Текст книги "Сердце шторма (СИ)"
Автор книги: Рая Арран
Соавторы: Нат Фламмер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 52 страниц)
Глава 12. Фигуры. Часть 5
1991 год, декабрь, Коимбра
Вера брела вверх по улице, перекидывая тяжелый рюкзак, набитый подарками, с одного плеча на другое. Не злиться было все труднее, и она начинала всерьез задумываться, так ли нужен контроль в столь несправедливых и раздражающих жизненных ситуациях. Она смиренно просидела в аэропорту больше шести часов в ожидании вылета, но, когда его снова перенесли еще на три часа, не выдержала, отзвонилась отцу и сказала, что прилетит в другой день. Сдала билет, с трудом сдерживаясь, чтобы не поругаться с молодой девушкой за стойкой, и вызвала такси, чтобы вернуться в Коимбру и хорошенько выспаться. Зачеты закончились только вчера, Вера чувствовала себя вымотанной и уставшей и сильно жалела, что отказалась закрыть предметы досрочно и улететь вместе с Алешей, которому срочно понадобилось явиться в Москву на неделю раньше условленного срока. Хотелось психануть и прийти к ментору с наигранно шутливым предложением прогуляться до России по воздуху, но в преддверии Рождества ожидающий праздник Педру становился поистине невыносимым. Поэтому если она и пойдет к нему, то только послезавтра. А пока хорошенько отоспится. Голова гудела от усталости, а на краю сознания маячило смутное чувство тревоги и опасности.
Вылетевший из-за поворота вихрь чуть не сбил ее с ног.
– Диабу малваду… – Афонсу подхватил Веру, не давая упасть. – Извини.
– Ты чего несешься как на пожар?
– Почти… – Афонсу остановился и поглядел на Веру. – А ведь хорошая мысль… Серебро даже лучше, чем вода. Ты ведь можешь ушатать бештаферу?
– Сейчас вряд ли, разве что со злости. А что стряслось?
– Стрясся ментор Педру! И надо, чтобы ты максимально ослабила и отвлекла его своим серебром. А я постараюсь уговорить его уйти в менторский дом.
Сонливость как рукой сняло. А неясная прежде тревога обрела наконец четкие очертания. Так колдун ощущает, что див находится в опасности! Вера покрепче вцепилась в рюкзак, стараясь не делать резких движений, и попыталась говорить как можно спокойнее.
– Рассказывай.
– Понимаешь, он напился.
– Что значит напился? Как? Почему?
– Понятия не имею. Но когда узнаю… – на лице Афонсу появилось такое выражение, что Вера невольно поежилась и порадовалась, что бештаферу поила не она.
– Что он делает?
– Лучше тебе не знать. Рассказывать долго. Сейчас главная задача – поймать его.
– Пожалуй что. Откуда ты вообще узнал?
Вокруг было довольно тихо, никаких безобразий ни вверху, ни поблизости не наблюдалось.
– Ана сразу мне позвонила, сама осталась прибирать в лаборатории, кажется, он там успел что-то разнести. В общем, надо льва изловить и нейтрализовать, иначе завтра в лучшем случае первые полосы всех газет будут украшать очень интересные заголовки со словами «ментор», «Коимбра» и «позор».
– А в худшем? – осторожно спросила Вера.
– В худшем – украшать будет нечего, – мрачно ответил Афонсу и добавил:
– Ментор очень своеобразно переносит алкоголь.
Фразу Вера едва дослушала до конца. В голове загудело, волна воздуха едва не сбила ее с ног.
А Афонсу, чертыхнувшись, метнулся в один из дворов, но почти сразу вылетел обратно.
– Он слишком быстро перемещается. Я не успеваю даже в поле видимости его попасть, пока добегу, он уже на крыле.
– А… точно все так плохо? – уточнила она.
– Да. – Афонсу быстро и кратко обрисовал текущую обстановку.
– Понятно. Так. Держи. – Вера без лишних слов бросила Афонсу свой рюкзак и развела руки, выставляя барьер, наполненный резонансом.
Серебро блокировало любую силу, и Вера с Педру за последние годы придумали массу способов для использования его как в бою, так и в быту. Например, за таким барьером Вера могла и спрятаться сама, и отрезать от себя ненужный фон, оставаясь в совершенной «тишине», что было очень полезно в пропитанной колдовством Академии. Лишь одна сила неизменно прорывалась сквозь серебряную завесу. Тонкая незримая нить, на другом конце которой бушевал извечный шторм. Сейчас он, преисполненный радости и счастья, метался из стороны в сторону. Неудивительно, что просто следуя за ним, было невозможно оказаться на месте вовремя.
Вере хотелось спросить, всегда ли ментор спьяну такой веселый, но она сдержалась. Ей и так, чтобы помочь его найти в городе, придется признаться, что она ощущает его присутствие. Но это можно списать на особенности силы, а вот объяснить, почему она чувствует состояние дива… в общем, мудрее промолчать.
– Идем. – Вера уверенно взяла Афонсу за руку и побежала в сторону узкого лягушачьего переулка.
Они петляли совсем недолго. Пару раз сменили направление, видимо, ментору надоедало сидеть на месте или придумывалось что-то поинтереснее. В какой-то момент Вера четко поняла, что он рванул за гитарой, а значит, скорее всего, вернется во дворик, из которого так резко стартанул. Она продолжила вести ошарашенного Афонсу вверх по улице, уже подозревая, куда в итоге выйдет. И действительно. Они оказались на маленькой площади, зажатой с четырех сторон домами. У давно неработающего фонтанчика сидела «Роза» с совершенно осоловелым взглядом и пунцовыми щеками, а перед ней, опустившись на одно колено, бренчал на гитаре ментор Педру.
– Ты сможешь отсюда ударить? – спросил Афонсу. – Серебро на несколько мгновений должно отрезвить его. Я хочу, чтобы он обернулся и увидел меня ясным взглядом, чтобы…
Договорить он не успел: возмущенный резонанс полыхнул над площадью. Педру отвлекся от своего занятия и поднял голову.
– Ну вот, опять свалит… – Афонсу призвал оружие, и водяной вихрь ударил в сторону ментора. И сшиб в фонтан колдунью.
Предложение сыграть в шахматы огромными бочонками с вином, которые Педру притащил из соседнего подвала, Ана почему-то не оценила. Но дрожащим голосом попросила сесть за стол и подождать чего-то. И Педру вдруг понял, что не хочет ни сидеть за столом, ни ждать. И вообще находиться в этом заполненном ловушками помещении, которое пропитано тревогой и политикой, больше нет никакого желания. Нестерпимо захотелось подняться в небо, подставить крылья и грудь холодному ветру, вырваться из-под тяжелого купола охранных заклятий, которые он сам же и требовал навесить на зал. Зачем? Зачем столько сложностей! Может, император Пустоши прав, и Педру просто стоит быть доверчивее и добрее, просто обнять весь мир.
Ментор взмыл над крышами.
Как Педру покинул подземный зал и выбрался на улицу, он и сам не понял. Понял только, что крыльям мешает мантия, и ухнул вниз на ближайшую улицу. Ею оказалась торговая площадь, по которой в вечерний час еще прохаживались люди, закупающие последние рождественские подарки у работающих допоздна торговцев. Педру приземлился около одной из палаток, скинул мантию и рубашку и тут же услышал возмущенный окрик. Мантия прилетела в одного из лавочников, и он смешно в ней барахтался.
– О, простите! – Педру вытряхнул продавца из мантии. – Я такой неловкий сегодня, давайте я в качестве извинения что-нибудь куплю. – Он уставился на прилавок. – Что у вас тут?
– Вино… – просипел зажатый в руке ментора торговец.
– Прекрасно! Я возьму это и это, и это! О, восторг!
Педру наскоро навязал на пояс рубашку, все-таки по улице лучше не ходить без одежды, а он ведь обязательно спустится на улицу после того, как налетается над городом. Сунув две бутылки под мышки и зажав еще несколько за горлышки между пальцами, он взмыл в небо, напоследок крикнув, что пришлет оплату в двойном размере.
С таким грузом он в любой республике желанный гость!
Повезло сразу. Едва взлетев над площадью, в переулке он увидел парочку анархистов, с которыми дружил сеньор Афонсу. Педру опустился к ним, чтобы угостить вином. Вручил студентам бутылки, произнес предпраздничные напутствия и с удивлением отметил, что студенты смотрят на бутылки без особенного энтузиазма. Ну конечно! Мальчишки же наверняка голодны, кто же пьет вино на пустой желудок.
– Я сейчас принесу всем по бифане, – заверил он и бросился по переулку к ближайшей паштеларии, но неожиданно заметил бегущего наперерез сеньора Афонсу. Какой молодец: закончил работу и спешит к друзьям повеселиться. Это показалось Педру чрезвычайно трогательным. И он решил не мешать молодежи своим суровым менторским видом. Эти парни точно смогут без посторонней помощи найти себе бифану.
Издалека отсалютовав будущему ректору, бештафера взмыл в воздух.
И по прямой рванул к океану. Недалеко от берега на волнах качалась лодка. Педру приземлился на нос суденышка, и старик, мирно рыбачивший с удочкой, чуть не выпрыгнул за борт. Педру поймал его за воротник.
– Ну куда же вы! Люди не могут ловить рыбу руками! А я могу!
Сощурив и слегка подсветив силой глаза, он выследил проходящий мимо косяк. И кинулся в воду.
Мгновенно накидав в лодку самых крупных рыбин, вылез обратно, отряхнулся, и спросил:
– Портвейн есть? Очень уж водичка… бодрит.
Старый сеньор трясущимися руками вытащил из кармана потертую фляжку и протянул своему неожиданному помощнику.
Педру сделал глоток и почувствовал, как живительное пламя растеклось по телу.
– И тебе спасибо, старик! – улыбнулся он и схватил одну рыбину за хвост. – Возьму на закуску.
Нагруженный добычей, Педру полетел обратно в город, раздумывая, как лучше приготовить рыбу. Потом вдруг вспомнил про Диогу, который даже голубей поглощает в демоническом облике, и решил, что в этом, наверное, что-то есть. Нужно только понять…
Он покружил над ботаническим садом, высматривая Диогу. Не нашел. Расстроился и швырнул рыбину в любимый фонтан паука.
Постоял на шпиле часовой башни, глядя на немигающий глаз луны. Попытался вспомнить, о чем хотел поразмышлять, кажется, это было что-то важное. Понял, что самое важное в его жизни – это любовь к королю и к делу, которому они служат. И с легким сердцем принялся кружить над городом, наслаждаясь вечерней прохладой и приятным жаром, разливающемуся по телу вместе с вином.
Педру открыл последнюю бутылку и увидел сидящую у фонтана девушку. Она грустно подпирала щеку рукой и напевала популярное фаду о неразделенной любви. Педру не смог пролететь мимо. Он опустился рядом с девушкой и запел вместе с ней. От резкого появления ментора колдунья шарахнулась в сторону, но он не дал упасть.
– Ну что вы же, сеньора? Неужели я так страшен? – он помог ей сесть ровно. – Вы очень красиво пели, почему вы молчите? О, я знаю, потому что нужна музыка! Момент.
Он поставил непочатую бутылку на бортик фонтана и взлетел. Хорошо, что менторский дом был совсем недалеко. Не прошло и десяти секунд, как он вернулся к ошарашенной девушке с гитарой в руках.
– Что мне спеть для прекрасной сеньоры в эту прекрасную ночь?
– Спойте о любви, – девушка улыбнулась и придвинулась ближе, похоже, пока он летал, она успела попробовать оставленное вино.
– О, любовь, – Педру ударил по струнам и опустился на одно колено, – вечная муза для всех поэтов…
– Сможешь ударить отсюда? – раздался голос за спиной.
И волна такой знакомой, пробирающей до дрожи силы обрушилась на голову. Педру обернулся и сосредоточил взгляд на Вере. Вера! Вот о чем он хотел поразмышлять! А зачем? Если все и так очевидно. Милая маленькая Верочка, какое счастье, что она здесь! Педру попытался сосредоточиться и вспомнить, почему он так рад, что она здесь, если ей положено быть в России? Наверное, потому что здесь ей лучше. Ну кому захочется сидеть в холодном Петербурге, когда можно погулять на берегу океана или… полетать над океаном. О, это было бы чудесно. Педру метнулся к девушке и услышал крик и всплеск. Сеньор Афонсу сшиб колдунью. Ужас, наследнику придется долго извиняться за это. Пока юноша причитал и пытался помочь несчастной девушке, Педру повернулся к Вере.
Она смотрела на него растерянно и удивленно, словно не рассчитывала увидеть в Коимбре главного ее ментора.
– Сеньора Вера! – Педру приветливо улыбнулся. – Моя милая, дорогая серебряная королева! О, точно! Как же я мог забыть?
Он похлопал себя по бедрам, бросил на землю путающуюся под руками рубашку и выудил из кармана брюк миниатюрный венец шахматной королевы.
– Вам недостает только короны. О, не смотрите, что она маловата, можно же подойти к вопросу творчески. – И он быстро надел венец ей на палец на манер кольца. И тут же одернул руку. Соприкоснувшись с резонансом, серебро полыхнуло так, что никакое мыло, никакая ловкость движений не могли спасти от ожогов.
Педру прижал обожженные пальцы к губам и поморщился. А Вера провела рукой, убирая барьер и стягивая силу к себе. Он почувствовал, как угасает, ускользает приятное наполняющее ощущение ее присутствия, заметил ее встревоженный взгляд.
– Вера! – окликнул девушку сеньор Афонсу. – Давай, как договаривались! Серебро! Он же на ногах не стоит!
Вера подняла руки и застыла, так и не призвав оружие.
– Я… не хочу его ранить…
Глаза Педру наполнились слезами. Эта девочка, она не хочет ему навредить. Сколько он ее знал, она всегда пыталась сжаться и закрыться, чтобы лишний раз не причинять неудобств своей силой. И как редки были моменты, когда Вера просто позволяла себе расслабиться и не думать о контроле. А ведь он ни разу не благодарил ее за это. Да он вообще мало хорошего говорил ей за эти годы, а ведь она его любит. Любит, но никогда не просит опуститься на ее уровень, не ожидает каких-то эмоций или внимания, как большинство приходящих в Сад студенток, нет она, наоборот, пытается подняться к нему. Упорно тащится вверх по лестнице, конца которой не увидит никогда. И учится, учится, учится. И рискует из-за него.
Педру перехватил ее руку, пытающуюся увести серебряные отзвуки подальше от него.
– Не надо. Не бойтесь мне навредить. Мне нравится ваша сила. – Он притянул колдунью к себе. – И вы мне тоже нравитесь… Нет, нет, нет, – Педру поморщился, то ли от того, что фраза напомнила об ужасном демоне, присутствие которого он до сих пор ощущал кожей, да так, что даже вином не мог вытравить из себя тревогу, то ли от того, что слова показались просто мелкими и неподходящими, не выражающими и на сотую долю его чувств. – Нет, я люблю вас…
Он провел пальцами по ее щеке, легким усилием заставил поднять голову, заглянул в совершенно круглые глаза и поцеловал.
Серебряный резонанс ударил в полную силу, и Педру почувствовал, что его ведет в сторону.
– Сеньора, – промурлыкал он, отрываясь от Веры, – подождите меня тут… – И рухнул куда-то в темноту.
Афонсу подхватил обмякшее тело, не дав упасть.
– Ну вот… Радуйся, – усмехнулся он, глядя на обалдевшую Веру, – ты только что услышала слова, о которых мечтает половина девушек Академии. – Он приподнял тяжелое ватное тело и взял покрепче, приготовившись тащить вверх по улице.
– М-да-а… Не так бы я хотела это услышать. – Вера помотала головой и подняла брошенную на землю рубашку. – Ох и стыдно ему будет, бедняге.
– О-о-о-о, ты не представляешь, насколько! Скоро увидишь. Но тебе вряд ли понравится. Проклятье, почему он такой тяжелый! И что могло случиться? Поймаю я того урода…
– Ты про кого? – спросила Вера и добавила: – Давай помогу.
– Не нужно, я справлюсь. Всех студентов учат носить раненых. – Юноша ловко подхватил спящего ментора под руки и забросил на спину. – Так-то лучше. Я про того, кто каким-то образом сумел напоить Педру. Кто-то ведь дал ему первый бокал.
Афонсу был уже не студентом, а младшим сотрудником ректората. Работа отнимала больше времени, чем учеба, и налагала ответственность, поэтому принц вряд ли радовался вечернему забегу. Но волновала его, судя по всему, не неожиданное занятие физкультурой, а то, каким образом Педру оказался в столь плачевном состоянии.
Чертыхаясь и кроя не всегда понятными Вере португальскими словами и неизвестного отравителя, и самого вечную-головную-боль-всея-Коимбры-ментора, Афонсу поволок свою ношу прочь.
Неожиданно искупавшаяся «Роза» все еще сидела у фонтана и смотрела на Веру с нескрываемой ненавистью. И слегка морщилась. Видимо, ей неплохо прилетело сперва резонансом, а потом и водой.
Вера подошла к фонтану и забрала бутылку. Посмотрела на нее пару секунд, потом поднесла к губам и сделала небольшой глоток, надеясь, что вино хоть немного успокоит нервы. Крепкое. Ментор на пустяки не разменивается… А потом повернулась к «Розе»:
– Ты ничего не видела и не слышала, ясно? Иначе ему придется тебя сожрать. И меня тут тоже не было. Брысь.
Девушку сдуло с площади. Афонсу бросил на Веру удивленный взгляд, но промолчал.
– У каждой республики свои привычки, – ответила на немой вопрос Вера, подняла гитару и кивнула, – показывай, куда нести это добро.
Менторский дом находился рядом с площадью, на которой получилось изловить Педру, но наземный маршрут в гору с попытками не попадаться на глаза загулявшим студентам оказался не очень-то приятным.
– Ох, надо передохнуть…
Афонсу остановился, перевесил дрыхнувшего без задних ног бештаферу через парапет невысокой каменной ограды, а сам присел на ступеньку, вытирая пот. Ментор застонал, пробормотал что-то, а потом выплеснул содержимое желудка прямо в чей-то сад.
– Извини, что втянул тебя, – Афонсу посмотрел на Веру, – теперь понимаешь, почему я так зол?
– Это я поняла сразу. Не поняла только, почему пьяного бештаферу десятого уровня ловим и тащим домой мы. Ты всерьез надеялся, что он тебя послушает?
– Да. Очень странно, что он сосредоточился на тебе. Обычно в таком состоянии он полыхает любовью к своим королям. В прошлый раз, когда он напился, он пел дифирамбы отцу, рыдал у ног и клялся в верности. А я все-таки той же крови…
– Именно. Раз он слушается дона Криштиану даже пьяный, что же ты сразу отца не позвал? Побоялся, что ректор его накажет?
– Ты не понимаешь, – горько усмехнулся молодой колдун, – перед тобой ему будет просто стыдно. Но если он предстанет в таком виде перед отцом, он себя не простит. Долго, очень долго. И это отразится… на всех нас. Отец не накажет его, но начнет расследование, ведь ясно, что ментора отравили. А вот сам Педру… он накажет себя со всей строгостью.
Он встал и снова забросил висящее без движения тело за спину.
– Нам теперь надо молиться, чтобы за этой выходкой стояла какая-то глупая студенческая шутка, а не что-то более серьезное. И сперва надо узнать у Аны, что произошло и какого диабу она делала в менторском подвале.
Вера уверено прошла по этажу к покоям Педру и толкнула незапертую дверь.
– Надо привести его в чувство, – сказала она, убирая в шкаф гитару и рубашку. Захваченную с собой бутылку она поставила на стол и сама села в ближайшее кресло, потирая пальцами виски.
– Я хочу услышать эту историю.
– А я-то уж как хочу… – вздохнул Афонсу. – И сделать это нужно раньше, чем здесь окажется отец. Наверняка Фабиу уже везет его из кинты в город.
Он протащил ментора в уборную, затолкал под душ и открыл кран. Смысла тратить силы и заливать покои с помощью оружия не было. Человечество не зря изобрело водопровод.
– Принеси какой-нибудь еды с кухни и мятных капель. Спроси у дежурного, он покажет, – крикнул он Вере и почти сразу услышал, как хлопнула дверь. Вскоре перед едва-едва оживающим телом появился окорок. Педру принюхался и зашевелился.
Афонсу выключил воду, скормил бештафере принесенную снедь и протянул стакан с каплями. Когда Педру поднял на него осознанный взгляд, спросил как можно спокойнее:
– Что ты творишь, ментор?
Педру сидел на кровати, уперев локти в колени и уронив голову на подставленные ладони. Позор. Позорище. Поднимать глаза на сеньора Афонсу и сидящую рядом с ним Веру не хотелось. В голове все еще шумело, а суровые и жестокие слова юного господина разбивали сердце.
– …накануне Рождества! Ты хоть понимаешь, что, когда отец узнает, он разберет по камушкам всю Коимбру и выяснит, кто это был! Прекрати запираться! Что произошло?!
Этот вопрос уже в третий раз звучал в череде потока эмоций. Педру молчал. Сеньор Афонсу прав: дон Криштиану не оставит дело без дотошного разбирательства и, конечно же, начнет задавать вопросы. Один за другим. И как бусины, нанизанные на нить, потянутся все многолетние секреты, которые он не готов, еще не готов раскрывать. Нужно что-то придумать, и срочно.
– Педру! На меня смотри! – потребовал сеньор Афонсу.
Он поднял голову и тут же услышал вздох Веры: девочка точно не рассчитывала увидеть его слез. Педру и самому стало от этого неприятно. Ментор не мог позволить себе терять лицо перед студентами. Еще больше.
Но винить себя можно и позже. Сейчас надо срочно что-то придумать.
– Еще раз. Кто налил тебе алкоголь?
– Сеньор Афонсу, простите меня. Я не могу рассказать.
– С ума сошел? Ты вытащил из чужого винного погреба бочки, пытаясь построить гигантские шахматы! Что значит «не могу рассказать»? – сеньор Афонсу перевел дыхание и заговорил спокойнее: – Педру, вся Коимбра знает, что тебе нельзя пить, тот, кто это сделал – преступник! Как ты можешь его покрывать?
– Поверьте, мой сеньор, я никого не покрываю…
– Да? То есть ты сам нализался до потери разума? Говори, диабу тебя задери, а то мне и правда придется позвать отца!
– Мне предложили тост…
– И ты не мог отказаться?
– Не мог.
– Это кто же тебя спаивал, что ты не мог отказаться?
– Это… была очень высокопоставленная особа…
– И кто же? Президент? Король Испании?! – Афонсу внезапно осекся и нахмурился: – Только не говори мне, что тебя напоил дядя Дуарте…
– О нет, что вы, – немедленно воскликнул Педру. Еще не хватало вмешивать в это дело дона проректора.
– Это была русская императрица, Софья. Он спел ей серенаду и не смог отказаться принять из ее рук бокал вина… – неожиданно высказала предположение Вера, видимо, пытаясь как-то разрядить напряженную обстановку.
Педру вздрогнул. Слишком близко, как будто Вера читает его мысли или очень близка к этому… Моментально справившись с эмоциями, Педру поднял на нее взгляд и немедленно пожалел об этом. Потому что на лице Веры внезапным ужасом отразилось понимание.
– Не императрица… Император.
Ответить он не успел.
Афонсу посмотрел на Веру, потом на Педру, и гневное выражение мгновенно сползло с лица наследника.
Педру сложил руки в молитвенном жесте и опустил голову, ожидая приговора. И одновременно обретая надежду. Может быть, удастся объяснить, убедить не рассказывать дону Криштиану? Именно сеньор Афонсу сейчас последняя надежда. В отличие от дона Криштиану, его Педру понемногу посвящал в дела и приобщал к своим исследовательским проектам. И делал это очень выверенно и осторожно. Постепенно превращая юного анархиста в своего сподвижника и союзника.
Сначала он пустил в ход отработанные на Вере принципы единства и согласия, использовал общие секреты, чтобы создать атмосферу связанности и таинственности, выказал наследнику доверие, рассказав о визитах императора, о результатах международного совета, о своих планах. Высказал опасения, что дон Криштиану не поймет новаторских идей и сочтет проект слишком опасным, и эти слова тоже легли на благодатную почву. А потом Педру привлек его друзей. Устроил Ану ведущим специалистом в лабораторию по изучению Пустоши. Предложил парочке бывших анархистов отправиться на ту сторону с первой группой, чтобы, вернувшись, они с восторгом рассказали сеньору Афонсу о перспективах. И парни превзошли все ожидания, с энтузиазмом взявшись за подготовку и в красках описывая другу свои чаяния и надежды. Самого Афонсу Педру часто приводил в корпус, где готовились исследования, и спрашивал совета. Шаг за шагом наследник попался в сети. И стал покрывать ментора перед отцом.
В какой-то момент парень понял, осознал, что завяз в этих делах по самую макушку, Педру увидел это во взгляде. И лишь улыбнулся. Потому что есть такие ситуации, когда даже четкое понимание, что тобой манипулируют, не позволяет вырваться. Когда уже не важно ни то, что ты думаешь, ни то, как относишься, ты будешь делать то, что от тебя хотят, ведь цена свободы слишком высока. И сеньор Афонсу должен усвоить этот урок до того, как станет ректором. И научиться применять.
Ценой свободы сеньора Афонсу была в первую очередь Ана. Ведь дон Криштиану, узнав, во что ввязалась будущая невестка, запретит ей рисковать. И Ана не простит. Во-вторых: друзья. Если проект прикроют, потому что ректору не понравится проход в Пустошь под городом, а ему точно не понравится, они лишатся своих исследований. И, в-третьих, он сам. Сеньору Афонсу нравились идеи Педру, он наконец-то увидел в менторе не доисторическое ископаемое, а прозорливого и мудрого ученого и немножечко авантюриста. И друга. Все вместе создавало идеальные условия, чтобы наследник оставался преданным союзником.
– Рассказывай! Все! До мелочей! – накинулся он на ментора.
И Педру, продолжая горестно вздыхать, поведал всю историю прихода делегации от начала до конца.
– Caraças! Как мы будем это объяснять?! – принц схватился за голову.
– Я могу просто молчать. Не отвечать на вопросы, – предложил Педру.
– Ну отлично. Чтобы отец инфаркт получил от ярости. А потом он применит свою силу, и ты, рыдая, выложишь все как миленький.
– Простите, сеньор Афонсу, то, что я натворил… это катастрофа. Помогите мне, умоляю! – ментор рухнул на колени. Он почти не играл.
– Опять секреты. А может, стоит уже рассказать…
– Нет! – Педру вскочил, и сеньор Афонсу с Верой шарахнулись в стороны, выставив щиты. – Нет. Вы не понимаете, чем это грозит… и кому… Диабу.
– Ну и что ты тогда предлагаешь?! – воскликнул наследник. – Врать нельзя, молчать нельзя, правду тоже говорить нельзя.
Педру застонал. Опять провал, и похлеще, чем в прошлый раз. Почему он не рассказал повелителю сразу? …Но было слишком много рисков получить отказ. И так хотелось прийти к королю триумфатором. Широким жестом показать великолепно проделанную работу, поднимающую Коимбру и ее повелителя над всеми прочими Академиями и государствами. А теперь… Пустошь слишком завязла в прочих подковерных играх. Одно неверное движение, и то, чего он добился с Верой за два года, просто рухнет. И, что намного хуже, подставит Академию, а то и всю страну под удар императора.
Мысли прыгали и мутились, и во все еще шумящую после выпитого голову не приходило ни одной подходящей идеи.
Что-то тихо звякнуло. Вера взяла со стола бутылку, и серебряный венец на пальце скользнул по стеклу.
– Я правильно понимаю, что нужно оправдаться перед ректором так, чтобы он не задавал лишних вопросов?
– Да, но проблема в том, что отец умеет задавать эти вопросы. Нам нужно соврать, сказав правду. А правда у нас такая, что как ее ни поворачивай, со всех сторон… – сеньор Афонсу использовал грубое слово, означающее заднюю часть тела.
– Тогда я знаю, что делать. – Дождавшись двух ошарашенных взглядов, Вера поднесла бутылку к губам и запрокинула голову, как заправский алкоголик потоком заливая вино прямо себе в рот. Выглядело это настолько странно и неестественно, что и принц, и Педру лишь уставившись на внезапный перформанс.
– Какого черта! – Принц наконец обрел голос и хотел рвануть к девушке, но Педру остановил его.
Вино текло мимо, по подбородку, шее, запачкало кофту.
– Что вы делаете, сеньора? – Сила слегка подсветила глаза Педру.
– Переписываю реальность. Скажете, что добропорядочная сеньора не должна так себя вести? – Она вызывающе помахала бутылкой.
– Скажу! Добропорядочная сеньора должна уметь держать себя в руках и… – Педру добавил еще пару фраз и упреков из своего менторского арсенала.
Вера скривилась:
– Ох, как же я зла! Вот умеете вы испортить настроение! А ведь я люблю вас, ментор Педру! Люблю! – воскликнула девушка. – А вы только и можете, что отчитывать и глумиться! А теперь замрите и не смейте шевелиться, ментор.
В следующий момент она сделала пару шагов, и тяжелая бутылка обрушилась бештафере на голову, разлетаясь на осколки. По лицу потекла кровь вперемешку с остатками вина.
– Фу-у-х, как же полегчало! – выдохнула Вера, совершенно искренне улыбнулась и бросила на пол бутылочное горлышко. – Боялась, что не хватит сил разбить такое толстое стекло.
И тут же на Педру обрушился водопад.
– Быстро в ванну! – услышал он голос сеньора Афонсу. – Я не собираюсь снова тебя ловить.
На губах ощущались кровь и терпкий вкус вина. Держась за стену, Педру, насколько мог быстро, направился в душ.
Вера упала в кресло, стирая с лица остатки потеков.
– Это было… рискованно! – Глаз Афонсу слегка подергивался.
– На самом деле я вылила мимо почти все вино. А ты остудил нашего пьяницу. Он справится.
Афонсу выдохнул и сделал круг по комнате.
– Мне бы твою уверенность… Так в чем план?
– Все очень просто. Скажите ректору правду: я по уши влюбилась в ментора Педру.
– Чего-о? – протянул Афонсу, как будто она сказала, что видела снежного человека на Серра-да-Эштрела.
– Все «Розы» в него влюблены, чем я хуже? – фыркнула Вера. – Так вот. Два года в Коимбре подходят к концу. Мне скоро придется вернуться в Россию. И даже поездка домой на праздники вгоняет в тоску. Слишком болезненна мысль о разлуке. А у меня еще день выдался паршивый, самолет задержали. Пришлось вернуться в город. Я решила, что это судьба и признаться в любви, я же не ходила для этого в Сад. Хлебнула для храбрости и пошла прямо в покои ментора. По пути добавила… А мне ведь, как все знают, много не надо. Ворвалась к нему, объяснилась. А он, сволочь такая, принялся меня отчитывать. Лекцию прочитал о том, как следует вести себя добропорядочной сеньоре! Кто бы выдержал? Точно не влюбленная пьяная девушка! Вот я и треснула его по лбу бутылкой. А она возьми и разбейся. Через раны вино попало в кровь мгновенно. Но он не мог просто запереться в менторской, ведь тут я! Поэтому не нашел ничего лучшего, как просто вылететь в окно.
– А не уклонился он от твоего удара, потому что…
– Потому что позволил ударить. Надеялся, что ей станет легче, и был уверен, что девушке не разбить бутылку настолько толстого стекла. Это чистая правда. – Появившийся в дверях Педру вытирал полотенцем длинные волосы, и в его взгляде читалось искреннее восхищение. – Секунду, я должен пролететь по Мондегу.
Вера улыбнулась и постаралась не думать ни о том, что слышала, ни о том, что только что сказала и сделала, ни о том, что при этом чувствовала. Самое важное сейчас – избавить Педру от допроса. Что бы он ни начудил, это повергало бештаферу в такой беспросветный ужас, что она просто не смогла остаться в стороне…
А еще, как ни печально было сознавать, но ментор получил совершенно заслуженно. Сколько же у него от всех секретов! Но… и с Верой полно общих тайн. И о них точно не следует знать ни ректору, ни его сыну.
– Что? – Афонсу замер посреди комнаты с поднятыми руками и, подождав, пока вернется Педру, продолжил: – И это вы предлагаете рассказать отцу? Вы оба чокнутые. Спелись, Пустошь вас забери. Это бред! Который может сработать… – Он вздохнул и сел.
