Текст книги "Превосходство Борна (др. перевод)"

Автор книги: Роберт Ладлэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Глава 19

Согнувшись на стуле, Борн вытащил из оружия затвор и осмотрел под светом торшера канал ствола. Эта уже неоднократно проделанная процедура ничего нового не дала. Ствол был безупречно чист. Иного и быть не могло: за последние четыре часа он три раза полностью разбирал пистолет д’Анжу и тщательно смазывал каждую деталь; на что уходило все время.

С арсеналом д’Анжу, содержавшим и огнестрельное оружие, и взрывчатку, он ознакомился еще раньше. Но так как большая часть снаряжения находилась в опечатанных ящиках, предусмотрительно запертых на замок на случай вторжения в квартиру воров и грабителей, Джейсон решил ограничиться пистолетом. Хотя расположенная на Руа-дас-Лорчас обитель француза, выходившая окнами на Porto Interiore, или внутреннюю гавань Макао, была сравнительно небольшой и на площадку для прогулок никак не походила, они вынуждены были все же признать, что Борну не следует появляться на улице в дневное время. Это помещение – единственный в Макао уголок, где он мог бы чувствовать себя в безопасности. С тех пор, как д’Анжу, менявший место проживания при первом же желании, снял квартиру с видом на море, не прошло и двух недель. Сделал он это под вымышленным именем и с помощью адвоката, которого прежде никогда не встречал и которому, выступив в роли квартиросъемщика, подписал в свою очередь бумаги о совершении сделки, отправленные с посыльным анонимному клиенту юриста, являвшемуся собственником квартиры, через ячейку в камере хранения популярного, вечно заполненного публикой плавучего казино. Таков был образ жизни Филиппа д’Анжу – бывшего бойца из отряда «Медуза», которого знали товарищи его по оружию под кличкой Эхо.

Джейсон вновь – в четвертый раз – собрал оружие, вставил патроны в магазин и вогнал его в рукоятку. Затем, поднявшись со стула, подошел с пистолетом в руке к окну. Впереди, за водной ширью, простиралась территория Китайской Народной Республики, столь доступной для каждого, кто владел искусством вершить дела, продиктованные обычной людской алчностью. Ничто не изменилось под солнцем со времен фараонов: как раньше, так и теперь границы между странами воздвигались лишь для того, чтобы их тут же нарушали – тем или иным путем.

Джейсон взглянул на часы. Было около пяти. Послеполуденное солнце опускалось мало-помалу к линии горизонта. Д’Анжу звонил ему из Гонконга в полдень. Отправившись в «Пенинсулу» с ключом от комнаты Борна, француз набил барахлом его сумку и, сохраняя номер за Джейсоном, должен был в час отправиться на самолете в обратный путь. Так где же он? От Гонконга до Макао – не более часа, а от пирса до Руа-дас-Лорчас, если ехать в такси, не более десяти минут. Впрочем, от Эха всего можно было ожидать: его поведение всегда отличалось непредсказуемостью. Мысли о д’Анжу вновь вызвали у Джейсона обрывочные воспоминания о «Медузе». И, хотя большая часть их доставляла Борну душевные муки и ужасала его, некоторые из них создавали все же атмосферу комфорта – благодаря тому, что рядом с ним находился француз. Д’Анжу мог при случае ловко солгать, слыл справедливо перворазрядным приспособленцем и вместе с тем отличался завидной предприимчивостью. Но прежде всего француз был прагматиком. Он доказал это в Париже, о чем Борн никогда не забывал. И если он задерживается, то только в силу каких-то чрезвычайных обстоятельств. Ну а если он так и не появится, значит, его уже нет в живых. Последнее, однако, никак не устраивало Борна. Д’Анжу под силу было сделать то, что Джейсон более всего хотел бы сделать сам, если бы при этом не пришлось рисковать жизнью Мари. Достаточно и того, что следы самозванца-убийцы привели его в Макао. Правда, инстинкт подсказывал ему, что, пока он будет держаться подальше от отеля «Лисбоа», ему нечего особо бояться. Он станет и впредь таиться от тех, кто ищет его, оглядывая любого хоть чем-то похожего на него – ростом ли, фигурой или цветом волос. И, в частности, будет опасаться человека, упорно расспрашивающего служащих отеля «Лисбоа».

Один звонок из «Лисбоа» тайпану в Гонконг – и Мари мертва. Тайпан не просто грозил, – угрозы довольно часто оказываются бессмысленной игрой, – а демонстрировал наглядно, на что он способен. Сопроводив крик мощным ударом здоровенного кулака по подлокотнику хрупкого кресла, он вдруг спокойно изрек: «Мари умрет». Это были слова мужчины, который знает, что говорит.

Помимо всего прочего, Дэвид Уэбб ощущал что-то такое, что ускользало от его сознания. Было в огромном тайпане нечто нереальное, даже опереточное, что никоим образом не проистекало с неизбежностью из его внушительных габаритов. Создавалось впечатление, будто он специально выставлял напоказ свою массивную фигуру, что крупным мужчинам, как правило, несвойственно: обычно они довольствуются тем, что и так обращают на себя внимание. Кто же он все-таки, этот тайпан? Ответ на данный вопрос мог быть найден в отеле «Лисбоа», поскольку же сам он идти туда не отважится, вся надежда была на изворотливый ум д’Анжу. Он мало что рассказывал французу, теперь же рассказал бы ему побольше. Он описал бы жестокое двойное убийство, упомянул бы об автомате «узи» и сообщил бы, что одной из жертв была жена могущественного тайпана. Д’Анжу задал бы служащим «Лисбоа» кое-какие вопросы, чего сам бы он не решился сделать, и если бы при этом еще и получил ответы, то он, Джейсон Борн, смог бы предпринять еще один шаг, приближающий его к Мари.

«Сыграй роль, которую они предложили тебе в задуманном ими спектакле», – советовал Александр Конклин.

– А кто задумал его? – спрашивал Дэвид Уэбб.

– Ты зря теряешь время! – говорил Джейсон Борн. – Разыщи самозванца! И схвати его!

Кто-то тихо вошел в прихожую. Джейсон, отпрянув бесшумно от окна, вжался спиной в стену. Пистолет был выставлен вперед. Борн заранее рассчитал, что дверь, открывшись, прикроет его. В замочную скважину осторожно вставили ключ. Затем дверь начала медленно открываться.

Подождав немного, Борн резко толкнул ее в обратную сторону и, выскочив из укрытия, крепко обхватил таинственную личность руками. Затем втолкнул противника в глубь комнаты, захлопнул ногой дверь и приставил пистолет к голове своего пленника. Тот, не ожидая такого приема, уронил сумку и огромный сверток. Это был д’Анжу.

– Вот он, один из способов проветрить твою голову, Эхо!

– Sacré bleu! [109]109
  Дьявол! (фр.)


[Закрыть]Запомни, я не собираюсь больше сносить подобных штучек!.. Посмотрел бы на себя в зеркало, Дельта! Ты выглядишь так же плохо, как тогда в Тамкуане, когда мы обходились без сна по нескольку дней. Думаю, тебе неплохо было бы и отдохнуть.

Память Джейсона озарилась на миг короткой вспышкой.

– В Тамкуане ты сказал мне еще, что я должен поспать, не так ли? Мы затаились в кустах, ты выставил вокруг меня заслон и, выругавшись, приказал мне улечься спать.

– Я исходил из наших общих интересов: мы не смогли бы без тебя выбраться оттуда.

– Ты говорил мне о чем-то тогда. Но о чем – я не помню. И я послушался тебя.

– Я объяснил, что сон имеет такое же значение, как и изобретенное человеком оружие – что холодное, что огнестрельное.

– Я не раз впоследствии вспоминал эти слова, ставшие для меня аксиомой. И старался всегда следовать твоему совету.

– Я рад, что у тебя хватает ума слушать старших. Но, может, ты все же уберешь от меня эту чертову пушку?

– Ох, прости!

– У нас совсем нет времени, – произнес д’Анжу и, подняв с пола сверток, сорвал с него коричневую оберточную бумагу. Борн увидел одежду цвета хаки, две кобуры вместе с поясом и пару фуражек. Бросая все это на стул, француз пояснил: – Это униформа. В кармане у меня и удостоверения личности. Боюсь, я переплюнул тебя, Дельта: годы дают и кое-какие преимущества.

– В этом же ходит полиция в Гонконге!

– В Коулуне, если уж быть точным. У нас есть шанс, Дельта! Потому-то я и не возвращался так долго. Ты же знаешь, система безопасности в аэропорту Кай-Так просто бесподобна. Это-то и нужно самозванцу, чтобы показать, что он лучше, чем был когда-то ты! Конечно, я могу и ошибаться, хотя предложи мне кто пари, я не побоялся бы сделать ставкой свою жизнь. По моему мнению, это – классический пример вызова, бросаемого обществу одержимым идеей маньяком. «Соберите свои силы, а я их разобью!» – вот его девиз. Совершив подобное убийство, мой «воспитанник» вновь воссоздает легенду о том, что его невозможно победить! Это он, я уверен в этом!

– Начни-ка все сначала! – потребовал Борн.

– Хорошо. Но сперва нам надо одеться, – сказал француз, снимая рубашку и расстегивая брюки. – Поторопись! Нас ждет Катер с двигателем в четыреста лошадиных сил. Мы можем быть в Коулуне через сорок пять минут. Бери, это твое! Mon Dieu, я с трудом сдерживаюсь, чтобы воем не взвыть, как только подумаю о том, сколько денег потрачено на все это добро!

– А ты забыл о пограничниках КНР? – спросил Джейсон, переодеваясь в униформу. – Они расстреляют нас прямо в море!

– Идиот! Вполне определенные суда переговариваются между собой по радио шифром. Кроме того, кое у кого мы пользуемся неплохой репутацией. Как, думаешь ты, удается нам провозить свой товар? И как вообще ухитряемся мы выжить тут? Мы встречаемся со своими торговыми контрагентами в тихих заливчиках на китайских островах Те-Са-Вей, и сделка по принципу «товар – деньги» осуществлена… Давай поживее! Торопись!

– Но что там с аэропортом? Почему ты так уверен, что это он?

– Задумано убийство губернатора.

– Что?! – поразился Борн.

– Я шел с твоей сумкой из «Пенинсулы» к парому «Стар». Он недалеко от отеля, переправиться же на нем на ту сторону намного быстрее, чем гнать на такси через туннель. Когда я проходил мимо отделения коулунской полиции на Солсбери-роуд, то увидел семь патрульных машин. Они неслись с включенными сиренами одна за другой, потом все дружно повернули налево, то есть в сторону, противоположную порту. Мне все это показалось странным. Две-три машины, когда случается какое-то происшествие, – это еще куда ни шло, но чтобы сразу семь – такого еще не бывало. В общем, как здесь говорят, загадка без разгадки. Я связался со своим человеком в том отделении, о котором я только что упомянул, и он был со мной вполне откровенен.

Сказал, что если бы я задержался там подольше, то увидел бы еще десять легковых машин и двадцать фургонов: все они отправятся в Кай-Так в течение ближайших двух часов. А то, что я уже видел, – это лишь передовая группа, в состав которой вошли детективы. Тайные осведомители из уголовного мира известили полицию о готовящемся покушении на жизнь губернатора.

– Выкладывай подробности! – скомандовал Борн и, застегнув брюки, потянулся за длинной рубашкой цвета хаки, поверх которой надевается пояс с кобурой.

– Губернатор прилетает сегодня вечером из Бэйдцзина со своим окружением из департамента по международным делам и с еще одной делегацией КНР, прибывающей сюда для участия в переговорах. В аэропорту соберется тьма народу, в том числе и газетчики с телевизионщиками. Обе стороны пожелали, чтобы переговоры освещались как можно шире. Завтра должно состояться пленарное заседание, на котором будут присутствовать все участники переговоров и представители деловых кругов, включая финансовых магнатов.

– Речь пойдет о соглашении, срок которого истекает в девяносто седьмом году?

– Да. Предстоит еще один раунд бесконечного словоблудия на тему о всеобщем мире и согласии. Молю Господа Бога ради всех нас, чтобы они до конца выдерживали вежливый тон и не срывались на крик!

– Все развивается согласно сценарию! – замерев на мгновение, произнес мягко Джейсон.

– Какому?

– Ты же сам рассказывал мне о нем. Помнишь об интенсивных переговорах по телефону между Пекином и официальной резиденцией губернатора? Убийство в ответ на убийство? Смерть губернатора за смерть вице-премьера? Затем, возможно, настанет черед и секретаря по международным делам, которому придется расплачиваться своей жизнью за убийство видного члена Центрального Комитета, – скажем, в ранге премьер-министра, а то и самого председателя. И как далеко это зайдет? Сколько еще произойдет таких целевых убийств, прежде чем будет достигнута критическая точка? И надолго ли хватит терпения у отца непослушного дитяти, чтобы не двинуться сломя голову походом на Гонконг? Бог один знает, что может случиться. Кому-то очень хочется, чтоб заварилась эта каша!

Д’Анжу стоял, держа в руке широкий пояс с кобурой и патронной сумкой, из которой зловеще выглядывали поблескивавшие медью боезаряды.

– То, что я предположил, не более чем плод моих размышлений, в основу которых был положен частный случай насилия, задуманного одержимым убийцей, заключающим контракты со всеми без разбора. То, что и на той, и на другой стороне имеется немало алчных продажных политиков, лишь подтверждает правомерность моих рассуждений. Но то, о чем говоришь ты, Дельта, – совсем иное. Из твоих слов следует, что существует план дезорганизации жизни, детально разработанный в Гонконге с тем, чтобы материковый Китай смог прибрать его спокойно к рукам.

– Все развивается согласно сценарию! – повторил Джейсон Борн. – Чем тщательнее он составлен, тем легче его осуществить!

Все крыши зданий в аэропорту Кай-Так были буквально усеяны полицейскими, которые дежурили также в воротах, туннелях, пассажирских залах, иммиграционном отделе и багажном отделении. Огромное, черного цвета бетонированное поле освещалось не только мощными стационарными светильниками, но и рыскающими лучами прожекторов, высвечивающих каждую двигающуюся машину, каждый дюйм видимого невооруженным глазом пространства. Телевизионщики под бдительным взором охранников раскрутили кабель. Репортеры, мечтавшие взять интервью, проверяли установленную в специальных фургонах аппаратуру, звучавшую на дюжине языков. Представители прессы – журналисты и фотографы – толпились за воротами, а персонал аэропорта кричал в усилители, что огороженные канатами площадки на поле скоро будут открыты для всех, кому выдала пропуск администрация Кай-Така. Сущее столпотворение, иначе не скажешь!

Внезапно откуда-то с запада, из темноты на колонию обрушился ливень – уже второй за эту осень.

– Везет самозванцу!.. Загадка без разгадки, как говорят здесь, ведь так? – произнес д’Анжу, когда они с Борном, обряженные в униформу, вышагивали в полицейской фаланге под шум дождя по крытому гофрированным железом проходу к одному из гигантских ремонтных ангаров.

– Тут дело не в везении, – ответил Джейсон. – Он заранее изучил прогноз погоды и метеосводки для различных районов, начиная аж с Зечвана, – эти данные имеются в каждом аэропорту, – и еще вчера, а то и пару дней назад рассчитал все точно: известно ведь, что погода – то же оружие, Эхо!

– Но предвидеть заранее, когда именно прибудет в аэропорт китайский самолет с английским губернатором на борту, он все же не может: самолеты из Китая опаздывают довольно часто, чтоб не сказать, как правило, – и не на час или на два, а значительно больше.

– Но не на день же или на два! Когда коулунской полиции стало известно о готовящемся покушении?

– Я наводил в связи с этим справки, – сказал француз. – Она узнала об этом сегодня утром, примерно полдвенадцатого.

– По расписанию самолет из Пекина прибывает вечером?

– Да, как я уже говорил. Представителям прессы и телевизионщикам велели быть здесь к девяти.

– Итак, он проанализировал метеосводки и прочее. Казалось бы, сама удача улыбнулась ему. И он решил не упускать ее.

– Ты также не должен упускать представившуюся тебе возможность схватить его, Дельта! Постарайся проникнуться его образом мыслей! Это – наш шанс!

– А как ты думаешь, чем я занимаюсь?.. Мне хотелось бы удрать, когда мы подойдем к ангару. Надеюсь, твои липовые документы нас не подведут?

– Конечно нет! Я, например, – начальник английского сектора окружной полиции Монгкока.

– Что это значит?

– Не имею представления, но это лучшее, что я смог достать.

– Но говоришь-то ты не как настоящий англичанин!

– Старина, ну кто заметит это здесь, в Кай-Таке?

– Настоящий англичанин.

– Постараюсь держаться от этой публики как можно дальше. По-китайски же я говорю лучше, чем ты. «Чжунгожэнь», услышав меня, невольно отнесется ко мне с почтением. Что же касается тебя, то можешь со своими документами идти куда хочешь.

– Я должен смотаться, – сказал Джейсон Борн. – Если это – твой коммандос, я хотел бы первым обнаружить его. Здесь! И сейчас!

Обслуживающий персонал в блестящих желтых дождевиках вытаскивал из ангара с высоким сводчатым потолком связанные веревкой металлические стойки. Грузовик доставил того же желтого цвета плащи и полицейским. Те ловили свертки, которые бросали прямо из задней двери фургона. Облачившись в новый наряд, служилый люд разбился на группы для получения инструкций от своих начальников. Порядок, нарушенный было прибытием полицейских, еще не разобравшихся толком в обстановке и к тому же попавших внезапно под ливень, быстро восстанавливался. Но это был тот порядок, которому Борн не доверял. Все выглядело слишком спокойно и слишком обыденно, если учитывать, чем предстояло заняться полиции. Стражи порядка в ярких одеяниях двигались строем совсем не туда, где действительно были бы на месте. Да и применяемая ими тактика не имела ничего общего с выверенными практикой действиями по обнаружению партизан или хотя бы одного человека, искусного в партизанских методах ведения военных действий. Каждый полицейский в желтом плаще как бы предупреждал террориста своим видом об опасности и в то же время служил ему отличной мишенью. Но это не все. Все они были по существу пешками. Любого можно было заменить другим. И нельзя зарекаться, что этим другим не окажется вдруг обряженный в полицейскую форму убийца, не впервые принимающий обличье врага.

И все же проникновение на территорию аэропорта с целью ликвидации какого-либо лица было равносильно самоубийству, а Джейсон знал, что самозванец, присвоивший себе его имя, не способен сознательно пожертвовать собой. Впрочем… Впрочем, у него, возможно, имеется оружие, издающее при стрельбе столь слабый звук, что его спокойно заглушил бы шум дождя. Однако и при этом убийца не смог бы рассчитывать на то, что все сойдет ему с рук. Сразу же, как только губернатор упал бы, сраженный пулей, вокруг аэропорта возвели бы кордон, все ходы и выходы были бы блокированы, а публике приказали бы под угрозой применения оружия оставаться на местах… Ну а если террорист попытается сделать так, чтобы смерть представителя британской короны наступила не тотчас, а спустя какое-то время после покушения на его жизнь? Например, легкий, словно булавочный, укол крошечным жалом, выпущенным из пневматического оружия, сперва вызывает лишь подобие зуда, как от надоедливой мухи, которую так и тянет от себя отогнать, хотя попавшая в кровь коварная капля яда уже делает свое дело, неся несчастной жертве неотвратимую гибель. Но и этот способ расправы с неугодной кому-то особой, теоретически не содержащий в себе ничего невозможного, для практического применения слишком сложен. Прежде всего, бой пневматического оружия не обладает необходимой в подобных случаях исключительной точностью. Кроме того, на губернаторе, несомненно, будет бронежилет, так что открытыми останутся только лицо, руки и шея. Лицо служить убийце мишенью не может: расположенные там особо чувствительные нервы сразу же подадут губернатору болевой сигнал, а игла, как посторонний предмет, впившийся в кожу, будет тотчас замечена. Что же касается рук и шеи, то они представляют собой слишком мелкий объект для стрельбы, и руки к тому же, как правило, постоянно находятся в движении… Остается еще один вариант – выстрел с крыши из винтовки с инфракрасным оптическим прицелом, отличающийся сверхдальним и изумительно точным боем. Чтобы забраться на здание, террористу достаточно снять с кого-то пресловутый полицейский желтый плащ и натянуть его на себя. Однако звук выстрела выдаст преступника, применение же глушителя настолько снизило бы точность боя винтовки, что стрелять из нее уже не имело бы смысла. Так что и это все неприемлемо для убийцы, стремящегося выйти сухим из воды.

Тем не менее преступник не откажется от своего замысла. Борн понял это, взвесив все «за» и «против». Д’Анжу был прав: предстоящая встреча губернатора предоставляет киллеру блестящую возможность продемонстрировать свое кровавое искусство, совершив показное убийство на глазах многочисленной толпы и полиции, согнанной отовсюду в аэропорт. О большем не могли мечтать ни Карлос, он Же Шакал, ни Джейсон Борн, подумал Дэвид Уэбб. В случае удачи самозванец был бы вправе провозгласить себя королем всех представителей его низкой, презренной профессии.

Как решит действовать наемный убийца? Какой вариант предпочтет? И каким образом думает он исчезнуть после того, как совершит преступление?

Удрать на одной из телевизионных машин, оснащенных сложнейшим оборудованием, никак не удастся: ее сразу же засекут. И затеряться среди работников аэропорта, обслуживающих прибывающие самолеты, также нельзя: их проверяют и дважды и трижды за смену, и проникший в их ряды посторонний был бы незамедлительно вычислен. То же относится и к журналистам: все они проходят через электронные детекторы, обнаруживающие любое изделие из металла, если вес его превышает десять миллиграммов. О том, что по крышам не убежать, нечего и говорить. Что же остается тогда?

– С документами у тебя все в порядке! – сказал д’Анжу, представ внезапно перед Борном с листком бумаги в руке. – Под этим манускриптом стоит подпись самого префекта полиции Кай-Така!

– Что ты сказал ему?

– Что ты – еврей, подготовленный Моссадом для антитеррористической деятельности и направленный сюда в порядке обмена.

– Господи, я ведь не знаю иврита!

– А кто его здесь знает? В случае чего пожми плечами и переходи на свой довольно недурной французский: на нем здесь тоже говорят, хотя и очень плохо. Этого будет вполне достаточно.

– Ты просто невозможен, известно ли тебе это?

– Мне известно, что Дельта, когда он командовал нами в «Медузе», заявил военному начальству в Сайгоне, что не отправится на задание, если с ним не будет старины Эха.

– Наверное, с головой у меня тогда не все было в порядке.

– Не согласен: голова у тебя была что надо! Просто тебе еще не хватало в ту пору опыта.

– Спасибо, Эхо. И пожелай мне удачи.

– Ты не нуждаешься в подобных пожеланиях, – ответил француз. – Ты ведь Дельта! Был им и им же навсегда останешься!

Сняв ярко-желтый дождевик и фуражку, Борн вышел из ангара и предъявил стоявшим у дверей охранникам свое удостоверение. Вдали через арочного типа электронные детекторы пропускали представителей прессы, тут же устремлявшихся в образованный стойками проход. У посадочной полосы были установлены микрофоны. К полицейским, доставленным в аэропорт в фургонах, присоединился патруль на мотоциклах, выстроившихся плотным полукругом возле отведенного для пресс-конференции места. Сотрудники службы безопасности заняли боевые посты, средства связи были отлажены. В общем, приготовления к встрече губернатора практически завершились.

Самолет из Пекина, несмотря на проливной дождь, пошел на снижение. На то, чтобы сесть, ему потребуется несколько минут, которые Джейсону ох как хотелось бы растянуть! Осмотреть нужно было так много, а времени – кот наплакал.

Где, по замыслу киллера, должно произойти убийство? Каким образом задумал он осуществить эту акцию? Откуда намерен произвести смертельный выстрел? И как предполагает затем скрыться благополучно с места преступления?.. Все, что ни приходило Борну в голову, представлялось одновременно и вполне возможным, и невозможным.

Джейсон тщательно обдумывал каждый вариант, подсказанный ему его опытом, и тотчас отбрасывал… Думай снова! Думай! Остаются считанные минуты. Рассмотри все со всех сторон и вернись к исходной точке. Цель террориста: вероломное убийство губернатора. Обстановка в аэропорту: полный контроль, установленный надо всей территорией размещенными на крышах снайперами и прошедшими спецподготовку стрелками из полицейской служба безопасности, которые блокировали каждый вход и выход, каждую лестницу и эскалатор и поддерживают постоянно друг с другом радиосвязь. Перевес сил правопорядка очевиден. А это значит, что покушение на жизнь губернатора будет равносильно самоубийству… Но эти-то, казалось бы, крайне неблагоприятные для преступника обстоятельства и подталкивали самозванца-убийцу к кровавому акту насилия. Д’Анжу снова был прав: один удачный выстрел в столь экстремальных условиях – и убийца утвердит (или подтвердит) свое превосходство надо всеми собратьями по ремеслу… Как там выразился француз? Как будто бы так: «Совершив подобное убийство, он вновь воссоздаст легенду о том, что победить его невозможно!»

Под какой же личиной и где он появится тут? Думай же! И смотри повнимательней, чтобы не упустить ничего!

Вытирая воду с лица и шеи, Джейсон, в насквозь промокшей от дождя коулунской полицейской форме, напряженно всматривался во всех и во все. Но – ничего!

В отдалении послышался рев моторов. Реактивный самолет из Пекина приближался к видневшемуся вдали началу посадочной полосы. Еще чуть-чуть – и он приземлится.

Джейсон изучал толпу, теснившуюся за металлическими стойками. Администрация Гонконга, желая подчеркнуть особо уважительное отношение к пекинскому правительству, чья делегация прибывала сейчас вместе с губернатором, снабдила всех желающих непромокаемыми накидками, кусками брезента и дешевыми, укладывающимися в карман дождевиками. Но навстречу требованиям средств массовой информации о проведении пресс-конференции в здании аэровокзала руководство Кай-Така не пошло. Мудро решив не вдаваться в детали, оно ограничилось лишь заявлением о том, что, исходя из соображений безопасности, любые подобного рода мероприятия в данном случае были бы неуместны. Выступления губернатора и членов делегаций должны быть краткими, в пределах пяти-шести минут. Правда, при этом славным представителям журналистского корпуса придется ради столь важного события постоять немного и под дождем. Здесь присутствовало немало фотографов. А фотоаппараты – из металла! Их разрешалось проносить на территорию аэропорта, но ведь имеются и такие «камеры», которые предназначены отнюдь не для фотосъемки. В корпус подобного «аппарата» легко может быть вмонтировано относительно простое устройство, способное произвести мощный выстрел пулей или иглой в направлении, определенном с помощью видоискателя. Вот он – один из способов совершения убийства. Не исключено, что именно на нем остановил свой выбор террорист, рассчитывая потом раздавить псевдокамеру ногами и, Вытащив из кармана другую, выбраться побыстрее из толпы, прикрывшись таким же «законным» удостоверением личности, какими обладали и д’Анжу с «антитеррористом» из Моссада.

Огромный реактивный самолет опустился на посадочную полосу. Борн обошел торопливо огороженное пространство, не оставляя без внимания ни одного фотографа и высматривая среди той братии человека, похожего на себя. Всего людей с камерами было десятка два, и он, так и не обнаружив того, кого искал, был сам не свой от охватившего его безудержного чувства беспокойства, когда самолет из Пекина подрулил к встречающей публике. Свет прожекторов сконцентрировался на заставленной микрофонами площадке, заблаговременно оккупированной телевизионщиками. Джейсон вновь и вновь переходил от одного фотографа к другому и вновь и вновь убеждался, что ни один из тех, кто попадался ему на глаза, не мог быть убийцей. Однако затем в который уже раз опять начинал присматриваться к каждому из них, чтобы проверить, сколь естественны у них позы и нет ли грима на их лицах. И снова – ничего! И никого! Но он должен найти своего противника, схватить его. И сделать это еще до того, как кто-то другой обнаружит преступника. Убийство само по себе не имело особого значения для Борна: оно же не касалось непосредственно его! Джейсона вообще не касалось ничто, что не было связано с Мари!

Вернись же к исходной точке! Цель террориста – убийство губернатора. Но обстановка в аэропорту крайне неблагоприятная для осуществления кровавого замысла: губернатору обеспечена усиленная охрана, службы правопорядка и безопасности действуют дисциплинированно и слаженно, командиры держат руку на пульте, и, кроме того, на том, за кем устроил охоту самозванец, наверняка надет бронежилет… Но правильно ли определена исходная точка? По-видимому, все же нет. Что-то как будто упущено в его рассуждениях. Начнем же все снова. Итак, губернатор служит мишенью, он – объект запланированного заранее одиночного убийства. Если же говорить о способе осуществления террористического акта, то преступник, если только он не решился на самоубийство, поневоле вынужден будет прибегнуть к специальному устройству, позволяющему выпустить с помощью пневматики иглу с высокотоксичным веществом и, соответственно, отсрочить ответные меры. Но, с другой стороны, подобные приспособления бьют не очень метко, что делает нелогичным их использование в ситуациях, сходных с сегодняшней, и, следовательно, опровергает предыдущий тезис. Обычные виды оружия также исключаются: применение любого из них моментально подняло бы на ноги всю полицию… А что, если в действительности речь должна идти не об отсрочке ответных мер, а о несколько иной цели террористического акта? Первоначальные предположения об исходной точке оказались неверными! Целью, которую ставит перед собой преступник, является не сама по себе ликвидация губернатора как такового, не это одиночное убийство, а целая серия убийств, и убийств безрассудно наглых! Так было бы куда эффектнее! И куда результативнее для маньяка, желающего ввергнуть Гонконг в хаос! Полицию, несомненно, охватит смятение. Начнется беспорядок, и он, убийца, сможет благополучно исчезнуть!

Идеи одна за другой осеняли Борна, когда он пробирался под дождем сквозь толпу, всматриваясь напряженно в происходившее вокруг и пытаясь припомнить все виды оружия, которые знал когда-либо. Подумал о механизмах, не производящих особого шума при стрельбе, и иных способах уничтожения людей, собиравшихся на сравнительно небольшой площади, которые давали бы убийце практически верный шанс перебраться незаметно в другое место и потом улизнуть. Затем мысли Борна обратились к гранатам, но он тут же отверг этот вид оружия. Зато более внимательно рассмотрел возможность применения динамита с пластиковым взрывателем, более подходившего для убийцы в сложившейся ситуации. Малоприметные пластиковые взрыватели могут быть установлены в соответствующем месте за минуты и даже секунды. Их легко спрятать в маленьких коробочках или пакетах, небольших портфелях или… в довольно объемистых сумках, якобы предназначенных для фотоаппаратуры, которой, однако, может и не быть у «фотографа»… Борн снова вернулся к сбившимся в толпу репортерам и фотографам. Взор его пристальных глаз был обращен ниже брюк и юбок, – туда, где чернел гудрон. Джейсон искал какой-либо лежащий на твердом покрытии небольшой предмет. Исходя из логики, особенно тщательно он осматривал площадку, отгороженную от посадочной полосы, где стояли плотной массой и мужчины и женщины. Борн считал, что «сюрприз» должен был бы иметь в длину не более двенадцати дюймов, если он представлен толстым свертком, и не более двадцати, если это «дипломат» с грозной начинкой. О меньшем объеме не могло быть и речи: ведь взрывчаткой предполагалось уничтожить членов правительственных делегаций двух стран. Огни на летном поле светили ярко, но они же создавали и мириады теней, мешавших обзору. Как же не догадался он захватить карманный фонарик, хотя прежде всегда носил его с собой? Как мог он забыть о нем? И тут, к своему удивлению, он заметил лучи карманных фонариков, бегавшие по черному покрытию территории вокруг аэровокзала, на той же самой площадке, которую он только что обследовал и сам. Значит, полиция пришла к той же мысли, что и он. А почему бы и нет? Ведь были уже и аэропорт Ла Гардиа – в 1972 году, и аэропорт Лод в Тель-Авиве – в 1974-м, и Бак в Париже – в 1975-м, и Хэрродс в Лондоне – в 1982-м. И это – не считая полудюжины посольств, от Тегерана до Бейрута. Так почему не может повториться то же и теперь? Полицейские давно, видать, догадались, а он вот – нет: слишком медленно шевелит мозгами, а это – недопустимо!