего и смущённого Хоста. В ответ я только и смогла, что выдавить кривую улыбку, а как только мы приблизились к двустворчатой двери, на которой были изображены все символы факультетов, вовсе позабыла, как говорить.

Какие испытания нас ждут за ней? На карте, сколько бы раз я её ни открывала, эта комната в подвале никак не была обозначена. Просто пустота внутри четырёх стен, и никто из нас даже предположить не мог, что же там находится. А старшекурсники будто издевались: кто бы их ни спрашивал об инициации, они либо отмалчивались, либо рассказывали всякие страшилки, от которых в жилах стыла кровь. Ник, Хост и Лекс тоже упорно отмалчивались. И если Хост говорил, что скоро я и сама всё узнаю, то Лекс и Ник наперебой придумывали разные байки, где была лишь одна пафосная мораль: «твоя сила проявит себя, лишь когда ты окажешься на грани смерти! Бу-у-у-у…». Грёбаные шутники, порой убить их за это хотелось, а в последние дни сильнее всего, потому что их стращания лишь набирали обороты. Даже сейчас, когда я на них смотрела, эти клоуны зашевелили пальчиками, нагоняя жути, и произнесли: «Главное, ничего не бойся, Лав!»

Несс на их шуточки закатывала глаза, а бедная Мэй по моему совету затыкала уши, чтобы не слышать этого безобразия. Кстати, Мэй должна уже была получить свою стихию. А учитывая то, что она пострелок, то могла выбрать любую из них. Интересно, что она выбрала? В последние дни перед инициацией Мэй сильно металась между стихиями и никак не могла определиться. Земля ей была интересна из-за растений, вода – после знакомства с Октавией, огонь – потому что это как минимум престижно. Пожалуй, не желала она себе только тьмы, которой ей и так с избытком хватало с некромантом в комнате. Хотя в последнее время Мэй и Церара наладили тёплые отношения, да так хорошо, что Мэй легко понимала настроение своей соседки, когда мне она всегда казалась непрошибаемой и на своей волне. Собственно, как и все некроманты, хотя многие из них всё же казались скорее угрюмыми и сдержанными, а не такими… хм… воздушными и мечтательными. Как выяснилось, дело было в умении абсолютного контроля, которое как бы сковывает все тревоги и плохие эмоции, оставляя лишь позитивные, чтобы некромант мог не опасаться за себя и окружающих. Из-за этого Церара первое время ощущала себя неполноценной, словно кукла без рук или ног, но после привыкла и смирилась. Так что помоги мне Белладонна не получить тьму и вместе с ней некромантию.

Я стиснула кулаки, когда двустворчатые двери таинственной комнаты раскрылись, и в лицо ударил аромат силы, иначе это никак не назвать. Запах, похожий на послегрозовую свежесть с еле заметной горечью хвои, пепла и морской соли, будоражил. По коже пробежались мурашки, приподнимая волоски, а в груди зародился трепет, будто бы гигантская акула предложила мне забраться к ней в пасть, чтобы переправить на другой берег океана.

Тяжело сглотнув, я и другие ученики последовали за деканом в тёмный проход и оказались в зале, где в полумраке находились шесть безликих статуй похожих на те, что охраняли вход в Академию снаружи, только эти гораздо меньше. Они стояли полукругом, склонив покрытые капюшонами головы, и их ладони в этот раз были не сомкнуты, а раскрыты, и держали единственные источники света – мерцающие магические кристаллы: красный, белый, желтый, зеленый, синий и чёрный, внутри которого мелькали фиолетовые молнии. Однако стоило дверям за нашими спинами закрыться, как зажглись факелы и разогнали полумрак, а декан обернулся и произнёс:

– Все маги мечтают обрести силу, но не каждому дано побывать в самом сердце Академии – Зале Стихий, где уже ни одно тысячелетие берут начало шесть очагов стихий, – обвёл рукой зал и статуи он. – Не два, не три и не четыре, а шесть, что является уникальным случаем и большим шансом полностью раскрыть ваш потенциал.

Он на мгновение замолчал, позволяя нам осмыслить сказанное, а я мысленно с ним согласилась. Наша Академия и правда была уникальной, потому что единственная хранила в себе очаги всех стихий. Как правило, противоположные элементы зачастую подавляют друг друга и в итоге один уничтожает другой. Побеждает тот очаг, чей исток окажется сильнее, или тот, который лучше сочетается с другими очагами стихий по соседству, благодаря чему, опять же, может стать сильнее. Поэтому чаще всего встречались сочетания: вода и воздух или огонь и земля. А уже Академии, где было три, а то и четыре очага считались высшими. Однако даже они, как и сказал Флэмвель, порой не могли раскрыть всего потенциала мага, потому что случалось, когда вместо двух стихий его признавала только одна за неимением в академии второй, чем существенно урезались его способности. Или вовсе не признавала ни одна из имеющихся. Сейчас, конечно, с этим делом серьёзных проблем нет: подождал с годик и пошёл в другую академию с другими очагами стихий, но раньше подобные случаи считались провальными и человек лишался карьеры мага. Всё потому что считалось, будто дело было не в предрасположенности мага к какой-либо конкретной стихии, а в принадлежности к месту жительства. Вот ты вырос на это земле, рядом с этими очагами, значит, только их силу ты и сможешь обрести, а то что за «забором» есть другие очаги – это не считается. Как-то так…

И что ещё немаловажно: не все очаги имели достаточно сильные истоки и могли наделить магов своей силой. Многие из них были просто талисманами, оберегами, кормёжкой для магических существ и растений или удачными местами для ритуала. А уж те, что могли поделиться силой, уже давно принадлежали магическим академиям, ими же охранялись и оберегались, а хранители стихий, как наш директор, были навсегда с ними связаны и поддерживали баланс, чтобы они ненароком друг друга не уничтожили или не породили магическую аномалию. А то уже не первый век ходят байки про оживших мертвецов, когда в борьбу вошли очаги света и тьмы. И некроманты там были совсем ни при чём.

Кто-то считает, будто истоки очагов неисчерпаемые, пока в мире существует тот или иной элемент. А кто-то верит, будто после смерти мага, его очаг возвращается в исток, и так происходит круговорот стихий в магическом мире. Собственно, это всё, что я знала об очагах. Что-то было мне известно уже давно, что-то нам рассказали в Академии, но вот как именно получить силу какой-либо из стихий, об этом никто и нигде не упоминал. Поэтому я, затаив дыхание, внимала каждому слову декана и невольно задавалась вопросом: какое же испытание для нас готовят? Ведь кроме статуй в Зале Стихий больше ничего нет.

– И даже больше скажу: не каждому магу дано получить силу стихий, – продолжал тем временем декан. – Многие желающие были отсеяны ещё в день вступительных экзаменов, потому что их сила не дотягивала даже до факультета Мастеров. Таких магов ни одна стихия не признаёт. Но вы здесь – одни из самый сильнейших, будущие герои и защитники мира – Боевой факультет, с чем я вас поздравляю.

Несс рядом со мной стиснула мою ладонь, и я тоже сжала её в ответ, чувствуя, как внутри меня распирает и радость, и гордость, и вдохновение.

– Сегодня ваша жизнь изменится раз и навсегда, – поставил «точку» в своей речи декан и перестал преграждать путь между нами и статуями, которые выглядели как живые: казалось – вот-вот кто-нибудь из них дрогнет или чей-нибудь капюшон заколышется от прикосновения чистейшей магии.

– Я начну вызывать по алфавиту. Всё, что от вас требуется – поднять руку и позвать стихии…

– Позвать? – удивлённо воскликнул Рюджи. – И всё?

– А вы ожидали что-то ещё, Риман? – устремил на него взор декан.

Все расступились, будто боялись попасть под испепеляющее янтарное пламя глаз Флэмвеля, а Рюджи беспокойно помялся с ноги на ногу.

– Ну… – неуверенно начал он. – Старшаки говорили разное, и я думал, что нас ждёт какое-нибудь испытание.

Ученики, на чьих лицах читался тот же вопрос, дружно перевели взоры с Рюджи на декана.

– Старшаки, значит… – изогнул тот губы в легкой и понимающей улыбке, после чего сделал несколько неспешных шагов и остановился напротив статуй. – Все испытания вы прошли до того, как оказались здесь: вступительные экзамены и предварительное обучение по контролю. Но если вам испытаний мало, то могу уверить, что позвать стихию не так уж просто. Вам предстоит забыть обо всех тревогах…

Как назло мне вспомнился непонятно где блуждающий Котя.

– Открыть для неё своё сердце и душу. Стихия должна почувствовать себя нужной. Жизненно необходимой…

Декан поднял ладонь и громко, чуть хрипло произнёс:

– Огонь!

И не успело эхо его зова смолкнуть, как красный кристалл вспыхнул призрачным пламенем, затрепетав от невидимого ветра. Среди учеников послышалось восторженное роптание.

– Если сделать всё правильно, то очаг сразу же откликнется.

Дамиан надменно фыркнул, а декан стиснул ладонь в кулак, и призрачное пламя погасло, однако за миг до этого я заметила справа какой-то слабый блик. Но когда на него обернулась – там ничего не было. Показалось? И пока ученики, кроме Дамиана, подбирали челюсти с каменного пола, Флэмвель вновь отступил и громко произнёс:

– Итак, как я уже говорил: начнём по алфавиту. Айвари Мирай!

Мирай занервничала, услышав своё имя, и блестящими от волнения глазами оглянулась на Рюджи, который улыбнулся и одобрительно кивнул. Только тогда она вышла вперёд и встала напротив статуй. Оглядела их по порядку. Противоположные друг другу очаги стихий были даже разделены пустотой. Слева огонь, воздух и свет, а справа земля, вода и тьма.

– Необязательно звать стихии вслух, – пояснил декан, когда Мирай подняла ладонь, в точности повторяя его движение.

Она кивнула и застыла. Прошло всего лишь несколько секунд, но по ощущениям не меньше пяти минут, прежде чем Мирай дрожащим голосом произнесла:

– Не… Не получается.

В полной тишине, которую нарушало только частое и тяжёлое дыхание Мирай, декан подошёл к ней и коснулся её плеча, отчего та вздрогнула.

– Не опускай руку, – тихо произнёс Флэмвель и Мирай опять её подняла. – И не волнуйся, – продолжил он мягким голосом. – И не думай о том, получится или нет. Просто покажи им, что ты больше всего желаешь в своей жизни, свои стремления, мечты. Покажи им, какой ты человек и какие у тебя ценности. Что для тебя важно. И нужная стихия откликнется. Поняла?

Мирай отрывисто кивнула и левой рукой придержала правую, чтобы она не дрожала.

– Умница. Ты справишься, – поддержал её декан и отступил, давая ей больше свободного пространства, и сделав несколько глубоких вдохов, Мирай еле слышно прошептала:

– Огонь…

Кристал не зажёгся, и она перешла к следующей стихии. На этот раз её голос немного надломился.

– Воздух…

Ничего.

– Свет… Земля!

Зал озарила яркая зелёная вспышка и кристалл земли загорелся буйным призрачны пламенем, похожим на тот, который появился, когда декан призвал огонь. Только в этот раз он не просто погас, а превратился в зелёную звёздочку, которая поплыла по воздуху прямо к руке Мирай. Коснувшись её ладони, очаг словно растворился, а Мирай прерывисто вздохнула, обхватила себя руками, и её кожа на миг озарилась зеленоватым свечением.

– Отлично, следующий: Джури Раст!

Мирай пребывала все еще в состоянии прострации, когда возвращалась к нам. Ученики похлопывали ее по плечам и поздравляли, как первопроходца, а Раст, не дожидаясь ее возвращения, хищно улыбнулся и смело вышел вперед. Поднял руку, после чего твердо и уверенно приказал:

– Огонь.

И вот надо же, как таким по жизни везет! Кристалл огня мгновенно вспыхнул и, превратившись в звездочку, устремился к новому хозяину. Так же как и с Мирай, коснулся его ладони и растворился. Раст протяжно и с хрипотцой выдохнул, когда его кожа озарилась мягким красноватым свечением. Он провел ладонью по коротким волосам, смахивая золотистые искры огня, будто красуясь, а его дружки мгновенно взорвались аплодисментами и свистом.

– А ну, тихо! – рявкнул на них декан и, когда они заткнулись, огласил следующего претендента. – Дийстра Силика!

Возвращаясь к остальным ученикам, Раст одарил декана колючим взглядом и недовольно дернул верхней губой, а я подумала: жаль Флэмвель этого не заметил, наблюдал в этот момент за Силикой. Но карма не заставила себя долго ждать. Только Раст с рожей всемирного победителя встал между своих дружков, которые принялись его нахваливать и им восхищаться, как его лицо мигом вытянулось, стоило огненному кристаллу отозваться на немой призыв Силики.

– Прекрасно, Силика, – похвалил ее декан, пока она с удивлением взирала на свою ладонь, которой только что коснулась красная звездочка. – Поздравляю.

– Спасибо, профессор Реджес, – вежливо отозвалась она и бросила быстрый взгляд на Дамиана, чье лицо, по моему скромному мнению, не выражало ничего, а там как знать…

Следующим был Торбальт, у которого, как и у Мирай, не получилось с первого раза призвать стихию, но потом к нему прилетел огонек ветра. Истан Кай или по простому Принц получил свет, чем вызвал ропот среди учеников. Еще бы! Первый маг света на Боевом! Но вот Кай, почему-то этому совсем не удивился: «Ожидаемо», – произнес он, когда возвращался назад, а Силика, решившая встать ближе ко мне, нежели к Дамиану, заметила мое замешательство и тихо пояснила:

– Весь его род владеет светом, так что да – ожидаемо.

– А ты… – начала я, но Силика, не дослушав вопроса покачала головой.

– Нет, моя семья уже давно не придерживается Принадлежности, поэтому я не знала, что мне попадется.