Текст книги "Осознанное сновидение"
Автор книги: Роберт Ваггонер
Жанр:
Эзотерика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)
Я продолжал продвигаться глубже, уделяя больше времени фокусированию на той осознанности, что за ширмой сновидения, прося сновидение сделать что-то, показать что– то, объяснить что-то. Некоторые из моих осознанных сновидений были связаны с поиском проверяемой информации о будущих событиях (о чём я буду говорить в Главе 15). Осознанное сновидение начало казаться одной из дорог, ведущей в фантастические глубины и тайники бессознательного. Возвратилось моё былое любопытство, а вместе с ним и энергия заниматься исследованием сознательного бессознательного.
Примерно в это время была издана книга Карлоса Кастанеды «Искусство сновидения». Читая её, я понял, что у меня были осознанные встречи, подобные тем, о которых он писал, ещё до того, как он написал об этом. Один пример – «эмиссар сновидения», о котором Дон Хуан говорит Кастанеде, как о «энергии, цель которой – помогать сновидцам, рассказывая им о чём-то. Проблема с эмиссаром сновидения в том, что он может говорить только то, что… (сновидцы) уже знают или должны бы знать, будь они достойны своей соли». Он продолжает объяснять, что эмиссар сновидения – это «обезличенная сила, которую мы принимаем за самую что ни на есть личную, потому что у неё есть голос… они попросту слышат его, как мужской или женский голос. И этот голос может рассказывать им о положении дел, что в большинстве случаев они принимают за священный совет»[47]47
Карлос Кастанеда. Искусство сновидения (1993), стр. 64.
[Закрыть].
Дон Хуан упоминает, что большинство осознанных сновидцев лишь слышат властный голос эмиссара сновидения, звучащий изнутри сновидения. В редких случаях, однако, осознанный сновидец может создать иллюзорную фигуру сновидения, как источник голоса.
Я начал размышлять о том моём осознанном сновидении (в Главе 5), где я спрашивал у джентльмена в офисе: «Что ты собой представляешь?», и в ответ услышал голос: «Приобретённые характеристики!» Был ли это голос эмиссара сновидения?
Кастанеда жаловался Дону Хуану, что этот голос казалось знает больше, чем он сам. Дон Хуан ответил: «Эмиссар не сказал тебе ничего нового. Его утверждения были правильны, но тебе только казалось, что они нечто открывали». Когда Кастанеда продолжал настаивать, что он не мог этого знать, Дон Хуан заявил: «Ты уже знаешь бесконечно больше о тайне вселенной, чем предполагаешь своим рассудком. Но это наша человеческая болезнь – знать больше о тайне вселенной, чем мы предполагаем»[48]48
Там же, стр. 65.
[Закрыть].
Благодаря некоторым более ранним осознанным сновидениям и обычным сновидениям, в которых голос давал мне точную информацию, я счёл эту часть книги Кастанеды потенциально верной. Однако другие части этой книги озадачили меня. Например, Кастанеда осознанно встречается с хорошо осведомлёнными персонажами сновидения, которые он называет «неорганическими существами». Дон Хуан предупреждает Кастанеду: «Есть нечто, что эмиссар не решился тебе сказать до сих пор – что неорганические существа охотятся за нашей осознанностью или осознанностью любого-другого существа, которое попадётся в их сети. Они будут давать нам знание, но они будут взымать и плату – всё наше существо»[49]49
Там же, стр. 99.
[Закрыть]. Хотя, четырьмя параграфами ниже, Дон Хуан сдаёт назад и утверждает, что «неорганические существа не могут никого заставить остаться с собой», и всё же он предупреждает, что человек может найти их мир таким привлекательным, что останется там добровольно. Это привлекло моё внимание. Раньше я не боялся персонажей сновидения, но теперь я реально задумался – есть ли причина для беспокойства. Тем не менее, я продолжил, и испытал один из приёмов его книги, который привёл меня к интересному приключению, в котором произошла моя первая «проверка» в осознанном сновидении (Октябрь 1993):
Я осознал себя и обнаружил себя парящим около своей кровати. Я мимолётом заметил тела под одеялом, но почему-то не заинтересовался ими. Комната выглядела в точности так, как в бодрствующей жизни. Я вспомнил замечание Кастанеды относительно того, «когда сновидец учится пробуждаться в другом сновидении»[50]50
Там же, стр. 107.
[Закрыть], так что я выровнял себя в соответствии со своим спящим телом (примерно в четырёх футах над ним), закрыл глаза и сказал: «Я хочу проснуться в следующем мире сновидения». Интересно, действительно ли имеются различные уровни или миров сновидения.Внезапно я почувствовал в себе прилив сил и вылетел прямо из дома. Ночное небо сверкало тысячами звёзд. Я без усилий двигался сквозь ночь, летя вперёд. Наконец я спустился и обнаружил себя в засушливой местности. Я заметил нечто, что выглядело, как какое-то фруктовое дерево, и дотронулся до его восковых листьев. Мимо проходил кот.
Осознавая себя и чувствуя прилив сил, я думал, как великолепна жизнь, и я изумлялся звёздами надо мной. Я вспомнил, что другие летали к звёздам, и решил: «Вот что я сделаю». Пока я летел вверх, в положении стоя, звёзды становились ярче и ослепительней. Внезапно звёзды сделали нечто фантастическое – они начали скучиваться в паттерны и символы, образуя перекрывающиеся круги, затем пирамидальные формы, и нечто похожее на звезду Давида. Начали образовываться другие перекрывающиеся геометрические фигуры – целиком составленные из золотистых звёзд. Мгновенье они оставались неподвижными, затем они улетали! Это продолжалось – объединялось больше групп, образовывался символ, затем улетал, пока наконец не улетели почти все звёзды.
У меня начало возникать чувство, что звёзды и планеты существуют, как символы чего-то ещё. Они больше, чем просто пыль и светящиеся горящие шары; они обладают внутренним символичным значением на другом уровне, за пределами нашей обычной осознанности.
Я спустился назад на землю, и сразу же обнаружил привлекательную женщину, ждущую меня. Она подошла ко мне и настаивала, чтобы я пошёл за ней. Удивлённый таким разговорчивым персонажем сновидения, я пошёл за ней, и она привела меня к старой, черноволосой женщине, сидящей в кресле. Эта женщина начала задавать мне ряд вопросов, суть которых сводилась к тому, что она хотела узнать, достоин ли я более глубокого проникновения в сновидение, она хотела получить доказательство, что я готов! Я ответил, но удивился, почему персонаж сновидения вздумал спрашивать меня.
Когда я проснулся от этого осознанного сновидения, я сфокусировался на том, как глубоко я зашёл, собирая звёзды и планеты в символические группы в этом осознанном сновидении, а вопросы той женщины счёл несущественными. Я объяснил себе, что чтение книги Кастанеды вызвало во мне какую-то тревогу или подозрение относительно моей способности проникать глубже в осознанное сновидение, и поэтому та женщина и её вопросы были лишь выражением моей тревоги.
Я продолжал рассматривать это осознанное сновидение, спрашивая себя, куда же я проник на самом деле – вглубь себя самого или всё-таки в другой мир. Я всерьёз заинтересовался природой реальности, и глубже погрузился в чтение книг Джейн Робертс. Я спрашивал себя, как можно преодолеть эффект наблюдателя – свои представления, идеи, концепции – и их влияние на восприятие, и увидеть сновидную и бодрствующую реальность такой, каковой она есть. Была ли это реальная реальность, или только индивидуальная, ментально обусловленная версия? И как насчёт сознательного бессознательного? Какую реальность оно называет домом? Где он находится?
В точности через год после дня моей первой «проверки», появилась другая группа, которая захотела прощупать меня дальше (Октябрь 1994):
Я иду по торговому ряду и замечаю нескольких молодых женщин. Кажется, они подыскивали себе одежду для какого-то случая. Также там было несколько взрослых, но многие из молодых женщин были в бандажных платьях, крайне вызывающих, это-то и привлекло моё внимание. Я решил подойти к одной из них, но тогда это показалось слишком странным. Я понял, что «это сновидение», и осознал себя.
Пока я шёл, думая, что делать, ко мне приблизилось три или четыре человека, которые, кажется, хотели поговорить. С осознанным любопытством я последовал за ними в комнату. Она была похожа на читальный зал библиотеки, с окнами. Там было ещё несколько человек – все среднего возраста, весьма дружелюбные и очень искренние. Казалось, они меня знают и хотят пообщаться.
Так как я осознавал себя, то решил задавать им вопросы. Я спросил: «Какова моя роль в жизни?» и «Каково моё будущее?» Они улыбнулись на мои вопросы, и у меня возникло отчётливое чувство одобрения, как если бы они сказали, что я всё делаю правильно. Затем они начали задавать мне свои вопросы, и, казалось, с нетерпением ждали моих реакций. У них был длинный ряд вопросов.
Я пришёл в удивление от того, как долго это осознанное сновидение продолжалось, в особенности из-за того, что оно состояло из таких простых диалогов. Я продолжал отмечать это для себя, пока персонажи сновидения разговаривали между собой. Затем я услышал, как один из этих персонажей заявил, что я не «настолько хорош, как Джерди», но что я «сознателен» и всё делаю правильно или продвигаюсь вперёд. Что бы это значило? – подумал я.
Пока я слушал, у меня возникло чувство, что меня рассматривают на предмет какого-то нового продвижения. С одной стороны, я понимал, что у меня в руке миска маленьких крекеров типа золотая рыбка, и что я нет– нет да и возьму и сжую один, что заставило меня задуматься, помогает ли чередование фокуса внимания между разговором и миской с крекерами продлевать осознанное сновидение.
Теперь я определённо задумался, а не они ли стимулируют это осознанное сновидение, или всё-таки я? Они завязали разговор, темп, и казалось, что мой долг поддерживать осознание и отвечать им.
Наконец они закончили свои дискуссии. Человек среднего возраста, слева от меня, казавшийся наиболее дружелюбным, улыбнулся и привлёк моё внимание к какой-то книге. Обложка книги казалось была из белой кожи. Он открыл на странице с содержанием, и указал на главу какого-то «Omar Shemet» или «Omar of Shemet», глава которого (номер 9?) была о природе добра и зла, или упадка и разрухи. Я удивился, почему мне было указано на неё.
После опыта такого осознанного сновидения, один или два опытных осознанных сновидца упомянули мне о своих собственных подобного рода встречах-опросах, организованных парой или большим числом персонажей сновидения, которые кажутся весьма осознанными и любопытными относительно осознанного сновидца и, по– видимому, его развития.
Я не знал, что делать, когда тебя проверяют осознанные персонажи сновидения. Что я знал, так это то, что окончание этого осознанного сновидения было важным. Пока я был в сновидении, глазея на ту главу о добре и зле, упадке и разрухе, я знал, что мне указали на это с какой-то целью. Я начал задаваться вопросом, не далеко ли я зашёл. Осознанное сновидение позволяет каждому заходить невероятно глубоко в сознательное бессознательное, и даже исследовать кажущееся коллективное бессознательное, но на заднем плане своего ума я задавался вопросом, стоит ли мне об этом беспокоится. Итак, когда тот человек из «комиссии» указал на заголовок главы, он указал на мой несформулированный страх: Встречу ли я в конец концов при движении в глубину сознательного бессознательного нечто злое? Теперь я столкнулся лицом к лицу с препятствием внутри себя – неразрешимым вопросом, который нужно рассмотреть.
Добро, зло и осознанное сновидениеВ классике научной фантастики – «Дюна» – автор Фрэнк Герберт написал классическую строку: «Страх – убийца разума». В царстве осознанного сновидения или любого исследования разума страх тормозит и ограничивает. Осознанные сновидцы, которые испытывают страх, существенно не продвигаются. Наоборот, они отступают к «безопасным», простым осознанным сновидениям, надеясь, что их страх не найдёт их там. Страх становится одним из само-ограничительных факторов, наподобие узких представлений или привычек. Воистину, страх – убийца разума.
Я не переживал практически ничего злого. Почти все мои встречи с бессознательным были отзывчивы, глубоки, познавательны и полезны. Некоторые – как переживание эмоционального тона – были немного ошеломительными, но никакое нельзя назвать злым. И всё же я знаю, что мне нужно лично для себя разрешить вопрос: Существует ли зло по сути? Найду ли я его лежащим в тёмных уголках бессознательного? Просто я слишком глубоко зашёл в осознанное сновидение, чтобы не знать.
Итак, я решил это как-нибудь выяснить в моём следующем сознательном приключении, и вот что я открыл:
Я не помню, как я осознал себя, но я обнаружил себя несущимся сквозь относительно тёмный космос. Наконец-то я мог поискать ответ. Я решил дойти до конца вселенной, чтобы открыть, существует ли зло. Я пролетал мимо звёзд и созвездий, углубляясь во тьму. Я стремительно проносился сквозь космос, всматриваясь, пытаясь ощутить что-нибудь похожее на сущностное зло. Я продолжал дальше, пока наконец не достиг места, где больше не было видно звёзд. Передо мною виднелись очертания края вселенной.
Я остановился и внимательно всмотрелся в глубокую тьму. Есть ли там зло?
Затем, изнутри, я услышал голос, сообщивший следующее: «Свет поддерживает тьму». И внезапно я понял, что за всяким видимым злом или тьмой есть свет; и именно свет даёт нам ощущение тьмы.
Затем я услышал: «Всё священно и живо». Я интуитивно осознал, что свет есть в каждом живом создании, как условие его существования.
И затем я услышал нечто ещё более ясное: «Даже пространство между вашими пальцами священно и живо». Я взглянул на свою вытянутую руку и увидел пространство между моими пальцами, эту великолепную пустоту, и я понял со всей ясностью, что я живу в священной Вселенной, где даже кажущаяся пустота осознанна и жива. С формой или без, – всё священно и живо.
Мой страх исчез.
ГЛАВА 7
ПЕРЕЖИВАНИЕ СВЕТА ОСОЗНАННОСТИ
В 1995 году исполнилось двадцать лет моему осознанному сновидению. Осознанное сновидение обогатило мою жизнь неизмеримо. Я приобрёл знания и опыт, который никогда бы не получил в аудитории, и новый, глубокий взгляд на мир сновидения. Более того, я чувствовал свою близость к этой заново расширенной внутренности, так как я знал, что там существует наблюдательное и чуткое осознание.
Мои отношения с осознанным сновидением оказались преображающими. Хотя я мог бы сказать, как и многие другие, что «всё это происходит в моём уме», всё же я хотел бы выделить «Ум», а возможно даже и «Мой». Моё представление о своём собственном «я» изменилось в результате этих экскурсий в сознательное бессознательное. Теперь я казался частью большего целого, всегда связного и осознанного. Не то чтобы я лично был божеством, но что всё, абсолютно всё божественно.
Как результат, реальность начала казаться концептуально шире, более неопределённой. Мы склонны считать сновидение «нереальным», а физическую жизнь «реальной», но кто не просыпался от кошмарного сновидения с дико стучащим сердцем? Если сновидение нереально, то как нереальное событие может оказывать воздействие на физическое тело таким реальным, драматичным образом? Многочисленные исследования показали, что сновидение задействует нашу сердечно-сосудистую и дыхательную системы, выработку гормонов, волновую активность мозга и т. д., и что различные действия в сновидении часто коррелируют с соответствующими изменениями в физической системе. Так что сновидение очень реально в том смысле, что оказывает воздействие на наше физическое тело и мыслительную жизнь. Оно может даже отвечать за те часто упоминаемые феномены перемены нашего настроения, когда мы говорим «встал не с той ноги». Так же многие осознанные сновидцы сообщают о переживании «духовного подъёма от осознанного сновидения» в течение часов или даже дней после пробуждения от радостного или восхитительного осознанного сновидения.
Сновидения также «реальны», когда они содержат мысленные события, наделённые значением решения задачи. Кроме частого использования сновидений в терапевтических целях, учёные и исследователи указывают на сновидение, как на предоставляющее творческие решения задач реального мира. Один из наиболее ярких таких примеров случился в 1844 г. Элиас Хоу работал над прототипом швейной машинки, но был в недоумении насчёт того, как машинка должна манипулировать иглой. Ему приснилось, что его схватили дикари, которые угрожали убить его, если он не закончит свою швейную машинку. В сновидении он заметил, что наконечники копий имеют дырки наподобие «игольных ушек», и понял, что ушко иглы для швейной машинки нужно расположить на кончике, для того чтобы машинка работала[51]51
Deirdre Barrett. The Committee of Sleep (2001), стр. 113–114.
[Закрыть]. Это «реальное» решение случилось в сновидении и привело к «реализации» в мировой индустрии.
Даже если мы не помним сновидений или не видим в них никакого смысла, различные невралгические точки зрения утверждают, что каждое событие в мозге или уме создаёт «общую активность», которая затрагивает весь мозг. Каждое сновидение, как реальное нейронное событие, оказывает некоторым образом воздействие на мозг и ум, а также и на нашу индивидуальность и коллективную реальность[52]52
Как я упомянул в Главе 1, осознанные сновидцы смогли просигналить из сновидения, что они видят сон, и тем самым доказать существование осознанности во время сновидения. Это, по-видимому, проливает свет на старый психологический спор о том, имеют люди только ум или только мозг. Теперь рассмотрим следующее: является ли осознание личности внутри сновидения физическим? Нет, оно существует умственно в осознанном сновидении и пользуется физическим механизмом движения глаз только для того, чтобы засвидетельствовать о том, что оно существует. Однако, осознанный сновидец двигает своими нефизическими, умственными глазами в сновидении лишь с умственным намерением заставить двигаться физические глаза, и всё же физические глаза двигаются. Таким образом, этими умственными действиями сознательный сновидец, по-видимому, доказывает отдельное, но параллельное существование ума и мозга.
[Закрыть].
Чем глубже мы погружаемся в природу сновидения, тем больше мы понимаем, что отношение к сновидениям, как к нереальным, – ложная предпосылка. Более того, когда мы учтём, что в физической жизни люди сообщают о галлюцинациях, ложных воспоминаниях, ошибках восприятия и т. д., то мы понимаем, что настаивание на том, что переживания физической жизни являются реальностью в последней инстанции, равно не выдерживают критики. В культурном отношении нас подводят к вере в крайнюю дихотомию.
Когда мы вспомним, что многочисленные физики считают, что каждый так называемый реальный объект существует как сгусток энергии, вращающихся атомов в пространстве, то мы начинаем видеть, что наша воспринимаемая реальность существует лишь как один из вариантов реальности, одна перспектива реальности, одно чувство реальности. Иначе говоря, переживаемая нами реальность – это та, что в основном базируется на наших чувствах. Едва ли её можно считать единственной реальностью; скорее это чувственная, мысленно обдуманная реальность, – во многих отношениях такая же как и сновидение.
Когда, осознавая себя в сновидении, возникает новый синтез, когда сновидец смешивает реальность и иллюзию. Он относит действия, смыслы, мысли и красоту к так называемым эфемерным, невещественным иллюзиям сновидений. Вдруг, границы между реальностью сновидения и реальностью бодрствования становятся ещё более аморфными, так как осознанное сновидение включает аспекты обоих. Новая, объединённая реальность начинает подвергать все реальности сомнению и говорит, что каждая по сути является мысленной конструкцией.
Спустя двадцать лет осознанного сновидения, я уже знал, что моим следующим шагом будет «осознать осознанное сновидение». Я должен «пробудиться» для осознанного сновидения, выйти за рамки этой осознанности. Понимания того, что я живу в иллюзии сновидения, было не достаточно; мне нужно было переступить через любой символ, видимость и иллюзию, через любое творение от себя, через осознанное сновидение. Мне нужно было найти источник всего этого. Только тогда я мог бы по-настоящему узнать, существует ли смысл за видимостью.
Примерно в это время, когда я глубоко размышлял и обдумывал, начало происходить нечто любопытное. Время от времени, утром после пробуждения я пытался припомнить свои сновидения, но всё, что я мог вспомнить, это – голубой свет. Как бы я ни напрягал свою память, чтобы извлечь сюжет сновидения, его там не было. По сути не было ни действия, ни предметов, ни персонажей, ни меня, ничего, – только голубой свет.
Я чётко вспоминаю мысль одним утром: «Ладно, что мне записать в свой журнал сновидений, – голубой свет?» – это действительно выглядит очень странно. Затем, спустившись к столу, чтобы позавтракать, моя жена спросила меня полушутя: «Роберт, что с тобой?» Я засмеялся и спросил её, что она имеет в виду. «Прошлой ночью я проснулась и посмотрела на тебя, – сказала она, – у тебя на лице было это выражение, я не знаю… как чистое блаженство, или экстаз, или что-то такое. Ты в порядке?» Я уверил её, что со мной всё прекрасно, что я просто увлёкся сновидениями и мыслями. Я не сказал ей о моих глубоких размышлениях о реальности и роли личности в творении переживаемой реальности, или о моём сильном желании как-нибудь выйти за рамки этого.
Мне пришло в голову, что этот голубой свет напоминает мне нечто ещё, что случалось со мной. Многие годы, в состоянии бодрствования, я периодически замечал пятно голубого света в поле моего восприятия, как правило, с левой стороны. Это пятно могло двигаться вокруг, вверх и вниз, так что я понимал, что это не какое-то повреждение у меня в глазу. Оно могло маячить пару часов в день, а затем я его больше не замечал целую неделю. Любопытно, что это пятно, кажется, появлялось чаще всего тогда, когда я думал на интересующие меня темы, например, о природе реальности, сознании или осознанном сновидении.
Эта серия ночных переживаний голубого света в конце концов привела к осознанному сновидению, которое я в шутку называл «чудовищем голубого света» (Ноябрь 1995):
Я осознал себя. Свет приглушённый, так что я крикнул к сновидению: «включи свет!» и всё стало гораздо ярче. В этот момент я заметил нечто похожее на белое пустое святилище. Войдя в него я вдруг увидел фигуру, состоящую из голубого света. Эта фигура была примерно в три раза больше меня. Сперва я отступил назад, но затем она показалась мне смешной, и я начал смеяться, – я встретился с чудовищем голубого света! или, быть может, богом голубого света, так как оно, по всей видимости, вовсе мне не угрожало, несмотря на его рост, только который и мог внушать страх или могущество. Я почувствовал, что мне нужно переступить через него, так что я побежал, чтобы преодолеть его. Как только я прошёл через него, раздался сильный шум в осознанном сновидении, и я проснулся.
Только одна ассоциация пришла мне на ум в связи с этим образом, и она была связана с буддийскими рисунками, которые часто содержат изображения могущественных фигур с голубым цветом в каждом из четырёх углов. Но почему мне приснился этот образ? Я не изучал буддизм (после того как просмотрел всё, что мне попадалось на этот счёт) и поэтому не имел никакого глубокого знания по этому предмету. Я лишь проявлял к нему глубокий интерес, пытаясь понять природу реальности и смысл жизни.
Когда я начал вспоминать все свои переживания осознанного сновидения, у меня сформировалось острое чувство уверенности. Реальность осознанного сновидения должна быть просто другой реальностью, наподобие реальности бодрствования, со своими формами, и символами, и смыслами, и предрассудками, но где-то за нею должна быть реальность в последней инстанции или базовая реальность, из которой эти реальности выплывают. Могут быть бесчисленные реальности, как утверждал дон Хуан, но за всеми ними должно существовать нечто, что поддерживает их всех.
Нечто ответило на моё намерение, когда я крикнул: «Эй, я хочу услышать свой эмоциональный тон!» Но где была его реальность? Чем была его реальность? За осознанным сновидением должно лежать нечто, нечто исконное, некая исконная реальность. Чтобы туда добраться, как я понял, мне нужно избавиться от «меня», – моих представлений, моих идей, моих забот, моих интересов, – так как эти вещи держат меня в той реальности, которую я переживаю. Но как можно выйти за рамки себя? Как можно избавиться от своих представлений? От идей? От забот? От интересов? До тех пор пока я не избавлюсь от всего, я буду продолжать переживать какую-нибудь часть себя, какой-нибудь символ, какое-нибудь представление. Но как можно исключить себя? И что тогда останется? Мне нужно знать. Что дальше за осознанным сновидением?
Отвечая на свои вопросы, я пережил нечто необычайное. По сути некоторые переживания прямо-таки бросали вызов словам, и вот одно из них. В первой части этого переживания я существовал без чувства себя или без личности [identity]. Во второй части я снова обрёл чувство себя. Вот что случилось; объясняю как могу (Декабрь 1995):
Безличная осознанность, живой свет существует как бы в виде плавающей точки света в пространстве осознания. Здесь всё соединяет осознанность. Всё пересекает осознанность. Всё знание существует внутри сверкающей, ясного, кремового света осознанности. Осознанность – это всё; одна точка вмещает осознанность всех точек; ничто не существует отдельно. Чистая осознанность, знание, свет.
Затем внезапное осознание тёмно-серого пространства сновидения и одинокой фигуры, стоящей там; я пытаюсь прийти в себя. Вспоминая только что пережитый свет осознания, я спрашиваю окутанную фигуру:
– Это было осознанное сновидение?
– Нет, – отвечает фигура, – чтобы войти в осознанное сновидение, следуй этим путём, – и она указала на пустое пространство перед собой.
Интуитивно зная, что вход в обычные сновидения находится слева, я двигаюсь вправо, к пространственному входу в осознанные сновидения. Когда я пересёк невидимую границу, моя осознанность бросилась сквозь туннель бледно-голубого света, вдоль стен которого я периодически видел различные символы: овалы, треугольники, двойные треугольники, круги. Я продолжал движение, пока интуитивно не понял, что войти в осознанное сновидение означает идти вверх.
Поднимаясь к осознанным сновидениям, я чувствовал нечто, что я никогда раньше не переживал. Вокруг головы я чувствовал интенсивный, взрывной всплеск энергии, локализованный, но движущийся по кругу. Бам! Бам! Бам! Бам! – звенела энергия у меня в уме.
Спустя мгновенья, я понял, что готовлюсь войти в осознанное сновидение. Наконец, как бы магически, я вынырнул сквозь пол на сцену сновидения, с полным осознанием.
Я чувствовал себя совершенно ошеломлённым, когда проснулся из этого переживания. Что это было? Я обхватил свою голову и искал энергию, взрывающуюся вокруг неё. Раскручивая свою память назад: я был в осознанном сновидении, в туннеле в осознанное сновидение, затем в том сером пространстве (где зачастую появлялась лишь одна фигура или один-два символа) и разговаривал со сновидной фигурой. Но что было до всего этого? Чем был тот свет осознания? Сновидная фигура сказала мне, что это не было осознанное сновидение. Но чем тогда он был?
Внутри этого света осознания не было идеи себя, меня или моего. Там не было мыслей, воспоминаний или анализа; нет Роберт, – только заполненное светом знание [light-filled knowing]. Хотя у меня не было более обширных данных, на основании которых я мог бы его рассматривать, всё же мне казалось, что моя осознанность наконец-таки достигла своего источника – чистой осознанности, реальности, стоящей за проявляющимися феноменами и символами. Окончательный приход домой! В этом свете осознания Есть Всё – сущность всего, кажется, содержится в вечнонастоящем Сейчас. Все осознанности соединяются в этой чистой осознанности. В этом великом ничто Есть Всё.
Спустя несколько месяцев, в июне 1996 г., я посетил конференцию «Ассоциации по изучению сновидений» [Association for the Study of Dreams] (ASD) в Claremont Resort в Беркли (штат Калифорния). Было проведено собрание для опытных осознанных сновидцев, чтобы обговорить и поделиться идеями. Когда я там сидел с группой очень талантливых осознанных сновидцев, Стивен Лаберж спросил, были ли у кого какие-нибудь «необычайные» переживания осознанного сновидения.
Группа решила пройтись по кругу и дать возможность каждому высказаться. Когда подошла моя очередь, я подумал, а не рассказать ли мне о моих переживаниях света. Но, минутку, здесь же совершенно не о чем говорить – ведь ничего не происходило! Не было действия, не было деятельности, – только осознанность! Так что я рассказал группе о моём самом первом осознанном сновидении двадцати-однолетней давности, и оставил мои переживания света при себе.
Только двумя годами позже, будучи на конференции на Гавайях, я начал понимать значение моего переживания. На конференции ASD в 1998 г., на северном побережье Оаху одним из главных докладчиков был Тендзин Вангьял Ринпоче – буддийский лама традиции Бон с Тибета, который как раз написал «Тибетскую йогу сна и сновидений».
Поздним солнечным утром с нежным морским ветром Тендзин Вангьял стоял в своём простом наряде и беседовал о взглядах буддийской традиции Бон на сновидение и осознанное сновидение, которые основаны почти на десятитысячелетнем изучении. Он упомянул о своей собственной интенсивной практике по йоге сновидений, когда был юношей в монастыре, и как он продолжал заниматься йогой сновидений, как частью своего духовного пути.
Пока он рассказывал об этой богатой традиции, он уподобил опыт обычного сновидения слепому коню с хромым наездником. В этой метафоре хромой наездник является умом, который сидит верхом на слепом коне, обозначающем энергию сновидения, которая мечется вокруг с минимальным контролем.
Развивая большую осознанность в состоянии сновидения наездник может преодолеть свою хромоту, управлять слепым конём и использовать сознательное сновидение для своего духовного роста. Тендзин Вангьял заявил, что глубокая практика осознанного сновидения, или йога сновидений, может помочь человеку в промежуточном состоянии бардо, после физической смерти. При условии, что человек достаточно развил осознанность, понимание и устойчивость ума посредством осознанного сновидения и йоги сновидений, он сможет понять иллюзорную природу посмертных видений и тем самым избежать следующей инкарнации.
Он также заметил, что за многие годы тренировок и опыта, йога сна и сновидений может «в конечном счёте перейти в нечто другое», если практика осознанного сновидения будет «полностью завершена», и привести к переживанию «ясного света». В отличие от осознанного сновидения, которое имеет субъект и объект, в переживании ясного света речь идёт «не о познании объекта субъектом, но о не-двойственном познании чистой осознанности, ясного света самой осознанностью»[53]53
Тендзин Вангьял Ринпоче. Тибетская йога сна и сновидений (1998), стр. 149–150.
[Закрыть]. Он подчеркнул, что в переживании ясного света нет двойственности субъекта-объекта или чувства себя; скорее проявляется вечно-настоящая сущностная, врождённая осознанность. В конечном счёте общей целью для тех, кто глубоко погружается либо в йогу сновидения, либо йогу сна, является переживание ясного света.
Слушая это, я начал понимать, что мои необычные переживания после двадцати лет занятий осознанным сновидением получили имя, историю и смысл. Я начал верить, что моя попытка выйти за пределы осознанного сновидения и за пределы символов, объектов и персонажей, могла естественным образом повернуть мою базовую осознанность к этой точке ясного света. Мне показалось странным, что пресвитерианский осознанный сновидец со Среднего Запада, не ожидая и не предчувствуя того, столкнулся с этим переживанием – взглядом на абсолютную реальность.
