Текст книги "Сердце шторма (СИ)"
Автор книги: Рая Арран
Соавторы: Нат Фламмер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 52 страниц)
– Нет. С ушами тебе придется смириться, потому что я считаю их полезными. Так что садись и рассказывай, как продвигаются дела. Появились еще какие-то отличия от прямой связи, кроме территориально ограниченного восприятия? И главное, в чем причина такой разницы? Ты выяснил?
Педру подошел к столу, но не сел, а лишь облокотился на спинку одного из стульев. И вздохнул.
– Причины пока неясны. Все выявленные отличия вызывают вопросы, – уклончиво начал он. – Это еще раз подтверждает необходимость изучать вопрос во времени.
– Я не тороплю. Но хочу видеть результат, хотя бы промежуточный. И понимать, куда ты движешься.
Александр, по достоинству оценивший основные блюда, принялся за десерт. Паштель-де-ната с поразительной быстротой исчезали с огромного подноса.
– Связь усиливается, и вместе с этим ширится радиус захвата восприятия. Причем не одинаково. Раньше Вера могла чувствовать меня только в пределах города, теперь может настроиться, даже если я буду в Назаре или Порту-Санту, то есть за широкой полосой океанской воды. Но это ее предел. Я же не ощущаю ограничений вовсе. Теперь при желании могу почувствовать ее состояние, даже когда она в России.
– Интересно. Жажда тоже усиливается?
– Не до помутнения разума. Оттяжка на основного хозяина создает хорошее подспорье. Думаю, в этом вопросе наши с Анастасией ответы совпадут: инстинкт просыпается, но легко поддается контролю, как если бы фамильяр чуял кровь кого-то из членов семьи. Хотя я не отрицаю, что в моем случае может играть роль и особенность силы девочки. Серебро есть серебро. Зачастую ее кровь не доставляет мне особенного беспокойства.
Педру прокрутил в голове последние несколько месяцев. И понял, что выбрал самую удачную формулировку. Сожрать Веру просто потому, что она поранилась на тренировке, ему никогда не хотелось. Но желания, пробуждающиеся от погружения в ее силу, от прикосновений к пропитанной резонансом коже или при попытках колдуньи вести… Все существо Педру кричало, что о подобном небеспокойстве стоит умолчать.
– Я правильно понял, – снова влез в разговор Стратег, почесал когтем подбородок и указал на Педру. – Он связан с Авериной? С этой… графской дочкой, что крутится около коридора?
– Да, ты правильно понял, – подтвердил Александр.
– О! О-о… она хорошенькая, – див растянул губы в оскале, даже отдаленно не похожем на улыбку, и облизнулся. Педру убрал руки за спину и сжал кулаки: если дикарь из Пустоши позволяет себе откровенное хамство, то ментору показывать когти совсем не к лицу. – Сильная колдунья, но наивная, доверчивая… – Стратег поцокал языком и посмотрел на Педру прямо и вызывающе. – И, кажется, не очень осторожная.
Это была провокация. Откровенная и неприкрытая провокация. Стратег играл свою роль. Единственную и почти естественную для его натуры роль, с которой он отлично справлялся уже почти десять лет, легко отсеивая всех неумелых парламентеров и трусливых, не чистых на руку чиновников, пытающихся завладеть вниманием представителей Пустоши. И только поэтому лохматое недоразумение присутствовало на важных переговорах и светских раутах. Но Педру был опытным политиком и куда более сильным дивом, поэтому просто смерил Стратега по-человечески презрительным и пренебрежительным взглядом, всем видом демонстрируя недовольство манерами, а не словами.
– Это не твоя забота, – проговорил он спокойно и повернулся к Александру, но Стратег не отстал.
– Да, конечно, – прошипел он из-за плеча Педру. – В общем-то и не твоя. Она ведь не хозяйка тебе, а так, случайный эксперимент…
Зрачки Педру сузились. Он медленно, очень медленно перевел взгляд с императора на Стратега и обратно.
– Интересно, – голос чародейки, простой и беззаботный, прорубил напряженную атмосферу электрическим разрядом, – поможет ли связь с Верой сдержать жажду, если вы почуете кровь хозяина, – спросила она с поистине научной выдержкой и заинтересованностью.
– Простите, но подобных экспериментов я не проводил, – возмутился Педру. – И не собираюсь. Хотя я и без дополнительных подкреплений замечательно себя контролирую, мои короли прежде лично участвовали в войнах и сражениях, и ни одного я не сожрал из жажды: король слишком ценен, чтобы подвергать его даже минимальному риску ради экспериментов.
– Конечно, конечно, к тому же твой высший приоритет вряд ли позволил бы специально ранить хозяина… ты же все-таки существо подневольное… – усмехнулся Стратег. – Ну, может, мы сможем тебе помочь? Я готов, – он оказался рядом с чародейкой и, к удивлению Педру, почти идеально скопировал ее мимику и выражение лица, на миг они стали похожи на двух коллег ученых, давно знакомых и привыкших работать в паре. Френкель шагнула в сторону, сделав вид, что потянулась за бутылкой вина.
– Обязательно, как будет нужна подопытная крыса на заведомо смертельный эксперимент, обратитесь к нему, ментор, – съязвила она. – Вам весь РИИИП спасибо скажет.
– Неблагодарная. Я, между прочим, ваш главный охранник. По должности, естественно, а не по силе. – Он снова бросил на императора преданный, полный покорности взгляд.
Александр безмятежно протянул бокал и улыбнулся:
– Осторожно, Стратег, Педру очень любит своих королей, ты ценный советник, но если по глупости лишишься головы в Коимбре, я не стану винить в этом конселейру.
– Я всего лишь предложил помощь, – невинно поднял руки диабу. – В исследованиях…
– Я так и понял, – мирно кивнул Педру, изо всех сил сдерживая рост когтей, чтобы те не впились в кожу до крови. Нельзя позволить вывести себя на эмоции, самообладание должно быть идеальным.
– Однако вернемся к теме Верочки. Если она, скажем, будет ранена или вступит в бой, уже находясь в России, ты это почувствуешь? – спросил Александр.
– Да. Определенно почувствую.
– Но успеешь ли помочь… – покачал головой Стратег, – быть в двух местах одновременно невозможно даже для тебя.
А вот тут уже плохо… перегнул палку. Может, на человека и подействовало бы, но сегодня переговоры вели не люди. Педру разочарованно посмотрел на диабу и вздохнул с демонстративной усталостью:
– Я понимаю, что ты не привык к светским разговорам, Стратег, поэтому позволь тебя немного поправить. На переговорах не стоит скалиться и произносить слова, которые даже косвенно можно принять за угрозу. Как уже было сказано, это может стоить жизни. Тебе или кому-то другому.
Александр усмехнулся. Он наблюдал за разговором, почти не вмешиваясь и не одергивая слугу, значит заранее планировал вызнать что-то через подобную перепалку. Выходит, словам Педру он уже не доверяет и смотрит глубже.
– Конселейру, где ты увидел угрозу? – заговорил император, наконец давая Стратегу знак заткнуться. – Это очень интересный вопрос. Почувствовав кровь колдуньи, бросишься ты в Россию ее спасать или сожрать?
– Я хорошо себя контролирую, с чего бы мне ее жрать, даже при наличии сильной связи и живой крови.
– Значит, ты будешь спасать? – немигающий взгляд впился в Педру, словно хотел насквозь прожечь ему голову. Вот оно. Император думает, что Педру попытается скрыть эмоциональную составляющую связи, которая так его привлекла. Забавно, похоже давние уроки не прошли даром и кое-что о важности чувств Александр усвоил. Очень кстати. «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!»
Педру на миг посмотрел Александру в глаза.
– Да. Я буду спасать.
Глава 9. Фигуры. Часть 2
– Как же вы мне нравитесь, – произнес император, поднося к губам бокал. – Что еще?
Педру решил не томить и выдать желаемый ответ:
– В этом учебном году я немного изменил подход, контроль со стороны Веры стал достаточно сильным, и я подключил эмоции. Вера изначально была сильно ко мне… расположена, немного взаимности, и связь усилилась в разы. Но основой сближения и укрепления все-таки служит воля. В том числе моя. Если сложить это с отсутствием прямых пут подчинения, получим весьма занятную картину. Тут уже интерес не в потенциальной безопасности хозяина, а в самих принципах взаимодействия и сплетения связи. Мне удалось придумать несколько новых способов, как питать нить на уровне доверия, единомыслия и общей схожести. Я уже попробовал некоторые из них на сеньоре Афонсу. Он от природы довольно эмпатичен, и, хотя я ни за что не посмел бы посягать на его кровь до официального обряда, порой мне кажется, что и без нее едва уловимые отголоски связи я могу поймать. И когда придет время, я планирую использовать полученные знания для построения укрепленной связи, а не просто сменить хозяина.
Да, Афонсу не обладал всеми морскими способностями Веры, но вода была его родной стихией, и Педру видел в этом хорошую почву для эксперимента. И подобие связи между ними действительно существовало, но не потому, что ментор с рождения наследника вкладывался в его воспитание и закладывал уважение и привязанность к себе, а скорее потому, что за века службы он уже выпил столько литров крови Брагансов, что порой и правда чувствовал себя почти фамильяром, привязанным к семье в целом. Но императору об этом знать не обязательно.
– И тогда их станет трое… интересно.
– Почему трое? – невинно улыбнулся Педру.
– При новых вводных связь с нынешнем хозяином ты терять не захочешь, особенно учитывая твой печальный опыт с его предшественником, – спокойно объяснил Александр. – Ты не оборвешь нить, если найдешь хоть малейшую возможность ее сохранить и не получишь прямого приказа к полному разрушению связи. А сеньор Афонсу вряд ли потребует подобного. И колдунья вряд ли отступится от тебя без веской причины. Ты, что же, и правда в фамильяры метишь?
– Вы прекрасно знаете, что фамильяром бештаферу делает не только связь, а еще обряд, заклятие и сильнейший высший приоритет. Я не фамильяр. И не могу им быть, сколько бы колдунов ни считали меня своим бештаферой. Путы подчинения и сила приказывать все равно есть только у одного.
– Однако Веру ты учишь приказывать.
– Скорее вести. Она в странном положении, но как колдунья всегда должна помнить: в связке с дивом главная она, от ее силы и слов будет зависеть жизнь. Поэтому, конечно, я использую тренировки в том числе и для воспитания в ней правильного отношения к бештафере.
Стратег многозначительно хмыкнул:
– Я слышал, что у тебя весьма своеобразное представление о правильных отношениях с бештаферой.
– К бештафере, – поправил Педру, делая акцент на предлоге. – Ты говоришь с акцентом, это можно понять и простить, но позорные ошибки в построении фраз способны создать недопонимание. Я передам тебе несколько книг по языку, и, думаю, мои ученые с радостью помогут с практикой – если планируешь бывать в Коимбре как посланник, удели внимание шлифовке языка.
Стратег открыл было рот, но тут же втянул голову в плечи, Александр, уже полностью сосредоточившись на новой информации, не дал ему заговорить.
– И что же? Как ты ощущаешь контроль со стороны девочки?
– Я бы не назвал подобные проявления контролем, – Педру задумался, подбирая слова и стараясь не упасть с головой в накатывающие воспоминания. – Это не приказ, ему можно не подчиниться. Можно даже не заметить или вступить в противостояние, хорошенько ударив человека по нервам. А можно… можно послушаться. Согласиться. И то, что происходит в этот миг, я никогда не назвал бы контролем или подчинением. Я бы назвал это единством.
Стратег фыркнул. Френкель отставила в сторону бутылку с вином и внимательно посмотрела на Педру. Александр никак не отреагировал, только глаза его на краткий миг сверкнули голубым светом.
– И ее разум выдерживает?
– Да, потому что я об этом забочусь. В первый наш разговор вы спросили меня о безопасности подобного сплетения для человека, теперь я могу дать ответ.
«И человечеству он не понравится, даже учитывая, что случаи дополнительной связи пока уникальны», – добавил Педру про себя. Александр встал из-за стола и сделал шаг навстречу ментору. В его взгляде отчетливо горело любопытство и даже мелькала какая-то надежда. На что?
– При связке подчинения воля бештаферы сковывается волей колдуна. При создании фамильяра практически подменяется ею же, именно это дает людям преимущество в работе с дивами. Но без заклятия моя воля относительно девочки свободна. Так же, как воля Анастасии свободна в отношении Алеши. Разве что прямой хозяин ограничит ее. Но без этого… мне достаточно просто ввести Веру в круг своего восприятия, отдать немного силы, и я смогу сделать с ее разумом и личностью, что угодно, как с комочком глины.
«Уже сделал…» – перед глазами возник образ серебряной русалки. Опасной, смелой и азартной, такой похожей на него самого.
– И она этого не поймет и не заметит. И ничего не сможет противопоставить, какой бы волевой и способной не была. Это иллюзорно равная позиция. Абсолютно открытая. И явно не в пользу человека. Даже если мы найдем способ сохранять и создавать связь без заклятий, на чем бы ни строилось такое сплетение, люди никогда его не примут.
– А если… поставить в такую пару более слабого дива?
Педру покачал головой.
– Слабый бештафера на то и слабый, что в первую очередь с самим собой не сможет справиться. Ведь жажда не исчезает. Зато есть все возможности не подчиниться. В этом и есть камень преткновения. Создать подобную связь можно только с бештаферой высокого уровня, идеально контролирующим свои инстинкты, но бештаферу высокого уровня не связать простым четко озвученным приказом, – Педру немного помолчал, наблюдая за мрачнеющим лицом Александра, потом добавил с долей сомнения: – Можно представить технику только с точки зрения оттяжки. Как дополнительную нить, защищающую основного хозяина. Но боюсь, даже в этом случае риск сочтут неоправданным. Колдуны не идиоты.
Расклад императору не понравился. Повисла тишина, и только через несколько долгих секунд Екатерина Френкель озвучила то, о чем все подумали:
– Академии призна́ют технику запретной. Скорее всего, присвоят второй порядок и навсегда запрут в хранилище. Анастасию, может, и не тронут, но вероятно перепривяжут к консорту, чтобы не создавала даже косвенный прецедент. А вашу с Верой связь прикажут разорвать, и повезет, если не обвинят ведьмовстве и незаконном привязывании дива. Бедная девочка, во что вы ее втянули, ментор?
– Я не виноват, она сама с удовольствием втянулась…
– Я даже не хочу знать…
– Я, по-вашему, такой неприятный персонаж? – Педру легко крутанул головой, чтобы волосы волнами заходили над плечами.
– О, дело не в тебе, ментор, – снисходительно пояснил Стратег, – просто Катерина предвзято относится к нашему виду в целом.
– Сказал мистер-вы-люди-для-меня-пустое-место-Стратег.
Диабу не удостоил ее ответом, просто посмотрел сквозь чародейку, видимо, стремясь подкрепить свое прозвище.
– Простите, ментор, лично к вам у меня никаких претензий, – вздохнула Екатерина. – Но я советую, нет, я умоляю вас отказаться от дальнейших экспериментов в подполье. Вы же ее погубите!
– Вы драматизируете, – Педру поморщился.
– Разве? Ей уже можно вменить создание потенциально опасной ситуации с угрозой освобождения демона десятого уровня, ведьмовство, подчинение дива чужой Академии, а значит шпионаж и кражу в особо крупных размерах. Не забывайте, что по законам Российской империи вы всего лишь имущество, которое она наглым образом присвоила. Это конец ее карьеры, и это в лучшем случае!
– И вы думаете, я позволю это? – Педру даже не стал скрывать возмущения в голосе. – Даже если ей попытаются предъявить обвинения, мне достаточно сказать, что инициатором связи был я, и рассказать, как это произошло. А это уже захват, и отвечать мне.
– Закон запрещает колдуньям работать с дивами! – Чародейка почти полностью потеряла самообладание. – Вы всерьез не понимаете или издеваетесь? Дело даже не в самой Вере, хотя лично мне будет очень жаль ее загубленной жизни. Дело в том, что она первая. И если хоть что-то пойдет не так, все противники женского светского образования в России моментально поднимут голову. И скиты тоже не останутся в стороне. И даже если это окажется захват. Даже если вы все возьмете на себя, она не просто попадет в скит! Матери-игуменьи поднимут ее на копье как знамя. А если вы врете, ментор… Вам не понять наших реалий. Но хотя бы просто пожалейте девочку, оборвите связь сейчас, пока никто ничего не знает.
– Пожалейте, – передразнил Стратег. – Это ты-то жалостливая? Ты хоть представляешь, каково это, пережить разрыв связи, если она была крепкой и взаимной?
– Ей в любом случае придется это пережить, ведь так? – Чародейка посмотрела на Педру, и он с удивлением заметил слезы на ее глазах. – Но сейчас у нее еще есть шанс на нормальную жизнь и карьеру! И, главное, возможность проторить дорогу другим. Ментор, ставка слишком велика. Умоляю, – она протянула к нему руки, – если она вам хоть немного дорога, если вы ее действительно любите, отпустите сейчас.
Стратег за спиной чародейки откровенно заржал. И тяжело опустил руку на плечо женщины.
– Госпожа чародейка, я понимаю, что у тебя болезненная привязанность ко всем юным колдуньям с тяжелой судьбой, но дивы не умеют любить. Уж за десять-то лет Пустошь должна была выморозить из тебя эти глупости.
Чародейка не сводила взгляда с Педру, и он, придав лицу немного виноватый вид, вынужден был согласиться со Стратегом:
– Именно так. Бештаферы хорошо умеют играть на чувствах, но не стоит этим обманываться. Никакой любви, только расчет.
Она не отвела взгляд, сбросила с плеча руку диабу и шагнула вперед, почти вплотную приближаясь к Педру.
– Нет… Дело ведь не в этом… Вы не можете. Не можете разорвать связь.
За плечом Екатерины мгновенно возник Александр.
– Это так?
Педру закрыл глаза, мысленно прикидывая, что стоит рассказать и как представить новую картину. И стоит ли? Скрывать от Александра все тонкости, создавая совсем уж ложное представление о возможностях формирования и использования связи, может быть чревато, но, пока император не выдал своих мотивов в достаточной мере, неизвестно, какая информация безопасна.
– Как вы поняли? – спросил Педру у чародейки, стараясь, чтобы голос звучал как можно дружелюбнее и без раздражения. – Вы ведь и близко не стоите ко всем этим колдовским тонкостям…
– Просто я никогда не считала вас подонком, ментор, – с явным облегчением ответила Френкель. – Если бы оказалось, что вы по доброй воле обрекаете Веру на подобную участь… я бы в жизни не стала больше с вами работать. Даже если бы пришлось вернуться в наш мир и отправиться на каторгу.
– Вы настолько мне не верите, что готовы заплатить даже такую цену? – улыбнулся Педру. Ее отчаянность могла восхитить, если бы не была следствием полного непонимания происходящего. Но а чего, собственно, можно ожидать от чародейки?
– А я же говорил, она больная. – Стратег снова положил одну руку на плечо Френкель, а вторую поднес к лицу, закрываясь от женщины, и изобразил шепот: – Люди называют это психологическая травма. Дело в том, что ее сестра очень хотела стать колдуньей…
– Рот закрой. – Френкель скинула его руку, бросила на демона уничтожающий взгляд и снова посмотрела Педру. – Это не принципы, ментор, а раскаянье. Я делала вещи и похуже ваших… экспериментов, в том числе и с маленькими колдуньями. И в Пустоши я не избегаю наказания, а отбываю его. Исключительно потому, что там я полезнее, чем на каторге…
Она явно собиралась сказать что-то еще, но Александр шагнул вперед, и его движение, плавное и властное, заставило чародейку замолчать.
– Почему ты не говорил? – спросил император.
– А разве это не очевидно? Бештафера не может по своей воле разорвать связь с колдуном.
– Под заклятием, Педру. Но ведь твою волю ничего не связывает. – Александр указал на бумаги с записью слов Анастасии. – Неразрывность – это не тенденция. Русские считают, что Алексей Перов удерживает диву благодаря своим ментальным силам, поэтому она не может сбросить с себя остатки былого фамильярства, в то время как другие пары не могут воспроизвести подобное сплетение. Но как серебряная колдунья может удерживать тебя, Педру? Да еще и в столь юном возрасте? Так быть не должно, совсем не должно.
Информации о русских исследованиях было не много. Институт сотрудничал с международной кафедрой, но значительную часть данных держал в секрете. И даже те крохи, которыми поделился Александр, представляли большую ценность. Например, о том, что РИИИП смог почти на поток поставить создание внутренних ошейников, Педру не знал и очень расстроился тому, что его так безбожно опережают. Но, похоже, дальше создания ученые не пошли. Все эксперименты заканчивались снятием ошейника и почти полной потерей связи. По крайней мере, такие данные выдавали хитроумные приборы, которые, как выяснили Педру и Вера, могут очень сильно ошибаться.
– В данных РИИИПа нет ни одного примера, когда разорванная связь была бы восстановлена без заклятия, сплетена исключительно на чувствах человека и воле бештаферы, а потом разрушена без каких-либо колдовских ритуалов. Когда появится хоть один, тогда и поговорим о «не тенденции». А пока это чистое поле, простор для экспериментов и теорий. И четких ответов у меня еще нет.
– Но ты, видимо, уже пытался разорвать связь и потерпел неудачу? Как ощущается эта нить? – спросил Александр.
– Как тень. Следует за тобой неотступно, но не дает себя ухватить. Я чувствую, но не вижу. И это вводит меня в замешательство. Не замечает связи даже Инеш, что уж говорить о более слабых дивах. Остаетесь вы, расскажите, как поняли, что вы видели?
Александр помедлил с ответом. Педру не выказывал нетерпения, хотя изнывал от желания получить этот недостающий кусочек картины. Если заклятие изменения формы адаптирует и встраивает в себя энергию бештаферы, это бы полностью объяснило, почему след Педру не считывается. Вера просто меняет его до неузнаваемости, маленькая идеальная шпионка. Но стройную теорию ломал Александр, заметивший нить. КАК? Что он увидел?!
– Ничего, – наконец сказал император, развернул один из стульев, сел и постучал пальцами по подлокотнику. – Я ничего не видел, конселейру. Только слышал. Когда граф пустил меня в город, я первым делом собирался сообщить о своем прибытии, но ты не явился на фон и первую вспышку моей силы. Значит, тебя не было в Коимбре. Накануне Совета? Мне стало любопытно, да и все равно следовало предупредить о своем присутствии. Зная тебя, я решил, что ты мог полететь к океану, выкроив минутку для вечерней прогулки, и отправился следом, немного покружил над побережьем и услышал возмущенный голос. Ну и, собственно, все. Я слышал ваш разговор. Однако никаких признаков связи не заметил, это показалось мне… интересным. Но я давно не видел Верочку, а в то время она была еще нестабильна, было бы неплохо понаблюдать за ней теперь. Она здесь?
– Нет, – с легким сердцем ответил Педру, – сегодня утром улетела домой на рождественские каникулы.
– О! Ты слышал, Стратег, как нам повезло. Мы как раз приглашены на новогодний прием. В этом году императрица Софья решила вспомнить былое и посетить поместье Авериных. Отличная возможность, как считаешь?
Стратег оскалился, и Педру подавил желание оторвать ему голову.
– А ты, Педру, составишь компанию?
– Нет, я в этот раз проведу все праздники дома.
– Жаль, ну ничего, мы присмотрим за твоей девочкой, – ухмыльнулся Стратег.
– О, поверь, она в этом не нуждается, – не замедлил с ответом Педру. – Разве что тебе стоит проявить осторожность и не превратиться в свинину на вертеле к концу праздника.
Педру уже жалел, что не оставил Веру в Коимбре на каникулы. Может, забрать ее под шумок? Как раз после рождества он успел бы слетать туда-обратно…
– Но, если вы не можете оборвать связь, как ее… – Френкель все еще пребывала в мыслях о печальной судьбе девочки, – как вас развязать?
– Ну, в идеале это и нужно выяснить, прежде чем рассказывать кому-то о случившемся, – ответил Педру. – Самый верный способ, на мой взгляд, – обновить след кровью и обрядом. Тогда, если связь проявится, Вере достаточно будет использовать знак освобождения, а мне разорвать оставшиеся нити, но опять же…
– Обновление следа раскроет тайну.
– Сразу. Как и ломка колдуна. Так что это ход без права на ошибку, к тому же напрямую сталкивающийся с моими приоритетами. А значит, как минимум дона Криштиану я буду вынужден поставить в известность, и даже так Вере придется пойти на огромный риск, и это снова поднимет на уши Московскую Академию. Но других предположений у меня нет.
На несколько секунд в зале повисла тишина.
С одной стороны, позиция Педру была крайне далека от идеальной. Но с другой… Прямо сейчас два сильных и умных дива вкупе с ученой с мировым именем решают его проблему с таким энтузиазмом, будто она их собственная. И каждый из них, кроме, пожалуй, Стратега очень заинтересован в том, чтобы тайна не вырвалась наружу. Не так все и плохо, если разобраться.
– Значит, ты предлагаешь подождать, пока она закончит Академию, получит звезду и сможет начать практиковать, и тогда… – начал Александр.
– Тогда, если вы ошибетесь, ей точно конец! – Френкель ткнула пальцем в ментора. – Вы просто ее уничтожите!
– Катерина, налей себе вина, сядь за стол и не мешай взрослым говорить о политике, – ужасающе мягко предложил Александр. – Жизнь Веры очень ценна, как и ее карьера, и статус в империи. Никто не собирается ставить столь важные перспективы под угрозу без особой необходимости. Еще ничего не решено.
– Но если что, ее проще убить, – вставил Стратег.
– Но это на крайний случай, – не стал возражать Александр, – еще раз, она ценна для империи… для всех нас. Идея с открытой и прямой привязкой мне тоже не нравится. Думай еще, конселейру. Найди способ разорвать связь иначе. Ты должен понимать, что вопрос касается уже не только твоих шашней с колдуньей, но и мира в целом. И того, что нам с этим миром делать…
– Прежде всего не делать резких движений, – хмыкнул Стратег. – Пока что. Люди трусливы. Если откроете им, что мы можем сами привязывать колдунов, они удалят дивов из Академий и полностью отрежут им любое соприкосновение с колдовскими техниками. А тех, кого заподозрят, заставят полностью сбросить память. И только крепче затянут ошейники. Вы получите укрепление рабства вместо равенства. Нужно действовать с нашей стороны, постепенно захватывая новое поколение восприимчивых колдунов. Поэтому, пока есть время, пусть Педру научит нас.
Педру прикрыл глаза. Свое дело Стратег, безусловно, знал, и при наличии актуальной информации ему ничего не стоило бы составить план захвата мира, особенно учитывая, что некоторые колдуны, годами работая в Пустоши, вполне могли попасть под влияние императора. Хорошо, что «актуальной информации» у кабана нет.
– И что ты получишь в итоге, захватчик? – Френкель смерила Стратега испепеляющим взглядом. – Вам нужны не просто колдуны. Вам нужны сильные колдуны. На сломанной воле далеко не уедешь.
– Кто сказал, что я буду ломать? Завоевать нужно в первую очередь внимание и расположение. Доверие…
– Доверие… как же. Даже по вашей безопасной территории приходится ходить с РПГ.
– Ну что поделать, если ты мне не доверяешь.
– Доверять тебе? – нарочито рассмеялась чародейка. – Да у меня места в полевом дневнике уже не хватает, чтобы записывать все случаи, когда ты меня подвел. Даже предлагая создавать доверие, ты говоришь о нем, как о манипуляции, и не больше.
– Но заметь, из нас двоих именно я говорю о мире, а не о войне.
– Ой, все присутствующие помнят, что миротворец из тебя, как жеребец из кабана! И «мир» в твоем представлении станет весьма паршивым делом.
– Не волнуйся, ты его не увидишь. Тебя сожрут раньше, вместе с твоим РПГ.
Педру закатил глаза и коснулся разума Александра:
«Почему вы позволяете им это?»
«А, – отмахнулся тот, – милые бранятся – только тешатся. Иногда я думаю, не устроить ли им первую межвидовую свадьбу в Пустоши?»
«Вы шутите?»
«Конечно. Мой дворец разнесут до основания. Если не они сами, так гости».
