Текст книги "В чужом теле (ЛП)"

Автор книги: Ричард Карл Лаймон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 34 страниц)

– А то я не знаю! Но я просто думал, что ты не откроешь, если в дверь постучит какой-то хрен с горы.

Она кивнула, будто соглашаясь. Но в следующую секунду спросила:

– И все-таки, как ты узнал про Даррена?

Да что ж за напасть такая!

– От тебя, – сказал он.

Девушка нахмурилась.

– Ты это о чем?

– Знаешь, это прозвучит, наверное, как бред, и ты решишь, что я опять вру. Но это правда. Богом клянусь. У меня есть… определенный дар. Способность. Иногда я могу узнать, что человек думает. Умею читать мысли.

Лицо Карен побагровело.

– Ага, конечно! По понедельникам и четвергам, при полной луне.

– Ну смотри, когда я стоял у твоей двери, да? Я сконцентрировался на тебе. И обнаружил в твоих мыслях имя «Даррен».

Она бурила его гневным взглядом.

– Нет. Врешь.

– Не вру.

Ее голова несколько раз мотнулась из стороны в сторону.

– Это невозможно. Никто не может читать мысли.

– Я могу.

– Нет.

– Я же не знал, что он твой брат, – пояснил он.

И сразу же пожалел, что нельзя взять слова обратно.

Губы Карен шевелились, но никаких звуков не раздавалось. Только тяжелое дыхание.

Ну кто меня за язык тянул!

– Ничего страшного, – сказал он ей, – Я никому не расскажу.

В ее глазах плескался ужас.

– Что не расскажешь?

– Про тебя и Даррена. Что вы делали вместе.

– Т-ты… ты знаешь?

– Прости.

– О боже! – ее руки взлетели к лицу. Она впилась ногтями в свои щеки и выпалила, – О господи, нет!

– Ничего страшного не случилось, – вновь сказал Нил.

– Нет! – снова выкрикнула она.

– Тшшш, спокойно. Я просто уйду, ладно? Просто отойди с дороги, хорошо? Ты больше никогда меня не увидишь. Я никому ни слова не скажу.

– Ублюдок!

Она кинулась на него с визгом, потянувшись к его лицу скрюченными пальцами.

Нил отпрянул назад.

– Стой! – охнул он, – Ты чего!

– Сволочь!

Он вскинул руки, чтобы защитить лицо. Ногти вонзились в его предплечья.

– Ай! – он оттолкнул ее и посмотрел на красные бороздки на своих руках, – Ты чего со мной сделала! Охренела?!

Девушка снова кинулась на него. Ее сотрясали судорожные всхлипы.

Слезы катились по ее лицу.

– Нет! – заорал Нил.

Но она продолжала наступать, подняв руки, готовая вновь царапать когтями.

– Да ёб твою мать! – вскрикнул Нил. Затем напрягся, отбил ее удар левой рукой и с размаху врезал кулаком ей в живот. Удар пришелся на мягкое. Его кулак глубоко вошел. Карен резко выдохнула и сложилась пополам на его руке.

Пока она падала, Нил успел подхватить ее под мышки. Затем осторожно опустил, позволив девушке встать на колени. Когда он убрал руки, Карен повалилась вперед, прижавшись лбом к полу. Она издавала шумные хрипящие звуки, пытаясь отдышаться.

Нил опустился на корточки рядом с ее головой.

– Ты как, в порядке? – спросил он.

Она продолжала судорожно хватать ртом воздух.

– Извини, что пришлось это сделать, Карен. Я во всем виноват, мне не стоило сюда приходить. Прости. Но на этом все должно закончиться. Я совершил большую ошибку, и мне жаль, что я случайно узнал про твои… про то, что у тебя там было с Дарреном. Но я никому никогда не скажу, клянусь. Твой секрет никто больше не узнает. Договорились? Только копам меня на закладывай, ладно? Все, я ухожу. Уже ушел. Ты никогда меня больше не увидишь.

«Очень на это надеюсь!» – подумал он.

Затем он встал, обошел лежавшую на полу Карен и поспешил к двери. Взявшись за ручку, он обернулся, чтобы последний раз на нее посмотреть. Девушка все еще стояла на коленях, опрокинувшись лицом на пол, задом к нему, с задранной футболкой. Нил ожидал увидеть белые плавки от купальника, но их там не оказалось.

Он мельком заметил бледные ягодицы, темную щель, волосы. Быстро отвернувшись, он рывком распахнул дверь.

Затем тихо, осторожно закрыл ее за собой.

Торопливо сбежав вниз по лестнице, он устремился к выходу со двора этого дома.

Глава 20

Закрывшись в ванной на квартире у Марты, Нил обтер свои кровавые царапины на предплечьях туалетной бумагой.

«Что бы я ни делал, становится только хуже» – подумал он.

И как теперь объяснить Марте эти царапины? Она ведь их неизбежно заметит. Он не мог их никак убрать. Не мог и скрыть под длинными рукавами – невозможно все время ходить в одежде с длинным рукавом в июле, не вызвав подозрений.

Каким образом можно расцарапать себе руки посреди ночи?

Нужно было придумать объяснение, которое не включало в себя выход из квартиры и драку.

Сказать ей, что я поехал к себе домой и там сцепился с Распутиным?

Нет!

Довольно врать. Именно ложь и загнала его в такое положение.

Ложь и любопытство.

«Знал же, что не следовало встречаться с этой Карен» – подумал он.

Это была первая ошибка. Вторую ошибку он совершил, когда переступил порог ее квартиры.

К тому моменту он уже ее увидел, уже подтвердил реальность предыдущего визита, совершенного с помощью браслета. Не было никакой нужды заходить внутрь.

Так зачем он это сделал?

Нилу хотелось думать, что он вошел потому, что ему стало жаль ту девушку, и захотелось отвлечь ее от тягостного одиночества. Отчасти, так оно и было. Но в то же время, его влекло к ней. Ему понравилось быть в ее голове. И понравилась ее внешность, чего греха таить.

Надеялся, что тебе дадут?

«Нет! – твердо сказал он себе, – Ничего такого. Я не изменяю Марте. Черт возьми, я ведь это доказал уже, разве нет? Если бы я собирался с кем-то переспать, то сделал бы это с Элизой. Она была куда привлекательнее, чем Карен. И сама предлагала. Но я отказался».

Тогда зачем ты вошел в квартиру Карен, если не для этого?

Просто посмотреть, что будет дальше?

Ага, как же. Ты хотел ее увидеть в этой короткой футболке. И возможно, без нее. И возможно, ты бы с ней в итоге оказался в постели, но как бы по ее инициативе, и не был бы ни в чем виноват.

Ты знал, еще только переступая порог, что этой девушке ужасно одиноко.

Решил, что уж как минимум обнять ее наверняка получится.

А может и пощупать немножко там и сям – так, совершенно невинно, по-дружески, ага.

«Я же не думал, что она на меня нападет!»

Нил вспомнил, как ударил ее. Тогда ему было страшно. Он ударил ее только ради самозащиты, и сейчас ему было немного мерзко это вспоминать.

Но момент удара… чувство, как его кулак вминается в ее мягкий живот… и как он хватает ее, чтобы не расшиблась при падении… и осознание, что она голая под этой тонкой футболкой…

Он подхватил ее под мышки, но легко мог взять и за грудь. Просто схватить, полапать, а потом легко убедить себя, что сделал это случайно… ну, просто пытаясь помочь.

«Я этого не сделал, – напомнил он себе, – Я никак не воспользовался ее беспомощным положением. Только посмотрел… оглянулся, стоя на пороге. В этом тоже нет ничего такого. Я что ли виноват, что она трусы сняла? Кроме того, я особо и не пялился. Можно подумать, я прямо остановился и сел на корточки и принялся ее там разглядывать. Нет, я просто оглянулся и ушел».

Вспоминая эту сцену, он немного возбудился и ощутил чувство вины.

И еще пытаешься себя убедить, что никак ей не воспользовался?

Воспользовался и еще как! Может, ты и не занимался с ней сексом, но ты определенно ее поимел и очень жестко.

«А она поимела меня» – подумал он, глядя на свои разодранные руки.

Царапины болели. Она содрала несколько полосок кожи с обоих его предплечий: три царапины на одном, четыре на другом. Некоторые почти незаметные.

Но на каждой руке было по две глубоких кровоточащих бороздки.

Основной урон нанесли ее средний и безымянный пальцы, похоже.

Эти раны говорили сами за себя.

Никто не сможет их спутать с царапинами от колючек, или кошачьих когтей или чего бы то ни было, кроме человеческих пальцев с длинными ногтями.

Увидит такое Марта – и всерьез начнет подумывать, что он, возможно, и есть убийца Элизы.

Нил открыл ящик с аптечкой в поисках антисептика.

И понял, что никогда не видел содержимого этого шкафчика. Полки были заставлены личными вещами Марты: зубная щетка и паста, зубная нить, маленькие пластиковые пузырьки аспирина, парацетамола и рецептурных таблеток, ватные шарики, тюбики с мазями и кремами, пузырек таблеток для контрацепции.

Кстати о вторжении в личное пространство…

Ему не хотелось знать, что тут у Марты лежит.

«Это почти так же плохо, как читать чужие мысли» – подумал он.

И почти так же хорошо.

Устыдившись, он постарался больше не читать этикетки. И стал прислушиваться, боясь, что Марта по какой-то неведомой причине вернется домой раньше, чем должна, и застанет его за этим занятием.

Найдя тюбик антисептической мази, он повернулся спиной к шкафчику, открутил крышку и выдавил немного геля на палец.

Размазывая густую мазь по своим ранам, он задумался над путями решения реальной проблемы: и это были не травмы сами по себе, а как бы не дать Марте узнать о них.

Приходило в голову только одно решение.

Уйти.

Исчезнуть и не возвращаться, пока руки не заживут.

Господи, да на это могут недели потребоваться!

Это казалось крайне радикальным методом решения проблемы. Но в то же время и заманчивым.

Закончив смазывать царапины, он попытался перечислить все хорошие причины для бегства. Главное – это спасет его от любопытства Марты насчет полученных травм. Но еще это позволит ему держаться подальше от своей квартиры: того места, где ему грозил максимальный риск встречи с Распутиным.

«Кроме как там, – подумал он, – ублюдку и негде меня больше найти.

Как и полиции. Если она станет меня искать».

И Карен это тоже касалось. Пусть Нил и был, наверное, последним человеком, с которым та захотела бы снова встретиться. Но она знала его настоящее имя. Поискав в справочнике, могла запросто узнать, что он был ее соседом.

И по той или иной причине, могла захотеть найти его.

Лучше не быть дома, если это случится.

Он закрыл тюбик, убрал его, затем вытер пальцы туалетной бумагой, смыв ее затем в унитаз.

После чего направился в спальню. Собирать вещи.

«Есть ли причины не свалить в закат?» – задумался он.

Никакая работа его не держала, поскольку в летние каникулы в школу редко звали подработать на заменах. По крайней мере, в ближайшие недели никто его не хватится.

У него было в работе несколько проектов по сценариям в разных стадиях завершенности, но ни дедлайнов, ни встреч в ближайшем будущем. Он планировал все лето провести, экспериментируя с новыми идеями.

Деньги тоже не могли стать проблемой. У него все еще было более пяти тысяч долларов на чековом счету – остатки гонорара за первый вариант сценария «Мертвых красоток».

И еще приличная сумма должна была поступить в сентябре, когда по графику должны были начаться съемки картины «Глубокой ночью».

Если вообще начнутся.

С этими придурошными киношниками ни на что толком нельзя рассчитывать.

Хотя нет, можно смело рассчитывать на одно – тем или иным способом, их проект все равно накроется медным тазом, и ни до каких съемок наверняка дело не дойдет.

«Какая разница, что будет в сентябре? – подумал он, – Сейчас у меня есть деньги на эти вынужденные каникулы.

Сколько там я буду в отъезде? Недели две, наверное.

Или пока руки не заживут. Или пока я не придумаю идеальное объяснение этим царапинам».

До своей поездки к дому Карен, он положил видеокассету со своими показаниями, вместе с браслетом и пистолетом, на дно спортивной сумки, с которой приехал. Завалив сверху своим бельем и туалетными принадлежностями.

Ничего никуда не пропало.

Он оставил кассету на месте, но браслет и пушку вытащил. Браслет нацепил на запястье. Пистолет сунул в правый передний карман брюк.

Потом отнес сумку в гостиную. Оставив ее у двери, пошел на кухню. Старая переносная пишущая машинка Марты все еще стояла на столе.

Нил вставил в нее лист бумаги и напечатал:

«Дорогая Марта,

Как ты, вероятно, заметила, я покинул твою квартиру. Решил, как говорится, „уйти по-английски“. Не пугайся, ладно? Все в порядке, заверяю тебя. Просто мне показалось хорошей идеей исчезнуть ненадолго. Во-первых, я не хочу тебя втягивать во все это. Может быть опасно. В конце концов, я единственный живой свидетель убийства Элизы. Хоть я и не видел его непосредственно своими глазами, но близко к тому. Кроме того, я стрелял в убийцу и ранил его. Он скорее всего захочет со мной расправиться при возникновении хоть малейшей возможности. Если он попытается достать меня, я не хочу, чтобы ты находилась хоть сколько-нибудь близко. Не хочу, чтобы он мог иметь даже малейший шанс заподозрить, что ты как-то со мной связана. Не хочу, чтобы он вообще знал о твоем существовании. Боюсь даже думать, что он может с тобой сделать. В любом случае, у тебя куда меньше шансов с ним повстречаться, если меня не будет рядом. Кроме того, я не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы с полицией. В данный момент, я еще не знаю, куда направлюсь. Куда-нибудь за город, где можно будет отдохнуть и не опасаться ни полиции, ни нашего друга-маньяка. Скорее всего, буду не на связи. Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Мне ужасно жаль, что я уже втянул тебя в мои проблемы. Сначала хотел вообще тебе ничего не говорить, но не смог врать – слишком люблю тебя. Я тебя правда люблю, Марта. Буду думать о тебе, буду скучать. Еще раз повторю: пожалуйста, не волнуйся. Так мне будет гораздо безопаснее, да и тебе тоже. И я не буду в отъезде дольше, чем необходимо. Ну а пока – пока. Люблю, целую».

Подписав письмо, Нил просунул его нижний край в каретку пишущей машинки, чтобы лист стоял вертикально.

Затем взял сумку, выключил свет и покинул квартиру Марты. Направился к своей машине. Нужно было вернуться в свою квартиру и собрать там кое-какие вещи, прежде чем куда-либо ехать.

«И куда я поеду?» – задумался он, заводя мотор.

В мотель или гостиницу. За пределы Лос-Анджелеса, поскольку он полностью хотел исключить риск столкнуться с кем-то из знакомых.

За пределы Южной Калифорнии в целом, если уж на то пошло. Зачем ограничиваться полумерами? Мир тесен. Если ошиваться в отеле Диснейленда, например – легко можно наткнуться на кого-нибудь знакомого. Сан-Диего тоже немного опасно.

«Как жаль, что Диснейленд не находится в паре сотен миль отсюда…» – подумал он.

На этот случай всегда есть Диснейворлд во Флориде.

Но это уж слишком далеко. Кроме того, он слышал, что летом во Флориде ужасно: чудовищная жара, и такая влажность, что все время ходишь мокрый, да еще и москиты.

Но идея поехать в какой-нибудь парк развлечений его привлекала. Если уж придется где-нибудь прятаться, то почему бы и не развлечься заодно? Устроить себе настоящие каникулы.

Парки развлечений ему всегда нравились.

С детства и до сих пор.

Диснеевские парки – отличные места. Приятно, красиво, дружелюбная атмосфера, кругом всякая милота.

«Ягодная Ферма Кнотта» – хороша большей реалистичностью. Помимо множества аттракционов и интересных магазинчиков, там были настоящие лошади, музеи с настоящими вещами времен покорения Дикого Запада, живые театрализованные представления с перестрелками ковбоев на улицах.

«Волшебная гора» – мало что может предложить, кроме американских горок и прочих аттракционов. К тому же, это место уже давно облюбовали подростковые банды и прочие мутные личности. Нил не очень хотел проводить там слишком много времени.

Вдобавок, и Диснейленд, и Ферма Кнотта, и Волшебная Гора – все слишком близко к дому.

Нужно было удалиться минимум миль на двести.

Набережная Санта Круз, как вариант. Нил был слишком молод, чтобы застать такие великие развлекательные парки прошлого, как Лонг Бич Пайк или Тихоокеанский Парк в Санта-Монике, но в отличие от них, Набережная Санта Круз еще существовала. Это было одно из любимых мест Нила. Он ездил туда в общей сложности пять раз, и всегда с удовольствием.

«Ну, как насчет этого?» – задумался он.

Плохая идея. Он водил туда Марту.

Это будет первое место, которое придет ей в голову при попытке догадаться, куда он поехал.

Тогда, может, Фанленд в Болета-Бэй?

Это был парк сильно похожий на Санта Круз. Скопление аттракционов на дощатой набережной в приморском городке – все очень старое, безвкусное и жутковатое.

Возможно, даже слишком жутковатое.

Несколько лет назад, как писали в газетах, там куча народу погибла. Была убита. Что-то связанное с заброшенной комнатой смеха.

Какие-то безумные бомжи в ней поселились и превратили старый павильон в какую-то смесь пыточной камеры с полосой препятствий.

Хватали людей по ночам прямо на пляже и загоняли в этот домик, ну и живым оттуда никто не выходил. Странная и страшная история[5]5
  Подробности этой истории можно узнать в романе Ричарда Лаймона «Луна-парк / Funland».


[Закрыть].

Нил был в Фанленде еще до того, как это все случилось. И даже тогда, место показалось ему слишком уж стрёмным. Если взять Набережную Санта Круз, состарить ее, лишить малейших признаков ухода и ремонта, наполнить подозрительными персонажами, каждый из которых выглядит так, будто готов тебе глотку перерезать, добавить для разнообразия кучку-другую байкеров бандитского вида и несколько влюбленных парочек, напоминающих Старквезера и Фугейт[6]6
  Чарльз Старквезер и Кэрил Фугейт – пара серийных/массовых убийц, орудовавших в США в 1950х годах.


[Закрыть] – и вы получите парк аттракционов Фанленд.

Не говоря уж про выставку уродцев.

Ну, не совсем выставку, конечно. В смысле, не живых уродцев.

«Кунсткамера Джаспера», как она называлась. И какая же жуть в ней выставлена!

– Да ну нахер, – пробормотал Нил. Ему до сих пор иногда снились кошмары после визита в это милое заведение, – К черту Фанленд.

Тогда что остается?

Он слышал про место под названием «Форт» в Неваде. Основано как парк развлечений на тему Дикого Запада. Нил никогда там не был и вроде бы, никогда не упоминал его в разговорах с Мартой, к тому же оно находилось в четырех или пяти сотнях миль от Лос-Анджелеса. Как раз идеальная дистанция. Достаточно близко, чтобы добраться за день езды без ночевок, но достаточно далеко, чтобы туда не шастали толпы жителей южной Калифорнии.

Насколько он слышал, в «Форт» вообще не шастали толпы посетителей откуда-либо.

Он открылся несколько лет назад с большой помпой. Но проект так и не взлетел по-настоящему.

Хотелось бы надеяться, что еще не закрылся – было бы обидно ехать так далеко напрасно.

По крайней мере, в прошлом году еще работал.

«Ну что ж, давайте попробуем этот маршрут» – окончательно решил он.

Глава 21

(Прим. пер. – Я понятия не имею, как передать специфический говор Сью на русском. В оригинале она на протяжении всей книги разговаривает с ярко-выраженным провинциальным «акцентом» сельской местности западных штатов. В наших реалиях это видится как нечто типа южного говора с большим количеством просторечий и неправильной грамматики. В письменной речи это изобразить гораздо сложнее, так что я и не пытался слишком сильно. Прошу не судить строго).

Нил испытывал приятное волнение от поездки. Но волнение резко стало неприятным, когда он свернул в переулок, на который выходили окна его дома – и дома Карен.

Никаких полицейских машин, слава богу.

Карен вряд ли решилась вызвать полицию – наверное, боится, что Нил им расскажет об ее специфических отношениях с Дарреном.

Похоже, ничто так не пугает ее, как перспектива, что кто-либо об этом может узнать.

Хотя в переулке все и выглядело нормально, Нил ехал медленно, внимательно осматривая окрестности, куда не доставали фары.

Никого не видел. Ни Ночного Ползуна, ни бомжей, ни Распутина.

Ни Карен.

«В любом случае, надо сменить квартиру, – сказал он себе, – Жить здесь мне больше нельзя».

Но окончательное решение на сей счет могло подождать. Пока что, он лишь хотел временно удалиться на некоторое расстояние от своего дома.

Заехав на парковку и заглушив мотор, он задумался, не стоит ли воспользоваться браслетом, чтобы быстренько разведать обстановку в квартире.

И оставить свое тело где, здесь?

Не лучшая идея.

Он чувствовал вес пистолета в брючном кармане.

«Надеюсь, ублюдок уже ждет меня там!» – подумал он.

Уверен?

Нервно поёжившись, он выбрался из машины и быстро пошел.

Он постоянно оглядывался по сторонам, торопливо проходя через заднюю калитку и взбираясь по лестнице на второй этаж. Все выглядело нормально. Подойдя к своей квартире, он извлек пистолет из кармана. Взял его наизготовку в правую руку, положив палец на предохранительную скобу, а левой рукой отпер и открыл дверь.

Зайдя внутрь, он щелкнул выключателем. Загорелась лампа. В гостиной ничего подозрительного не обнаружилось, и он закрыл за собой дверь.

Затем обошел все комнаты, держа оружие наготове.

Никого.

Пора браться за дело.

Нилу потребовалось полчаса, чтобы собрать вещи, и еще минут десять, чтобы изучить дорожный атлас и составить маршрут. Сообразив примерно, как ехать до «Форта», он сунул атлас под мышку и пошел с одним тяжелым чемоданом к машине. Кинул чемодан в багажник, сел за руль и поехал.

Он ехал окольными улицами, почти тем же маршрутом, что использовал в воскресенье вечером на пути в видео-прокат. Путь через бульвар Робертсона был бы гораздо быстрее, но ему по-прежнему казалось там опаснее, чем на незаметных дорогах, что вились через тихие одноэтажные жилые районы.

Все еще не хотелось встретиться с полной машиной вооруженных до зубов обдолбанных бандитов.

К тому же, он хотел иметь возможность заметить возможную слежку.

В зеркале заднего вида никаких фар не просматривалось. Но вполне возможно, что Распутин мог ехать за ним и с выключенными фарами, так что Нил периодически делал внезапные повороты на перекрестках. Несколько раз даже съезжал на обочину, выключал фары и двигатель и ждал.

Никаких машин – ни вдогонку, ни навстречу.

Наконец, он прибавил скорости на развязке, поднявшись на автомагистраль Санта-Моника, уже почти полностью убедившись, что никто его не преследует. Он проехал на запад всего несколько минут, прежде чем свернул на север по магистрали 405. Движение там было редким, а до ближайшего съезда примерно полчаса, поэтому он сделал глубокий вдох и попытался расслабиться.

Чувствовал себя так, словно ехал в отпуск – но в то же время, будто был беглым преступником на пути к тайному убежищу.

«Возможно, и то и другое верно?» – подумал он.

Двойственное чувство странным образом не вызывало в нем внутреннего конфликта.

Он уже успел заметить такое и в других людях, мысли которых читал с помощью браслета – они все состояли из сплошных противоречий.

«Может, это естественное свойство человеческой психики?» – подумал он.

Или нет.

Нил знал, что у него самого постоянно возникают противоречивые чувства и мысли по поводу почти чего угодно.

По крайней мере, по поводу чего-то важного. Вроде этой поездки.

И того, как он бросил Марту.

Он реально ненавидел себя за то, как оставил ее, не попрощавшись.

С другой стороны, перспектива оказаться столь далеко от нее вселяла определенное чувство свободы.

Он внезапно начал фантазировать об их грядущем воссоединении.

Представил, как входит в ее квартиру через неделю или две. Марта сидит там, одетая в одну футболку и ничего больше – в точности как Карен. Она бросается к нему и заключает в свои объятия.

– О господи, Нил, я за тебя так волновалась!

И он тогда говорит:

– Я тоже по тебе скучал, Марта.

И он запускает руки под свисающий подол ее футболки, и обхватывает ладонями ее ягодицы, и чувствует гладкую теплоту ее кожи.

«Это один из тех мысленных фильмов, – осознал он, – В точности как у Карен, когда она фантазировала о своем любовнике».

Наверное, он всегда видел подобные мысленные картины, просто не осознавал их так отчетливо.

Воображаемые сценки из несуществующих фильмов, разнообразные внутренние диалоги, смутные и бессловесные идеи, что витают в голове, плюс постоянное общее осознание своих физических ощущений и окружающей действительности – все это всегда было частью его жизни, но он никогда не обращал на это специального внимания. Это просто было абстрактной смесью мыслей и чувств, что находятся внутри. Он принимал их как данность, не пытаясь анализировать.

Пока не появился браслет.

Он весьма надеялся, что этот новый уровень осознания ментальных процессов не будет слишком сильно мешать привычным мыслям.

Как только что испортил мне прекрасную встречу с Мартой…

Он сконцентрировался на том месте, где остановился в своей фантазии.

Они с Мартой обнимались, счастливые и обрадованные своим воссоединением, и он просовывал руку куда-то ей под футболку, ощупывая гладкую обнаженную кожу.

Сейчас он снова оказался посреди этой сцены, продолжая вести машину на север через долину Сан Фернандо.

Задняя часть ее футболки медленно задиралась, следуя за его ладонью. Вскоре, ее ягодицы полностью обнажились. Спереди, ткань тоже задралась до талии.

Он погладил другой рукой ее плечи, затем провел ладонью вниз по спине, и вокруг бедра, и еще ниже, добравшись до теплой, влажной расщелины между ее ног. Очень медленно, ввел в нее один палец. Марта тихо ахнула и немного напряглась, как всегда делала в реальности, когда он совершал такой маневр.

«Наверное, ей чертовски приятно, когда ее вот так там трогают. Могу только вообразить…» – подумал он.

Можешь легко узнать. Просто посети ее сознание с помощью браслета при случае.

«Ни за что! – сказал он себе, – Как я ей потом в глаза буду смотреть, если тайком покопаюсь в ее мыслях и чувствах?

И к тому же, это физически невозможно, даже если бы я захотел. Если я буду в ее теле, то не смогу одновременно прикасаться к ней».

Но мысль не отпускала. Наверняка, если поразмыслить, можно придумать способ…

Даже не вздумай!

Даже оставив за скобками все прочие аргументы, Нил понимал, что может узнать то, чего знать совершенно не хотел бы. Элиза предельно четко предупреждала об этом: никогда не вселяться в тела своих родственников, близких друзей и любимых.

Но это был бы ужасно эффективный способ выяснить, что почем на самом деле. Если есть какие-то проблемы, лучше узнать о них заранее, пока ваши отношения еще не зашли слишком далеко.

Но все-таки это такой грязный, подлый трюк!

Он не собирался этого делать, но сама идея его возбуждала.

Даже с абсолютными незнакомцами это делать – не очень-то хорошо.

Но вот с незнакомцами он как раз собирался совершить немало этих грязных трюков, как только доберется до «Форта». Уже не мог дождаться, когда снова окажется в чужом теле.

«Просто потерпи, – сказал он себе, – Ты все равно не сможешь никуда улететь с браслетом, пока ведешь машину по автостраде».

Можно остановиться на обочине.

Что вряд ли было особенно блестящей идеей.

«Придержи коней, – подумал он, – Подожди, пока не окажешься в уютном и безопасном номере гостиницы».

Вскоре после рассвета, когда лучи восходящего солнца начали бить ему в глаза, Нил остановился позавтракать в кафе под названием «Солнышко» в небольшом городке Мохаве. Прежде чем выйти из машины, он вытащил из кармана пистолет и снял с руки браслет. Пушку убрал в бардачок, а браслет сунул вместо нее в передний карман штанов.

Потом вылез из машины, размялся немного и пошел по засыпанной гравием парковке ко входу в ресторан.

Немолодая женщина за кассой сказала, что садиться можно куда угодно, так что он выбрал уединенную угловую кабинку. Места там хватило бы на четверых, но в ресторане было настолько мало народу, что Нил не стеснялся занимать столько свободного пространства один.

Подошла официантка. Симпатичная блондинка со жвачкой во рту, из которой она то и дело надувала пузыри. На вид вряд ли старше восемнадцати-девятнадцати. Плашка на левой стороне груди сообщала, что ее зовут Сью.

– Вас скока тут? – спросила она.

– Только я один.

– Кофе?

– Да, пожалуйста.

– Ща будет, – она наполнила чашку из кофейника, затем вручила ему пластиковое меню, – Ща вернусь через пару сек.

Девушка неторопливо удалилась со своим кофейником. Ее заплетенные в густой хвост волосы раскачивались из стороны в сторону на каждом шагу. В такт с покачиванием ее бедер.

На ней была очень короткая юбка.

А не хотел бы ты в ней покататься, а?

Помотав головой, Нил вернул свое внимание к меню.

После короткого размышления он остановился на «Солнечном Комбо N1».

В его состав входили два жареных яйца, бекон или сосисочные кольца, хашбраун или картофель по-деревенски, а также десерт на выбор: тост, английский маффин или сливочная булочка.

Когда Сью вернулась, он сказал:

– Я буду вот это комбо номер один.

Она чиркнула что-то в маленьком блокнотике.

– Яйца как будете?

– Слабо-прожаренные.

Она записала.

– Ща сделаем.

– А из остального я буду сосиски, хашбраун и тост.

Ее карандаш подергался еще несколько секунд. Нил слышал, как графитовый наконечник издает тихие скрипящие звуки по бумаге. Когда карандаш перестал двигаться, она сказала:

– Ага, ясненько. Тост какой? У нас там есть, короче, белый, пшеничный, ржаной короче, и еще с изюмом, и этот там еще, из домашнего хлеба на закваске.

– Ну вот из домашнего хлеба и давайте.

Она чиркнула еще в блокноте, пару раз жевнула свою жвачку, затем внезапно сказала:

– Слушай, а чо это у тебя с руками?

– Что? – переспросил Нил, ощущая, как горячий румянец заливает его лицо.

– Руки твои. Девчонка твоя тебя так покорябала, или чо?

Он коротко взглянул на царапины.

– Ну да, она, – и сразу же добавил, – Не специально, в смысле. Она падала назад и за меня ухватилась. Мы вчера с ней на лодке катались, и она потеряла равновесие.

– А она как? – спросила Сью, – Ну там, не утонула, типа?

– Немного промокла, да и все. Но меня ее проклятые ногти хорошо оцарапали, как видишь.

Он посмотрел на ладони Сью. Ее ногти были обстрижены или обгрызены по самую мякоть.

Официантка сморщила носик.

– Небось больно было охуеть.

– Ну да.

– Упс! – она плотно сжала губы, приложив к ним карандаш, – Нам вообще ругаться нельзя. Начальство запретило.

– Ну, я никому не скажу.

Девушка подмигнула.

– Ты прям пупсик, – она пару раз игриво стукнула ему по макушке ластиком карандаша, затем развернулась и такой же виляющей бедрами походкой пошла к кассовой стойке.

Нил против воли расплылся в улыбке, глядя ей вслед.

«Может, попробовать в нее вселиться с браслетом?» – подумал он.

В такой голове наверняка окажется довольно странная территория.

Не обязательно приятная, но точно странная. И скорее всего интересная.

Надо бы попробовать, уже только ради исследовательских целей.

Он начал обдумывать, как это осуществить.

Прямо сейчас задействовать браслет?

Он представил свое бесчувственное тело за столом. Как оно слегка наклоняется, сползает в сторону все сильнее и сильнее, потом валится боком на мягкое сиденье и скатывается на пол под столом.

«Это был бы номер, – подумал он, – Забудь».

Нил выпил немного кофе и огляделся по сторонам. В кабинке напротив него сидели двое полицейских из дорожного патруля.

Он ощутил резкий всплеск паники.

Офицеры сидели лицом друг к другу, один кивал с набитым ртом, пока другой что-то говорил. Нил не мог расслышать слов.

Но вероятно, что-то довольно веселое, судя по тону и мимике.

Опасаясь, что они обратят внимание на его пристальный взгляд, Нил отвернулся и отхлебнул еще кофе.

И стал думать, не является ли он уже подозреваемым.