Текст книги "Сердце шторма (СИ)"
Автор книги: Рая Арран
Соавторы: Нат Фламмер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 52 страниц)
Особенно она начала ценить эти уроки после того, как увидела реальное их применение в жизни.
Она узнала дива-шпиона.
Странная ситуация произошла в конце прошлого семестра, как раз перед экзаменами. Вернувшиеся с коротких каникул, студенты корпели за учебниками и лишь изредка отвлекаясь на «поздороваться».
Вера улучила момент, чтобы заглянуть к Алеше и Паше. Мальчики сидели в комнате отдыха в компании других колдунов с их курса и обсуждали предстоящие экзамены.
Вера влетела в корпус в распахнутой куртке, стянула с головы шапку и бросилась обнимать друзей, пока возмущенный Алеша пытался отчитать ее за хождение по холоду в ненадлежащем виде. Окружавшие их юноши засмеялись, а Вера, все еще растрепанная, наскоро убирающая со лба челку, спешила со всеми поздороваться, по очереди протягивая колдунам руку.
Она быстро касалась ладоней под сбивчивые приветствия и вдруг услышала возглас и шипение. Один из парней отдернул руку. И образ ментора с лиловыми глазами сразу возник в голове.
На ладони Веры было серебро. Этот прием придумал Педру. И заставил отработать до уровня рефлекса. Каждый раз протягивая руку, Вера направляла на внутреннюю часть ладони каплю серебра и тонкой пленкой покрывала кожу, словно перчаткой.
– Человек не почувствует. А бештафера выдаст себя сразу. Даже если сумеет сдержаться и не дернуться, ты заметишь удивление в глазах. Неожиданность – тоже хорошая проверка. А дальше только твоя внимательность и смекалка. Сомневаешься – задержи ладонь в чужой руке и посмотри или коснись шеи или плеча. Полностью мылом тоже не обмажешься.
Вера послушно тренировалась, хотя никогда не верила, что по-настоящему столкнется со шпионами. А тогда, заметив неладное, среагировала мгновенно и поймала ускользающую ладонь. И див заорал.
– Бештафера! – крикнула Вера по привычке, и серебро иглой сорвалось с руки.
Див увернулся, совсем с нечеловеческой скоростью: на миг пропав из виду, он оказался на другом конце комнаты. А колдуны растерянно смотрели то на него, то на Веру.
Следующая игла вонзилась в стену над головой дива.
– Вы чего встали?! Зовите кого-нибудь, поднимайте тревогу! У нас див в форме Академии!
Вера никак не могла осознать, что происходит. Присмотрелась к диву. Студент. Только лицо до половины закрыто шарфом: парень еще в поезде кашлял так, что весь вагон вздрагивал. Кто-то из чародеек даже пытался напоить его отваром. Кажется его зовут Юра… За… Зи… фамилию она не помнила. Знакомый с первого курса, пусть и шапочно, колдун, растерянно стоял у стены, переводя взгляд с одного студента на другого, и никак не мог решить, что делать дальше. Большая часть колдунов подняла щиты.
– Да тихо ты! – схватил Веру за руку один из парней. – Тихо!
– Что… происходит? – спросил Алеша. – Юра? С каких… пор ты див?
– Да не Юра это, а фамиляр его, – зашептал колдун.
Вера вытащила из кармана измеритель силы.
Такой «юный» фамиляр? Вряд ли сильный… На память пришли рассказы Алексея Витальевича. Сейчас редко создают фамильяров, но после войны некоторые героические колдуны получили разрешения вместе с орденами. Видимо, этот див и правда «юный» фамиляр. И так похож на хозяина?
– Ну чего ты крик подняла, дура, – обиженно воззрился колдун на Веру, – если узнают, хана Юрку…
– Мальчики, что у вас тут происходит? – раздался за спиной мелодичный голос Дианы. – Кто кричал «див»?
Вера даже рта раскрыть не успела – колдун сильнее сжал ее руку. Наставница обвела взглядом студентов и стала давить силой. И фамильяр не выдержал, попытался уйти по стеночке. Диана мгновенно оказалась перед ним и сдернула с лица шарф…
Самая дерзкая попытка сдать теоретические экзамены, выдав за себя фамильяра, провалилась, не начавшись, потому что колдунья, случайно зашедшая поздороваться, училась «на две Академии».
Когда она рассказала о происшествии ментору, тот лишь развел руками. «А я говорил», – читалось в его глазах.
С тех пор Вера уже осознанно и внимательно использовала выученные приемы, особенно с незнакомыми людьми. К дивам Академии, наоборот, старалась не прикасаться без лишней необходимости. Они давно заметили, что от девочки пахнет серебром, даже когда она не носит браслет. Причинять лишние неудобства порядочным бештаферам не хотелось.
– Кирилл не див, – уверенно сказала Вера.
– Проблемы… могут возникнуть… не только потому… что твой парень… внезапно окажется… дивом, – усмехнулся Алеша. – Иди уже. Опоздаешь.
Вера привычно ударила его по ладошке на прощанье и действительно побежала. Невысокие каблучки гулко зацокали по каменному полу.
Она не опоздала, но явно пришла одной из последних. В большом зале с высоким потолком собралась, кажется, вся Академия… Студенты кучковались маленькими группками, возились с музыкальной аппаратурой. Тусовались около столов с лимонадами и соками. И танцевали. Уже танцевали.
Вере стало немного неловко в такой в толпе. Казалось, что все смотрят именно на нее. Девушка немного постояла у стены, надеясь, что заждавшийся Кирилл заметит ее и подойдет. Они договорились встретиться на лестнице, но Вера задержалась и, скорее всего, юноша зашел в зал, чтобы не мерзнуть на ветру.
Немного потоптавшись у стены и поулыбавшись проходившим мимо знакомым, Вера набралась смелости и пошла искать своего парня. Звучит-то как… своего парня… Важный разговор состоялся накануне вечером, и приглашение на танцы Вера получила уже в статусе «девушки». Это было очень непривычно. Трепетно и немного… волшебно… Вера чувствовала себя самой счастливой и совершенно особенной, а размеренные и давно утвержденные планы на жизнь как-то сами собой переписывались под новый сценарий. Где она уже не одна.
Наконец Вера разглядела Кирилла. Светловолосая макушка высокого парня была очень заметной среди компании.
– Кир! Я тут! Кир?
Вера пробилась сквозь небольшую стайку девчонок, наблюдающих за чем-то с романтичными вздохами. «Чем-то» оказался Кирилл. Премило танцующий с одной из Вериных однокурсниц. И дружеского или просто официально приличного в этом танце было чуть меньше, чем ничего.
– Кирилл?!
Вера перестала что-либо понимать. Хоть опыта в отношениях у нее не имелось, но инстинкты и подступающая к горлу обида однозначно давали понять, что так быть не должно.
Танец прервался, и смеющаяся чародейка, отлипнув от колдуна, повернулась к Вере.
– О, Вера! Ты все-таки решила выбраться потанцевать? – спросила она.
– Да… нет… я… Кирилл, мы же договорились встретиться… на лестнице.
Девушка вопросительно посмотрела на парня. Тот нахмурил брови, то ли делая вид, что вспоминает, то ли просто прикидываясь идиотом.
– Договаривались? За-а-чем?
– В смысле, зачем? Ты меня сюда пригласил. – Обида стала сильнее. – Точнее упросил, я же только ради тебя сюда пришла.
Девушки вокруг захихикали. А Кирилл, продолжая играть непонимание, повторил:
– За-а-чем? Если это такое оригинальное признание в любви, то весьма смело, конечно, но не вовремя.
Вера почувствовала себя сумасшедшей.
– Это ты мне в любви признавался!
– Что? А у нас тут точно лимонад разливают? Аверина, ты чего? С какого дерева упала? Я с тобой и не общался-то никогда, с чего бы мне в любви признаваться. Может, ты вообще шпионка португальская. Еще заколешь своими серебряными спицами! – парень с показушной опаской передернул плечами.
И Вера вдруг пожалела, что по душевной доброте пыталась рассказывать и показывать боевым колдунам фишки, выученные из португальских книжек.
– В смысле не общался?! А кто меня две недели по дождливому парку таскал? Кто букеты в комнату подбрасывал. Кто записки писал?
– Не знаю? Ментор Педру?
Смех грохнул со всех сторон разом.
– Или с кем ты там якшаешься, когда все-таки высовываешь нос из книжек?
Вера растерянно покрутила головой. При чем тут ментор? Она же рассказывала о его уроках не для хвастовства, она учила, хотела помочь, быть полезной… Впрочем, пренебрежение довольно ценными, на ее взгляд, знаниями в настоящий момент было далеко не самым важным. Ее сейчас что… бросили на глазах у всей Академии? Или… как это вообще назвать?
– Ты же сам со мной хотел… встречаться… что ты несешь?
– Я? Аверина, из-за тебя исключили моего брата! И чтобы я после этого еще в любви признавался?
– Брата? Ты же единственный сын в семье?
– Юра – мой двоюродный брат.
Вера открыла рот. О родстве мальчишек не говорило ничего: ни внешность, ни фамилия. А родословной современных дворян Вера не особо интересовалась. Да и происшествие с фамильяром быстро забыла, услышав желанное «хорошо». Выбросила из головы, как законченную домашнюю работу, и даже не поинтересовалась, чем закончилась история этого малознакомого мальчишки… а его, значит, исключили?
– И… это месть такая?
– Какая месть, что ты несешь Аверина? Я тебя пальцем не трогал. Близко не подходил. У тебя совсем крыша едет?
– Вер, мы уже месяц встречаемся, – подтвердила чародейка. – То, что ты говоришь… нелепо… и немного жалко. – Она поморщилась.
– Нелепо… Да у меня весь ящик стола забит любовными письмами!
– Покажи. – Девушка скрестила руки на груди. – Ты фактически обвиняешь моего парня в измене. И я требую доказательств.
Вера всплеснула руками. Вот и потанцевали.
– Ладно. Пошли.
Она почувствовала неладное, когда вслед за ней из зала вытекла почти половина студентов. Кому захочется довольствоваться слухами, когда можно воочию посмотреть на скандал? Глупо. Просто постыдное и безобразное поведение. Вера скрестила руки на груди и втянула голову в плечи, словно хотела спрятаться. Хотя почему прятаться ей? Сволочь в этой ситуации не она.
Когда большая часть студентов остановилась у входа в корпус, Вера с облегчением выдохнула, но, открыв дверь в комнату, напряглась. Под окном собралась толпа. А ведь она еще радовалась, что живет на первом этаже: никаких тебе лишних лестниц…
– Ну и где мои любовные письма? – Кирилл, усмехнувшись, вошел в комнату.
Вера молча открыла ящик стола и замерла.
– О да… полностью соответствует моим чувствам.
Ящик был пуст.
Вера непонимающе моргала, глядя в темную пустоту перед собой. Потом начала судорожно выдвигать другие ящики. Пусто.
– Что, тоже ничего? Эх… видимо ментор тоже записочек не пишет…
– Заткнись! – Вера схватилась за измеритель силы. Див. В комнате побывал див.
– А ну брысь! – прикрикнула она на любопытную толпу. – И вы выйдите. Она перевела прибор в режим маятника.
– Вот ты чокнутая конечно… – заключила чародейка.
– Опять шпиона ищет…
– По-моему, это паранойя… я читал в одной…
Вера прочертила знак, и форточка захлопнулась, отрезав лишние звуки. Маятник не двигался.
– Письма были здесь. И цветы. Сухоцветы. Я их не выкидывала. Я… сама сказала тебе, что не люблю цветов. И подарки… там был кулон…
– Может, сразу кольцо? Аверина, признай уже. Ты либо сумасшедшая… либо просто ничтожество. В следующий раз придумай что-нибудь получше.
Кирилл махнул рукой, вышел и закрыл дверь. Послышались удаляющиеся шаги и протяжное «у-у-у» с той стороны окна. Впрочем, как только Кирилл с чародейкой вышли из корпуса, народ потек вслед за ними обратно в танцевальный зал. Только Вера осталась стоять посреди комнаты с бесполезным, ничего не показывающим маятником и все нарастающими сомнениями в своем здравомыслии.
Она еще раз осмотрела стол. Кто-то выгреб из него все, что хоть как-то напоминало о Кирилле. Но она же не сумасшедшая. Вера запустила руку в карман легкой куртки и вытащила маленький завядший цветок со скукоженными лепестками. Его Кирилл подарил вчера, но она на волне эмоций просто забыла про этот символичный жест.
Слабое утешение, смятый цветок ничего никому не докажет… На Вере поставят клеймо в лучшем случае безумной, в худшем – жалкой вруньи, бегающей за колдунами. Но даже потеря репутации меркла перед осознанием предательства.
По щекам потекли слезы…
«Я люблю тебя…» – тихий голос над ухом, горячие губы.
…Дура, какая же она дура…
Вера рухнула на колени, и так и сидела, глядя в одну точку, пока боль не стала совсем невыносимой. Эта боль закрыла собой обиду, сожрала горечь и печаль, высушила слезы. От нее нестерпимо хотелось избавиться прямо здесь и сейчас. Пока все веселятся и танцуют… пока все смотрят в другую сторону. Пока за окном ночь. Ночь?
Вера посмотрела на темное окно: сколько времени она просидела? В комнате даже свет не горел, когда все случилось: за окном еще светило вечернее солнце. Стены начали давить на голову, будто закончился воздух. Вера, пошатываясь, встала, открыла окно и, задержавшись на секунду на подоконнике, спрыгнула на мокрую траву. И пошла в сторону парка, не особо разбирая дороги.
Дышать стало легче, Вера делала один глубокий вдох за другим и чувствовала, как закипает в груди ярость. Злость от невозможности просто вырвать боль из груди, забыть, забыться. Или исправить… Или… отомстить?
Она несколько раз ударила серебром по ближайшим деревьям, а когда под ноги упало черное пятно, чуть не прибила с испугу бесенка, воткнув целую пачку игл в сырую землю. Маленькая химера с возмущенным писком вывернулась из ловушки, взлетела и умчалась прочь от разъяренной колдуньи, оставив на траве крупного сокола с перебитым крылом. Кажется, Вера прервала удачную охоту и лишила маленького дива ужина. Птица слабо зашевелилась. Девушка немного понаблюдала за ней, потом сосредоточилась, изменяя серебро, и пошла дальше с клеткой в руке. Неплохое решение… Не хуже прочих…
Глава 2. Сердце шторма. Часть 2
– Он меня предал… превратил в посмешище… а потом сказал, что с такой, как я, никогда бы… – Вера сбивчиво пересказывала историю, не поднимая глаз на ментора, все еще закрывающего ее от дождя. – Назвал ничтожеством…
– И ты решила услужливо подтвердить его слова, сдохнув на берегу океана?
– Конечно, нет! Я решила, что сдохнуть должен он! У меня бы хватило сил вогнать спицу ему в глаз, остальное бы сделал див.
– Значит, дуэль, – понял Педру. – И почему же ты здесь, а не на тренировочном поле рядом с трупом противника?
– Потому что… потому что я его все равно люблю. Вот почему! Не обрекают любимых на смерть…
Ментор покачал головой.
– Как много пафоса и как мало понимания.
– Не вам говорить о понимании!
– Ну да, конечно, что бы я знал о любви, – саркастично заметил див.
– И все равно вы не понимаете… дивы не умеют любить…
– Зато как вы умеете! Я прямо вижу верх мастерства. – Педру протянул руки, изображая восхищение. – Пожелать идиоту смерти, но в последний момент заменить его собой.
– Я не собиралась умирать. Я просто решила исчезнуть. Уйти.
– Сбежать. Ты решила сбежать. Только куда? Ночью, верхом на бештафере.
– Не знаю! Не помню… Помню, что летела на запад. Куда? – Вера провела ладонью по лицу, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. – До самой Пустоши…
Но не могла же она действительно умчаться ночью в пустоту. Или могла?
– Запад… Может, я летела к вам? В Коимбру? Я же все равно хотела подаваться на обмен…
Лицо Педру исказила гримаса непонимания и явного сомнения в здравомыслии ученицы.
– Тебя, летящую на диком бештафере, сожрали бы на первой же границе. А даже если бы ты чудом и добралась до Португалии, на что ты рассчитывала?
– На то, что вы меня примете?
– Приму? После того, как ты нарушила все правила своей Академии и несколько законов империи, отхлестала меня по спине серебром и велела убираться подальше?
Вера виновато зажмурилась и закрутила головой.
– Простите! Я словно потерялась в пространстве… забылась… а когда появились вы, я была так зла… этой ярости бы на десять дуэлей хватило…
– Конечно, диабу, особенно дикие, существа весьма яростные, – подтвердил Педру и покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Веры. – У тебя раньше не было опыта взаимодействия с бештаферой. Оно несколько сложнее, чем нацедить крови в миску и сплести ошейник. Я удивлен, что после такого полета ты вообще устояла на ногах и вспомнила свое имя… и сразу кинулась в новую драку…
– Простите, ментор!
– О, я уже снова ментор? И то радует. Раз уж ты вернула способность думать, может, стоит поговорить о твоем будущем?
– Да какое теперь будущее… вы ведь вернете меня в Академию?
– Конечно.
– А они отправят меня в скит за незаконный вызов. Вот и все будущее.
– А почему так произошло? – спросил див самым спокойным менторским тоном, будто проверял домашнюю работу, в которой Вера допустила предельно глупую ошибку в вопросе, который он уже не раз объяснял ей на пальцах.
Только эта ошибка оказалась фатальной. И жизнь не перепишешь набело, не пересдашь в следующий понедельник…
– Слишком больно. Я не справилась. Подвела всех… – Вера обхватила колени руками. – Но что еще мне оставалось делать…
– Ничего! Тебе не следовало делать ничего в момент, когда твои эмоции настолько взяли верх над разумом. Я же предупреждал тебя!
Вера вздрогнула от внезапно жесткого и строгого голоса.
– Ты боевая колдунья. Тебе важно владеть своими чувствами так же хорошо, как и оружием. Но с последним ты почему-то учишься обращаться, а первое считаешь априори подвластным и правильным. И теперь сидишь здесь и рыдаешь, потому что жизнь оказалась сложнее студенческой ссоры.
– Сложно назвать ссорой организованную травлю.
– Это были всего лишь слова! Какой смысл учить тебя обращаться с силой, если ты от слов защититься не можешь? Если тебя так легко сбить с ног простой манипуляцией? Разве ты сделала что-то настолько плохое и постыдное, что нужно было бежать на край света? Разве ты должна отводить взгляд? Или собственной уверенности в правоте тебе мало? Нужно, чтобы в этом были убеждены все вокруг?
Крылья над головой Веры исчезли. Дождь стих, осталось только тяжелое черное небо, далекий свет маяка и бушующие волны, на которые смотрел див. Он встал и прошелся из стороны в сторону, то ли думая о чем-то, то ли справляясь с раздражением. Наконец вскинул голову к небу и зарычал. На миг Вере показалось, что она видит уже не лицо человека, а львиную морду на фоне грозовых туч.
– Раз за разом я пытаюсь вбить в головы студентам простую мысль! – взорвался ментор. – Действие неизбежно повлечет последствие! Ошибка может стоить жизни, даже самая маленькая и незаметная. И порой откушенная голова – это лучшее, на что можно рассчитывать. Но гораздо труднее бывает жить с тем, что ты сотворил собственными руками. – Педру вдруг опустил взгляд на свои ладони. – Подвел, не сберег… ошибся…
Он исчез на мгновение и возник снова у самой кромки берега. И глядя на обнаженную спину, Вера вдруг впервые осознала, что менторский опыт брался не из бесконечных библиотечных книг. И ей стало стыдно, невыносимо стыдно за свою слабость и глупость.
– Люди называют меня жестоким, – тихо заговорил Педру, – утверждают, что студенты заслуживают более… деликатного обращения… они же еще дети. Только детство зачастую заканчивается внезапно. И момент, когда твои ошибки больше никто не может покрывать, приходит неожиданно. И, надо же, почти всегда вы к нему не готовы!
Педру не отводил полыхающего пламенем взгляда от океана.
– Жизнь – не идиллия из старой сказки, не красивый рыцарский роман, в котором обязательно появится герой, спасающий в последний момент… Ты живешь среди врагов, девочка. И твоя смерть мало их расстроит. Учись думать о тех, чья жизнь рухнет… без тебя. Учись видеть настоящие смыслы в жизни.
Вера сидела, отвернувшись, и тоже сверлила взглядом воду. Смотреть ментору в глаза было стыдно. Он во всем прав. Вздымающиеся волны, для которых Вера была лишь очередной песчинкой, напоминали, как сильно она ошиблась. Посчитав критично важным то, что вообще не имеет значения в сравнении с ее жизнью и будущим. В сравнении с чувствами ее семьи. Отец, мама, дядя, брат… почему она не подумала о них раньше? Почему это осознание важности не пришло сразу, чтобы помочь пережить и перетерпеть незаслуженный позор и косые взгляды, которые ждали ее завтра утром… и послезавтра… и, возможно, до конца учебы… Стоило ли бросать все в черную бездну океана, чтобы спасти уязвленное самолюбие и проучить идиота, который, возможно, даже не задумался бы, что повинен в ее смерти.
И ментор… даже скит казался не таким страшным по сравнению с его взглядом. Отстраненным, холодным и разочарованным… Вот так, наверное, и меняются приоритеты. И перекраивается жизнь, когда что-то иллюзорно важное вдруг превращается в ничто, сбрасывается с весов истинной ценностью – той, что осталась незамеченной и неоцененной вовремя. Да лучше было бы сто раз стать посмешищем и пугалом для всей Академии, но не потерять… наставника.
Она закрыла лицо руками. Плечи больше не сотрясались от рыданий, слезы текли тихо.
– Что мне теперь делать? – тихо спросила Вера, не особо надеясь услышать приятный ответ.
– Теперь, когда все уже свершилось, только принимать последствия, – мягко сказал Педру. Горячая рука взяла ее за плечо и потянула вверх, заставляя подняться. – И для начала обсохнуть. Иначе к моменту возвращения у тебя будет воспаление легких. Идем.
Ментор повел ее вдоль берега, не выпуская ее руки.
– Где мы?
– Понятия не имею. Где-то на одном из ваших морей.
– И как…
– Я тебя отнесу обратно.
Слабая надежда зашевелилась под сердцем. Вера обогнала ментора и заглянула в глаза, собираясь предложить план.
– Нет, – он не дал даже рта открыть. – Если бы мы отправились назад сразу, может быть. Но ты потратила драгоценное время на истерику. Как бы быстро я ни летел, твое отсутствие успеют заметить.
Вера прикусила губу. Успеют. А значит, пройдут по следу. Найдут алатырь, прочерченный в песке и следы дива…
– Только принимать, девочка.
Педру вел ее к косой лачуге на дальнем краю пляжа. К тому времени, как Вера доковыляла к месту, там уже разгорался костер. Потертая вывеска «прокат» еле держалась над дверью.
– Вы здесь взяли серф?
– Сап.
– Какая разница…
– Большая, сап не предназначен для волн. Он для прогулок по тихой воде.
– И вы все равно швырнули меня в ураган?!
– Да.
– А вы точно меня спасали?
– А ты жива?
Вера, насупившись, села к огню. Ментор покачал головой и улыбнулся.
– Ничего бы с тобой не случилось. Тут не может быть гигантских волн, метра три максимум.
– Этого более чем достаточно…
– Да, как оказалось, этого более чем достаточно, чтобы привести в чувство маленькую истеричную колдунью. Надеюсь, больше мне не придется окунать тебя в воду, чтобы ты начала слушать.
– Почему вы меня не остановили? – не выдержала Вера. – Если вы заметили меня еще в Академии, если видели, что мне плохо, почему позволили…
– Позволил что?
– Совершить глупость… ошибиться. Почему вы не… остановили?
Педру внимательно посмотрел на Веру, и отблески огня заплясали в его глазах.
– А должен был?
– Да, если действительно хотели бы спасти.
– Я спас, – сказал он тоном, не терпящим возражений.
– Когда меня уже почти сожрал див.
– А именно так и заканчиваются плохо подготовленные и незаконные вызовы! Глупых колдунов жрут! И раз уж ты на это решилась, – он развел руками, – нужно было дать тебе возможность вкусить всю полноту этого решения. Спасти и остановить – разные вещи, не находишь? Любое обучение – это всегда череда контролируемых ошибок.
– Контролируемых?!
– Да, и учитывая, что ты учудила, возможно, продолжить обучение в ските лучший вариант для тебя. Будешь под строгим надзором монахинь… замаливать грех. – Он сложил ладони и изобразил умиротворение на лице.
– Может, все-таки утопите?
Педру отрицательно покачал головой.
Волны с шумом обрушивались на берег, заставляя Веру вздрагивать. В очередной раз содрогнувшись перед стеной воды, попытавшейся дотянуться до одинокого костра, девушка с удивлением посмотрела на море. Она обожала воду, чуть ли не с младенчества умела плавать, надолго заныривала в теплые воды Черного моря и изучала гроты и дно. Не испугалась даже в сильный шторм в Атлантике, когда яхта, арендованная отцом, была готова затонуть возле Берленги. Так почему теперь, глядя на черные волны, она ощущала воду чуть ли не самым страшным врагом? Родная прежде стихия страшила мучительной смертью, холодной, жесткой и… медленной. Сердце снова заколотилось в панике.
– Не бойся, дальше берега вода не поднимется, – усмехнулся ментор.
– Я не боюсь. Я в ужасе!
– А если подумать?
Вера посмотрела на ментора, который сверлил ее пристальным взглядом. Что он имеет в виду? Хочет пристыдить? Показать, что он – див – и то не дрожит от ужаса, а ей и подавно не положено? Див! Перед глазами снова возникла окрашенная светом маяка волна, внезапно накрывшая химеру и ее безумную всадницу…
– Дикие дивы испытывают не только ярость, а колдуны могут перенимать их эмоции…
– Какой интересное предположение.
– Чем интересное?
– Тем как упорно ты стараешься не признавать собственной слабости. Ты чуть не погибла сегодня. Не море тебя ужасает. И, учитывая твою отчаянность, я бы советовал запомнить это ощущение и сохранить. Дольше проживешь.
– Ментор!
Педру улыбнулся и пожал плечами, явно не собираясь давать детальных пояснений.
Огней становилось все больше. Вера не могла понять, каким образом это делается. Ментор вроде не двигался. Лишь сидел у костра, вороша поленья, только костров было уже… шесть…
– Что вы делаете?
– Хочу нас немного согреть и подсушить. Встань в центр. – Педру закончил с очередным костром.
– А где вы взяли сухие дрова?
– О, это не дрова… это… кажется, стол, стул, полки… и какой-то ящик, – он поочередно ткнул пальцем в костры, а потом указал на лачугу:
– Там не так уж много полезного, но зато я нашел веревку. Она нам пригодится. В центр.
Вера послушно вошла в огненный круг. Ментор оказался за ее спиной. И в ушах зашумело от резкого порыва ветра. Вера зажмурилась и попыталась ухватить Педру за руку, опасаясь, что ее просто снесет, причем аккурат в огонь. А может, в этом план? Кому суждено сгореть, не утонет?
Но ветер быстро исчез, точнее переместился чуть дальше. Вера, открыв рот, наблюдала за вздымающимся огненным ураганом. Горячий воздух устремлялся вверх и, завихряясь, стягивался к центру яростными порывами ветра, кружащего над кострами. Зрелище было захватывающим и очень красивым.
Сердце перестало колотится под ребрами, словно вместе с теплом на Веру накатил покой. Она даже смогла разжать пальцы и отпустить руку ментора. Огненный ветер завораживал, и колдунье показалось, что она готова целую вечность стоять посреди пляжа и смотреть на пляшущие всполохи.
– Иногда буря настигает неожиданно, – заговорил ментор. – И не всегда можно убежать. Если не получилось укрыться заранее. Самое тихое место будет в сердце шторма. Просто его нужно найти.
Он резко развел руки в стороны, и очередной порыв ветра прошел с такой силой, что огонь погас.
Вера нашла в себе силы повернуться и посмотреть ментору в глаза.
– Не от всех нужно убегать, – произнес он.
– Я не могу драться со всей Академией… даже на словах…
– То есть вариант выстоять под ударом ты не рассматриваешь? – Педру усмехнулся. – Контроль нужен в том числе и для этого. И прежде всего он означает устойчивость под любым воздействием, как внутренним, так и внешним. Я полагал, что ты достаточно хорошо справляешься, но, как видно, нужно больше практики. Она у тебя будет… Что, опять слезы?
Вера быстро стерла мокрые дорожки со щек и покачала головой. Ей действительно хотелось плакать, но уже от облегчения. Потому что хотя бы один из кошмаров этой долгой ночи останется просто мимолетным кошмаром. Ментор не отвернулся от нее. Голос его был спокойным и будничным, во взгляде не было льда разочарования, а обещания очередных заданий стали для Веры лучшей гарантией его доброго отношения.
Хотя, наверное, в скит его никто никогда не пустит. Может, хотя бы письма разрешат писать?
– Нужно возвращаться.
– У меня не хватит сил.
– Главное, чтобы их хватило у меня. – Ментор задумчиво оглядел рваную полосу темного берега. – Подожди здесь.
Он исчез, а Вере осталось только пожать плечами.
– Да куда же я денусь-то…
Ждать долго не пришлось. Вера только устроилась на крыльце несчастного полуразобранного проката, как к ногам упали оленьи рога.
– На, забери. Если хочешь, отдашь своему парню по возвращении.
Ментор выудил из темноты веревку и протянул Вере.
– Я полечу в боевом облике. Ты сядешь мне на спину, обвяжешься веревкой и выставишь щит. И как только почувствуешь, что слабеешь, или хотя бы подумаешь, что теряешь контроль, – протяни руку к моей голове. Я помогу.
– Ладно…
– Браслеты сними. О, и захвати мою одежду, будь умницей.
– Ладно…
Вера приняла веревку из рук ментора, и в следующий миг черный крылатый лев растянулся на песке. Вера неуверенно подошла к нему и, не удержавшись, почесала за ухом. Педру рыкнул и толкнул ее головой к спине.
Веревка… Как ее закрепить? Вера завязала петлю на шее льва, пару раз обмотала веревкой мощное туловище повыше крыльев и завязала оставшийся конец у себя на поясе. Браслет отправился в карман кофты, левую руку она просунула под петлю, наматывая веревку на предплечье, а правую оставила свободной, чтобы выставить щит.
– Готово.
Лев встал и медленно пошел вдоль берега, позволяя привыкнуть к движению. Вера крепче обняла его за шею и почувствовала, как мощные крылья ударяют по воздуху. Педру взлетел, и она едва успела выставить щит, закрываясь от порыва ветра.
Земля осталась далеко внизу. Вместе со штормом, страхом и проблемами. Описав круг над мрачным побережьем, лев полетел навстречу занимающемуся на горизонте рассвету.
Вера уткнулась лицом в густую гриву. Лишь изредка она поднимала голову и смотрела на облака, высокое небо и мелькающую внизу землю. И снова опускала голову и покрепче прижималась к шее льва. И чувствовала, как мягкая наполняющая сила проходит по пальцам, рассеиваясь где-то в груди. Каким мирным, тихим и прекрасным был этот полет по сравнению с предыдущим. Насколько рядом с Педру хорошо и безопасно… было в этом что-то ироничное, ведь ментор использовал любой удобный случай, чтобы напомнить ученикам о том, насколько он опасное и свирепое создание.
Вера улыбнулась, зарываясь носом в шерсть. Свирепое создание мурчало, подставляя морду встречному ветру. И явно наслаждалось полетом.
Педру летел намного быстрее и ровнее химеры. Когда Академия замаячила на горизонте, Вера нервно сжала веревку и в последний раз почувствовала очередной приток силы. Последний глоток покоя и свободы…
Лев даже не пытался быть незаметным. Он опустился довольно низко, с грозным рычанием пролетел через всю территорию Академии и приземлился в дальнем конце парка, неподалеку от песчаного берега, где Вера провела спонтанный вызов. Она виновато посмотрела в сторону ручья и с удивлением обнаружила, что не видит следов алатыря.
Зато видит лужи, гряз и стекающую с деревьев воду. И без того сырой парк за несколько часов превратился в маленькое болото. Погода, конечно, вчера была неприятной, но ливень-то откуда? Улетала Вера в чистое небо.
