Текст книги "В чужом теле (ЛП)"

Автор книги: Ричард Карл Лаймон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 34 страниц)

Дерьмо.

Надо все так обставить, чтоб его не смогли опознать. Раздолбать ему лицо, выбить зубы. Может, пальцы отрезать и пропустить через измельчитель для мусора.

Если не смогут его опознать, то никогда ничего не просекут. Столько лет прошло. Ну никому и в голову не придет такая догадка – ведь еще н и один спрыгнувший с моста «Золотые Ворота» не выжи ва л.

И этот – то выжил только потому, что…

Может, он меня не убьет. Блин, ну как можно убить того, кто тебе потонуть не дал. Я жизнь спас этому пидору, вот что. Да еще и выходил его, и прятал у себя целый месяц.

Винс ощутил странный всплеск надежды, но продлился он не долго.

Да вот только, он уже сказал, что мы в расчете. Еще в тот раз, когда разобрался для меня с Джек к и.

Винс увидел, как Глитт стоит перед ним, ухмыляется, и говорит: «Теперь мы в расчете, Винсент. Ее жизнь за мою. Больше никаких халявных услуг. Отныне, если хочешь, чтобы я решил проблему – плати».

Сью не могла поверить услышанному. Ей не терпелось рассказать Нилу и Марте все новости. Потом она вспомнила, что ничего уже не расскажет Нилу. Ее энтузиазм внезапно рассыпался в прах. Захотелось плакать.

– Надеюсь, Глитт тебя ОЧЕНЬ СКОРО замочит! – закричала она в голове у Винса, – Надеюсь, он твою жопу на британский флаг порвет!

…ло посылать против него этих ребят. Надо было просто сказать ему правду. Тогда он дал бы мне лишний день или два, чтобы найти деньги.

Пока Винс говорил это себе, Сью обнаружила в его сознании еще кое-что. Словно там присутствовал некий отстраненный наблюдатель, который полагал, что утрата денег была не более чем предлогом, чтобы подослать наемных убийц. Винс хотел, причем уже давно хотел, избавиться от Глитта. Все время откладывал, но хотел это устроить.

Покойники не рассказывают историй прокурору – историй, которые могли бы отправить Винса в камеру смертников. А еще покойники не могут разозлиться и прийти тебя убивать.

Он мог бы меня отмудохать немного, наверное. Но вряд ли убил бы. Ну ёлы-палы, я же не виноват, что приперлись эти ебанутые и украли…

«Ебанутые, – подумала Сью, – Это он про нас».

Никто не убивает курицу, несущую золотые яйца.

А вот курицу, которая заказала тебя киллерам – еще как убивают!

За такое…

Надо все отменить! Скажу долбоебам, чтоб просто оставили себе пять косарей и ехали домой. Лесли даст мне отсрочку.

Он вновь поглядел на часы на руке.

01:19.

У меня наверняка еще есть время! Он ведь НЕ ДОЛЖЕН прийти раньше двух, черт возьми!

Масса времени, чтобы дать отбой…

Если у них сейчас телефон наконец заработал.

Хотя часть сознания Винса горела нетерпением отменить заказное убийство, он оставался сидеть в своем укрытии за баром. Потому что другая его часть знала, что он все равно не сможет дозвониться. А еще одна часть была уверена, что его киллеры уже совершили свою попытку, но неудачно. И еще одна часть очень сильно хотела, чтобы киллеры поскорее сделали задуманное – если они еще этого не сделали – но только при условии, что им удастся достичь успеха.

Но если его не попытаются убить, он может пощадить меня.

Но если попытаются и убьют, о нем больше никогда не придется…

Звуки колокольчиков и пронзительного электронного пиканья внезапно заполнили весь дом.

Винс подскочил от неожиданного шума, словно получил пинок под зад. Но даже еще не оправившись от шока, он уже знал, что звук исходит от нескольких его телефонов.

Облегчение накатило на него теплой приятной волной.

Это они! Прикончили сукиного сына!

Он вновь посмотрел на часы.

01:20.

Раньше срока. Но ведь получилось! Как я и планировал! Задержались на несколько минут, вот и все.

Стремительно переходя от облегчения к эйфории, Винс выполз из ниши и встал в полный рост. Когда он торопливо шел к краю барной стойки, Сью ощутила странное чувство сдерживаемого нервного смеха, готового вырваться из его груди и глотки.

Он пересек гостиную наискось, направляясь к ближайшему телефону. В темноте аппарата не было видно, но он знал точно, где тот находится. На журнальном столике, у края дивана.

В шаге или двух от телефона он не выдержал и завизжал:

– Да! Завалили гада! Ха!

Он перебросил револьвер в левую руку, вытер потную правую ладонь об штанину спортивных брюк, повернулся спиной к гостиной и взял трубку.

– Алло?

Молчание.

Все, что он слышал – это пустое шипение на том конце трубки.

Из машины звонят, отлично!

– Алло? – снова окликнул он, – Вы там?

– Я тут, – ответил Глитт.

Голос вошел в правое ухо Винса из телефона. И в оба его уха сзади.

Он внезапно почувствовал, будто земля под ногами закачалась.

Резко обернулся кругом.

Там, на расстоянии вытянутой руки, стоял Глитт, чернее окружающей тьмы, прижимавший сотовый телефон к своей косматой черной бороде.

7

К моменту, когда Марта закончила набивать магазин патронами, ее руки уже дрожали от напряжения, кончик большого пальца выглядел будто продавленным до кости, а все тело обливалось потом. Глаза щипало от заливавшего их пота. Во всех остальных местах чесалось. Сотни маленьких капелек словно одновременно стекали по ее коже, и каждая вызывала адский зуд.

Она не могла их игнорировать, но отказывалась что-то с ними делать.

Если бы только она не приняла душ… Ведь после этого тело стало таким горячим.

И что мне было делать? Кататься по улицам в открытой машине в таком виде, будто на меня ведро крови вылили?

К тому же в спальне Нила было ужасно жарко.

Нужно закончить побыстрее, и тогда я смогу выйти наружу, где прохладнее.

Вернусь к Сью.

И так уже слишком надолго ее одну оставила.

И одному богу известно, что происходит там, куда она полетела с этим браслетом.

Наконец, Марта запихнула магазин в рукоятку пистолета. Он не встал на место со щелчком, и тогда она дослала его до конца ударом ладони.

– Все!

Она кинула пистолет на комод. Освободив руки, сразу же выдернула зажатое между ног полотенце. Начала судорожными рывками вытирать пот со своего тела.

Как же долго это все занимает!

Она отбросила полотенце в сторону, задвинула ящик комода, затем опустилась на корточки и открыла нижний ящик. Ей как-то доводилось видеть, как Нил достает оттуда плавки и шорты.

Сейчас ей нужны были карманы.

Найдя пару серых туристических шорт, она развернула их. Спереди виднелись очень большие карманы.

Марта тут же надела их. Шорты были ей настолько велики, что даже с застегнутой молнией и пуговицей свободно висели на бедрах.

Придерживая их рукой, она поспешила к шкафу. Нашла там несколько ремней, висящих на крючке. Широко расставив ноги, чтобы шорты не упали, она просунула черный кожаный ремень в поясные петли. Потом плотно затянула ремень и застегнула пряжку.

Потом сняла с вешалки клетчатую рубашку.

Уже по пути обратно к комоду просунула руки в короткие рукава. В зеркале было видно, как расстегнутая рубашка тянется за ней хвостом. Ее обнаженные груди блестели и подпрыгивали на ходу.

Нил обрадовался бы такому зрелищу, если…

Мертв. Он мертв.

Он никогда уже…

Не думай об этом!

Она схватила с комода пистолет и запихнула в правый передний карман. Несколько рядов патронов еще оставалось на пластиковых салазках в коробке. Она перевернула салазки себе в ладонь, после чего высыпала горсть патронов в левый карман.

Подхватив ключи, она побежала через квартиру. Застегнула несколько пуговиц на рубашке уже подходя к двери. Спустя пару секунд она была уже на улице. Ночной воздух ощущался прохладным и чудесным.

Она сбежала вниз по лестнице, потом помчалась к задней калитке дома – так быстро, как только могла. Карманы раскачивались, оттянутые грузом пистолета и патронов, тяжело ударявших ей по бедрам.

Перекинув ключницу в левую руку, она открыла правой ладонью калитку.

Забежала в переулок.

Уже подбегая сзади к своему джипу, она заглянула в полумрак под навесом. И увидела что-то у пассажирской двери. Сгусток тьмы. Который двигался как живой, покачиваясь и извиваясь.

Она резко затормозила.

И уставилась.

Что это?

Черный сгусток поблескивал как… атласная ткань?

А, ничего страшного, просто Граф Дракула пришел перекусить вечерком.

Эта мысль почти заставила Марту улыбнуться.

Прежде чем она подумала: «Что, блядь?!»

– Эй! Ты чего тут делаешь!

Комок тьмы развернулся и оторвался от Сью.

Перестав казаться сплошной черной тенью, существо помчалось на Марту. Человек, худой и бледный мужчина, с черным плащом за спиной. Безволосый. Полностью голый спереди, кроме черных сапог на ногах.

«Не верю, – подумала Марта, – Как будто нам проблем было мало без…»

– Я Ночной Страхолюд! – провозгласил он.

– Стой!

Он не остановился. А помчался прямо на нее, оскалив зубы, подняв руки высоко вверх и разведя их в стороны, тряся торчащим членом, грохоча тяжелыми сапогами по асфальту.

– Ночь принадлежит мне!

Марта выхватила пистолет из кармана. Прежде, чем ей удалось его поднять, Страхолюд схватил ее за плечи и отбросил назад. Уже падая, она ткнула дулом в его живот и нажала на спуск.

Услышала, как щелкнул курок.

Но выстрела не было.

Ее спина ударилась об асфальт. Страхолюд обрушился на нее сверху. Когда пенис незнакомца ткнулся в ширинку ее шорт, ствол пистолета ткнулся ему в живот.

Его глаза выпучились. Он крякнул, обдав лицо Марты кислым запахом изо рта.

Она перекатилась и скинула его с себя. Мужчина упал на спину. Распластавшись на асфальте, он корчился, схватившись за живот.

Марта поднялась на ноги. Первым делом дослав патрон в патронник, она прицелилась ему в лицо.

– Нет! – охнул он. Вскинув руки, скрестил их перед лицом, словно надеясь так защититься от пуль, – Не стреляйте!

– Ты что с ней сделал?

– Ничего!

– Встань!

– Не надо!..

– Быстро!

Он перевернулся, встал на четвереньки, затем поднялся на ноги и обернул свое тело плащом, словно вдруг обретя скромность.

– Пошел к машине, – велела ему Марта.

– Зачем это?

– Посмотрим, что ты там сделал с моей подругой.

– Ничего я с ней не сделал! – он развернулся и начал идти к навесу над парковкой, – Она уже была такая.

– Какая такая?

– Не знаю. Как будто в отключке, – он оглянулся на Марту через плечо, – А она типа пьяная, или…?

– Не твое собачье дело. Ты что делал там?

– Ничего, – сказал он, и вошел в темную зону возле джипа.

– Не пизди.

Словно во внезапном приступе вдохновения, он объявил:

– Я ей помочь пытался. Видно же, что с ней что-то не в порядке. Я решил, что ей нужна помощь, наверное.

– Ну да, конечно.

Вновь обратившись в черный силуэт во мраке, он остановился возле двери Сью. Марта ткнула ему в спину дулом пистолета.

– Дальше иди.

Он сделал еще несколько шагов. Марта остановилась у двери и сообщила:

– Все, теперь вот там и стой.

– Как скажете.

Она перегнулась через дверь. Сью все еще сидела в пассажирском кресле. Она тяжело дышала, словно уставшая, испуганная или взволнованная. В почти полной темноте ничего плохого не было видно.

Марта переложила пистолет в левую руку. Правой рукой она ощупала Сью.

– Я просто помочь ей пытался, – повторил Страхолюд.

Рука Марты нащупала скатанную ткань в нескольких сантиметрах под подбородком Сью. Ниже находилась голая кожа. Она потрогала одну из грудей Сью. Там было влажно и скользко.

Не говоря ни слова, она открыла бардачок и достала оттуда маленький фонарик размером с фломастер. Щелкнула выключателем. Столбик света прорезал темноту. Сью больше не была пристегнута. Ее вязаная кофта была задрана выше груди.

– Я, это… я ее пульс слушал.

Марта ничего не сказала в ответ.

Грудь Сью была покрыта мурашками. Ее соски торчали – и блестели от влаги.

Кожа вокруг ее раскрытого рта тоже блестела.

Ее плиссированная белая юбка была разорвана посередине и разведена в стороны. Ноги широко раздвинуты. Она больше не сидела прямо, а выглядела так, будто ее стащили вперед, так чтобы она оказалась полулежащей на сиденье. Лобковые волосы выглядели влажными и липкими. Половые губы блестели. Влажные следы похожие на слизь виднелись рядом на бедрах.

Марта выключила фонарик и кинула в карман своих шорт.

Поворачиваясь лицом к Страхолюду, она переложила пистолет обратно в правую руку.

Он развернулся. Плащ был запахнут. Лицо, казавшееся бледным пятном поверх кромешной черноты, качалось из стороны в сторону в отрицающем жесте.

– Ты что-то с ней делал, – сказала Марта.

– Нет.

– Ты ее всю обслюнявил.

– Неправда. Она была… уже была такая, когда я подошел.

– Ну да, ну да. Ты ее изнасиловал?

– Да как я физически мог ее изнасиловать?! Когда она в машине в такой позе, и…

– Тебе было достаточно просто открыть дверь, плюс немного вытащить ее.

– Я ее не насиловал. Сами посмотрите, вы можете…

– Значит, просто не успел. Но уже собирался.

– Нет! Честное слово! – плащ опять развернулся, когда он поднял руки. Страхолюд поводил ладонями перед собой, словно пытаясь ее успокоить, – Я ничего не сделал. Пожалуйста. Просто отпустите меня. Я ничего такого не сделал.

– Такого? А что сделал?

– Ничего.

Марта подняла пистолет и прицелилась в бледный овал его лица.

– Ну поцеловал я ее, ладно? Поцеловал и потрогал. Это все, я клянусь!

– Потрогал чем именно?

– Руками. Только руками. Клянусь! Я даже дверь не открывал. Только нагибался туда.

– Чтобы поиграть с ней, да? Она не могла тебе помешать, не могла даже сказать, чтобы ты прекратил.

– Может, ей нравилось.

– Я тебя убью сейчас.

– Нет! Не надо, пожалуйста. Простите меня!

Марта шагнула ближе к нему.

– Открой рот.

– Чего?

– Рот открыл!

Он начал плакать. Но рот открыл.

Марта сунула туда ствол пистолета.

– Подумай как следует о своих грехах. И приготовься к встрече с создателем.

Он жалобно хныкал с дулом во рту.

Марта засунула ствол глубже. Он закашлялся. Качнулся было назад, но Марта подалась вслед за ним, продолжая подталкивать его пистолетом, пока его спина не прижалась к стенке.

Страхолюд кашлял и всхлипывал. «Покхалуффста!» – вырвалось откуда-то из его глотки.

– Сью была совершенно беспомощна, могла только сидеть и терпеть все, что ты с ней делал. Теперь твоя очередь.

– Ннепт!

– Последняя просьба будет?

Он начал рыдать как ребенок. Ребенок с дулом пистолета во рту.

Марта дернула ствол назад. Он вышел на удивление плавно, бесшумно, не попав по зубам. Когда она сделала шаг назад, Страхолюд повалился на колени. Он рухнул на асфальт ничком, сотрясаясь в рыданиях.

Она приставила дуло к его макушке.

Другой рукой потянулась вниз и сорвала с его спины плащ.

– Не могу на тебя сейчас пулю тратить, – сказала она, – Так что сиди пока здесь. Жди. Минут через пять вернусь и убью тебя.

Он не пошевелился.

Марта быстро обошла машину кругом. Швырнула плащ внутрь. Ткань упала на ноги и пах Сью.

Она забралась за руль, зажала пистолет между бедер, вставила ключ в замок зажигания, и крикнула назад:

– Если вернусь и тебя здесь не будет, я тебя из-под земли достану. И лучше тебе не знать, что я с тобой сделаю.

Марта завела мотор и включила фары.

Сдавая назад из-под навеса, она осветила фарами Страхолюда. Бледный и тощий, он лежал сгорбленной кучей, спрятав лицо в ладонях. На нем оставались лишь его ковбойские сапоги. Выглядел он крайне жалко. Но у Марты не было к нему никакого сочувствия.

Надо было его пристрелить за то, что он сделал со Сью. И что может сделать с другими, когда-нибудь. Продырявить ему башку.

Но она понимала, что не хочет иметь такое на своей совести. К тому же, тратить патроны тоже не хотелось.

В кармане лежало много запасных боеприпасов, но вот опять вставлять патрон в магазин было бы слишком тяжело. И палец ныл до сих пор. А боли с нее было достаточно.

Покосившись на Сью, она спросила:

– Ну ты как там?

Ответа не последовало. Тело Сью вздрагивало от толчков машины на неровностях дороги.

Держа левую руку на руле, Марта потянулась другой рукой и одернула на ней пуловер.

Достигнув конца переулка, она остановила автомобиль. Потянувшись всем телом, она нежно поцеловала Сью в щеку, затем взялась за пряжку ремня безопасности и пристегнула ее к креслу.

8

Винс, пораженный ужасом, попытался поднять пистолет. Его рука не успела сдвинуться и на расстояние ладони, как была остановлена стальной хваткой Глитта.

Он все равно нажал на спуск.

В тот же самый миг, когда раздался выстрел, Глитт ударил его в лицо мобильным телефоном.

Лицо и голова Винса взорвались болью.

Сью тоже это ощутила сполна.

«Блять!» – подумала она.

Но сквозь грохот выстрела до нее донесся вскрик Глитта.

Он попал?

Винс определенно думал, что попал. Невзирая на испытываемый ужас и боль, он считал, что сумел ранить Глитта, пусть даже только в ногу. Он хотел выстрелить еще раз, но не смог нащупать спусковой крючок. И понял, что его рука пуста. Он выронил револьвер.

Мне крышка! Он меня сейчас…

Глитт врезал ему в лицо телефоном еще раз.

Всхлипнув, Винс повалился на колени.

«Ай!» – подумала Сью. Падение коленями с размаху на твердый пол было почти столь же болезненным, как и удары в лицо.

Надо сваливать из него, пока…

Она почувствовала, как начинает выходить из чужого тела.

НЕТ! Я остаюсь! Не могу это пропустить!

Теперь Винс получил коленом в лицо. Удар сломал ему нос и запрокинул назад голову.

Сью ощущала всю его боль на сто процентов.

Не вздумай сбежать!

Винс опрокинулся назад.

Держись крепко! Как на родео, ковбой!

Он рухнул на ковер. Голова подпрыгнула от удара, и в сознании вспыхнуло что-то, как будто взорвалась петарда.

Сью простонала.

Винс никаких звуков не издал. Он лежал распростертый на ковре, обмякнув всем телом, с полу-погасшим сознанием. Он больше не осознавал ни присутствия рядом Глитта, ни чего-либо из происходящего. Мысленные комментарии прекратились. Осталась только похожая на сон сцена, в которой он барахтался в глубинах какой-то мутной воды. Что-то преследовало его. Что-то ужасное и беспощадное, обитавшее на дне. Оно приближалось. Настигало его. Ему нужно было добраться до поверхности. Там он будет в безопасности. Но Винс знал, что шансов нет. В любую секунду оно схватит его за ногу, и потащит вниз, а там…

Глитт взял его за ноги.

Во сне Винса, щупальца обвились вокруг его лодыжек и начали тащить вниз.

Он закричал.

Но оставался без сознания.

Сью перестала обращать внимание на его сон и сконцентрировалась на том, что делал Глитт. Она не могла ничего видеть, поскольку глаза Винса были закрыты. Но могла чувствовать. Глитт тащил его за ноги.

Из гостиной в коридор.

От волочения спортивная куртка Винса задралась на спине. Его голая кожа терлась о ковер. Поначалу это было не так уж плохо. Но теперь там все горело, словно ковер превратился в жаровню с раскаленными углями.

Хотя Винсу было все равно.

В своем мире грез, наполненном самыми мрачными ужасами, он не замечал ссадин от ковра на коже.

«Его шкура, не моя» – подумала Сью.

Она даже хихикнула, невзирая на боль.

Это ж даже не мне больно. Только ему. И уж я получу удовольствие. Ты убил Нила, грязный ублюдок. Сейчас получишь, что тебе причитается.

Тело Винса сделало поворот.

«Куда это мы?» – задумалась Сью.

Его бедро ударилось обо что-то. Дверной косяк?

Сью пожалела, что он не может открыть глаза.

Хотя и прекращения сна она не хотела. Пока что, было очень увлекательно. Неведомая тварь продолжала тянуть его вниз, и он знал, что обречен. Во тьме, на мутном илистом дне, существо сделает с ним нечто невообразимое.

Сью попыталась разобрать, что именно сделает, но Винс, похоже, не имел в виду ничего конкретного. Он просто ожидал самого худшего, и самое худшее было настолько страшно, что ему не хватало воображения.

Что оно с ним сделает, по его мнению? Съест?

Хуже.

Что может быть хуже?

Сью не была уверена, что хочет это выяснить.

Тем временем, Глитт, похоже, сделал разворот вместе с телом Винса. Несколько мгновений спустя ковер закончился. Прохладная гладкая поверхность заскользила под его спиной. Гладкие участки чередовались с узкими шершавыми полосками щелей.

Воздух тоже стал другим.

Ощущение сырости.

Мы в сортире. Нет, в ванной.

Со смесью страха и злорадства, Сью поняла, куда Глитт, судя по всему, тащил Винса.

В ванну.

Ну-ка, ну-ка, старина Винс. Угадай, куда тебя притащили? Ну, теперь ты попал. Ща с он сделает с тобой ровнехонько то же, что сделал с Элизой.

Вот это будет номер.

Глитт внезапно отпустил его. Ноги Винса упали. Пятки ударились об пол.

Этот резкий удар спас Винса от неведомых ужасов, ждавших его на дне водоема. Он охнул, открыл глаза и моментально понял, что лежит на полу ванной. На потолке горел свет. Он увидел Глитта, который возвышался над ним, стоя у его ног.

Что он тут делает?

Пока Винс пытался сориентироваться, Сью изучала Глитта.

Это был тот же парень, которого она видела с Нилом на парковке незадолго до того, как там разразился ад. Они с Мартой сообразили, что это должен быть Глитт, но до этого момента не могли знать точно.

Его макушка была перевязана. Густая спутанная борода делала его похожим на какого-то сумасшедшего бомжа или хиппи.

Выглядит безумнее Мэнсона[51]51
  Чарльз Мэнсон – американский серийный убийца и мошенник, организатор преступного сообщества и секты, известной как «семья Мэнсона».


[Закрыть].

Он был одет в черную рубашку с длинными рукавами. И черные кожаные брюки – настолько обтягивающие, что они облегали его длинные тощие ноги будто слой краски. Пара сантиметров материи была вырвана из левой штанины, чуть ниже колена. Борозда огнестрельной раны тянулась спереди под уклоном вниз. Сью видела внутри набухший кровью мясистый край раны.

Ты в него попал, Винс. По крайней мере, зацепил.

Кровь текла из раны, заливая штанину и голенище левого сапога, оставляя маленькую лужицу на кафеле.

Какое-то время, он ничего не делал – просто стоял и злобно смотрел на Винса.

Винс сумел вспомнить, где он, и что происходит. Ему хотелось съежиться и исчезнуть, его тошнило от ужаса, но мозг быстро работал, пытаясь найти выход.

Он захочет получить свои бабки. Это главное. Пообещай ему деньги – обещай ему что угодно!

Зачем он меня сюда притащил? Это ведь тут он убил Элизу.

Просто хочет запугать. Пусть он и сумасшедший садист, но уж точно не настолько, чтобы выкин уть вот так запросто свой шанс получить пол-ляма баксов.

«Хочешь поспорим?» – спросила его Сью, хоть и знала, что он не услышит ее мыслей.

– Винсент, Винсент… – произнес Глитт. Говоря это, он опустился на корточки.

– Я думал… что ты грабитель, – сказал Винс.

– Грабитель? Это не про меня. Я убийца.

– Я хотел сказать… Я бы не стал… стрелять в тебя.

– Ну конечно, – сказал Глитт. Потянувшись вниз обеими руками, он взял левую ногу Винса и стянул кроссовок.

Ужас Винса вспыхнул с новой силой.

– Ты чего это делаешь? – охнул он.

Глитт отшвырнул кроссовок в сторону и отпустил его ногу.

– Ты не принес мне обещанных денег, Винсент.

– Их украли. Я не виноват.

– Да ладно? – спросил Глитт, без особого интереса в голосе. Он взял вторую ногу Винса и начал разувать ее.

– Сегодня днем, – пояснил Винс, – Меня ограбили. Все забрали. Мужик какой-то, и с ним две бляди.

«Очень любезно, чувак», – сообщила ему Сью.

– Ты глянь, что они сделали? Видишь? – подняв руку, он указал на свой подбородок, – Это он мне пушкой врезал. Видишь? Прямо сюда.

– Ужасно, – сказал Глитт и опустил босую ногу Винса на пол.

Все еще сидя на корточках, он потянулся к ножу, висевшему у него на поясе.

Винс всхлипнул.

Глитт достал охотничий нож из черных кожаных ножен. У него было широкое блестящее лезвие.

У Винса похолодело внутри.

– Они меня ограбили, Лесли! Что мне оставалось? Банки все закрыты. Но я достану твои бабки! Достану даже больше!

– Серьезно? – спросил Глитт, но все так же без энтузиазма.

Он просунул лезвие ножа между вторым и третьим пальцем на правой ноге Винса. Другой рукой сжал его лодыжку.

– Лесли? Погоди. Я достану тебе деньги. Честно! Господом Богом клянусь!

– Когда?

– В понедельник! – выпалил он. – Утром, как только банк откроется!

– Отлично, – сказал Глитт все тем же равнодушным голосом. Затем медленно провел ножом, разрезая складку кожи между пальцами Винса.

«Уфф!» – подумала Сью.

«Нет!» – мысленно взвизгнул Винс. Он попытался отдернуть ногу, но Глитт держал крепко. Лезвие продолжало скользить, врезаясь глубже.

– Нет! – вскрикнул он вслух. – Не надо!

В глазах Глитта светилась злобная радость. Ухмыльнувшись, он вставил клинок между третьим и четвертым пальцами. Осторожно прижал острие к коже, затем очень медленно потянул нож на себя.

Сью скривилась.

Винс визжал, дергался и извивался.

Сью начала сомневаться, сможет ли она это выдержать.

Конечно, смогу. Это ж не моя нога.

Но она все равно ощущала боль Винса на все сто процентов. Каждую каплю его ужаса и страданий.

Получает расплату с процентами, ублюдок.

Прикосновение ножа исчезло. Сью захотелось вздохнуть с облегчением.

Винс поднял голову и уставился на свою окровавленную стопу. Он всхлипнул. Потом сказал:

– Не надо меня мучать больше, пожалуйста!

– Ты пытался меня грохнуть.

– Нет! Это не я!

– Не смог вовремя бабла собрать, и потому нанял каких-то мудаков, чтоб они меня расстреляли.

– Нет! Ничего подобного. Ты смеешься что ли? Я бы никогда…

– Не двигайся, – сказал Глитт и поднялся на ноги.

– Я достану тебе деньги.

– Да ладно? – сказал Глитт и отошел в сторону. Он спустился на несколько ступеней куда-то вниз, пропал из поля зрения, затем вернулся и поднялся обратно на уровень пола – с толстым куском мыла в руке.

– Это зачем? – спросил Винс. Но он уже знал, зачем.

– Ты будешь очень громко орать, Винс. Нельзя, чтобы соседи услышали. Как будто нам мало, что ты в меня шмальнул из своей сраной пукалки.

Упоминание о выстреле на мгновение оживило в Винсе надежду. Впрочем она так же быстро растаяла, когда он вспомнил, что закрыл ранее все окна и двери в доме, чтобы Глитт не мог проникнуть внутрь.

Тогда как он сюда попал?

«Как будто это важно, – заметила Сью. – Как-то проник, а ты сейчас по уши в дерьме и скоро потонешь».

Винс также вспомнил, что его ближайшие соседи сейчас в круизе по Миссисипи.

Велик шанс, что вообще никто не слышал выстрела.

Глитт присел над Винсом, расставив ноги по обе стороны груди Винса, и протянул мыло.

– Открой рот и скажи «А-а-а».

Винс начал плакать.

Он не хотел открывать рот, но знал, что будет только хуже, если он этого не сделает.

Он разинул рот.

Всей его смелости хватило только на то, чтобы не произносить «А-а-а».

Глитт засунул мыло.

Кусок во рту Винса казался ему огромным. Зубы будто вонзились в воск. На языке стало скользко.

«Очень мило» – подумала Сью.

Это ощущение напомнило ей о детстве. Несколько раз, когда она позволяла себе выругаться грязными словами в пределах слышимости родителей – или какой-нибудь ябеды – отец отводил ее в ванную и совал ей в рот кусок мыла.

Неважно, какого цвета, неважно, какого запаха – все они были на вкус практически одинаковы.

Винсу никогда в жизни не случалось держать мыло во рту, но он знал, что Глитт сделал это с Элизой. Слышал про это в новостях, читал в газете. И восхищался, как Глитт придумал такой эффектный и практичный импровизированный кляп. Хватило бы и полотенца или мочалки, но кусок мыла был признаком стиля.

Сейчас он уже жалел, что когда-то думал такое. Искушал судьбу. Это была расплата за то, как он наслаждался мыслями о своей убитой жене с куском мыла во рту.

Из-за мыла Винс с трудом мог дышать. Он отчаянно втягивал воздух ноздрями.

Сью испугалась, что может задохнуться.

Если он выдержит, то и я могу. Главное помнить, что надо сваливать, если ясно станет, что он вскоре даст дуба.

Она задумалась, не стоит ли убежать прямо сейчас.

Нет, нет, нет! Все самое интересное только начинается!

Глитт, все еще сидящий на корточках над телом Винса, попятился назад. Отодвигаясь, он расстегнул на нем спортивную куртку.

Винсу это не понравилось. Зачем он это делает?

Затем Глитт стянул с него тренировочные штаны.

Нет! Что он делает? О господи, нет!

Винс замычал сквозь мыло и яростно замотал головой.

Кафельный пол холодил ему спину и ягодицы.

Он все еще был во что-то одет. Сью ощущала эластичные тесемки и облегающую ткань в паху.

– Никогда ты мне качком не казался, – произнес Глитт. Потянувшись, он просунул пальцы под резинку на талии Винса. Дернул ее вверх, пару раз полоснул ножом, затем отшвырнул спортивные плавки Винса в сторону.

– Надо думать, ты не особенно рад меня видеть, – произнес он, ухмыляясь в бороду.

Он пощупал пальцами член Винса.

У себя в голове Винс прокричал: «Убери от меня свои поганые руки, мразь!»

Но вслух ничего не сказал. Он беззвучно рыдал.

Он хочет, чтобы у меня встал. Ублюдок, зачем он…

Рука убралась.

– Давай-ка переместим тебя в ванну, – сказал Глитт, – Не хотелось бы тут пол слишком запачкать.