Текст книги "Превосходство Борна (др. перевод)"

Автор книги: Роберт Ладлэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Но кто же тут убийца? И где же он?

Между тем гигантский «Боинг-747» с опознавательными знаками Китайской Народной Республики надвигался на встречавшую толпу подобно величественной серебряной птице. Рев его реактивных двигателей, заглушавший шум ливня, звучал тревожно, словно воздушный лайнер опустился на поверхность чужой планеты. А затем внезапно двигатели умолкли, и самолет, преодолев по инерции еще какое-то расстояние, замер. Двери распахнулись. Охранники – англичане и китайцы – устремились вниз по трапу, занимая свои посты. А вслед за ними двинулась и основная процессия. Первыми ступили на трап главы английской и китайской делегаций. Взмахнув приветственно руками, они начали нога в ногу спускаться: один – в сшитом на заказ типичном для Уайтхолла костюме, другой – в невыразительной, без знаков отличия униформе Народно-освободительной армии Китая. За ними, колонной по двое, шествовали их помощники и адъютанты из белых и азиатов, стремившиеся продемонстрировать перед объективами свое дружелюбие и взаимопонимание. Лидеры подошли к микрофонам, и их голоса, разнесенные динамиками, слились с шумом ливня. На несколько минут сознание Джейсона раздвоилось. С одной стороны, он вроде бы присутствовал на освещенной прожекторами церемонии, с другой – все его помыслы были направлены на то, чтобы успешно завершить последнюю попытку обнаружить противника, поскольку эта попытка действительно будет последней. Если самозванец здесь, его необходимо как можно быстрее найти, – прежде чем произойдет убийство и воцарится сумятица! Но, черт побери, где же он, этот маньяк? Двинувшись вправо, Борн прошел за ограждение, чтобы лучше видеть все происходящее. К нему подскочил охранник. Предъявив ему пропуск, Джейсон принялся изучать телевизионщиков – направление их взглядов, выражение глаз, характер снаряжения. Если убийца среди них, то кто же он?

– Оба мы рады сообщить, что на переговорах достигнут дальнейший прогресс. От лица Соединенного Королевства…

– Мы, посланцы Китайской Народной Республики – единственно истинного Китая на лике нашей земли, выражаем свое искреннее желание найти взаимопонимание с теми, кто хочет…

Речи перемежались комплиментами, каждый руководитель поддерживал своего партнера, давая в то же время понять, что им еще много что есть обсудить. Взаимные любезности, словесный елей и приторные улыбки не могли скрыть напряженности в отношениях между лидерами делегаций.

Убедившись, что ему нечего делать, поскольку он так и не смог обнаружить ничего подозрительного, Джейсон вытер с лица дождевые капли и, кивнув охраннику, нырнул под служивший ограждением канат. Оказавшись вновь среди журналистов, он двинулся к левому краю занятой ими площадки.

И тут Борн увидел сквозь завесу дождя цепочку фар, быстро двигавшуюся наискось с дальнего поля по направлению к самолету. Приближение машин словно подхлестнуло аплодисменты. Время, отведенное для краткой церемонии, было уже исчерпано, о чем свидетельствовало прибытие ведомственных лимузинов с мотоциклетным эскортом, остановившихся между делегациями и толпой репортеров за ограждением. Полиция окружила автобусы телевидения. Всем, кроме двух операторов, для которых сделали исключение, было приказано залезть внутрь.

Наступил тот самый момент! Если что-то должно произойти, то только сейчас. Террористу предоставляется последний шанс установить адский механизм, который должен будет взорваться через минуту, а то и еще раньше.

Слева, в нескольких футах от себя, Борн увидел офицера полиции – высокого человека, чьи глаза двигались так же быстро, как и его. Наклонившись к нему, Джейсон показал ему удостоверение, прикрыв его рукой от дождя.

– Я из Моссада! – крикнул он по-китайски, стараясь перекрыть шум аплодисментов.

– Да, я знаю о вас! – прокричал в ответ офицер. – Мне сказали! Мы рады, что вы здесь!

– У вас есть фонарик?

– Да, конечно. Он вам нужен?

– Очень!

– Пожалуйста!

– Помогите мне пройти! – попросил Борн, поднимая канат ограждения и подавая офицеру знак идти следом за ним. – У меня нет времени показывать всем документы.

– Ясно! – Китаец, последовав за Джейсоном, остановил охранника, подскочившего к незнакомцу с твердым намерением задержать его, а в случае необходимости – и пристрелить. – Не мешайте ему: он наш! Специалист по подобным операциям!

– Еврей из Моссада?

– Да, это он.

– Нам говорили о нем… Очень рад вам, сэр!.. Хотя, он, конечно, не понимает меня.

– Как ни странно, но это не так: он свободно говорит на «гуанчжоу хуа». [110]110
  Кантонское наречие (кит.).


[Закрыть]

– На Фуд-стрит есть одно заведение – ресторан «Кошер», – вмешался в разговор Джейсон. – Так вот, там готовят наши блюда…

Борн находился теперь между лимузинами и ограждением. Идя с офицером вдоль посадочной полосы с видом человека, ищущего что-то потерянное им, он освещал фонариком черный гудрон и попутно отдавал распоряжения по-английски и по-китайски – громко, но спокойно, уверенным командирским тоном. Среди репортеров тотчас же возникли по этому поводу толки. Те, что были впереди, принялись объяснять что-то стоявшим сзади. Джейсон подошел к головному лимузину. Флаги Великобритании и Китайской Народной Республики располагались соответственно справа и слева, показывая, что Англия была хозяином, а Китай – гостем. В этой машине должны были ехать оба руководителя. Джейсон решил, что именно здесь его место. Высокопоставленные пассажиры уже собирались сесть под не отзвучавшие еще аплодисменты в громоздкий автомобиль вместе с особо доверенными охранниками.

И в этот миг произошло то самое, чего и ждал все время Джейсон, хотя, что же точно случилось, он не успел понять. Своим левым плечом Борн коснулся случайно плеча своего соседа, каковым оказался восседавший на своей машине мотоциклист из эскорта, и его словно ударило током. Человек, которого он задел, сперва наклонился вперед, а затем так резко отпрянул назад, что чуть было не сбил Джейсона с ног. Борн, повернувшись, взглянул на него. Затем, желая получше разглядеть его лицо сквозь темный пластиковый овал лицевой части шлема, поднял фонарик.

Словно тысячи молний вонзились своим острием в мозг Джейсона, а взгляд его замер, когда он старался осознать невероятное. Он смотрел на самого себя – такого, каким был когда-то в не столь отдаленном прошлом! Хотя лицо поглядывало из-за темного стекла шлема довольно нечетко, Борн не сомневался в том, что это был тот, кого он искал, – коммандос! Самозванец! Убийца!

В устремленных на Джейсона глазах также было заметно смятение, но преступник пришел в себя быстрее, чем Уэбб. Рука в жесткой мотоциклетной перчатке хлестнула по горлу Джейсона, лишив его на какое-то время возможности говорить и соображать. Борн, схватившись за шею, упал, беззвучно что-то крича. Киллер соскочил с мотоцикла и, пробежав мимо Джейсона, нырнул под канат ограждения.

Он должен догнать убийцу! Схватить его!.. Ради Мари!.. Слова застревали в глотке Джейсона, его мозг раздирали истеричные мысли. Пытаясь избавиться от спазма в горле, он сделал глотательное движение, что взрывом отозвалось в его голове, и прыгнул через ограждение в толпу в расчете воспользоваться проходом, проложенным убийцей, энергично расталкивавшим стоявших на его пути представителей средств массовой информации.

– Остановите… его! – хотел крикнуть Джейсон, но смог прошептать хрипло только второе слово. – Пропустите меня!

Хотя на этот раз ему удалось выговорить все, его все равно никто не услышал: где-то у здания-аэровокзала заиграл под дождем оркестр.

Прорваться вперед Борну не удалось: толпа, в которой преступник только пробил брешь, вновь плотно сомкнула свои ряды.

Найди же его!.. Возьми!

О Мари, он удрал! Бесследно исчез!

– Пропустите меня! – просипел Борн, но на его слова, которые уже можно было разобрать, опять никто не обратил внимания. Сделав последнее отчаянное усилие, он прорвался все же сквозь толпу, но только затем, чтобы вновь лицезреть все ту же толпу, правда теснившуюся на сей раз уже за стеклянными дверями здания аэровокзала.

И вновь – ничего! Никого! Убийца скрылся!

Убийца?! Убийство?!

Лимузин – головной лимузин с национальными флагами двух стран – вот он, объект террористического акта! Где-то в самой машине или под ней уже установлен часовой механизм со взрывчаткой, которая вот-вот разнесет автомобиль на мелкие части, уничтожив руководителей обеих делегаций. И тогда… И тогда все произойдет в соответствии со сценарием… Возникнет хаос. И начнется ловля рыбы в мутной водице!

Борн повернулся, торопливо озираясь по сторонам в поисках кого-нибудь из представителей власти. По ту сторону ограждения в двадцати ярдах от него застыл по стойке «смирно», поскольку исполнялся английский гимн, офицер из коулунской полиции. На поясе у него висела портативная рация. Вот он – шанс!

Лимузины уже начали величавое продвижение к невидимым отсюда воротам аэропорта. Джейсон бросился на канат и, опрокинув столб ограждения, кинулся к низенькому, стоявшему неестественно прямо китайскому офицеру.

– Сюньсу! [111]111
  Торопись! (кит.)


[Закрыть]– прохрипел Борн.

– Шема? [112]112
  Что-что? (кит.)


[Закрыть]– вздрогнув от неожиданности, воскликнул китаец и инстинктивно потянулся рукой к кобуре.

– Остановите их!.. Машины!.. Лимузины!.. И в первую очередь тот из них, что впереди!

– О чем это вы? И кто вы?

Борн чуть было не ударил офицера от охватившего его чувства отчаяния.

– Я из Моссада! – крикнул он.

– Вы тот, из Израиля? Мне говорили…

– Слушайте меня! Включите радио и прикажите машинам остановиться! Пусть все незамедлительно покинут головной лимузин! Он должен взорваться! Прямо сейчас!

Офицер посмотрел снизу сквозь ливень в глаза Джейсону, кивнул и сдернул рацию с пояса:

– Внимание! Освободите канал и подключите меня к «Красной Звезде – один»! Немедленно!..

– Ко всем машинам! – прервал его Борн. – Передайте, чтобы рядом с головным лимузином не было ни одной машины.

– Вношу изменение в распоряжение! – закричал офицер. – Соедините меня со всеми машинами! Объявляю тревогу! – Голос офицера звучал напряженно, но был тверд и решителен. Китаец говорил четко, выделяя каждое слово. – На связи – пятое отделение! Действовать, как в обстановке чрезвычайного положения. Рядом со мной – сотрудник Моссада. Я следую его указаниям. Немедленно остановите «Красную Звезду – один»! Прикажите всем покинуть машину и искать укрытие! Остальным машинам повернуть налево к центру взлетной площадки и уйти как можно дальше от «Красной Звезды – один»! Выполнять немедленно!

Ошеломленная публика увидела, как автомобильные двигатели взревели в унисон и пять лимузинов, покинув строй, повернули налево и помчались во мрак, разостлавшийся над летным полем. Головной автомобиль, заскрежетав тормозами, замер на месте. Дверцы распахнулись, и пассажиры, выскочив из машины, бросились бежать кто куда.

А через восемь секунд произошло как раз то, о чем предупреждал Джейсон. Лимузин «Красная Звезда – 1» взорвался в сорока футах от ворот аэропорта. Расплавленный металл и осколки стекла взметнулись навстречу ливню, и одновременно со смертью машины заглох посреди такта оркестр.

В Пекине – 23.25 ночи…

За северными пригородами китайской столицы расположена обширная зона, о которой редко когда говорят и которую, само собой, тщательно оберегают от взора общественности. Главная причина этого – стремление обеспечить ее обитателям полную безопасность, но есть и другая – желание скрыть правду об их жизни в этом обществе всеобщего равенства. Внутри этой обширной зеленой холмистой территории разместились виллы высшего руководства Китая. Вся местность окружена высокой стеной из серого камня, дороги, ведущие к зоне, бдительно охраняются закаленными армейскими ветеранами, а по окрестным лесным чащобам рыскают свирепые псы. Для тех, кто был бы не прочь поразмышлять на тему о социальных и политических связях, культивируемых между членами этой своеобразной общины, заметим также, что каждая вилла ограждена от остальных собственной стеной, а стражники набираются лишь из бойцов, с честью выдержавших многолетнюю проверку в ходе их безупречной службы. Этому месту, Горе Нефритовой Башни, было присвоено не имеющее никакого отношения к геологии наименование одного из холмов, возвышающегося над остальными, но название это услышишь не часто. В разные времена, в зависимости от превратностей их политических судеб, здесь жили такие люди, как Мао Цзедун, Линь Шао Ки, Линь Бяо и Чжоу Эньлай. В данный момент одним из обитателей заповедной зоны был человек, созидавший экономическое будущее Китайской Народной Республики. Мировая пресса называла его просто Шен, зная, что всем и так ясно, кто имеется в виду. Полное же имя его было Шен Чу Янг.

Коричневый седан мчался резво по дороге к внушительных размеров серой стене. Подкатив к воротам номер шесть, он взвизгнул резко тормозами, словно водитель только что очнулся от раздумий, и, сбросив скорость, медленно заскользил к воротам. В нескольких сантиметрах от отразившего свет фар яркого оранжевого шлагбаума машина остановилась. К ней тотчас подошел охранник:

– Вы к кому и как вас зовут? Будьте добры, ваше удостоверение!

– Мне нужен министр Шен, – заорал водитель. – Мое имя, так же, как и документы мои, не имеет никакого значения. Доложите, пожалуйста, в резиденцию министра, что прибыл его человек из Коулуна.

Солдат пожал плечами. Такие ответы были нередки на Горе Нефритовой Башни. Продолжение же расспросов могло привести к смещению стража со столь восхитительной службы с невообразимо чудными остатками хозяйских трапез и импортным пивом, выдаваемым за особое рвение. Поэтому охранник решил связаться с виллой по телефону. Что же касается посетителя, то к нему следовало отнестись наипочтеннейшим образом: ошибка могла обернуться пулей в затылок посреди чистого поля.

Солдат вернулся к воротам и набрал номер виллы Шен Чу Янга.

– Пропустить его, быстро!

Охранник тут же нажал на кнопку, и оранжевый шлагбаум поднялся. Автомобиль въехал в ворота, и охранник отметил про себя необычайно высокую для езды по гравию скорость. Ясно было, человек этот очень спешил.

– Министр Шен в саду, – сказал стоявший у входа в виллу армейский офицер, вглядываясь в темноту поверх головы посетителя. – Он ждет вас.

Миновав обставленную роскошной мебелью из красного дерева залу, таинственный посетитель прошел по коридору со сводчатым потолком в зимний сад с четырьмя соединенными между собой, подсвечиваемыми снизу желтыми фонарями небольшими бассейнами, в которых красовались цветы водяных лилий. Между миниатюрными водоемами пролегали две покрытые светлым гравием дорожки, перекрещивавшиеся в форме буквы «X», и там, где они кончались, стояли полукружием низкие столики и плетенные из темной лозы кресла. В одном из них сидел одиноко худощавый, среднего роста мужчина с тронутыми сединой волосами и острыми чертами лица. Если увидевшего его в первый раз что-то могло поразить, так только бесцветные, как у покойника, глаза, в которых, казалось, никогда не вспыхивал живой человеческий огонек. Однако в действительности в этих глазах мог таиться невидимый постороннему взору пламень фанатика, чья слепая вера служила источником его силы.

Шен Чу Янг, обладатель таких вот глаз, был в ярости.

– Объясни мне, кто тот человек? – орал он, сжимая обеими руками подлокотники плетеного кресла.

– Вас неверно информировали, господин министр! Мы навели через своих людей кое-какие справки в Тель-Авиве. Там нет никого, кто походил бы на человека, чье описание было у нас на руках. И Моссад никого не посылал в Коулун! Все это – самая настоящая ложь!

– И что же вы предприняли?

– Больше всего меня смущает то, что…

– Я спросил тебя: что вы предприняли?!

– Мы ищем в Монгкоке англичанина, которого, как вроде бы получается, никто никогда не видел там.

– Болваны и идиоты! Идиоты и болваны! С кем вы говорили?

– В частности, с одним своим человеком в коулунской полиции. Он был растерян и, должен заметить с сожалением, напуган. Неоднократно упоминал о Макао. Мне не понравилась интонация его голоса.

– Он больше не жилец на белом свете.

– Я передам ваше распоряжение.

– Боюсь, ты не сможешь сделать этого. – Шен подозвал к себе гостя левой рукой, а правой полез под низенький стол. – Подойди засвидетельствуй свою преданность гоминьдану!

Агент приблизился к министру и, склонившись ниц, коснулся руками его левой руки. Правой Шен достал пистолет.

Прогремел выстрел, размозживший посетителю голову. Осколки черепа вместе с кровью и плотью плюхнулись в заполнявшую бассейн воду, тело рухнуло на белый гравий. Из коридора вышел офицер.

– Уберите его! – приказал Шен. – Он слишком много слышал и слишком много знает… И слишком много хочет.

– Будет исполнено, министр!

– Свяжитесь с нашим человеком в Макао. У меня есть к нему дело, которое не терпит отлагательств. Он должен немедленно заняться им, пока еще в Коулуне горячо. Обеспечьте его прибытие сюда как можно быстрее.

Пока офицер волочил прочь из зимнего сада труп агента, Шен поднялся со своего кресла и подошел не спеша к одному из бассейнов, – лицо его при этом осветилось подводными фонарями. Он снова заговорил. Голос его был спокоен, однако в нем чувствовалось большое внутреннее напряжение.

– Скоро все в Гонконге и на Новой территории узнают кое-что, – произнес он, глядя на цветущие водяные лилии, и тут же добавил: – А затем и весь Китай!

– Ведите нас, министр! – произнес преданно офицер. – Мы пойдем за вами в огонь и воду. Великий поход, который вы нам обещали, уже начался. Мы вернемся на землю предков, и она снова станет нашей!

– Все так и будет! – проговорил Шен Чу Янг. – С нами нельзя не считаться. Нельзя не считаться и со мной.

Глава 20

В полдень того ужасного дня, когда аэропорт Кай-Так чуть было не стал местом кровавого побоища, посол Хевиленд обрисовал ошеломленной Кэтрин Стейплс обширные контуры возглавляемого Шеном заговора, уходящего своими корнями в гоминьдан.

Суть происходящего сводилась к тому, что Шен, сын главаря консорциума тайпанов, зарясь на Гонконг, превратил колонию в вотчину заговорщиков. Однако заговор неизбежно потерпит фиаско, и выведенный из себя и без того испытывающий крайнее раздражение могучий гигант, каковым является Китайская Народная Республика, может обрушить свой удар на Гонконг, что привело бы к нарушению мира и покоя на этой территории и ввергло бы весь Дальний Восток в состояние хаоса.

Отнесясь с крайним недоверием к рассказу Хевиленда, Кэтрин потребовала доказательств и к 2.15 уже дважды прочла обширное, совершенно секретное досье министерства иностранных дел на Шен Чу Янга. Представленные ей материалы так и не смогли, однако, убедить ее в достоверности изложенных там фактов, поскольку никаких неопровержимых доказательств в подтверждение содержавшихся в досье заключений она не обнаружила. В 3.30 миссис Стейплс прошла в радиостудию, где ее по спутниковой связи соединили с Рейли, сотрудником Совета национальной безопасности в Вашингтоне, и тот привел ей еще целый ряд фактов по этому вопросу.

– Я слышу лишь ваш голос, мистер Рейли, – произнесла недоверчиво Стейплс. – Как могу я знать, не находитесь ли вы сейчас в Ванхае у подножия пика Виктория?

На линии тотчас раздался щелчок, и Кэтрин услышала голос, столь знакомый не только ей, но и всему миру:

– С вами говорит президент Соединенных Штатов, миссис Стейплс. Если вы сомневаетесь, то я посоветовал бы вам позвонить в ваше консульство. Попросите своих сослуживцев связаться с Белым домом по дипломатическому телефону и потребовать подтверждения нашего разговора. Я прослежу за тем, чтобы все было как надо. Вы непременно получите подтверждение. В настоящий момент для меня нет ничего более важного, чем наша с вами беседа.

Покачивая головой и щуря глаза, Кэтрин ответила ровным тоном:

– Я верю вам, господин президент.

– Забудьте обо мне, верьте тому, что вы слышали. Все это – правда.

– Но это настолько невероятно, что разум просто отказывается верить!

– Я не специалист и никогда не выдавал себя за такового, но неужели «троянский конь» представляется нам более правдоподобным? Все это могло быть легендой, так же как жена Менелая – лишь плодом воображения сидевшего у костра рассказчика, но идея ценна и сама по себе: ведь этот «троянский конь» стал для нас символом врага, наносящего противнику удар изнутри.

– Но при чем тут Менелай?

– Не верьте средствам массовой информации: я прочитал по этой проблеме книгу или две, – но верьте нашим людям, миссис Стейплс! – проговорил президент, оставив без ответа вопрос Кэтрин. – Вы нужны нам. Я позвоню вашему премьер-министру, если это поможет, но, честно говоря, мне не хотелось бы этого делать. Он, возможно, решит, что ему необходимо посоветоваться по этому вопросу со своим окружением.

– Звонить ему не стоит, господин президент: огласка может все погубить. Я начинаю понимать посла Хевиленда.

– В таком случае мне остается только завидовать вам: я лично не всегда понимаю его.

– Возможно, оно и к лучшему, сэр.

В 3.58 в засекреченном доме на пике Виктория раздался срочный звонок. Но звонили не послу или государственному советнику Мак-Эллистеру, а майору Лину, и с того момента началось беспокойное бдение, продолжавшееся четыре часа.

Скупая информация была столь волнующей, что привлекла к себе всеобщее внимание. Кэтрин Стейплс позвонила в свое консульство и, сославшись на недомогание, сказала верховному комиссару, что не сможет присутствовать на совместной с американцами конференции по проблемам стратегии, открытие которой было намечено на вторую половину дня. В «заповедном» доме приветствовали ее решение остаться там. Посол Хевиленд хотел, чтобы она, сотрудник международного отдела канадского консульства, осознала наконец, сколь реальна угроза губительных для Дальнего Востока возможных политических потрясений. Чтобы поняла, что неизбежный в конечном итоге просчет, допущенный Шеном или оплачиваемым им убийцей, в состоянии вызвать столь мощный резонанс, что войска из Китайской Народной Республики двинутся на Гонконг буквально в считанные часы, а это не только полностью погубит внешнюю торговлю колонии, но и принесет неисчислимые бедствия людям. Жестокие бунты, созданные левыми и правыми силами эскадроны смерти, использование в собственных интересах обид сорокалетней давности, стравливание этнических и региональных группировок друг с другом и провоцирование столкновений между ними и вооруженными силами станут повсеместным явлением. На-улицах и в гавани прольется кровь. Поскольку же другие страны не останутся безучастными к тому, что творится тут, новая мировая война перестает быть отвлеченной идеей.

Пока Хевиленд говорил все это Кэтрин, Лин лихорадочно крутил диск телефона, обеспечивая взаимодействие его людей с колониальной полицией и со службой безопасности аэропорта.

Все началось с телефонного звонка майора особого отдела МИ-6. Прикрыв рукою микрофон, он произнес тихо из особняка на пике Виктория:

– Кай-Так… Сегодня вечером делегации КНР и Англии… Убийство… Покушение на жизнь губернатора… Полагают, что это Джейсон Борн.

– Ничего не понимаю! – воскликнул негодующе Мак-Эллистер, вскакивая с дивана. – Это же преждевременно! Шен еще не готов! Если бы это было не так, мы сразу бы догадались, проанализировав соответствующее официальное заявление его министерства со ссылкой на совместную китайско-английскую комиссию того или иного рода, которую нам было бы предложено создать. Здесь что-то не так!

– Вы имеете в виду допущенную в расчетах ошибку? – холодно спросил посол.

– Во всяком случае, не исключаю ее. Так же, как и что-то еще. Мы не рассматривали стратегии.

– Приступим к делу, майор, – предложил Хевиленд.

Отдав последнее распоряжение, Лин сам перед тем, как отправиться в аэропорт, получил приказ от Хевиленда.

– Постарайтесь сделать так, чтобы вас никто не видел, – сказал посол. – Это то, о чем мне хотелось бы просить вас.

– Но это же невозможно! – возразил Лин. – При всем моем уважении к вам, сэр, я должен заметить, что мне необходимо быть с моими людьми непосредственно на месте действия: у них наметанный глаз.

– Позвольте и мне заметить, при всем уважении к вам, что я настаиваю на том, чтобы вы въехали на территорию аэропорта через боковые ворота, – заявил Хевиленд.

– Почему, господин посол?

– Я удивлен, что вы, такой сообразительный человек, задаете вдруг мне подобный вопрос.

– Мне ничего не остается иного, коль скоро я не понимаю сути подобного распоряжения.

– Возможно, это моя вина, майор. Я думал, что объяснил достаточно вразумительно, почему мы пошли на столь крайние меры, чтобы заставить прибыть сюда «нашего» Джейсона Борна. Согласитесь, личность он необычная, о чем свидетельствует его досье. Он никому и ничему не доверяет. Мы можем предположить, что если медицинские прогнозы верны и память действительно постепенно возвращается к нему, то он сумел уже установить контакты в этом уголке земного шара с обитателями укрытого от постороннего взора мира, о котором мы, по существу, ничего не знаем. Рассмотрим такой вариант, – только рассмотрим, майор, не делая скоропалительных выводов, – что один из его осведомителей сообщает нашему «подопечному» о том, что сегодня вечером в аэропорт Кай-Так был послан тревожный сигнал и что там сосредоточиваются крупные силы служб безопасности и правопорядка, чтобы защитить губернатора. Как вы думаете, что бы он предпринял в таком случае?

– Отправился бы туда, – произнес неохотно Лин. – И занял бы удобную для себя позицию.

– Представим себе еще, что «наш» Борн заметил вас вдруг… Простите меня, но не заметить вас весьма сложно… Его дисциплинированный ум вкупе с присущими ему железной логикой и богатым воображением помогали ему выжить в экстремальных условиях. Учитывая это, нетрудно догадаться, что при встрече с вами в аэропорту он моментально вычислит, кто вы. Надо ли продолжать?

– Не думаю, – ответил майор.

– Ему все сразу становится ясно, – продолжил тем не менее Хевиленд. – В Макао ни у одного тайпана не убивали молодой жены. Зато имеется некий весьма способный штаб-офицер [113]113
  Штаб-офицер – офицер, имеющий чин не ниже майора и не выше полковника.


[Закрыть]английской разведслужбы, успешно сыгравший роль тайпана, на одну ложь нагромоздивший другую, как бы в продолжение первой. Он узнает таким образом, что снова стал марионеткой в руках правительства и что для того, чтобы бесцеремонно манипулировать им, с ним поступили самым бесчеловечным образом, похитив у него жену. Ум, майор, – это тонкий инструмент, а его ум – особенно: он более совершенен, чем у большинства людей. Только такой мозг смог выдержать столь сильную нагрузку. Я даже не хочу думать о том, на что он способен и на какие крайние меры мог бы вынудить нас пойти.

– Это всегда было самым слабым местом в сценарии, и одновременно его краеугольным камнем, – проговорил Лин.

– «Измысленная ловко фраза! – молвил Мак-Эллистер, цитируя, очевидно, кого-то. – Лишь немногие насильственные акты мести созвучны такой известной формуле, как око за око»… Итак, что еще скажете вы нам, Лин?

– Если это так, то вам не следовало бы брать меня на роль вашего тайпана, – заявил майор. – Обстановка в Гонконге крайне напряженная, а вы связали меня по рукам и ногам.

– Мы все находимся в столь же сложном положении, что и вы, – мягко посетовал Хевиленд. – Только на этот раз нас предупредили. Что же касается роли тайпана, то кому еще могли бы мы поручить ее, Лин? Недаром же это вас, зарекомендовавшего себя с наилучшей стороны ведущего сотрудника особого отдела английской разведки, направил сюда Лондон для выполнения исключительно секретного задания, о котором вначале вам было сказано так мало по сравнению с тем, что вы узнали теперь… Установите свой наблюдательный пост в диспетчерском пункте аэропорта: стекла там тонированы.

Верзила майор повернулся и молча вышел из комнаты.

– Разумно ли, что он отправился туда? – спросил Мак-Эллистер после того, как они вместе с послом и Кэтрин Стейплс проводили взглядом китайца.

– Конечно, – ответил искусный в тайных операциях дипломат.

– Я провел здесь несколько недель с этим представителем особого отдела МИ-6, – произнес торопливо государственный советник. – В прошлом он проявлял нередко неповиновение.

– Это происходило только в тех случаях, когда приказы отдавали ему корчащие черт знает что из себя английские офицеры со значительно меньшим опытом, чем у него. За все время службы он не получил ни одного выговора. Он всегда поступал там, как считал нужным. И он понимает, что сейчас я прав.

– Как можете вы быть так уверены в этом?

– Как вы думаете, какой смысл вкладывал он в свои слова, заявив, что мы связали его по рукам и ногам? Ему не нравится такое положение, но он тем не менее подчиняется. – Хевиленд встал из-за стола и подошел к Кэтрин: – Пожалуйста, сидите, миссис Стейплс… Послушайте, Эдвард, я хотел бы попросить вас о любезности, и дело тут вовсе не в какой-то тайне. Вы ведь знаете столько же, сколько и я, и, возможно, сведения к вам поступают более оперативно, чем в мой офис, так что я непременно буду звонить вам, как только мне потребуется соответствующая информация. Просто мне хотелось бы поговорить с миссис Стейплс наедине.

– Да-да, конечно, – произнес государственный советник, убирая со стола бумаги. – Я размышляю вот, что следует предпринять в сложившейся ситуации. Что, если угроза покушения на жизнь губернатора в Кай-Таке – не мистификация, и предполагаемое убийство готовится по личному указанию Шена, взявшего на вооружение стратегический план, о котором мы ровным счетом ничего не знаем, что уже само по себе представляет для нас определенную опасность? Везде, где бы я ни узнавал, он ратует за то, чтобы Расчетная палата и пресловутая Экономическая комиссия действовали на постоянной основе, а не собирались бы периодически, как на том настаивают другие. Ему ничего не стоило бы при желании разнести все в пух и прах, но он человек неглупый, у него блестящий ум аналитика. Что же задумал он в таком случае?

Посол нахмурил брови, снова усаживаясь в кресло.

– Считайте, если вам так нравится, что наш подход к данному вопросу несколько изменился, Эдвард. Вместо того, чтобы учредить свою Расчетную палату в интересах определенной группы тайпанов в период устойчивого развития, он вознамерился сделать это в период дестабилизации экономической жизни, но при условии, что ему удастся быстро восстановить порядок, в чем он ничуть не сомневается. Вместо злобствующего в своей ярости гиганта мы видим теперь доброго отца, заботящегося о своих не в меру эмоциональных отпрысках, чей пыл желал бы он несколько охладить.

– С какой целью?

– Дело в том, что подобная позиция позволяет ему более быстро осуществлять свои планы. Действительно, кто будет всерьез проверять группу респектабельных финансистов из колонии, обосновавшуюся здесь в период кризиса? Они же в конце концов несут с собою стабильность. В общем, здесь есть о чем подумать.