Текст книги "Сердце шторма (СИ)"

Автор книги: Рая Арран

Соавторы: Нат Фламмер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 52 страниц)

Вера ничего не ответила, она уже с трудом сидела прямо. Вино ударило в голову, комната перед глазами начала расплываться.

– Ладно… это правда может сработать… наверное, – с сомнением проговорил Афонсу, а Педру покачал головой и указал на дверь.

Раздался стук.

– Входи, аджунту.

Диогу появился на пороге и легким поклоном поприветствовал принца и главного ментора. И на миг перевел взгляд на Веру. Она кривовато и счастливо улыбнулась.

– Главный ментор, я пришел сообщить, что дон Криштиану желает тебя видеть. Скоро он будет здесь вместе с доном Дуарте. Дон Дуарте ждет его около менторского дома, меня попросили присмотреть, чтобы ты не натворил еще чего-нибудь. Пожалуйста, не натвори еще что-нибудь. Просто посиди тут и дождись прихода хозяина.

– Хорошо, Диогу. Можешь идти. Я выполню приказ дона Дуарте и останусь на месте.

Дверь закрылась, и Афонсу тут же указал на нее рукой и заговорил шепотом:

– Так. Если я сейчас пойду навстречу отцу и расскажу нашу версию, ты сможешь ее подтвердить при допросе?

– Смогу, – серьезно ответил Педру, – еще и деталей добавлю.

– Диабу… Я даже не хочу знать, сколько афер ты провернул подобным образом у нас за спиной.

– Хорошо, не узнаете, – бештафера поклонился, уже не скрывая улыбки.

– Педру, я серьезно! Я еще даже не ректор, а уже чувствую, как начинаю седеть из-за тебя. Надо брать пример с дяди и отрекаться, пока не поздно.

– Мой сеньор! – Педру хотел рухнуть на колени, но Афонсу уже шел к двери. На пороге он обернулся и погрозил ментору пальцем. – С тебя причитается, Педру. – И хлопнул дверью.

Вера попыталась подняться. Стоило убраться из менторского дома до того, как сюда явится вся королевская рать во главе с королем. Мир зашатался и не упал только благодаря Педру. Ментор придержал девушку за плечи. Она волевым усилием сфокусировала на нем взгляд.

– Спасибо, – тихо сказал он.

– В России говорят: долг платежом красен, – заплетающимся языком сказала Вера и попыталась засмеяться. Получилось крайне нелепо.

– Ох, menina tola… Вам нужно отдохнуть.

Педру вывел в воздухе какой-то знак, и Веру окончательно сморил сон.

Девушка мягко упала ему на руки. Педру поднял ее и несколько секунд просто стоял, прислушиваясь к дыханию, тяжелым шагам на лестнице и голосам. И пытался убедить себя, что все будет хорошо. По крайней мере сейчас.

Он уложил Веру в кровать, и она тут же подтянула под себя угол одеяла и засопела. А Педру подошел к двери и опустился на колени, заложив руки за спину.

И тут же едва снова не получил по лбу, потому что дверь распахнулась от удара ноги его величества.

– Ты совсем сбрендил? – накинулся на него король. – Натворил дел, а потом подговариваешь сына мне врать?! Что случилось? Говори, и даже не вздумай запираться!

– Я не смею, повелитель… – Педру ниже опустил голову. – Сеньор Афонсу вполне способен врать и по собственной воле… Но почему вы решили, что он обманывает вас?

– Не зли меня! Неподходящее время для шуток! Я отлично чувствовал, насколько ты пьян! А потом Афонсу выскочил мне навстречу и попытался рассказать про пьяную студентку в твоих покоях?!

Дон Криштиану принялся озираться по сторонам, видимо, в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, и только тогда заметил спящую Веру. Помолчал пару секунд, поморгал:

– Это что? Правда?

– Да, повелитель. Позвольте мне объяснить…

– Уж будь любезен, – дон Криштиану понизил голос, чтобы не разбудить девочку.

– Она выпила, пришла сюда. Объяснилась в любви. Я пытался воззвать к ее достоинству, говорил, что негоже сеньоре так себя вести.

– И?

– Она огрела меня бутылкой. Бутылка разбилась, вино попало в раны и в глаза.

– И ты не успел увернуться? – с усмешкой спросил дон Дуарте.

– Я и не пытался… – Педру совершенно искренне вздохнул. – Так ей стало легче. Я позволил себя ударить. Видел, что вино старое и хорошее, в добротной бутылке из тяжелого плотного стекла. Я был уверен, что хрупкая девушка не сможет разбить ее о мою голову. Но эта русская колдунья очень разозлилась.

Дон Криштиану присмотрелся к Вере.

– Это что, опять Аверина? Педру, это уже нездоровая тенденция.

– Влюбленные девочки – это всегда головная боль. Но эта сеньора особенно… привязалась ко мне.

– Ты мне зубы не заговаривай, – прервал его дон Криштиану. – Диогу, ну-ка посмотри своим бештаферским взглядом. Что видишь? Что можешь сказать? Что тут произошло? История похожа на правду?

– Вижу пьяную спящую студентку. Она выпила много вина. На полу тщательно протертая винная лужа, ментор Педру вытирал пол перед вашим визитом, но на скорую руку, потому что на кровати и под ней осколки. На лбу главного ментора свежие шрамы. В пол впиталось очень много воды, его сильно заливали.

– Это сеньор Афонсу, – вклинился Педру. – Пытался мне помочь.

– Не мешай, – отмахнулся от него ректор. – Диогу, продолжай. Значит, все, что рассказал этот недоделанный дон Жуау, правда?

– Не могу утверждать, – Диогу посмотрел на Веру и добавил: – Но то, что девочка по уши влюблена в ментора Педру, соответствует действительности. Как и то, что в его покоях она оказалась не в первый раз.

– Что?! – ахнули хором трое Брагансов.

– Педру, ты что творишь?

– Ничего запрещенного я не видел и не слышал, – ответил за Педру Диогу. – Девочка сама ищет внимания и не скрывает этого. В разговорах часто отпускает в сторону главного ментора шутки с намеками на отношения. Придумывает причины для дополнительных занятий и другие поводы провести время рядом.

– И Сад?

– Нет, как раз Сад она не любит, считая это место сборищем попрошаек. Сеньора Вера слишком гордая, чтобы сидеть в Саду, но весьма изобретательная на более изощренные способы… взаимодействия с объектом страсти.

– Это меня и тревожит, – сказал дон Криштиану, после чего поднял руку и начал вычерчивать знаки истинного зрения. Добавил несколько строк проявляющих заклятий и тихо проговорил: – А теперь посмотрим сами.

И мир стал настолько прозрачным, что Педру даже сумел разглядеть остатки исцеляющих чар, которые использовал днем ранее дон Дуарте, чтобы убрать боль в пояснице. Три колдуна вгляделись в повисшие над Педру и Верой следы и нити. И никто. Ничего. Не заметил. Снова.

Педру неслышно выдохнул.

– Расскажи, как все было, – приказал дон Криштиану.

– После того, как я понял, что вино попало в кровь, я вылетел в окно.

– Почему в окно?

– Я испугался, что могу навредить колдунье. Полетел к Мондегу, но… – он виновато опустил взгляд. – Мне все рассказывать?

Внутренности свернулись от ужасных воспоминаний, он прикусил губу и застонал от стыда.

– Не нужно, – сжалился почувствовавший это дон Криштиану, и Педру ощутил, что из глаз закапали слезы. Как же подло он пользуется милостью своего короля!

– Расскажи лучше, как Афонсу тебя нашел.

– Я не знаю, – совершенно искренне произнес Педру, – но он облил меня водой, а потом, когда я вырубился, отнес в покои. И еще поливал. И здесь, и в ванной.

– А Вера Аверина?

– Не выходила из комнаты после своей истерики и, видимо, уснула сразу, как лишилась остатков вина, – Педру снова вздохнул и указал рукой на кровать. Девочка спала так глубоко, что даже не пошевелилась.

Дон Криштиану посмотрел на сына:

– Ну что, поздравляю тебя с первым ректорским боевым крещением. Совсем скоро эти проблемы станут твоими.

– Я уже подумываю пойти в проректоры, – Афонсу покосился на Педру.

– Даже не думай. Я не собираюсь ждать на посту еще десять лет, пока вырастет кто-то из внуков. Кинта в Алкобасе все больше и больше по мне скучает.

– Да-а, Педру… это талант, – покачал головой дон Дуарте, сдерживая смех. – Выбить желание стать ректором из того, кто мечтал об этом почти с рождения… ты не перестаешь удивлять.

– Ущерб возмещай из своего кармана. И чтобы утром ты устранил все последствия, – сказал дон Криштиану, и это был приказ. – Если увижу хоть след твоего пьянства, хоть жалкий заголовок в какой-нибудь студенческой газетенке, на пороге можешь не появляться.

– Я все сделаю, повелитель, благодарю за милость, я не смел рассчитывать…

– Конечно, не смел! Бедняжка! Студентка его избила и споила… Позорище. Отнеси ее в республику или где она там живет. Нет, стой, пусть лучше Диогу. Как наказывать, сам решай. Можешь отослать обратно в Россию, а то давно у нас с Москвой никаких скандалов не было, аж страшно…

– Повелитель, я ведь делаю все возможное для вашего спокойствия…

– Педру, как-то раз я смог насчитать три спокойных года подряд, всего три, на четвертый выяснилось, что твои шпионы подняли революцию в одной из испанских провинций, – вкрадчиво напомнил дон Криштиану. – С предыдущей твоей выходки, заставившей меня лететь в Россию, прошло почти пять лет. Умоляю, в этот раз не разрушь мир!

– Я очень стараюсь, повелитель… – Педру поднял на ректора глаза, снова полные слез.

Сеньор Афонсу закашлялся и отвернулся.

– Позвольте я провожу вас, уже поздно, – спокойно произнес Диогу и открыл дверь, – потом вернусь и отнесу студентку. Лучше не афишировать эту историю.

– Если позволите мне тоже пойти… – начал Педру и почти сразу получил отмашку.

Поднялся и пошел позади всех.

Они дошли до дома дона Дуарте, где от компании отделились проректор и Диогу.

Дон Криштиану, уже успевший остыть на прохладном ветру, повернулся к Педру.

– Возвращайся, тебя ждет длинная ночь.

Педру опустился на одно колено:

– Повелитель. Простите меня. Я хотел как лучше. Но почему-то все опять пошло… не так. Я был уверен, что держу все под контролем, но потерял его и… Я не достоин вашей милости и приглашения в дом. И готов принять любое наказание.

Повелитель даже не догадывался о том, за что на самом деле просил прощения его верный слуга. И мысль, что приходится продолжать лгать, просто разрывала сердце Педру. Гнева короля он уже не чувствовал, только усталость. Но это было хуже, во много раз хуже. Что, если дон Криштиану сейчас скажет: «Поди прочь»?

– Любое? Тогда завтра пьешь сок вместе с детьми. Свой рождественский бокал ты уже выпил.

– Повелитель!.. – Педру не удержался и поцеловал край ректорской мантии.

– По-моему, это слишком жестоко, отец, он может не пережить такого издевательства, – заметил сеньор Афонсу.

– Будешь язвить – составишь ему пару. А то взял моду выгораживать, – дон Криштиану беззлобно потрепал сына по волосам. – Пошли домой. Педру, ты свободен, скройся с глаз, не нервируй.

Педру незамедлительно выполнил приказ и переместился на соседнюю улицу. К менторскому дому он побрел спокойным человеческим шагом. Хотелось успокоиться и подумать. И есть. Ужасно хотелось есть.

– Ментор? – Из тени выплыла девушка. Та самая студентка, которой Педру вызвался спеть о любви. Он вздохнул и напустил на себя суровый вид, надеясь, что колдунье хватит ума «забыть» случайную встречу у фонтана. Но ее пылающие щеки в пух и прах разбивали подобную надежду.

– Разрешите в вас влюбиться? – она тряхнула еще мокрыми волосами и улыбнулась.

– Нет.

– Почему? – девушка кокетливо улыбнулась.

– Потому что вы совершенно очевидно или спали на занятиях по технике безопасности, или занимались своим маникюром, – сказал Педру самым будничным менторским тоном. – К вам подошел пьяный бештафера, и что же вы сделали?

Весь романтический флер сразу слетел с девицы, как пыль с выбитого ковра.

– Э… – потупилась она, не зная, что ответить.

– Вот именно. Придется направить вас на дополнительные занятия к ментору Диогу. По часу в день. Как вам удобнее, перед основными лекциями или после?

– Вы!.. Вы!.. – щеки девушки стали багровыми, но уже от обиды и злости.

– Ох, а что, любовь уже прошла? – улыбнулся Педру и поднял глаза к небу. – Значит, вечером. Все равно вы без дела болтаетесь в Саду. – Он обошел девушку и направился к лестнице.

– Да вы задолбали уже вашими чертовыми проверками! – в отчаянии закричала девица ему вслед, но Педру даже не обернулся.

Если бы все проблемы решались так легко.

Он дошел до менторского дома, поднялся в свои покои и оглядел оставленный там хаос. Мокрые полосы на стенах, осколки на полу, смятое одеяло, оставшееся после уснувшей в его кровати колдуньи. Диогу уже успел забрать ее, и о присутствии Веры напоминали только запахи: вина и серебра. Педру выглянул из окна. Возле склада сеньора Франсишку возвышалось нагромождение бочонков с вином. Какой позор… Даже перед Аной он умудрился выставить себя полным идиотом. Но она умница, сразу сообразила позвать сеньора Афонсу. Нужно будет извиниться и поблагодарить. Нормально поблагодарить, а не пытаться споить, осыпая дешевыми и пошлыми комплиментами.

Торговец… ему надо заплатить и за молчание тоже… Студенты-анархисты, которых он учил правильно «праздновать». Несчастный рыбак в лодке. Девушка у фонтана… Не слишком ли он жестко с ней обошелся, пытаясь прикрыть свой позор?

Все произошедшее он бы предпочел забыть как страшный сон и никогда даже мысли не допускать, что мог вытворить что-то подобное. Ну… почти все.

Педру отошел от окна, еще раз оглядел комнату, потом сел прямо на пол и прислонился к кровати спиной, уронив голову на смятый, пропахших серебром, угол одеяла.

– М-да-а… не так бы я хотел это сказать…

«Я уповаю на ту силу, что сотни лет

Соединяет с черным белое, тьму и свет.

Все ставки сделаны, осталось узнать ответ:

Спасет наш мир любовь…

…или нет?»

Рок-опера «Орфей»

_________________

Caraças, Диабу Малваду – португальские ругательства

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Глава 1. Маяк. Часть 1. Вера

А ты зовешь мой дух покорный,

Как манит ночью корабли маяк.

Я на скале в объятиях шторма,

И я погибну, сделав этот шаг…

«Романс о слезе» Эпидемия

1992 год, июнь, Коимбра

Серое небо в преддверии дождя висело над городом железным куполом. Утром Коимбру уже залило, и на узких улицах то тут, то там можно было наступить в прозрачные неглубокие лужи, а с деревьев с мерным шумом стекали накопившиеся на листьях капли, но это было явно не все приготовленное природой на этот день. Большинство студентов и жителей прятались под крышами, неофициально открыв очередной сезон камина и портвейна, и Вера искренне им завидовала, стоя на ступеньках одного из исследовательских корпусов.

Республика «Розы» находилась в очень неудобном закутке, и нельзя было вызвать такси прямо ко дворцу, не переплатив за сложный маршрут и не потеряв добрых полчаса, петляя по дворам. Поэтому Вера благоразумно назвала ближайший подходящий адрес и пошла к нему пешком.

Ривера вызвалась составить компанию, но всю дорогу они шли молча, так и не найдя повода поговорить и посмеяться, как планировали изначально.

Вера поднялась на несколько ступенек выше, чтобы козырек спрятал ее от начинающегося дождя, а Ривера скептически посмотрела на небо. Ей на плечо спикировала мокрая птица. Девушка сняла с головы ворона прилипшую паутинку.

– Не боишься, что однажды ментор сожрет твоего курьера.

– Не боюсь, – усмехнулась Ривера. – Все-таки мозги в этой Академии есть не только у Педру. Если Фабиу еще живой, значит ментор Диогу не так уж и против гостинцев.

Фабиу обиженно каркнул, его инстинкт самосохранения кричал, что однажды ворон и сам может стать очередным «гостинцем», но, несмотря на страх, поручения хозяйки он выполнял прилежно – еще немного, и не отличишь от дива.

Вера покачала головой, вспоминая как храбрый птиц обрел свое имя.

Он долго был просто «вороном», Ривера никак не могла придумать что-то подходящее, пока однажды не угодила в подстроенную ментором Педру ловушку. Точнее, она сама стала ловушкой: в сети, раскинутые девушкой для поимки новых подопытных, случайно угодил ректорский фамильяр, летевший к Педру в обличии ворона.

И все бы кончилось, не начавшись, если бы Вера и Ривера не напичкали путы дополнительными заклятиями.

Фабиу сразу почувствовал, что при попытке вырваться разрушит стены ближайших домов, и поступил максимально благоразумно, чем очень напомнил Вере Анонимуса. Фамильяр принял человеческий облик и самым официальным тоном указал подоспевшей колдунье на ошибку. Обнаружив в сетях бештаферу, да еще в весьма неприглядном виде, Ривера верещала так, что на ее возмущение сбежалась вся округа. И только ментор Диогу не выглядел при этом удивленным, с привычным «пойш» подал фамильяру свою мантию и принялся осматривать место происшествия.

А подошедший в самом конце ментор Педру, не глядя на Фабиу, похвалил крепкие путы.

– Зачем вы ловите птиц силками на слона? – спросил Диогу покрасневшую до ушей Риверу.

– Я отрабатывала новое заклятие. Птицам все равно, куда попадаться. А мне нужно проверить устойчивость плетений. Ну хорошо же получилось! В этот раз даже не взорвалось!

– А могло?! – возмутился Фабиу. – Я думал, ты воспитываешь колдунов, а не террористов, Педру!

– Не имею к этому никакого отношения. Кружок вязания у нас ведет Диогу, к нему все вопросы.

– Кхм… Вообще-то я помогала, – вставила Вера.

– Cale-se…*

Из-за того, что сорвали ее эксперимент, Ривера возмущалась еще несколько дней и очень подозрительно поглядывала на своего верного птица, не в силах отделаться от ассоциации с фамильяром. Наконец колдунья сдалась и нарекла ворона Фабиу. Педру, узнав об этом, смеялся громко и долго. А потом признался, что специально заманил Фабиу в раскинутые сети. Вера так и не поняла, зачем ему нужна была эта шутка. Может, фамильяр его чем-то обидел?

Ривера улыбнулась, поняв, о чем думает Вера, и почесала ворона под клювом.

– Пойду я.

– Уже? Не подождешь со мной?

– Дождь начинается, да и… кого ты обманываешь? Не со мной ты хочешь прощаться в последние пятнадцать минут, – улыбка колдуньи стала шире, она сложила пальцы изображая телефонную трубку и подмигнула: – Будем на связи. И пиши письма.

Девушки обнялись, и Ривера быстро пошлепала прочь от корпуса, огибая лужи и закрываясь щитом от противной мороси.

– Что ж, она всегда отличалась сообразительностью, – заметил появившийся рядом Педру.

Вера повернулась к ментору. В небе сверкнула молния, и раскат грома заставил вздрогнуть.

– Ваших рук дело?

– То, что я могу навести шторм, не значит, что меня нужно винить во всякой непогоде. На побережье депрессия. Я тут…

– Да шучу я. Я знаю, что вы ни при чем. Когда дождь нагоняете вы, студентов вверх по улице ветром уносит.

Педру пожал плечами, чувства вины за подобные неудобства он явно не испытывал и принял замечание скорее за комплимент, а не за претензию. Вера посмотрела на крупные капли, разбивающиеся о брусчатку, и вздохнула:

– Я не хочу уезжать…

– Для той, кто хотел бы остаться в Португалии, вы с завидным упорством срывали мои попытки устроить вашу судьбу.

– Я сказала, что хотела бы остаться, а не выйти замуж за «принца» с помощью ваших манипуляций.

– С тем, что выдать вас за сеньора Афонсу не получится, я смирился давно, но он же не единственный колдун в Коимбре. И вообще, если бы не ваша вспоротая мантия, никакие манипуляции бы не понадобились, все могло устроиться само собой.

В голосе ментора звучала такая обида, словно у него забрали любимую игрушку в тот момент, когда она была ему особенно интересна.

Вера проснулась на пыльном диване и сразу увидела перед собой ворона. Птиц каркнул и увернулся от испуганно вскочившей девушки. Ривера сидела на столе у противоположной стены и жарила яичницу в плоской сковородке на маленькой походной плитке.

– Ого, у тебя тут, похоже, есть все, что нужно для жизни?

– Так, по мелочи. Есть будешь?

Вера кивнула, встала и отряхнула капу: порядок Ривера, очевидно, не считала чем-то жизненно важным. А может, воспринимала пыль как ценный артефакт, необходимый для заклятий?

– А ты не хочешь в России поучиться? У нас очень сильные чародеи и много интересных техник есть.

– Меня твой любимый ментор не пустит. Скажет, «опозорю». Да и оценки у меня не тянут на программу обмена. Так что лучше я просто у тебя спрошу. Будешь мне письма писать со всякими интересными техниками, – она подмигнула.

– Я постараюсь вернуться сюда на следующий год, думаю, документы без проблем подпишут, так что…

– Так что плакали мои интересные техники, я поняла. Ну и ладно, сама разберусь. – Ривера посмотрела на капу, которую Вера повесила на спинку стула. – Сделай небольшой надрез на спине по шву, ближе к подолу.

– Зачем?

– Это что-то вроде знака в студенческой среде. Если капа распорота по центральному шву, значит человек в отношениях. Если не хочешь отбиваться от ухажеров, чик и все. – Она подала нож. – Скажи, испанец проявил инициативу. Кстати, все хотела спросить, что все-таки было у тебя с этим… Как его? Мануэлем?

– Ничего, просто прогулка.

– После которой ты стала таскать меня в сад с каменными табличками чуть ли не каждую неделю. Рассказывай давай.

Вера взяла протянутый нож и покрутила его в руке, прикидывая, насколько идея хорошая, потом села за стол, положив перед собой расправленную мантию, и стала высматривать шов.

– Испанец – просто повод отвести глаза. Ничего больше. А сад мне правда понравился, там красиво…

– Ну-ну… да осторожно ты, графская дочка! Дай покажу. – Ривера отобрала у Веры нож.

В плане Риверы был только один весомый изъян: если от мужского внимания капа могла избавить, то девушки, наоборот, засыпали Веру вопросами. Пришлось действительно свалить все на испанца. И конечно, ментор Педру тоже не смог промолчать.

– Вам настолько понравился мой Мануэль? – спросил он, появившись рядом с Верой после одной из лекций. – Или мне стоит начать ревновать?

Улыбка бештаферы была при этом настолько насмешливой, что Вера не выдержала:

– Боюсь, вашей ревности не переживет ни один испанец… но вы же древнее и мудрое создание, разберетесь, как вам поступить и не испортить репутацию.

– Вы так расстраиваетесь, словно проиграете какую-то важную партию, если не найдете мне жениха. Неужели я гожусь только на то, чтобы удачно выйти замуж?

– Я этого не говорил, но вам же все равно придется это сделать, так почему не с максимальной пользой для вашего рода.

– Какой же вы циник! Хоть раз бы попытались воззвать к возвышенным чувствам, а не к банальной селекции.

Педру вздохнул:

– Ваше поколение склонно уделять слишком много внимания чувствам, забывая о разуме. И речь даже не о браке или отношениях. Нельзя жить, опираясь только на порывы сердца. Особенно вам, колдунам. Слишком много зависит от ваших взглядов на мир. Я учил вас смотреть на него разумно и делать выводы. Скажите, что вы извлекли из этих уроков хоть что-то и понимаете, что я не просто так беспокоюсь о силе колдовской крови.

Взгляд бештаферы был серьезным и по-менторски безэмоциональным, а Вере так хотелось увидеть немного искренности. Хватило бы даже привычной полуулыбки, просто чтобы убедиться, что прошедшие два года – не придуманная сказка, а реально существующая жизнь.

– Понимаю. Конечно. Но есть же вещи более важные. Вечные и прекрасные, – попробовала она вывести Педру на поэтический настрой.

– Прекрасные – да. Вечные – нет, – коротко оборвал он.

Ментор сделал шаг к ступеням, почти вплотную подходя к белесой стене дождя, и какое-то время помолчал. Вера встала за его плечом, силясь услышать стук сердца за шумом усиливающегося ливня.

– Вы, люди, называете вечным все, что способно жить дольше вас, – тихо проговорил ментор. – Иногда мне кажется, что самое вечное в вашем мире – это мы. Пришельцы из Пустоши, живущие по иным законам и иначе смотрящие на вещи…

– А любовь? – решилась на откровенность Вера, и тихо пропела: – Вечная любовь, верны мы были ей…

– Да. – Педру повернулся к ней. – Но время зло, для памяти твоей, чем больше дней, тем глубже рана в ней, – проговорил он все тем же холодным спокойным голосом. – Все проходит. А у вас еще и забывается. Вы юны и полны эмоций. Но, поверьте, не стоит считать сердечные муки чем-то вечным. Меньше будет разочарований. И порой полезно выбрать мудрый расчет, даже если он кажется циничным.

– Вы все еще пытаетесь давать мне советы по части любви?

– А вы все еще считаете, что я в этом ничего не понимаю?

Ментор посмотрел ей в глаза, и на его губах наконец-то появилась легкая улыбка. Вера промолчала.

«Я люблю вас»… Что бештафера мог вкладывать в эти слова? Она не спрашивала. В последние несколько месяцев они с Педру вообще не говорили о любви. Особенно после его первого похода в Пустошь, во время которого у Веры чуть сердце не разорвалось.

Девушка с содроганием вспоминала то январское утро, когда проснулась от невыносимого ощущения пустоты и потери. Она практически кубарем скатилась с кровати, как в тумане поднялась на ноги и подошла к окну. И поняла… что Педру больше нет. Просто нет. И половины ее самой тоже нет. И пришла боль.

Вера смутно помнила, как натянула на себя первую попавшуюся кофту и бросилась искать ментора. Как остановилась на пороге главного корпуса, с ужасом осознавая, что не знает, куда идти. Впервые за полтора года в этом городе, не знает… и не у кого спросить на пустынных утренних улицах.

Узкие переулки, болезненный туман в голове. Испуганный взгляд Алеши, короткая борьба с рухнувшим миром и паника, паника, паника…

А потом Педру вернулся, и она несколько часов рыдала у него на плече, борясь с желанием высказать все, что думает и о менторе, и о Пустоши, в которую он без предупреждения провалился, и обо всех его экспериментах.

Может, поэтому после она ни разу не поднимала этот вопрос? Стыдилась своей слабости? Чувств? Не хотела еще больше выдавать себя перед другом, оказавшимся посвященным в тайны? Педру тоже молчал. Занимался с Верой и Алешей как примерный ментор, строгий, требовательный и серьезный. Сосредоточенный исключительно на результатах исследования. И Вера послушно вела эту игру. Даже мимолетные взаимные шутки исчезли, растворились в молчаливом согласии не напоминать. Не начинать разговор, способный скомпрометировать… их обоих.

Не верить, не упорствовать, не признавать. Сохранять лицо и репутацию даже перед самой собой.

Неожиданно потеплевший голос Педру вырвал Веру из тоскливых раздумий.

– У меня есть для вас подарок. – Ментор протянул ей узкий и длинный футляр.

Девушка с удивлением приняла его и открыла:

– Это нож? Вы дарите мне нож?

– Не просто нож, а колдовской кинжал, – Педру поднял вверх палец, указывая на важность уточнения. – Между прочим, уже зачарованный. Не смейте его терять или оставлять где-то далеко от себя. Для вас это маяк.

Вера вытащила клинок из футляра и присмотрелась к лезвию. Прочертила знак истинного зрения. На кинжале проявились заклятия. А у самого основания был вырезан маленький алатырь как общее завершение картины.

– Маяк – это и есть заклинание?

– Да.

– То самое?

Педру кивнул, забрал у Веры нож и покрутил в пальцах.

– Я много думал над созданием чего-то подобного… после смерти дона Антониу. Если с вами что-то случится, я это почувствую, но может оказаться слишком поздно. Пересечение границ даже с моей скоростью и разрешениями требует некоторого времени, поэтому если окажетесь в опасности, – сказал он, взяв Веру за руку и коснувшись кожи острием ножа. – Будет достаточно нескольких капель крови на клинке, чтобы я услышал, но чем больше прольете, тем сильнее жажда, а она позволяет лететь очень быстро. Так что не закрывайте рану мгновенно, если на счету каждая секунда. Когда видимой опасности нет, но вы заподозрите угрозу, даже если вам просто покажется… – Лезвие снова охладило кожу. – Сделайте еще один легкий порез, через десять секунд после первого, лишь слегка окропив лезвие. И наконец, если я просто вам понадоблюсь, – продолжил он, третий раз приложив нож к руке девушки. – Простая система, правда?

– Как это работает?

– Сложная схема колдовских знаков, чародейства и вашей крови. Раскрывать тайну я, естественно, не намерен, это опытный образец…

– Ваш очередной эксперимент.

– Да.

– А алатырь…

– Да. Даже на той стороне. Я услышу. Но очень прошу, не использовать маяк по пустякам, в конце концов человечество не просто так изобрело телефон.

– Не волнуйтесь. Я все понимаю. – Вера закрыла футляр с ножом и убрала его в рюкзак. – Спасибо, ментор.

И снова повисло молчание. Только монотонный шум дождя нарушал неловкую тишину.

– Такси приехало, – Ментор указал внезапно появившимся в руке зонтом на дорогу, за несколько секунд до того, как из-за угла показался автомобиль. – Сеньор Перов ждет вас в «Солнце пляжа»?

– Да, я побоялась, что дождь разойдется… попросила подождать там.

Почему-то такой удобный и продуманный план теперь казался просто попыткой спровадить друга. Возможно, из-за слишком понимающей улыбки, которую ментор изобразил на своем лице, раскрывая над девушкой зонт.

Педру спустился по ступеням и поманил Веру за собой, она послушно пошла за ним и уже у самого такси повернулась и обняла ментора. Педру положил свободную руку ей на плечо:

– Вас ждут сложные два года, постарайтесь не наделать глупостей, оставшись без присмотра. Вы оба.

– Конечно, я помню, вас может не оказаться рядом, – усмехнулась Вера, напоминая бештафере давний урок. Педру не улыбнулся в ответ.

– Я… очень постараюсь, если в этом будет необходимость, – сказал он совершенно серьезно и открыл дверцу автомобиля.

______________________

Cale-se… – замолчи.