Текст книги "Сердце шторма (СИ)"
Автор книги: Рая Арран
Соавторы: Нат Фламмер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 52 страниц)
«Ваше величество, вы хотите это увидеть».
Голос Стратега осторожно прокрался в разум. Александр незаметно улизнул из гостиной и поднялся в покои советника. И неожиданно застал в них Екатерину Френкель.
Стратег, не обращая на нее внимания, стоял у окна, исподлобья наблюдая за детьми, играющими с дивами в саду.
– Глупо.
– С чьей стороны? – спросила чародейка, подходя ближе. Див дернул головой. Нет, он не «не заметил», он старательно игнорировал.
– С обеих. Дивы – не люди. Нам чужды ваши привязанности, но они, кажется, сами начинают в них верить…
– Чужды. Чего же ты не сожрал меня, когда была возможность?
– Возможность у меня есть всегда. Как и приказ не делать этого.
– Но не было приказа спасать. Жертвовать своими. И все же ты спас.
Александр незаметной тенью пересек покои и устроился за портьерой соседнего окна. Похоже, Стратег дождался своего «случая» и именно этим хотел похвастаться. Интересно. «Случай» произошел во время недавнего возвращения из Коимбры. Груженные подарками сани, запряженный в них Стратег, несколько дивов-охранников и чародейка. Стратег ненавидел, когда Екатерине нужно было перемещаться на большие расстояния, потому что женщина наотрез отказывалась подниматься в воздух. А значит, приходилось сопровождать ее, топая по льду. Учитывая уровень охранников, это было не слишком опасно, но всего не предусмотришь и не учтешь. Например, неожиданных ледяных расколов, способных пережевать и выплюнуть и сани, и сильных дивов, и уж тем более человека… Пока утих грохот, пока Стратег выбрался из расщелины, пока нашел раненую чародейку. Лед тянул из нее силы медленнее, чем из колдуна или дива, но все же тянул. А на кровь уже шли дивы. Те, кто должен был охранять, превратились в обычных хищников, которым нужно было выжить и залечить раны за чужой счет. Стратег не стал тратить время на призывы и уговоры. Сожрал всех, кто мог представлять угрозу, вытащил из-под обвала чародейку и смог нацепить на нее свой амулет, подпитывающий силой. Это помогло Катерине продержаться, пока Стратег тащил ее на себе до ближайшей станции.
И похоже, не могло остаться без ответной реакции. Хороший момент.
– А ты нарываешься. Спас и спас. Порадуйся. Спасибо ты уже сказала, так чего пришла?
Александр подавил вздох – Стратег оставался собой.
– Сказать, что простила тебя.
Глаза дива блеснули недобрым огнем. Он повернулся к женщине и внимательно посмотрел на нее.
– Простила? Думаешь, я нуждаюсь в твоем прощении? За что? За то, что какая-то мелкая дура оказалась слишком тупа, чтобы лезть в Пустошь? Или за то, что другая дура оказалась слишком труслива? И наивна? Я не нуждаюсь в прощении. Нет моей вины в ваших бедах. Как нет вины хищника в смерти жертв. Я просто пытался выжить. И пытаюсь до сих пор.
– Я знаю. Поэтому и простила. – Она покачала головой и пошла к двери, обернулась только у самого порога. – Можешь продолжать выживать, никто не осудит. А можешь хоть раз попробовать жить…
Стратег дождался, пока за чародейкой захлопнется дверь, повернулся к вышедшему из тени императору и демонстративно поклонился, разведя руками в стороны.
– Приказ выполнен, ваше величество, – ухмыльнулся див.
Глава 8. Не следуй за белым кроликом. Часть 1
Перед тем как лезть куда-то, дружок,
Подумай, и хорошенько подумай:
«А как я оттуда вылезу?»
«Алиса в стране чудес»
1992 год, ноябрь, Московская Академия
Вера вышла из душа, замотав волосы полотенцем, закуталась в халат, сунула ноги в домашние тапочки и несколько раз широко развела руки, не давая телу расслабиться. Утренние пробежки и короткие тренировки бодрили, но горячая вода была ее слабостью, и стоит сейчас только прилечь… глаза откроются уже после обеда. Вера потянулась, зевнула и посмотрела на расписание, лежащее на столе. Первая лекция у Вознесенского, нужно забрать у Алисы конспекты, и желательно до завтрака, чтобы самой прочитать.
Не считая оставшейся в далекой Португалии Риверы, только Алису Шанкову Вера могла назвать своей подругой. Именно она в прежние времена служила для девушки проводником в мир девичников, вечерних сплетен за чашкой чая и редких походов по московским магазинам. Смешная и очень непосредственная Алиса всегда умела стать душой компании, легко находила общий язык даже с малознакомыми людьми. Чем обеспечивала достаточно разнообразного общения и нелюдимой Вере, и спокойному Алеше, и скромному Паше, который искренне радовался, что смог втянуть двоюродную сестру в свой дружеский круг и в первое время даже пытался вызнать через нее, как получше произвести впечатление на Веру.
Девушка хмыкнула, вспомнив неловкие ухаживания. Другая бы, наверное, оценила и цветы, и приглашение на танцы, но Вера помнила только вмиг побледневшую физиономию колдуна, увидевшего рядом с ней Педру. После той знаменитой вечеринки Паша так и не решился поговорить, а потом Вера уехала в Коимбру, и спустя два года и без того невысокие шансы колдуна превратились в абсолютный ноль.
Может поэтому дружба теперь не ладилась? Или последние курсы Академии в принципе к праздным разговорам не располагали? Прежде неразлучная четверка все реже собиралась вместе. Паша усиленно тренировался управлять оружием и готовился к экзаменам. Вера, помимо учебы, часто погружаясь в собственные мысли и планы, занималась одна в своей комнате, не ища советов или помощи. Не привлекая внимания. Сидеть в библиотеке оставалось только Алеше с Алисой, но вряд ли парочка страдала от отсутствия лишних глаз и ушей.
Хотя… раньше их отношения казались весьма «шумными». Алиса на каждом углу трещала о том, как она счастлива и какое Алеша чудо. Вера вдруг поняла, что за три месяца, прошедших с начала учебного года, вообще не слышала, чтобы Алиса говорила об Алеше. Что-то изменилось? Или это Вера невнимательно слушала? В конце концов, иногда она бывала совершенно паршивым собеседником. Надо поставить мысленную галочку и поинтересоваться у друзей, все ли в порядке. И внимательно выслушать ответ, независимо от того, в каком душевном состоянии будет пребывать сама…
А насколько проще было бы жить, если бы один взбалмошный лев пользовался расписанием. Но нет, Педру даже свои походы в Пустошь превращал в урок, считая, что умение включаться в контроль и подчинять внутреннее состояние в любое время в любом месте без предупреждения и подготовки – это очередная полезная практика.
Вера как была в халате и тапочках вышла в коридор и постучала в соседнюю дверь.
– Алис, открывай, мне конспекты нужны.
Тишина.
Ушла уже, что ли? Вера постучала еще раз и немного подождала. Она уже собралась вернуться в свою комнату, когда услышала шорох.
– Алиса?
Шорох стал явственнее.
– У тебя все хорошо?
Вера с раздражением прижалась ухом к двери. Алиса еще на первых курсах застелила пол в своей комнате пушистым цветным ковром. «Для уюта». Колдуньи и чародейки любили собираться у нее и подолгу сидеть на полу, набросав кучу подушек. А Веру ковер раздражал, потому что напрочь скрадывал звук шагов. Стоя за дверью, нельзя было понять, есть ли кто-то в комнате. Приходилось прислушиваться к голосу или другим движениям. Вера понадеялась, что «шорохом» было просто позднее пробуждение подруги и заспанная Алиса уже идет открывать дверь. Но вместо зевков или возмущения различила слабый болезненный стон.
– Алиса?!
Колдунья приложила ладонь к замочной скважине и направила серебро. У нее был ключ, но бежать за ним, выгребать из стола – зачем лишние движения? Металл послушно принял нужную форму, и Вера повернула «ключ».
– Господи…
Алиса лежала на полу посреди комнаты и сжимала рукой ночную сорочку чуть ниже живота. Кровать, ковер и ноги девушки были залиты кровью.
– Больно…
Вера высунулась в коридор и позвала на помощь.
Дежурный див тут же оказался за плечом, взглянул на Алису и исчез. А Вера бросилась к подруге.
– Что случилось? Давно ты так? Можешь подняться? Нет, лучше не надо…
Алиса, бледная как смерть, глядела на Веру из-под ресниц, не в силах даже открыть глаза. Вера приподняла ее голову, уложила на свои колени и принялась чертить знак затворения крови. Алиса тяжело вздохнула и попыталась поднять руку.
– Что такое? Что подать? – Вера осторожно взяла дрожащую ладонь подруги. Алиса разжала пальцы, выронив маленький бутылек.
Вера на лету поймала чародейскую пробирку.
– Это что? Лекарство?
– Господи!
А вот и помощь. В комнату влетели две классные дамы, одна с колдовского, вторая с чародейского, и сразу склонились над девушкой. Чародейка, не теряя времени, принялась выводить свои знаки, а колдунья быстро обошла и осмотрела комнату.
– Похоже, кровотечение началось еще ночью, – заключила она, скинув с кровати одеяло.
– Кажется, она хотела лекарство принять. – Вера протянула пузырек чародейке. Та, не глядя, схватила его, откупорила, понюхала и тут же поморщилась, убирая руку подальше от лица.
– Это не лекарство. Это «дар Лилит» – настойка из пижмы и чистотела, редкостная дрянь, провоцирующая выкидыш на ранних сроках беременности… – Чародейка, наконец посмотрела на пузырек, потом перевела взгляд на Алису: – Девочка, ты что натворила?
Колдунья, услышав про настойку, бросила осмотр комнаты и тоже опустилась рядом.
– Алиса, ты пила ее?
– А то не видно что пила, – шикнула чародейка, – Когда, сколько?..
– Кто ее тебе дал? – тут же встряла Вера.
Алиса сосредоточила помутненный взгляд на чародейке, вздохнула, прошептала что-то невнятное. И обессилено уронила голову на Верины колени.
– Алиса?! – Вера зашлепала подругу по щекам. – Очнись…
– Так, так, так… – колдунья схватила разволновавшуюся студентку за локоть, – спокойно. Пафнутий, ты скоро?
– Уже здесь, ох, батюшки, бедная девочка… Хорошо, что сразу за мной послали, окошечко распахните пошире.
Чародейка открыла окно, и пернатый змей сразу же мелькнул за ним.
Вера, замерев под рукой колдуньи, смотрела на кровавое пятно, оставшееся на месте только что лежавшей перед ней подруги. Выкидыш?..
– Ее отравили? – предположила Вера.
Колдунья посмотрела на нее с сочувствием и покачала головой:
– Очень сомневаюсь. Подобные отвары пьют вполне осознанно и с конкретной целью.
– Да-а… – протянула чародейка, крутя в пальцах настойку, – я думала, таким уже лет пятьдесят не занимаются… вот дуреха… Ну можно же было в городе к врачу обратиться хотя бы… или у старших спросить… откуда только взяла эту гадость допотопную…
– А вы разве не изучаете такие настои? – спросила колдунья.
– Изучаем, но скорее в общих целях, как историю, их сейчас даже в рамках лабораторных работ не делают, разве что в качестве проектов по воспроизведению старых средств. Тут и чары, как из книжки по истории… хм… поговорю со своими… это ведь додумался кто-то… Алиса бы не сварила ее сама.
– Верочка, ты в порядке? – Колдунья помогла Вере подняться. – Не запачкалась? Иди переодевайся, скоро завтрак. А я пока пришлю кого-нибудь тут убрать, незачем оставлять такой… хаос… Бедная девочка… Родители будут в ярости…
Скорее в шоке… Михаил Сергеевич Шанков остался в памяти Веры строгим, требовательным, но очень спокойным и справедливым преподавателем. Дочь и племянника он не жалел на занятиях больше других, но и не давил без необходимости. Лично с профессором Вера почти не общалась и после первого курса не пересекалась, знала о нем только со слов Алеши, для которого Шанков был примером и наставником. Паша и Алиса приглашали в гости, но Вера так ни разу и не приехала, предпочитая проводить каникулы дома. И даже не могла теперь представить реакцию семьи Алисы на ее выходку.
Хотя мачеха, наверное, может поскандалить. Мать Алисы умерла, когда девочке не было и трех лет. Михаил Сергеевич женился во второй раз. И на этом знания Веры заканчивались. Алиса говорила о мачехе редко и неохотно. Вроде та очень хотела отправить падчерицу в скит, но Михаил Сергеевич не дал, а потом и вовсе забрал дочь в Академию.
Нынешнее происшествие знатно подпортит всем причастным отношения и нервы… Только не сделала бы Алиса такого…
Вера оторвала взгляд от пятна.
– Я за конспектами зашла. Можно…
– Да, – разрешила чародейка и, продолжая ворчать, открыла шкаф. – Отнесу ей чистую одежду. Ну дуреха… Нет, это ж надо додуматься! Еще колдунья.
Вера слушала возмущения классной дамы вполуха. Мысли в голове никак не хотели приходить в порядок и складываться во что-то более-менее приличное. Она открыла ящик стола и стала искать свою тетрадь.
И схватилась за сердце. Перед глазами на миг поплыли темные пятна, и Вера не смогла сдержать тяжелого вздоха. Оперлась на стол. Конечно… только этого для полного счастья не хватало.
Классная дама, увидев, что Веру ведет в сторону, бросилась хватать студентку под руку. Из потревоженной стопки вещей, в которой копалась чародейка, что-то выпало и почти неслышно шлепнулось на мягкий ковер.
– Вера? Все в порядке?
– Конечно. Я просто волнуюсь. Она столько крови потеряла…
– Все с ней будет нормально. Кадуцей – волшебник, – успокоила чародейка. – А ты иди. Приводи себя в порядок. Нечего тут сидеть. Конспекты взяла?
Вера кивнула и схватила из ящика все тетради и записи, надеясь, что найдет среди них свои, на всякий случай улыбнулась и поспешила уйти подальше, пока чародейка не начала ее осматривать и проверять адекватность.
Девушка быстро вернулась в свою комнату, заперла дверь, бросила добытые конспекты на стол, а сама упала на кровать, позволяя себе немного расслабиться и привыкнуть к новому мироощущению. Тяжелому и холодному. До ужаса одинокому и печальному.
Педру ушел в Пустошь, и связь, и так почти не ощутимая на огромном расстоянии, ожгла своим мнимым отсутствием. Вера сосредоточилась на единственной мысли, что все идет как надо и быстро закончится. Нужно просто подождать. Удивительно, как много могло сделать простое осознание безопасности. Понимание, что связь не разорвана, и знание, что отсутствие привычного ощущения – лишь следствие перехода через границу миров. Педру часто уходил на ту сторону. И Вера каждый раз это чувствовала, даже находясь в России. Прошел почти год с первой ужасной ломки, и за это время она научилась принимать и контролировать разрастающуюся в сердце бездну. Хотя правильнее сказать – игнорировать. Вера могла игнорировать желание вскрыть себе вены, завывая волком перед раскрученным алатырем, и даже сохранять видимость спокойствия, пусть и отдавая этому простому действию бо́льшую часть сил. Несколько часов. День. Но на вторые сутки ее начинало бить до истерики. Благо, допустимое время Педру рассчитал еще во время пребывания Веры в Коимбре. И дольше чем на день не уходил. Интересно, а дон Криштиану легче переносит эти походы? Или так же терпит ломку, сжав кулаки, ради возможности догнать и перегнать Россию в исследовании Пустоши? Педру никогда не говорил о ректоре или прежних своих королях. А на любые попытки узнать больше о его прямой связи рычал и говорил, что все работает как положено. Поэтому «не лезь, девочка!» Если что-то изменится или вызовет подозрения, он сообщит.
Собравшись с мыслями, Вера поднялась, взяла со стола тетради и стала разбирать записи, надеясь найти или свой конспект или хотя бы то, что Алиса с него списала. До завтрака оставалось немного времени, и было просто необходимо сосредоточиться на учебе. Выкинуть из головы странное происшествие. Чародейка права: Кадуцей вытащит Алису. Ей ничего не угрожает под его крылом. Все хорошо. Все хорошо…
– Алиса, какого черта? – сдалась Вера и отбросила очередную тетрадь. – Ни за что не поверю, что ты могла бы убить ребенка… Алеши?
Вера подняла голову и уставилась в пространство широко распахнутыми глазами. А знает ли Алеша? Допустить мысль, что принципиальный и ответственный колдун позволит своей невесте пить снадобье, скрываясь от врачей и чародеев, было еще труднее, чем принять сам факт произошедшего.
Пожалуй, разговор с друзьями откладывать не стоит. Только как теперь говорить? С чего начать? Что же случилось на самом деле? Почему?
– Что же ты наделала, глупая девочка…
Вера подняла упавшую тетрадь, часть страниц смялась из-за ее неосторожности. Девушка принялась их расправлять. Один лист как-то слишком легко сдвинулся в сторону и отделился от переплета. Чуть более плотный и желтоватый, он явно был не из этой тетради. И Вера не обратила бы на него внимания, если бы не колдовские знаки, начерченные в углу.
Такие знакомые и… неожиданные для колдуньи, которая не училась в Коимбре. Вера развернула лист и пробежала глазами по строчкам. Латынь вместо привычных греческих букв и португальские знаки. Какое-то заклятие, но без пояснений, только короткие рваные инструкции, как если бы студент писал шпаргалку перед практикой. Но в России не работают с латынью. Откуда у Алисы европейское заклятие? Алеша дал? Вера дважды прочитала описание довольно сложного ритуала, создающего артефакт. Внизу красивая и качественная картинка, набросанная той же ручкой, что и текст, изображала артефакт, похожий на яйцо с кучей мелких дырочек, и Вера видела подобное впервые, даже большинство знаков и слов оказались не знакомы. Что ж… Нужно поговорить с Алешей, и срочно.
Столовая была полупустой. Час, отведенный на завтрак, подходил к концу, и большинство студентов-колдунов уже спешили на первые занятия, пока припозднившиеся чародеи и чародейки стояли у стойки и торопились получить порцию блинчиков, чашку кофе и последние спокойные пятнадцать минут перед длинным учебным днем.
Алеша сидел за столиком у окна и что-то писал. Один. Паша стоял в очереди за них двоих, и, судя по длинной веренице студентов, Вере хватит времени задать пару вопросов.
– Привет. – Она плюхнулась на стул почти с разбега и выдохнула как от сильного волнения: – Алиса в больнице.
– Что случилось? – Алеша резко поднял голову от тетради.
– Да там… поранилась сильно, крови много потеряла…
Вера наблюдала за реакцией парня. Удивится? Помчится в медкорпус? Забеспокоится? Алеша посмотрел на подругу долгим печальным взглядом и покачал головой:
– Нужно быть осторожнее, передай ей мои соболезнования.
Вера опешила:
– Передай? А ты, что же, не побежишь навещать любимую в больнице?
– Нет. Не думаю, что «любимая» будет мне рада.
– Та-ак, чего я не знаю?
– Не знаешь? Ну тогда не могу ничем помочь. – Алеша резко захлопнул тетрадь и стал собирать свои вещи со стола.
– Алеша!
– Что Алеша? Мне откуда знать, что у вас, женщин, в башке происходит?!
– Ого…
Видеть Алешу злым или раздраженным приходилось не часто. Обычно он держался с самым благородным видом, на который только способен молодой человек в его положении. Этого требовали статус и ожидания, но порой в речи его сквозила стальная жесткость, способная легко перерасти в озлобленность и жестокость, если дать ей волю. Но Алеша никогда не давал.
– Прости… – выдохнул он совершенно спокойно. – Она уже несколько месяцев обходит меня по широкой дуге. Мы даже не поговорили нормально… Я будто по тени ее должен догадаться, что все кончено. – Колдун провел рукой по лицу, собираясь с мыслями: – Ну вот скажи, я ее чем-то обидел? Или она так на поездку взъелась? Год быть на расстоянии – для вас это, что, слишком долго и невыносимо?
Вера пожала плечами:
– Прости… я даже не заметила, что у вас что-то не так…
– А как бы ты заметила? – горько усмехнулся колдун. – Учимся мы отдельно, в библиотеке об уроках говорим, и то, когда в последний раз собирались?.. Да и у тебя явно мысли своим заняты… Ты… как будто не вся из Коимбры вернулась… Изменилась очень…
Вера закрыла лицо руками:
– Прости меня… я не должна была забывать о вас. Просто…
– Просто дивы тебе интереснее, чем люди, – снова в голосе колдуна зазвучала сталь. – Точнее див. Один. Конкретный. Див.
– Это так заметно?
– Да. Но только если знаешь, куда смотреть, так что не волнуйся. Другие не заметят, а я не скажу.
– А Алисе? Тоже не сказал?
– О чем?
– О январе.
– Нет, не сказал. Может, она поэтому так обиделась? Что я ее на каникулы одну оставил?
– Но ведь не без причины… что бы со мной было, если бы не ты… даже Педру признал, что, несмотря на риск, твоя помощь оказалась очень кстати. Прости меня…
Что еще она могла сказать? Совершенно очевидно, что, пообещав хранить тайну, Алеша не рассказал о ней даже своей девушке. И правильно сделал, учитывая болтливый и беззаботный нрав Алисы, но от последствий это не избавляло.
– Я сказал, что у тебя все хорошо и мои опасения не подтвердились. Просто ментор устроил очередную проверку, с которой ты не справилась, за это и была наказана. Она, конечно, высказала мне сотню «а я говорила», но на этом все. Ни в письмах, ни в звонках я не заметил подвоха. Хотя… она перестала писать примерно в апреле. Я подумал, что это из-за экзаменов и большой нагрузки, мы сами были все время или на учебе, или в лаборатории. Наверное, тогда все и закончилось. Потому что летом, когда я попытался встретиться, она нашла тысячу отговорок, чтобы не делать этого.
– Почему?
Алеша пожал плечами:
– Спроси, может, хоть тебе объяснит, какая муха ее укусила. Скажу только, что со мной она с начала года так и не разговаривает. А когда я попытался наведаться в гости, фамильяр меня даже на порог не пустил. Хозяева, дескать, не принимают гостей.
– А Паша?
– Делает вид, что все нормально.
– Почему ты не расспросишь его?
– Потому что он начинает расспрашивать в ответ. И психует, когда от него требуют информацию, не отвечая чем-то равноценно полезным. А знаешь, о чем он спрашивает? – Алеша постучал пальцами по столу.
Вера знала. Сама мастерски обходила эти вопросы. И сколько бы она ни извинялась, это не облегчит цены, которую Алеша платил теперь за ее секреты. Вера протянула руку и накрыла ладонью ладонь колдуна.
– Я дура и эгоистка. И не смогу исправить случившегося, но хотя бы выясню, что точно произошло. Обещаю. Хватит с нас одной тайны.
Алеша развернул ладонь и мягко сжал пальцы девушки. И внимательно на нее посмотрел. Левый глаз его начал едва заметно темнеть.
– Вера. Есть что-то, что мне нужно знать?
Да как сказать… Почему-то рассказать про выкидыш язык не поворачивался.
– Да. Да! – Вера зацепилась за соломинку и постаралась перевести тему. – Это твое?
Она показала лист с португальским заклятием. Алеша внимательно изучил слова и знаки.
– Нет. Первый раз вижу. Мы таких знаков вообще не проходили. Что это?
– Понятия не имею, я тоже не видела подобного. Даже на занятиях с ментором.
– Откуда заклятие?
– Нашла у Алисы в тетради. Подумала, ты дал.
– Я идиот, по-твоему? Алиса не знает ни португальского, ни латыни. Там же ошибиться в произношении ничего не стоит. Тем более в неизвестных знаках и связках.
– О, Вера, привет. – К столику подошел Паша. – Тебе принести чего-нибудь?
Колдун поставил перед Алешей чашку кофе, добытую с таким трудом, и сел рядом.
– В следующий раз ты пойдешь.
– Хорошо. В следующий раз я пойду и попрошу кофе сразу вместе с завтраком, а не после с криком: «Ох, я же забыл!»
Паша виновато поморщился, а Алеша тут же сунул ему под руку лист.
– Ты знаешь, что это?
– Нет, – колдун отрицательно замотал головой, едва взглянув на страницу.
Вера убрала бесполезный лист в сумку.
– Слушай, Паша, – улыбнулась она. – А Алиса случаем с кем-то из португальцев в прошлом семестре не сдружилась?
– В прошлом семестре у нас не было португальцев, – напомнил Паша. – Так ты не ответила, тебе принести чего-нибудь? Или голодная на лекции пойдешь?
Вера посмотрела на стойку, где чародеи разбирали остатки утреннего пиршества. И почувствовала только тошноту.
– Я не хочу есть.
– Кофе?
– Нет, спасибо.
– Ну хотя бы чай? Там такие вкусные пряники сегодня, свежие! – настойчиво предлагал заботу Паша.
– Давай, тащи пряники! То, что нужно. – Алеша пихнул друга в плечо, выталкивая из-за стола. – И чай зеленый с медом попроси.
Паша поспешил к стойке, а Алеша наклонился к Вере:
– Нужна помощь?
– Нет, я справляюсь.
– Вижу, – хмыкнул Алеша. – Поешь.
Горячий чай и правда оказался очень кстати. Кружка согревала немеющие от мнимого холода пальцы, запах трав успокаивал, а мед и сладкие пряники заставили мысли быстрее ворочаться в голове. Жаль, не в ту сторону.
Колдунья начала вспоминать все немногочисленные встречи и посиделки с Алисой… Нет, Вера, может, и не очень внимательная подруга, но уж точно заметила бы, что девушка говорит о каком-то новом ухажере или жалуется на Алешу. Но такого не было. Алиса просто обходила тему отношений в разговорах, причем со всеми, а не только с Верой. В общем кругу она отмалчивалась даже на прямые вопросы.
Может, и правда спуталась с кем-то таким… что «Лилит» была лучшим выходом? С кем? Кто-то из преподавателей? С чародейского? Если бы этот «кто-то» не захотел ребенка, он мог бы надавить на девушку и дать ей настойку. И заставить вытравить плод. Или просто отравить, не разбирающуюся в отварах колдунью.
Алиса всегда хотела детей. Во время редких прогулок по Москве она могла долго стоять у какого-нибудь забора, огораживающего детский сад, и умиленно вздыхать, глядя на карапузов. Она в тринадцать лет выбрала имена для шести своих первых детей и явно не планировала останавливаться… материнство было ее голубой мечтой, и как в эту мечту вклинивался специально спровоцированный выкидыш? Да еще и таким варварским методом, что после него можно навсегда лишиться возможности зачать ребенка.
Нет, тут точно что-то нечисто.
Картинка разваливалась на части, события не складывались в логическую цепочку, и чем больше возникало вопросов, тем больше Вера чувствовала вину. Это все из-за нее. Если бы она была сдержанней, если бы сохранила тайну в себе, не подала виду, не вызвала подозрений. Если бы не забрала на себя внимание Алеши, которое очень нужно было Алисе в какой-то критический момент.
Вере следовало молчать. Она всегда об этом знала. Но так хотелось поделиться, рассказать хоть кому-то. О том, что удавалось узнать, о том, что усилия не напрасны. Да просто о том, как прекрасен океан, когда прикасается холодом и солью к коже, согретой португальским солнцем. И друга ближе Алеши у Веры не было. Она просто не представляла другого человека, которому могла бы довериться так, как ему. Без страха навлечь на себя осуждение, ведь Алеша с детства пребывал в общении с Педру и мог понять. Увы, он действительно понял, и не только то, что Вера хотела показать, а все. И поняв, поступил как настоящий друг – подставил плечо. А она… она даже не заметила его беду.
Менторы учили, что человеческая чувственная любовь неустойчивая и хрупкая. Даже Диогу знал, как и что нужно сказать, чтобы за пару встреч переключить внимание и симпатию человека с одного объекта на другой. Особенно если речь о девушках. Педру раз за разом объяснял, насколько большая разница в контроле у колдунов и колдуний, и заставлял учиться и разбираться. И показывал, как заметить влияние, осознанное или нет. И противостоять. И в сравнении Вера видела теперь, как внимательно организовано в Коимбре обучение девушек. Московской Академии же только предстояло вывести свою систему, через череду жертв и ошибок. И Вере вовсе не хотелось, чтобы первой такой ошибкой стала ее подруга.
Нужно выяснить, что случилось с Алисой и можно ли это как-то исправить.
После окончания занятий Вера прилетела в медицинский корпус и заняла пост у закрытых дверей, за которыми прятали Алису.
– Ну чего вы тут сидите? – спросил Пафнутий, – Спит она. Спит.
– Я жду, когда проснется.
– Шли бы вы сами отдыхать, вечер на дворе.
– Пафнутий, она моя лучшая подруга. И мне очень-очень нужно ее увидеть.
Вера умоляюще посмотрела на дива. Тот понимающе покачал головой, а потом указал на дверь:
– Вон отсюда! И чтоб до завтра я вас не видел!
Вера выбежала из корпуса.
– И выпейте успокоительного, – крикнул вслед Пафнутий. – Трясетесь вся. – И закрыл двери.
Делать было нечего, Вера закинула на плечо сумку и стала медленно спускаться по широкой лестнице. На нижней ступеньке она пересеклась с бледной заплаканной чародейкой. Девушка прошла мимо Веры и со злостью застучала каблуками по лестнице.
– Ну Алиса! Мозгов, как у Мэри Эн, подожди все ухи оборву! – бубнила она себе под нос.
Вера резко обернулась:
– Тебе Пафнутий не даст. Спит она. А зачем ухи рвать?
– Спит! Мне из-за нее дисциплинарку влепили по всей строгости, а она спит! – Девушка остановилась, топнула ногой, развернулась и стала спускаться.
А Вера запоздало узнала ее. Эта чародейка была младше на пару лет и с первого дня в Академии бегала за Алисой, которая с готовностью брала шефство над новенькими. С трудом, но Вера вспомнила ее имя.
– Соня, – она преградила путь расстроенной девушке, – что случилось?
Чародейка скрестила руки на груди и посмотрела словно сквозь Веру.
– Случилось то, что моя подруга, дура! Дура! Дура! – она снова заплакала.
– Та-ак… – Вера осторожно взяла Соню под руку и повела прочь от медицинского корпуса. – А давай ты по порядку все расскажешь, может, я помочь смогу?
– Кому? Мне? Или ей? Дуре этой! Вот зачем, скажи, ей понадобилось мою настойку пить?!
– Твою настойку? Так это ты ей «дар Лилит» дала? Зачем?
– Да с чего бы я ей давала? Выронила я… – всхлипнула чародейка, – в комнате у нее.
Вера, не выпуская нервную девушку из рук, ушла с основной дорожки на узкую тропинку парка и показала на скамейку. Соня кивнула, стерла с лица слезы и села, неестественно выпрямив спину. Перед тем как начать рассказ, она сделала несколько глубоких вдохов.
– Поспорили мы в группе. Кто лучше отвары знает. Вот и решили проверить. Специально выбрали настойки из старых книжек, которые на практике уже не используют, чтобы ни у кого преимущества не было. Жребий тянули, мне эта «Лилит» несчастная и выпала. А у нее долгий срок созревания, заготовки сложные. Вот я их заранее и сделала. Понимаешь, это даже не готовая настойка! Заготовка! Дура! Какой хлебушек в голове нужно иметь, чтобы ее пить!
– А Алиса знала, что это?
– Конечно! Мы вчера сидели у нее, я и решила похвастаться, больно хорошо получилось: и цвет красивый, и светятся, не сильно, но в темноте заметно. Из-за чар. Я просто… я была уверена, что выиграю спор. А мы… на свидание спорили… да не важно уже… Похвасталась, блин…
– Если это такая важная заготовка, как ты ее оставить у Алисы умудрилась?
– Засиделись мы. До отбоя. Уже дежурные по коридорам пошли, а мы все пробирками любуемся, ну я не стала ждать, пока выгонят, смахнула заготовки в сумку не глядя, да к себе побежала. Уже в комнате одной пробирки не досчиталась. У Алисы же коврик этот. Она выпала, видимо, а я не заметила. Решила утром забрать. Я ж не думала, что она может такое учудить! И ведь не сказала ничего. Ну разве я не помогла бы? Сейчас же куда лучше средства есть… Ну а если она решила в мазохистки податься, так надо было хотя бы до сегодняшнего вечера подождать. Я бы закончила с Лилит… А теперь… она же мне всю жизнь испортила!
