Текст книги "В чужом теле (ЛП)"

Автор книги: Ричард Карл Лаймон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 34 страниц)

Абсолютно все.

Он улыбнулся, прекрасно зная, насколько жалкой выглядела его улыбка.

– Ну, может, это не такая уж и прекрасная идея все-таки…

Глава 9

Нил оставался рядом с Элизой, пока она доставала из сушилки одежду, сидя на корточках. На свет появились его шорты, носок, рубашка, второй носок, трусы. Прижав одежду к груди, она поднялась.

– Я заберу, – сказал Нил. Протянув руку, он принял свои вещи. Старался не прикасаться к женщине, но тыльная сторона правой ладони случайно скользнула по пижамной рубашке, и он почувствовал теплую кожу под тонкой тканью.

– Извини, – пробормотал он.

– Ничего, – она пожала плечами, – Я ведь вся твоя, не забыл? Можешь трогать и смотреть сколько тебе угодно.

– Госссподи… Перестань уже.

– Просто помни об этом. Если ты когда-нибудь расстанешься с Мартой…

– Да уж, такое трудно забыть.

– Ну что, – сказала она, – Твоя рубашка практически безнадежно испорчена. Я бы могла дать тебе свою.

– Ту, что на тебе? – спросил он, и немедленно вновь покраснел.

– Если пожелаешь. Хотя сомневаюсь, что эта на тебя налезет. Но у меня есть и хорошие рубашки большого размера.

– Не надо, я и в своей до дома доберусь.

– Решать тебе.

– Уверен, что проблем не будет.

Зайдя в ванную, Нил повесил халат на крючок с внутренней стороны двери и торопливо оделся. Застегнув ремень, он убрал в карманы все, что вытащил перед душем: кошелек, пистолет, пустые гильзы, ключи от машины и носовой платок. Потом обулся и завязал шнурки. В кармане халата он нащупал листок бумаги, где Элиза записала свой телефон. Сложил его пополам и положил в бумажник, после чего шагнул в коридор.

Он нашел Элизу на кухне, протирающей бокалы.

Когда она обернулась, Нил развел руки в стороны.

– Рубашка в полном порядке.

– Ага, если не смотреть на неотстиравшиеся пятна крови. И на то, что она порвана в нескольких местах.

– Ерунда, отличная рубашка. Но на тебе она смотрелась гораздо лучше.

– Дело вкуса. – она вытерла руки полотенцем.

– Итак, – сказал он, – Наверное, мне пришло время двинуться в путь.

Она подошла поближе.

– Мой номер не потерял?

Нил похлопал по карману.

Она шагнула еще ближе и положила ладони ему на плечи.

– Звони и не пропадай, ладно?

– Конечно. Жив буду, позвоню.

– И кстати об этом. Я не забыла про завещание.

– Не стоит этого делать.

– Мне нужен твой адрес и телефон. У тебя есть визитка?

– А, ну да, конечно.

– Так и знала.

Пока он вытаскивал бумажник, Элиза опустила руки и шагнула назад. Под ее взглядом, он извлек тонкий картонный прямоугольник из прорези во внутреннем отделении. Вручил женщине карточку. Она прочитала, затем подняла взгляд на него.

– А где же рисунок милой маленькой чернильницы или печатной машинки?

– Издеваешься?

– Ну а как я узнаю, что ты правда писатель?

– Никак.

Широко улыбаясь, она кинула визитку в карман рубашки над левой грудью.

– Ну все, – сказал он, – Наверное, пойду.

– На этот раз можешь пройти с парадного хода.

Они пошли вместе к дверям. Элиза открыла дверь и вышла вместе с Нилом на улицу.

– Дорогу домой найдешь отсюда? – спросила она.

– Думаю, что да, – он мотнул головой влево, – Сан-Висенте в ту сторону?

– Налево, да.

– Отлично, – он повернулся лицом к Элизе. На крыльце горел фонарь. Она выглядела как никогда прекрасно в этом мягком свете.

Надо быть сумасшедшим, чтобы сейчас уйти.

Ага, а что скажет Марта?

Какая разница?

Мне есть разница. Очевидно. Иначе я бы не уходил.

Он вздохнул.

– Что ж. Спасибо тебе за браслет.

– Используй его осторожно и с умом. И спасибо, что спас мне жизнь.

– Нам просто повезло, наверное. Но знаешь что? У меня такое чувство, что с этого момента моя жизнь покатится вниз по наклонной.

– Очень мило.

– Нет, я не в том смысле. Просто… Я скорее всего никогда уже не совершу ничего настолько значимого, как сегодня. Это всегда будет в каком-то смысле высшей точкой моей жизни. Ничего столь яркого, как в эту ночь, со мной уже никогда не случится.

Элиза помотала головой и улыбнулась.

– Не рассчитывай на это.

– Ну, ладно, в общем…

– Поцелуемся на прощание? – вдруг спросила она.

– Ой, я даже не знаю.

– Не бойся. Я не пытаюсь тебя соблазнить.

– Может и нет. Но я ведь могу увлечься.

– Боишься искушения и не хочешь рисковать?

– Примерно так.

– Эта твоя Марта – знаешь, ей ведь чертовски повезло.

– Сомневаюсь.

– Не сомневайся. Такой верный парень, как ты. Да еще и герой.

– Я не герой.

– Герой, и хватит спорить, – улыбнувшись, она сказала, – Значит, так и оставишь меня стоять тут нецелованную?

– Я бы хотел тебя поцеловать. Правда, очень хотел бы. Просто… ну, ты сама все понимаешь.

– Тогда давай пойдем на компромисс. Дружеский поцелуй. В щечку.

– И не обнимаясь, – добавил он.

– То есть, оставишь меня поцелованную, но не обнятую?

Нил негромко рассмеялся.

– Ну ладно, – сказала она, – Возьму что дают, я не жадная.

Элиза сделала пару шагов вперед, остановившись, когда их тела разделяло не более нескольких сантиметров. Затем повернула голову вбок, подставив щеку.

Нил потянулся вперед для поцелуя.

Ее голова быстро повернулась обратно.

Известный трюк. Древний трюк. Он едва не засмеялся от глупости ситуации, но ощущения от ее губ заставили забыть обо всем.

Позднее, уже сидя за рулем, отъезжая от дома, он думал об этом поцелуе. Улыбнулся, вспоминая, как повелся на эту детскую уловку. Потом вздохнул, вспомнив ее губы. Вспомнил, как положил руки ей на талию, уже собираясь притянуть к себе крепче, но она ловко высвободилась и шагнула назад, сказав:

– Не-не-не! Был уговор не обниматься.

«Хорошо, что она меня остановила» – подумалось ему.

Но все равно было обидно и больно. Он так сильно хотел обнять ее, крепко прижать к себе, ощутить все ее тело рядом с собой…

Я могу вернуться.

Ага, конечно. И тогда между мной и Мартой все кончено. Нельзя же ее вот так взять и бросить после всего, что у нас было – только лишь потому, что ты случайно встретил самую сногсшибательную женщину на свете… которая к тому же еще и умная, и добрая, и смешная, а также сказочно богатая, и еще бесконечно благодарна тебе за спасение ее жизни.

И в которую ты, быть может, влюбился?

«Как я могу в нее влюбиться? – спросил он себя, – Мы только что познакомились. Я ее даже почти не знаю».

Но было ощущение, будто он знал ее уже очень, очень давно.

Интересно, а что она на самом деле чувствует ко мне? Просто симпатию и сильную благодарность – или…

Судя по ее поведению, нечто большее.

Трудно поверить, но неужели она меня правда любит?

Есть простой способ выяснить.

Руки Нила лежали на верхней части руля. Золотой браслет тяжело оттягивал правое предплечье, чуть ниже запястья.

Стоит лишь коснуться его губами…

И я врежусь в какой-нибудь столб.

Надо где-то остановиться.

Ага, отличное безопасное место, ничего не скажешь. На обочине дороги посреди ночи в черт знает каком районе.

Погрузившись в мысли, он не особенно следил за маршрутом. Сейчас, оказалось, что он ехал на восток по Венис-бульвару.

Должно быть, на автомате вернулся назад по собственному следу.

Ошибка. Задолго до бульвара надо было свернуть на улицу Пико. А так укатил уже на две-три мили южнее, чем нужно.

«Замечтался за рулем – получи» – подумал он.

Ничего не оставалось, как ехать дальше.

«Буду дома уже через пятнадцать минут, – сказал он себе, – Можно и потерпеть».

В то же время, он знал, что не стоит вообще посещать Элизу с помощью браслета.

Зачем мне браслет, если я не буду им пользоваться?

Буду, но не с ней. С кем угодно, только не с ней. Ей было очень неприятно, когда я оказался у нее в голове, и узнал о ней все. Разве не помнишь, насколько ей было стыдно?

«Ну и к тому же, – подумал он, – Брентвуд очень далеко отсюда. Особенно для первого одиночного путешествия».

Сколько там, миль восемь или десять?

Только безумец станет пробовать такие расстояния сразу. Надо сначала потренироваться на чем-нибудь ближе к дому. А потом уже потихоньку увеличивать дистанции.

И в любом случае – не для того, чтобы добраться до дома Элизы.

Я никогда не должен использовать браслет на ней. Больше никогда.

И раз уж я взялся давать самому себе клятвы, то надо пообещать никогда не использовать браслет и на Марте.

Он был не готов к такому зароку. Знал, что если даст такое обещание, и потом нарушит, то будет себя презирать.

Ладно, посмотрим.

Но насчет Элизы – сто процентов. Если я захочу узнать, что она чувствует и что думает, то сделаю это как положено. Приду к ней, поговорю с ней, спрошу ее.

Может, завтра?

Нет.

Я должен держаться от нее подальше, иначе с Мартой будут проблемы.

Я не хочу, чтобы были проблемы с Мартой. Я люблю ее.

Ты не можешь любить их обеих.

Блин, во что же я вляпался.

Но приятно вляпался. Уж лучше любить двух женщин, чем ни одну.

Наверное. Не знаю.

Нил увидел вывеску «Видео-Сити». Внезапно вспомнил человека, которого застрелил. Возникло такое чувство, словно из-под него вдруг выдернули автомобиль.

Хоть он никогда полностью и не забывал о случившемся, но странное, невероятное знакомство с Элизой и ее браслетом изрядно вскружило ему голову и вытеснило из мыслей все прочее за последние несколько часов.

Будто мироздание дало ему временную передышку.

Но сейчас, все эти подавленные неприятные мысли хлынули в голову сплошным потоком.

Воспоминания о пережитом ужасе. Тревога, что его могут поймать.

Что, если меня вычислят?

И каким же, интересно, образом?

Очень простым. Достаточно, чтобы хоть один человек видел хотя бы часть того, что происходило, что-то заподозрил, и записал номер моей машины. Дальше – дело техники.

А кроме этого?

Если никто не зафиксировал его номера, то других зацепок практически нет, и он может спать спокойно.

Если только он или Элиза не проболтаются кому-то.

Что маловероятно.

«Но если даже что-то и всплывет, – заверил он себя, – Мы наверняка сможем без труда убедить полицию, что это была самооборона».

Тогда зачем мы заметали следы?

– Тогда это показалось хорошей идеей, – пробормотал он.

Затем повернул налево за видео-прокатом. Проехал мимо парковки.

«Я сошел с ума?» – подумал он.

Еще есть время развернуться.

Нет. Он должен был хоть краем глаза посмотреть на ту улицу, и убедиться, что она не кишит полицейскими.

А если это так? Если они меня остановят и обыщут, то найдут пистолет в кармане.

Для этого им нужно правдоподобное обоснование. Они не могут просто обыскивать кого попало без весомой причины, а меня нет повода ни в чем подозревать.

Достаточно просто вести себя нормально.

Кроме того, он планировал свернуть на ту улицу за целый квартал от места, где скорее всего могут оказаться копы – если они там будут, конечно. Мог бы просто сделать левый поворот, не проезжая мимо места преступления, и вернуться на бульвар.

Элементарно.

Приблизившись к тупику, он увидел в прорезавшем темноту свете фар то самое поле, старые рельсы, мусор, каменистую землю, заросли травы, узкую лесополосу под насыпью автострады.

Он сбросил скорость, включил левый поворотник и начал сворачивать.

Лучи фар метнулись влево.

Никаких источников света – ни среди деревьев, ни на асфальте. Никаких людей поблизости. Никаких заграждений поперек дороги. Никаких полицейских машин.

Вообще никаких машин.

Включая фургон.

Фургон исчез!

Нил почувствовал, будто ему врезали под дых.

– Ой бля… – пробормотал он.

С бешено колотящимся сердцем, с пересохшим ртом, он медленно поехал к месту, где должен было стоять припаркованный фургон.

Исчез, теперь уже точно. Не оставалось никаких сомнений.

Он свернул с асфальта на обочину, остановил машину и выключил фары.

Какого черта вообще происходит?

Он вгляделся в темное поле.

Абсолютно никакого движения.

Но где же фургон?

Нил осознал, что задыхается, словно пробежал марафон.

«Успокойся! – приказал он себе, – Нет поводов для паники».

С хера ли нет! Кто-то угнал машину этого подонка!

В лучшем случае: воришка увидел бесхозную машину, завел ее и уехал куда-то.

Возможно.

Но что если сам хозяин забрался в свой фургон и уехал на нем?

Он был мертв!

А может и нет.

Нил выпустил в него четыре пули. Он видел, как тот человек упал. Но не осматривал его раны. Не проверял признаков жизни.

Я попал в него. Я точно знаю, что попал.

Три пули в корпус, одна в голову.

Один или даже два выстрела в туловище теоретически могли пройти мимо, хоть и вряд ли. И уж в голову пуля точно попала. Однако, изучая материалы для работы над своими сценариями, Нил не раз встречал истории про людей, которые выживали после множества огнестрельных ранений.

Коул Янгер, бандит с дикого запада, по некоторым сведениям, получил примерно двадцать пуль, когда попал со своей бандой в засаду местного ополчения.

Он выжил и полностью поправился.

Или, например, Распутин?

Этот урод даже был внешне похож на Распутина.

Безумный русский старец был почти неубиваемым. Его пытались отравить, зарезать, застрелить. В конце концов, смогли утопить.

Но то были уникальные случаи.

Этот парень не мог встать и дойти сюда, сесть в машину и уехать.

Наверное, не мог.

Если он шел сюда, на земле должно быть много крови.

Нил включил фары, выскочил из автомобиля и пробежал вперед. Встав в ярком свете фар, он тщательно осмотрел обочину. Увидел следы покрышек на сухой земле – много разных. Также увидел несколько клочков травы, раздавленную пивную банку, блестящие осколки стекла, обертки от конфет, сигаретные пачки, старый черный носок, расплющенные остатки старого бумажного пакета.

Никакой крови.

Но он мог остановиться не в том месте.

Фургон стоял где-то тут, но Нил не запоминал его точного положения. Возможно, он остановился слишком далеко или слишком близко. Он мог даже остановить машину над тем самым местом, где стоял фургон.

И что мне делать? Покататься туда-сюда?

Да-а, это ну совсем не подозрительно!

Он посмотрел вперед, на лесополосу, где оставил труп.

«Хватит сиськи мять! – сказал он себе, – Беги туда и проверь, на месте ли он».

Ему не хотелось.

Одна только мысль о возвращении к спрятанному телу заставила его внутренности сжаться, почти до тошноты.

Кроме того, уйдет куча времени, чтобы добраться туда и вернуться обратно. И кто-то мог его увидеть по дороге.

Браслет!

Конечно же!

Несколько секунд спустя, сев за руль, он захлопнул дверь и выключил фары. Запер двери. Быстренько оглядевшись и убедившись, что рядом никого, он поднял ко рту правую руку.

«Секундочку, – подумал он, – Лучше сперва тщательно подумать. Что, если ублюдок еще там? И меня затянет в его тело?»

Невозможно, если он мертв.

«Скорее всего невозможно, – поправил он себя, – Элиза ничего не говорила, что можно войти в уже мертвых, только что лучше не находиться в человеке в момент его смерти».

Что тоже нельзя исключать.

Тот человек мог не умереть сразу, а сейчас он как раз находится при смерти – и откинется ровно в тот момент, когда Нил будет в его теле.

«Я быстро выскочу» – заверил он себя.

Если этот парень вообще там.

Он закрыл глаза и поцеловал золотой браслет. Едва его губы коснулись теплого металла, как он ощутил невероятную легкость и понял, что покидает свое тело. На мгновение испугался, что крыша машины может помешать, но тут же свободно воспарил сквозь нее. И завис над автомобилем.

«Потрясающе! – подумал он, – Это реально должен быть сон».

В другой раз займешься самоанализом. Иди, проверь этого Распутина.

Не сводя глаз с темной рощи под насыпью, Нил полетел через поле. За время, вряд ли превысившее несколько секунд, он уже оказался на лужайке среди деревьев. Увидел то дерево, у которого маньяк пытал привязанную Элизу. Вильнув в сторону, он подлетел к тому месту, где они оставили тело.

Импровизированное захоронение из травы и кустов было разворочено настежь.

Валим отсюда!

Он рванулся через лужайку, через поле, и вниз через крышу машины. Вес и плотность собственного тела почти шокировали его. Он как никогда остро ощутил его массу, усталость, боль, напряженность мышц.

Не теряя времени, он быстро огляделся.

Никого. Ни рядом, ни вдали.

«Ладно, – подумал он, – Что теперь? Тело исчезло. Распутин поднялся из могилы. Я все-таки не убил этого гада».

Или кто-то пришел и забрал его.

Но вероятность этого казалась невысокой.

Он представил, как холмик из травы рассыпается в стороны под натиском восстающего тела, и как худощавый человек поднимается на ноги, как идет через поле, пошатываясь, кровоточа и кряхтя. Представил, как он забирается за руль фургона, заводит двигатель и уезжает.

Уезжает куда?

Хорошо, если в больницу.

Но что, если он направился к дому Элизы?

Глава 10

Нил почувствовал, как его охватывает волна панического ужаса.

Этот псих может быть в ее доме прямо сейчас. Возможно, уже до нее добрался. Возможно, вновь похитил ее. Или убил.

С другой стороны – возможно, он еще только едет.

Или подъезжает.

Или все-таки направляется куда-то еще, а не к дому Элизы.

«Надо принять как данность, что он поедет к ней» – сказал себе Нил.

И что мне делать?

Спасти ее. Каким-то образом.

Хорошо, и как?

Вызвать полицию? Они могут оказаться у ее дома через несколько минут – но только если им позвонить.

У Нила не было телефона в машине.

До своего дома ехать минуть пять. Наверное, таксофон можно найти и ближе – может, у того же самого видео-проката.

В домах на другой стороне дороги наверняка были телефоны.

Он посмотрел на циферблат приборной панели: без десяти три.

Кто в здравом уме будет открывать дверь в такой час?

В лучшем случае, у него ушло бы минуть пять, чтобы найти телефон и позвонить в полицию. И, в лучшем случае, копы доберутся до дома Элизы еще через три-пять минут.

Слишком долго!

К черту полицию – позвони самой Элизе. Предупреди ее. Скажи, чтоб она бежала из дома немедленно.

Ага, только все равно придется тратить драгоценное время на поиск телефона.

Он поцеловал браслет.

Воспарив над своим телом, он оставил машину внизу и рванулся на север, быстро набирая высоту.

«Не взлетай слишком высоко, – предупредил он себя, – Это пустая трата времени».

Он пересек шоссе Санта-Моника на высоте примерно двадцати метров. Машины и грузовики мчались по многополосной автостраде под ним. Он смутно осознавал, что надо бы восхититься невероятным ощущением свободного полета, но в данный момент был просто не способен оценить что-то подобное.

Слишком переживал за Элизу.

Полет имел для него только одно значение: быстрейший способ добраться до Брентвуда.

Если повезет.

Но ощущения все-таки были нечеловеческие. Он мог все видеть и слышать, словно летел в своем настоящем теле. Мог свободно и четко мыслить. Мог даже многое чувствовать: свой страх, и надежду, и даже какое-то странное приятное волнение.

Но скорости он совершенно не ощущал. Ни инерции, ни силы тяжести, ни плотности атмосферы. Он не чувствовал встречного потока воздуха на лице, хотя стремительно летел сквозь ночное небо.

Чувство скорости полностью зависело от зрения: он мог оценить ее лишь по смещению зданий, фонарей, деревьев, машин и дорог, что мелькали внизу.

Он промчался мимо улицы Пико. Подумал было свернуть по ней к западу на Банди, но обнаружил, что уже находится над Олимпийским бульваром.

Спустя несколько секунд, он свернул налево и полетел на запад через центр Беверли Хиллс, метрах в пятнадцати-двадцати над широким Уилширским бульваром.

Здесь было почти безлюдно.

Он приказал себе прибавить скорости, но вряд ли полетел сколь-нибудь быстрее. Вероятно, скорость и так была максимальной.

Пролетая над автострадой Сан-Диего, он начал замедляться.

Что происходит?

Ты теряешь скорость, вот что!

Дерьмо!

Он чувствовал себя словно привязанным к эластичной резиновой ленте – которая тянулась отсюда вплоть до его физического тела в машине. И как любая резиновая лента, она исчерпала всю свободную длину и начала растягиваться. Теперь она тянулась, позволяя ему двигаться дальше, но оказывала сопротивление. Рано или поздно, будет достигнут предел натяжения.

Элиза говорила про лимит на расстояние.

Теперь Нил понял, что она имела в виду.

Но ведь она смогла достичь тридцати миль, разве нет?

После долгих тренировок.

И это был ее рекорд.

Если она смогла сделать тридцать, то я смогу хотя бы восемь или десять.

Под ним был уже Сен-Висенте, он узнавал широкую разделительную полосу этой улицы.

Он свернул на запад над Банди и начал снижаться.

Пролетая чуть выше асфальта бульвара Сен-Висенте, он следил за узкими дорогами, уходившими направо. И заметил улицу Элизы, Гринхэвен. И резко повернул за угол. Пролетев по узкой полосе асфальта, он не заметил никакого фургона.

«Может, все-таки ложная тревога» – подумал он.

Свернув с дороги, он направился к дому, пролетел сквозь кусты и деревья – но даже не почувствовал их. Все равно что пролететь через пустой воздух.

Я что, стал призраком?

Он мчался через стены дома Элизы.

Нашел ее стоящей у зеркала в ванной. Той ванной, которой он раньше не видел – прилегающей к спальне, вероятно. Там, где она сама мылась. Сейчас, она чистила зубы.

Да!

Нил оказался в ее теле.

С огромным облегчением от того, что она в безопасности, Нил не без веселья обнаружил, что женщина заметно пьяна. Должно быть, сделала себе еще один коктейль – или не один – уже после его ухода.

У нее был легкий туман в голове. И многочисленные травмы не болели уже столь сильно.

С полным ртом мятной пены, она двигала щеткой по зубам и деснам. Похоже, ей было довольно весело.

Ду-ди-ду-д ом, дум-ди-д о м. Что ж нам делать с пьяным моряком?[3]3
  «Что нам делать с пьяным моряком?» – английская народная песня.


[Закрыть] Охохо, охохонюшки, ой как утром плохо будет.

Она вытащила изо рта щетку, ухмыльнулась себе в зеркало, затем пустила через губу белую струйку по подбородку. Большие густые капли плюхнулись в раковину: шлеп, шлеп, шлеп.

Потом она выплюнула остальное, сполоснула зубную щетку под краном и начала чистить зубы уже чистой, мокрой щеткой.

Надо бы аспирину съесть. А то завтра башка трещать будет. Одно го коктейля вполне хватило бы, ну двух. Ай, да ладно, фиг ли тут. Не каждую ночь тебе похищают и пытают, и едва не убивают. Слава богу, что Нила мне послал.

«Спасибо за любезность» – подумал Нил.

Надеюсь он не влипнет ни в какие неприятности с браслетом. Может, не стоило ему отдавать…

Да ну, все у него будет хорошо. Все хорошо, прекрасная маркиза. Лучше бы он остался. Милый парень. А, чего теперь. Где найдешь, там потеряешь. Да все равно он вернется.

Он же не дурак, и не слепой.

Покачав головой, она немного посмеялась.

Ага, как будто я такой ценн ый улов. Хватит бухать. Скоро до белочки допьешься, вон уже хрен знает что себе воображаешь.

Интересно, какова эта его Марта?

И о н попробует еще раз во мне покататься? Никогда не узнаю.

Если он не скажет.

Но я бы и не против. Интересно, а если он прямо сейчас здесь?

– Привет, привет, где бы ты ни был. Нил? Ты здесь?

«Конечно, я здесь» – подумал он.

Так и думала, что нет.

Увы.

Она снова сплюнула в раковину, прополоскала щетку и продолжила чистить зубы.

Увы, увы, но вы – не мы.

Или все-таки да?

Нил заметил, как быстрые движения ее руки, заставляют ее грудь подпрыгивать. Он чувствовал, как ее соски трутся об изнанку пижамной рубашки.

Элизу, похоже, все это совершенно не интересовало.

«Что и естественно, – подумал Нил, – Это же ее грудь. Ей-то что тут может быть интересного?»

Он снова прислушался к ее мыслям, пока она ополаскивала и убирала зубную щетку.

Алк о зельцер или аспирин? Или оба? Один от похмелья, а другой от множественных ушибов, ссадин и порезов.

Очень в моем духе, ага – уж если получать люлей, то рекордных.

Ха-ха-ха.

Как он мог такое со мной делать, что ж е это за ублюдок?

Господи боже. Зубами.

Нил ощутил глухой холод в ее промежности. Она плотно сжала вместе бедра, и он почувствовал жгущую боль.

Пойти к врачу?

Ну да, еще чего.

Так и представляю эту милую сценку.

На что жалуетесь? Ой, да ничего, просто пересеклась тут ненадолго с маньяком-садистом…

Она взяла одну упаковку с таблетками алкозельцера из коробки в аптечке, затем огляделась в поисках бокала.

А, точно.

В посудомойке.

Утром туда ставила. Вчера утром. Конечно.

Фламинго-обломинго, ха-ха.

В более глубоком слое сознания, она представила, как кидает таблетки в набранную горсть воды. И что, наверное, руке будет щекотно, когда они зашипят.

Не настолько набухалась, чтобы такие трюки вытворять. В другой раз. Может быть. Да ну нафиг, вряд ли.

Она кинула таблетки в карман рубашки.

Нил почувствовал, как твердый край пачки прижался к ее соску.

Она взяла пластиковую бутылочку аспирина с полки, открутила крышку и вытрясла две капсулы на ладонь. Затем поставила ее обратно на полку аптечки и захлопнула дверцу.

Вышла из ванной, преодолела покрытую мягким ковром спальню и оказалась в коридоре.

«Идет искать стакан для воды» – сообразил Нил.

На пути Элизы свет был выключен.

Он ощутил небольшой укол страха в ее теле.

С каких пор ты боишься темноты? Забудь, тот подонок мертв. Капут. Фини та ля комедия. Двинул кони. Крякнул. Склеил ласты.

Отправился в гости к чертям. Жарится на адской сковородке.

«Ты ошибаешься!» – подумал Нил.

И вслед за этим подумал: «Господи, я ведь должен предупредить ее! Я ведь только для этого здесь и оказался. И не могу тратить на это всю ночь, кстати. Мое чертово тело сейчас сидит в машине без сознания, и я даже не знаю, что с ним может…»

Элиза шагнула прочь из коридора и двинулась в гостиную. В бар, по догадке Нила. Там много бокалов. И ближе, чем кухня.

Что, если я теперь всегда буду бояться темноты?

Ну и засада. Вот что мне нужно – выйти прямо сейчас на улицу, поплавать вдоволь, пару раз нырнуть.

Нил чувствовал в ней приятное волнение, когда она приблизилась к раздвижной стеклянной двери, неотрывно глядя на смутные очертания залитого лунным светом бассейна.

Не очень умн о. Все пластыри откле я тся. И потом, могут еще арестовать за ныряние в пьяном виде и без одежды.

Она рассмеялась.

Не прикоснувшись к дверной ручке, она зашла за барную стойку. Нажала выключатель, и над раковиной зажглась лампочка. Когда она потянулась к верхнему ящику шкафа, Нил ощутил, как лейкопластырь отстал от нижней стороны ее правой груди.

Блин.

Она окинул взглядом ряды бокалов, протянула руку и вытащила средних размеров стакан на четверть литра. Поставила его на барную стойку. Затем засунула руку себе под рубашку, намереваясь поправить пластырь.

Все равно не приклеится. Почему эти придурки не могут сделать нормальных пластырей, которые не отклеиваются?

Она потеребила пальцем болтавшуюся полоску. Нижний конец прилип к ее ребрам.

Надо было попробовать боком приклеить, а не вот так вертикально.

Это был почти бессловесный мыслительный процесс, подобный тому, что происходил, когда она подумывала было кинуть таблетку в горсть воды в руке. На сей раз, Элиза раздумывала над возможностью полностью оторвать пластырь и приклеить его поперек.

Но она, похоже, сочла, что отклеивание пластыря лишь ухудшит его сцепление с кожей при повторном нанесении, потому решила воздержаться от этого.

Прижав нижний край к ребрам, она подняла одним пальцем отвалившийся конец полоски. Прикоснулась к ране сквозь тонкий слой эластичной ткани, и Нил ощутил резкую жгучую боль. Затем она разгладила пластырь по нижней стороне своей груди.

Ее плоть там была мягкой и упругой на ощупь.

Она снова потерла пластырь пальцем.

И теперь не вздумай отклеиватьс я!

Нил ощутил, что кто-то из них двоих явно возбуждается.

И вряд ли это была Элиза.

«Но как я могу физически возбуждаться? – удивился он, – Я же вообще не здесь. Мне же… нечем».

Но ощущения были именно такие.

Он захотел, чтобы палец Элизы двинулся выше, преодолел полоску пластыря и коснулся ее обнаженной кожи.

Но ее рука опустилась, вылезла из-под рубашки и взялась за бокал.

Рукой, в которой были зажаты таблетки аспирина, она включила воду. Наполнила бокал до половины, кинула обе капсулы в рот, затем подняла бокал ко рту и начала пить. Капсулы провалились в желудок с первым же глотком.

Оторвавшись от бокала, она посмотрела, сколько осталось воды. Еще сантиметров пять.

Должно хватить.

Она поставила бокал.

«Ладно, – подумал Нил, – Хватит ждать, надо действовать.

Ты не развлекаться сюда прибыл. Надо сообщить ей про этого Распутина – пусть даже его тут нет».

Надо. И как?

Должен быть способ.

«Элиза!» – прокричал он мысленно.

«Элиза! – снова крикнул он, – Это Нил! Я здесь! Тот парень не умер! Ты слышишь меня? Он жив! Он может вернуться за тобой!»

Он постарался сконцентрироваться на ее мыслях.

Наверное, придется теперь вставать в туалет посреди ночи. Хотя о чем я, сейчас уже середина ночи.

Черт возьми!

Должен был существовать какой-то способ с ней связаться!

Правой рукой, Элиза потянулась в карман пижамной рубашки. Она ухватила край пачки алкозельцера и вытащила ее.

Поглядев туда, она обнаружила перед собой визитку Нила.

Достала ее вместе с лекарством.

– Ага. – сказала она.

Надеюсь, он нормально добрался домой.

Он-то всего пару бокалов выпил. Почему бы не позвонить ему? Нет – нет – нет.

Могу его разбудить.

И в любом случае, у него есть Марта. Не хочу, чтобы он думал, будто я пытаюсь навязаться.

Она кинула визитку обратно в карман, затем разорвала упаковку, перевернула и кинула две белые таблетки в бокал с водой.

Они сразу начали шипеть, растворяясь.

«Может, я смогу заставить ее что-то сделать, – подумал Нил, – Если я смогу заставить ее руку пошевелиться… что, если удастся написать ее рукой предупреждение на чем-нибудь?»

Пока Элиза смотрела на то, как вода в бокале белеет и мутнеет от пузырьков, ее руки возились с пустой пластиковой оберткой, сворачивая ее в крохотный твердый квадратик.

Нил вложил всю свою энергию в ее правую руку.

«Надо заставить ее разжать пальцы» – подумал он.

Она кинула квадратик из упаковки на стол и взяла бокал.

«Черт, эта рука все время чем-то занята. Попробуй левую, та вроде ничего не делает.

Заставь ее постучать по столу».

Рука женщины висела сбоку и легонько поглаживала левое бедро, пока она глотала пузырящуюся воду.

«Ничего из этого не выйдет» – подумал Нил.

В следующую секунду он почувствовал, будто его душат. Стало трудно дышать. Невозможно. Легкие вспыхнули.

«Какого чер…»

Элиза перевела дух.

«Слава богу» – подумал он.

После нескольких быстрых вдохов, она продолжила пить. Оставалось все равно уже немного. Еще пара глотков, теперь без эксцессов, и бокал опустел, за исключением белого порошкообразного осадка на дне.

Элиза промыла его под струей воды и поставила возле раковины.

Затем сделала очень, очень глубокий вдох. Свежий воздух, наполнивший легкие, весьма радовал. Но от расширения грудной клетки опять отклеился тот же пластырь.

Итить-колотить! Ай, ну ладно, хоть другие держатся.

Она щелкнула выключателем, затем обошла вокруг барной стойки и двинулась в коридор.

Нил с интересом заметил, что смог услышать ее решение, принятое почти бессознательно, без четко-выраженных мыслей – не трогать больше пластырь, оставить его как есть до утра.