Текст книги "Сердце шторма (СИ)"
Автор книги: Рая Арран
Соавторы: Нат Фламмер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 51 (всего у книги 52 страниц)
– Это была глупость!
– Самоубийственная.
– Мenina…
– Перестаньте ворчать! Вы контролировали эту ошибку от и до. Хотя, признаюсь, в какой-то момент эмоции настолько захлестнули, что я поверила в ваше отчаянное безумство. Решила, что смогла довести до потери контроля.
Педру хитро улыбнулся.
– Эмоционален, не значит безумен. – Он недолго посверлил Веру выжидающим взглядом. Она не сдвинулась с места и не убрала руки. Улыбка ментора стала шире. – Что, оценили, как я хорош, и теперь готовы вернуться к занятиям? В какой момент вы поняли, что можете привязать меня?
– Если говорить о предложении – когда вы облизывались на ошейник при прошлой нашей встрече в поместье. Если о разрешении… – Вера взяла Педру за левую руку, поднимая ладонь на уровень лица. – Такой красивый ментор, и без кольца… ну как тут было устоять?
– Сеньора Вера, разве так я учил вас реагировать на внезапно появившегося перед вами демона? – прищурился Педру.
– Именно так. Если бежать бесполезно, дать бой и по возможности привязать. Не придеретесь, ментор. Я прилежно училась. И вы точно не были демоном. Я бы почувствовала такую перемену. Но простите мое любопытство… как вам удалось это провернуть? Особенно после всех заявлений о невозможности и опасности второго сплетения. Я хочу знать. Вы переписали приоритеты? Встали на ощущение меня «как самого себя»?
Педру отодвинул Веру в сторону и спрыгнул с подоконника, прошел по комнате, приглаживая рукой взъерошенные волосы.
– Все несколько… сложнее, – вздохнул он, поворачиваясь к колдунье. – Вы создали прецедент. Можно сколько угодно твердить о вашей уникальности. О сложной селекции русалок. О случайном совпадении сил. Это не меняет факта. Чужая колдунья попала в Академию и за каких-то пару лет почти взяла контроль над главным ментором. Конечно, со мной расклад, при котором я потерплю подобное посягательство, невозможен. Стань вы реальной угрозой, я сожрал бы вас на месте. Да, выл бы, страдал, в море бросился, принял все последствия международного скандала, но сожрал бы. Вы должны это понимать.
– Я ни на секунду в этом не сомневалась.
– Но если бы на моем месте был кто-то другой? Кто-то, рискнувший поставить себя выше Академии? – взгляд Педру стал по-настоящему тревожным. – Это даже не трещина. Это огромная брешь в стене безопасности, которую я выстраивал столетиями! – Он развел руками. – Ее нельзя проигнорировать.
– Не понимаю. Приоритет не даст дивам предать Академию. Даже с новыми данными очевидно, что воссоздать такую связь без заклятия нереально.
– Пока что. Новые знания повлекут создание новых техник. Начнут меняться устои и системы. Отношения между колдунами и бештаферами. Нет никакой уверенности, что не появится другой изощренный способ залезть под кожу и свести связь.
– И вы решили сработать на опережение?
– Да. И благодаря вам и вашему гениальному деду мы нашли способ. Мои ученые вот уже четыре года разбирают заклятие сестринского круга, чтобы сделать на его основе что-то подобное для наших Эрмид. Весьма успешно, должен сказать. Ваша подруга стала первой послушницей, введенной в Эрмиду новым способом, так что никто не навредил ей больше, чем она сама. Можете не волноваться за нее. Но после разговора с вашим дедушкой мы увидели еще одну возможность. И сосредоточились на изучении Знака изменения. Структура клеточного строения у бештафер действительно существенно отличается: даже после смерти Аркадий Аверин умудряется выдавать исключительно точные теории. Мы храним в себе не просто память – всю информацию о поглощенных существах. За счет этого меняются личины. Когда информации становится достаточно, ее можно вытащить на поверхность, как сундук из воды, переписав строение тела.
– Отсюда расход энергии и силовой фон, – поняла Вера. – Поддержание личины – это проецирование записанной информации на физический уровень. Вы не меняете одно обличье на другое, вы зависаете в постоянном изменении собственных клеток, которые, однако, стремятся вернуться в естественный вид. И чем ниже уровень, тем хуже контроль и сильнее внутренняя борьба, а значит, больше расход сил.
– Именно, сеньора, вы умница! – Педру улыбнулся совершенно искренне и радостно. – Пока есть силы, мы можем доставать и использовать эту информацию. И так же легко запирать обратно. До следующего раза. Но знак, который закладывается в создание фамильяров, не позволяет сложить личность создателя в отдельную ячейку, как обычную личину, а заставляет принять ее и растворить в себе. Думаю, этого и пытался добиться Аркадий Аверин, создавая внутренний ошейник. Предположив, что нефамильяр тоже сможет пройти подобный ритуал. Но…
– Только если пойдет на это добровольно и сознательно изменит свою структуру, чтобы подстроиться под колдуна. Знак поможет, но вы сами должны хотеть достичь максимального единства и схожести с тем, кого… принимаете.
– Любим. Мы стремимся быть похожими на тех, кого любим, сеньора. В этом мы не отличаемся от вас, – ментор продолжал улыбаться, наслаждаясь приятной лекцией и каким-то ценным, но еще не озвученным триумфом.
– Это объясняет, почему фамильяры не принимают высший приоритет. Насильственное подчинение всегда проиграет внутреннему единству. Тогда тем более, как?! Я не понимаю, как вы избежали этого конфликта?! Наша связь уже была очень глубокой. И ритуал не мог не сместить приоритет.
– Думайте, – прищурился ментор.
Вера схватилась за голову:
– Вы не обошли приоритет, вы его усилили! Переписали? Да?
– Не переписал! Ни в коем случае. Но усилил. Да. Дон Криштиану добавил на мой талисман Знак изменения и несколько заклятий на его основе с использование крови всех колдунов Академии. А потом провел повторный обряд привязывания. Этот ритуал, конечно, потребовал значительной подготовки и бо́льшего количества крови, чем обычный, но ненамного. Я столько лет служу этой семье, что, кажется, уже весь состою из их крови. И это сработало! Мы провели ритуал еще зимой. Скорее всего, вы почувствовали его, но приняли мою эйфорию за удачный спуск с волны или очередной концерт. Однако с тех пор потеряли какую-либо даже потенциальную власть надо мной. А я…
– Вы стали «фамильяром» Академии… – поняла Вера, и в груди словно взорвался гигантский шар, наполненный восхищением и счастьем.
– Да. Да! ДА! – Педру неожиданно подхватил Веру на руки и закружил по комнате.
И ей не осталось ничего, кроме как рассмеяться, принимая его радость как свою собственную. С удивлением отмечая, что она до ужаса похожа на простое человеческое счастье и только прорезавшиеся клыки да когти выдают истинную природу обнимающего колдунью существа.
– Вы даже не представляете, как много сделали для меня, сеньора… – продолжил Педру, немного успокоившись. – Я убедил дона Криштиану прописать единство колдуна и бештаферы среди приоритетов. Пока только лишь для меня, но это начало. Я придумаю, найду способ подвести к этому остальных. Создам настоящую преемственность и общность не только между собой и королями. Между всеми, кто был и будет частью моей Академии. Я сделаю из них семью! И никто не сможет проникнуть в нее извне и навредить. Никто не перехватит контроль и не вклинится между хозяином и бештаферой, пусть на нем будет хоть десять ошейников.
– Кстати, об ошейниках, – Вера дождалась, пока Педру поставит ее на пол, и посмотрела ему в глаза, – вы сказали, я начала обретать власть… Как это возможно, если на вас всегда был ошейник. А если возможно, то, с чего бы мне ее потерять?
– Вы ведь тоже менялись. И не просто копировали мою силу. Вы самым наглым и бесцеремонным образом приписали себя к семье Браганса! – Педру поморщился, не то от возмущения, не то от восхищения. – И как дальняя родственница остались в сознании едва заметным серебряным отблеском. А потом вытащили эту нить на поверхность, построив со мной личные отношения, заставили привязаться к вам и приблизить к себе.
– Прямо-таки заставила? – прищурилась Вера.
– Перехват фамильяра в чистом виде, сеньора. И чем сильнее связь, тем явственнее изменение крови. И его не сотрешь, не запрешь в ячейку, которой нет. Я пробовал.
– Так вот что это были за эксперименты. Вы пытались заставить себя измениться.
– Пытался. Но в отличие от молодых бештафер, я не так легко адаптируюсь. Мне необходима помощь колдуна. Несмотря на усилившуюся связь, глава семьи не вы, а дон Криштиану. И ритуал в полноте поставил его над вами. И кровь моя уже меняется. Наша с вами связь сильна. И если вы попробуете приказать, я как минимум захочу подчиниться. Но не буду обязан этого делать, потому что король – единственный, кто имеет право приказать мне. И кому я должен подчиниться.
– Поразительно… и все это вы узнали за один год…
– Нет, конечно. Я изучал этот вопрос много лет, собрал тонны информации, провел тысячи экспериментов, но у меня не было нужного ключа для полного понимания. Теперь он есть, и картинка стала складываться очень быстро.
Глаза Педру горели восторгом, и Вера не выдержала, обняла его и чуть не заплакала, когда ментор ласково погладил ее по голове. Сердце кольнула слабая надежда, тут же разбилась сожалением и болью, сделанным выбором и последствиями, от которых нельзя отказаться.
– Получается, наша связь больше не опасна, мы могли бы…
– Нет. Нет, не могли бы, – Педру осадил, не дослушав. – Мы лишь смогли решить главную проблему – пресекли захват власти надо мной. Это значит лишь то, что я вас не сожру, если вы позволите себе по глупости и прихоти вызвать меня на бой или потянуть за ошейник. Пока связь сильна, вы по-прежнему часть меня, и пока, к сожалению, бо́льшая, я еще не выяснил, сколько времени нужно на полную перестройку и возможна ли она вообще без разрыва сплетений. И угроза вашей жизни – угроза моей Академии. Для вас ничего не изменилось, сеньора, разве что вероятность того, что брачный ритуал подействует, стала чуть больше, просто потому что мы нашли достаточно общих черт с фамильярством. – Педру отпустил отвернувшуюся колдунью из объятий, и немного помолчал. – Коимбра ждет, – сказал он после небольшой паузы. – И, пожалуй… – Ментор подошел к окну и посмотрел на город. – Мы можем отправиться уже сегодня. Экзамены сданы, оставаться на гуляния не обязательно, а завтра по всей Коимбре будут гореть костры. Уверен, сеньора Ривера будет вам очень рада. И не только она. Сеньор Афонсу до сих пор с тоской вспоминает ваш резонанс, способный поставить меня на колени, – усмехнулся ментор. – Вы полюбили мой город как свой, и он тоже вас принял. И это доставляет мне радость. Пора вернуться домой, сеньора.
Педру повернулся к Вере, увидел ее глаза, и маска счастья сползла с него, как морская пена с прибрежных камней.
– Я не полечу с вами, – сказала Вера.
– О, вы думаете, у вас есть выбор? Особенно теперь?
– Нет. И вы это знаете. – Она подняла левую ладонь, показывая тонкий золотой обруч на безымянном пальце. – Скажете, не заметили?
Педру закатил глаза и невинно пожал плечами:
– Старательно игнорировал. Думаете, помолвки достаточно, чтобы я смиренно поднял лапки и отпустил вас.
– Нет. Именно поэтому на вас сейчас ошейник. Полумер не будет. Вы отпустить не можете. А я могу.
Это был хороший момент. Очень подходящий – вскинуть руку и разрубить сгоряча. Пока бештафера еще смотрит на нее ошарашенно и немного потерянно. Пока позволяет победить. Но Вера не смогла. Не после всего, что они прожили, не после его радости, не после ее признаний. Не так жестоко.
Она подошла к Педру и коснулась рукой тонкой блестящей цепи на его шее.
Педру поддел ошейник пальцем и слегка потянул.
– Я все-таки предпочитаю кольца…
Все, момент ушел. Ни растерянности, ни искренности, он снова суровый ментор, у которого все просчитано на десять ходов вперед. Вера поморщилась от внезапной догадки, но промолчала. Она спросит чуть позже, когда ответ уже не будет важен.
А пока сосредоточится на другом. Вера крепче сжала цепь, направляя в ошейник мощный поток энергии, и потянула на себя, просто чтобы посмотреть. На реакцию.
Ментор выждал несколько мгновений, наслаждаясь растекающейся по телу силой, а потом очень медленно подался вперед и коснулся губами лба колдуньи.
Она усмехнулась и выпустила из рук ошейник. Отошла на середину комнаты и принялась выводить в воздухе знак свободы.
Когда до завершения остался последний взмах рукой и слово, Педру возник совсем близко и схватил Веру за горячую от колдовства ладонь. Нежно переплетая пальцы и внимательно глядя в глаза:
– Сеньора, вы уверены, что у вас хватит сил справиться?
– А у вас?
– Я проживал и не такое.
– Вы удивительный. А мне вот еще недостает опыта. Но я буду очень стараться.
Она высвободила руку, завершила знак и сказала как приказ:
– Отпускаю.
И заставила себя смотреть в глаза замершего напротив бештаферы. Не отвести взгляд, не зажмуриться.
Педру сжал кулаки, высоко поднял голову и медленно выдохнул, обрывая нити со своей стороны. А Вера все смотрела на него. На рассыпанные по плечам волосы, на стекающие по щекам слезы, на ошейник, растворяющийся в воздухе, опадающий с шеи бештаферы сломанными звеньями и серебряными искрами.
Смотрела и чувствовала, как утихает прошедшая между ними буря, а в голове замолкает любимый шум океана…
И сердце шторма перестает биться в ее груди.
Оставляя после себя лишь ненавистный и чуждый штиль приличной размеренной жизни. Правильной жизни.
Педру дождался, пока след колдовства растает окончательно, опустил взгляд на Веру, медленно свел вместе ладони и кивнул.
– Прекрасный эндшпиль, meu amor.
– И даже не обвините в жестокости?
– Нет. Вы все сделали правильно.
– Несмотря на то, что ничего не сказала вам про помолвку?
– Именно потому, что ничего не сказали. Более того, сговорились так, что до меня не дошло ни слухов, ни отголосков ваших мыслей. Это было очень умело разыграно. И тоже правильно. Сеньор Перов сильный колдун, но в прошлый раз он не справился. Его слов и намерений мне недостаточно. Приоритеты заставили бы меня бороться за вас.
– Только лишь приоритеты?
Педру снисходительно покачал головой:
– Я не стану отвечать на этот вопрос, равно как и на следующий. Принимая решение, не оглядывайтесь и не скидывайте его на чужие плечи.
Вера даже не стала возмущаться. Хотя, может, и стоило бы вызвать в себе хоть какую-то эмоцию, чтобы оттолкнуть подползающую пустоту.
Педру приблизился и положил руку Вере на плечо.
– Сколько у вас времени?
– Достаточно. День так уж точно протяну, а вечером буду дома, не волнуйтесь обо мне. Все учтено.
– Сеньор Перов знает, что вы устроили?
– А как вы думаете? – криво улыбнулась Вера.
– Тогда тем более, зачем вы так поступили?
– Он тоже многое пережил. И на многое идет ради меня. Помолвку объявят через неделю… я просто не хочу давать повода к сомнениям. Ни ему, ни себе…
– Я имел в виду затею с помолвкой в целом. Я ведь правда мог бы сделать вас частью своего мира. Навсегда…
– Мира, в котором у меня нет другого будущего, кроме как стать образованной женой для выгодного вам сеньора…
– Не такая уж плохая доля… – сказал ментор почти обиженно.
– Хорошая, – согласилась Вера, – но не моя.
– Тогда расставим точки.
Ментор переместился к столу и достал из ящика запечатанный конверт.
– Это патент, подписанный лично доном Криштиану и подтверждающий, что первооткрывателем измененной крови бештафер являетесь вы.
– ЧТО?! – у Веры отвисла челюсть. – РИИИП уже полгода работает по вашим данным, и мы ведь решили не выдавать тайн.
– Да. Чтобы не вызвать подозрений. Теперь, даже если вас с ног до головы обвешают датчиками, ничего не докажут. А я, поверьте, сожру любого, кто попытается ткнуть в меня иглой. Да и с меня видимый след, скорее всего, быстро пропадет без подпитки. Связь с доном Криштиану намного, намного сильнее вашей. И возьмет свое быстрее. А в РИИИП я передал лишь черновики, минимальные сводки, чтобы получить ответные данные. Ни одна работа еще не опубликована официально, но на каждой из них стоит ваше имя в числе авторов. Это было долгое исследование, и пришло время пожинать плоды. Да, моя часть значительно больше вашей, но и вклад соразмерен. Однако я никогда не оставляю за собой долгов. У вас будет все для успешной карьеры в Империи. Фора, внимание и старт. Как я и обещал. – Он протянул Вере конверт.
– Спасибо… – Вера мрачно посмотрела на конверт, – что ответили на мой вопрос… вы очень искусно замаскировали свое решение. Но почему просто не пришли ко мне и не поговорили?
Педру прищурился:
– А вы? Зачем устроили драку, если могли поговорить?
Вера скрестила руки на груди.
– Столько лет учиться у великого ментора Педру и даже не попытаться сдать ему экзамен. За кого вы меня принимаете? – передразнила она и спросила совершенно серьезно: – Как бы вы оценили наш бой?
– Владение оружием – отлично. Логика и благоразумие – неуд. Были бы оценки со знаком минус, поставил бы их. Вы начали бой, который нельзя выиграть. Уж с третьего раза услышьте этот урок, пожалуйста.
– А что было делать? Вы бы не стали меня слушать.
– Разве?
– Вы всем видом показывали, что даже слышать не хотите про ритуал, не сказали про приоритет. Даже сейчас, – она указала на окно, – предлагали мне сорваться в Коимбру… и сами сказали, что расскажи я вам все как есть, боролись бы против Алеши. Но вы прилетели ко мне без кольца. А теперь у вас в руках очередное «помилование». Вы знали, как я поступлю. И для чего.
– Все верно. Знал. И не согласился бы, и боролся бы. Возможно. А может, нет. Вы чувствуете меня, но не понимаете. И не можете сказать, как бы поступил я. Но боитесь ошибки, оттого идете вперед, закрыв глаза, и не видите главного. Из нас двоих настоящий выбор был только у вас, и его до последнего момента, – ментор бросил быстрый многозначительный взгляд на окно, – никто не ограничивал. Вы вольны были поступить, как хотите. Отправиться со мной, принимая одну долю, или… – Педру снова протянул конверт.
Вера приняла подарок и покрутила в руке, пытаясь открыть. Педру с готовностью протянул кинжал. Ее кинжал.
– Спасибо… А браслеты?
– В ваших карманах.
Вера вскрыла конверт и, все еще не веря, вытащила и прочитала документ. Это открытие изменит мир… и возможно, не один. И впишет ее имя в историю.
– Почему вы отдаете его мне?
– Без вас бы ничего не получилось. И я ведь обещал. Я всегда держу свои обещания.
– Вы обещали не подводить… – напомнила Вера, с интересом глядя на реакцию.
Педру улыбнулся и слегка наклонился, словно желая прошептать на ухо важную тайну.
– Кинжал не меняйте… – тихо сказал он.
– Никогда.
– Умница, сеньора. Идите за мной.
Он поманил Веру рукой и тут же возник около закрытого плотной шторой окна. И скрылся за портьерой. Вера пошла за ним и обнаружил выход на лоджию. Квартира оказалась расположена на последнем этаже довольно высокого дома. И вид действительно был красивый.
– В этот раз все по-другому, да? – спросил Педру, снимая рубашку и завязывая ее на поясе. Пижон.
– Думаете?
– Судите сами, – он указал на едва начавший светлеть горизонт. – Сегодня я как минимум успею вернуть вас вовремя и незаметно.
Эпилог
Прием обещал быть пышным. Фамильяры суетились. Кузя заведовал садом, лично дегустируя угощения, выставленные на каждый столик, Анонимус распоряжался основным пиршеством. Слуги, немного бледные и запуганные суровым бештаферой, сновали туда-сюда, завершая приготовления.
И гости уже начинали стягиваться. Чинно прогуливались по дорожкам, беседовали и поздравляли виновников торжества. Умиленно стирала с лица слезы насквозь пропахшая Ладогой русалка. Сестра взяла ее под руку и подала платок, женщины, тихо переговариваясь, пошли в беседку.
Вера и Алексей уже полчаса стояли под оплетенной белым вьюнком аркой и никак не могли дойти до накрытых столов. К ним все подходили и подходили желающие поздравить родственники. И это еще основная часть гостей не приехала.
Вера держалась достойно. Ничего не выдавало в ней не то что ломки, даже простого пренебрежения и нежелания быть частью светского общества. Наоборот, она казалась идеальной невестой для члена императорской семьи. Осанка, улыбка, взгляд. Веер и длинные перчатки, прекрасно подходящие образу. Умница.
Педру прогуливался по крыше поместья невидимой тенью, издалека наблюдая за начинающимся праздником. Прийти открыто он не решился. Скорее всего, его имя внесено в список гостей, и никто не прогонит, но это было бы как-то… неловко. И все же не прийти он не смог.
И дело было даже не в желании увидеть колдунью. Следовало проверить, как она себя чувствует. Оказались ли предположения повелителя верными и насколько. Педру по себе ощущал, что ломка не сильная, разрыв словно прошел по касательной, не дотянувшись до глубины и первопричины сплетения. Об этом повелитель тоже предупреждал. И для Веры, привыкшей к походам Педру в Пустошь, сохранившей в себе часть его силы, разрыв тоже не должен стать чем-то слишком болезненным. Но она провернула ритуал на пике эмоций, и это могло ухудшить положение.
Но вот она стоит в тени цветущих деревьев, улыбается и смеется. И при желании Педру даже мог сосредоточиться и дотянуться до нее, разделить этот смех и радость не просто как сторонний наблюдатель.
Ментор думал, что же на самом деле заставляет его смотреть и смотреть на эту девушку? Что он чувствует теперь, когда исчезли все объяснимые привязки? Король, усмехаясь, продолжал называть эту эмоцию влюбленностью, несмотря на заверения Педру в обратном.
Не влюбленность.
Благодарность. Как бы он ни пытался перевернуть и переосмыслить произошедшее, на поверхность всплывала благодарность. За то, каким он стал, за то, что обрел благодаря неожиданно ворвавшейся в жизнь русалке.
– А не…
– Не должно, – заверил дон Криштиану, но дон Дуарте все равно отошел подальше.
Педру наблюдал, стоя на коленях в центре активированного знака.
– Повелитель, это… такая милость…
– Необходимость, – осадил его король. – Педру, это, черт тебя раздери, необходимость, а не подарок, сотри с лица эту глупую улыбку!
– И все же… – попытался настоять бештафера, но замолк под взглядом повелителя.
Дон Криштиану держал в руке талисман владения, который слегка подрагивал от напитавшей его силы и новых уровней заклятия.
– Работает? – поинтересовался дон Дуарте. Из-за его плеча с интересом выглядывал Диогу.
Пауку позволили присутствовать. И даже услышать и увидеть заклятия, которые король накладывал на талисман. Не просто так. А потому что именно Диогу напомнил, что несколько веков назад, когда Педру еще не был главным ментором, самая сильная бештафера была привязана к Академии весьма сложным и изощренным способом, так сильно отличающимся от нынешних пут. И эти знания дали надежду. А когда Педру принес из поместья Авериных недостающий кусочек пазла, именно сочетание древних заклятий и новых подходов позволило изменить саму основу связи между главным ментором и его Академией.
– Вроде, да. Осталось только перепривязать Педру и добавить вашу кровь на талисман. – Король убрал талисман в шкатулку и протянул брату. – Держи, можете начинать.
Когда за доном Дуарте и Диогу закрылась дверь и король с бештаферой остались наедине, Педру высвободил демонический облик. Черный лев склонился перед хозяином, почти касаясь носом узора, вырезанного на каменном полу. И закрыл глаза. В руке повелителя уже лежал нож, и вот-вот в нос ударит запах крови.
Но вместо ожидаемой силы и колдовства Педру почувствовал прикосновение теплой руки к своей гриве. И удивленно поднял глаза. Король почесал его за ухом.
– Удивительный ты все-таки бештафера, Педру, – сказал он тихо. – Тебе же самому жить труднее станет. В разы. А ты как дар принимаешь новые цепи.
Педру захотелось закричать, обернуться человеком, объяснить. Это не цепи! Не рабство! Неужели его все еще считают взятым в плен невольником? Неужели не верят? Видимо, все сомнения отразились во взгляде, потому что король крепче сжал в руке искрящуюся гриву.
– Ты не раб, Педру, давно не раб, и речь не о подчинении. А о цене. Ты так упорно пытаешься походить на людей в эмоциях и чувствах, что порой меня удивляет твое искреннее стремление научиться страдать. И расстраивает невозможность оградить тебя от этого… А теперь я не могу перестать думать о том, что это мы сделали тебя таким…
Если бы Педру еще находился в физической форме, на пол уже лились бы потоки слез. Да кто он такой, чтобы король беспокоился и тревожился о его страдании? Еще и желал уберечь от боли, в которую ментор, как неразумный котенок, тычется снова и снова. Он не заслуживает того, что получит. Милость или необходимость, как ни называй, за вину наказывают плетью, а не колдовской кровью… Педру опустил взгляд, подался вперед, насколько позволяли прилипшие лапы, и уткнулся лбом в грудь короля. И почти сразу отстранился, почувствовав запах крови.
Когти мгновенно впились в каменный пол, хвост закачался из стороны в сторону. Педру облизнул клыки и потянулся к руке хозяина, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не сделать резкого движения, не причинить боли, прикасаясь к коже шершавым языком. И не спешить. Дать время наложить все необходимые заклятия. Не думать. Не отвлекаться, не обращать внимание на резко возросший в разуме шум. Не сейчас.
С каждым кругом игнорировать мир становилось все труднее, Педру словно разрывало разом во все стороны. Он нутром тянулся к королю, влекомый жаждой и ошейником, и тут же отвлекался на талисман владения, на который капля за каплей падала кровь колдунов Коимбры. Их голоса и клятвы отзывались в голове почти набатом. Еще один круг, и он услышал смех сеньора Афонсу, мчавшего в сторону океана наперегонки с друзьями. Еще заклятие, и он различил свое имя в голосах студентов, сидящих в библиотеке. На миг показалось, что весь мир крутится вокруг него и фраза «сердце Академии» перестает быть метафорой, обретая материальное воплощение в демоническом льве, раскинувшем крылья в главном зале вызовов.
Педру различил чей-то тихий смех совсем рядом. Дон Криштиану! Восторг и трепет бештаферы отдавались в хозяине, не позволяя остаться в стороне.
– Достаточно, Педру. Мы закончили, – сказал колдун, и лев тут же отпрянул от его руки, сжался в центре узора и принял человеческую форму.
Дон Криштиану разомкнул знак и махнул рукой, чтобы Педру поднялся. Но ментор не смог пошевелиться. Так и остался сидеть на коленях, опираясь на руки. Не в силах вместить и осознать свое новое положение. И принять ту простоту и открытость, с которой смотрит на него король. Они и так хорошо чувствовали друг друга, связь была очень сильной, а ректор весьма эмоциональным, может, на том и сошлись много лет назад. Может, поэтому дон Криштиану так привязался к своему бештафере. Сильнее даже, чем дон Антониу, хотя эту мысль Педру долгое время относил к разряду «ересь». Но теперь не мог отрицать, что в сыне стократно усилилось то, что лишь прорастало в отце.
А в голову врывались голоса, смешивались воедино разные силы, отстраненные прежде лица обретали новую ценность. Давно забытое чувство… Педру попытался расширить восприятие и охватить всю Академию, но тут же потерялся в эйфории и хаосе чужих жизней.
– Педру, Педру, успокойся, – позвал король, – и меня пожалей. Нужно время, чтобы привыкнуть…
Восприятие снова уменьшилось до единственной точки во вселенной. Самой важной и самой родной. Без страха протягивающей руку к демоническому льву, ожидающему крови, постоянно прощающей и почему-то смотрящей на него не как на сломавшееся и требующие починки имущество, а как на… на непутевого сына… Эта мысль показалось такой невозможно дерзкой, что Педру поморщился и ниже опустил голову, потому что увидел во взгляде повелителя: он понял… Тем лучше, сразу укажет бештафере на его место.
Щитом или сапогом? Наверное, лучше щитом, сильнее будет.
Дон Криштиану потер висок и сдернул со спинки стула капу, снятую ментором перед началом ритуала. Подошел к бештафере и накинул мантию на обнаженные плечи Педру. Присел напротив.
Король ничего не сказал и не стал наказывать, только положил руку на голову Педру и потрепал по волосам, словно перед ним все еще стоял домашний лев. Успокаивающая сила прошила бештаферу до пят. Король даже не пытался ее применить сознательно, просто той капли, которой было наполнено само его присутствие, хватило, чтобы расшатанные нервы Педру среагировали на поддержку. Ему следовало поблагодарить. Склониться к самому полу, может, почтительно поцеловать руку, если будет позволено… Но вместо этого Педру обмяк, уронил голову на плечо хозяина и зарыдал.
– Ох, Педру, – Криштиану погладил бештаферу по спине. – Суровый древний ментор, а тысяча лет как один день… какой же ты мальчишка…
На глаза наворачивались слезы каждый раз, когда Педру прокручивал в голове события последних месяцев. Он снова и снова возвращался в эти мгновения. Ритуал, принятие, доверие. Дрожащие руки, когда исчезло с пальца кольцо, ободряющий взгляд короля. Вся Академия в сердце и каждый причастный как на ладони. Столько милости и столько возможностей, несмотря на ошибку. И все благодаря ей.
И он отплатил серебряной колдунье за добро благом и выбором. Не запер, не принудил. Выполнил все обещанное. Но все равно чувствовал, что дал недостаточно. Не хотел признать, что все закончено, отказываться не хотел. Может, дело было в их последнем разговоре, странном, вроде искреннем, но надломленном пробивающейся болью. А может, в ее взгляде, брошенном на прощание. В том, что не за ним осталось последнее слово…
– Летим? – Педру подал руку. Предложил бы льва и путы, но не стоит искушать судьбу. Раны, вскрытые наживую, пульсировали где-то глубоко в сознании. Связь слабела, но не умирала, и вряд ли умрет прежде кого-то из них, а значит, нужно поступать мудро и осторожно.
Вера отодвинула штору и заглянула в комнату до забавности хозяйским и оценивающим взглядом. Так проверяют, не осталось ли забытых ключей на тумбочке, не выпали ли из сумки важные документы в поспешных сборах.
– Еще несколько минут. Хочу кое-что вам показать.
Колдунья пошла к письменному столу, хлопая руками по безразмерным карманам камуфляжных штанов. На стол посыпались спички, амулеты, несколько камней, явно зачарованных чародеями, моток веревки и прочая мелочь.
– Вы взяли с собой весь набор юного туриста? – усмехнулся Педру, с интересом наблюдая за девушкой.
– Ну… от вас можно всего ожидать. Особенно в бою. Я могла очнуться где-то в лесу с той же вероятностью, что и в постели.
– Или не очнуться вовсе. Да. Но вряд ли бы вам помогли камушки.
– По крайней мере, вам было бы грустно и невкусно.
Девушка наконец выудила из кармана небольшой тубус, больше похожий на церковную свечку, раскрутила его и подала ментору свернутый листок.
