Текст книги "Сердце шторма (СИ)"
Автор книги: Рая Арран
Соавторы: Нат Фламмер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 52 страниц)
– Мне нравится и эта страна, и эта девочка.
– И это видит весь мир.
– Вот и хорошо, – Александр не оскалился, не показал клыков, он лишь прошелестел эту фразу где-то в голове Педру и улыбнулся. Ментор опустил взгляд и ухватился покрепче за стол, всем видом изображая трепет и покорность. Разговор двигался в нужном русле.
– Она была добра ко мне, – продолжил император Пустоши. – Разве мог я отплатить за это подлостью, поставив под сомнение ее авторитет? Однако наше время щедро на перемены, как верно ты заметил. Займись Верой вплотную, я хочу результат.
– Она еще дитя.
– Весьма осознанное дитя, раз ты взялся играть с ней.
Педру фыркнул:
– Какие там игры. Ни азарта, ни умения, ни ставок.
– Хорошо, я помогу, – сказал Александр, и Педру отлетел к стене, император прижал его, сдавив пальцами шею. – Позволь мне немного повысить ставки.
Александр облизнулся и обнажил клыки, склоняясь над Педру. От близости чудовища и ударившего в нос запаха ментор едва действительно не потерял контроль. Крылья вновь появились за спиной, и бештафера лишь усилием воли не дал себе высвободить демонический облик. Он уже успел подумать, что Демон просто растворит его в силе, но массивный перстень все еще оставался на пальце и обжигал шею Педру металлическим холодом поглощенной силы.
На руках прорезались когти, ментор готов был броситься в бой, но заставил себя замереть. Нельзя из-за страха поддаться инстинктам и спровоцировать драку. Педру нутром ощутил знакомую силу: вокруг лаборатории стянулись и завибрировали нити паутины Диогу. Одно неверное движение, и сюда обрушится вся мощь Коимбры. Поэтому только дипломатия и самоконтроль.
Когти Демона сжались сильнее, и Педру показалось, что он сейчас просочится сквозь стену…
«Что вы делаете?»
«Экспериментирую…»
Император наклонился к самому лицу ментора.
«Я не колдун. Моя кровь вряд ли сработает, у нас разные хозяева…» – даже в таком положении Педру сохранял способность думать.
«О, так ты согласен, что кровь твоих королей была бы более полезна?»
Педру перестал сдерживаться, зашипел и выпустил клыки.
– Не смей! – прорычал он. – Не смей угрожать Брагансам, находясь на этой земле! Назвался императором – так веди себя соответственно! Я и так терпел твои выходки слишком долго!
– Ты такой же дерзкий и безрассудный, как и пятьсот лет назад, конселейру, – улыбнулся Александр, – приятно видеть, что какие-то вещи на этой земле остаются неизменными.
Острый коготь точным движением вспорол артерию. Александр схватил ментора за волосы и заставил наклонить голову в бок. И припал к его шее.
Педру оставалось только замереть на месте и бороться с яростью и дрожью в теле. И ждать, когда его отпустят.
Александр отступил резко. Педру сполз по стене на пол и зажал рану рукой.
– Я еще не раз загляну к тебе в гости и позову на разговор, и только попробуй не ответить, я почувствую, если найду твой разум. Результат, Педру.
«И почему, интересно, вам никто не доверяет?» – мысленно бросил Педру, потому что говорить он не мог. Зубы никак не хотели принимать нормальный вид, оставаясь заострившимися клыками, и что хуже, кажется, начинали стучать от сильного напряжения. И демонстрировать подобное состояние Педру счел ниже своего достоинства.
– Вот и я удивлен, – пожал плечами Александр. – Одни параноики вокруг. А я ведь искренне хочу мира. Даже тебе. – Он опустился на корточки и посмотрел на ментора: – Я предлагаю сотрудничество вполне дружелюбно и мирно. Не находишь? Играть по моим правилам не заставляю, фигурой не нарекаю.
«Сотрудничество предполагает взаимную выгоду».
– Конечно, разве мое расположение ты не примешь как выгоду?
«Приму, но тогда не называйте шантаж сотрудничеством».
Император рассмеялся и потрепал Педру по волосам.
– Прекрасно, ты нравишься мне, конселейру, очень нравишься. И чего же ты хочешь?
«Свой аванпост в Пустоши. Настоящий. Место, где мы сможем построить форт и не просить милости».
Лицо императора посерьезнело.
– Много просишь. По сути, даже ты желаешь земли в Пустоши. Я не собирался позволять кому-то подобного, и такая привилегия создаст мне очень невыгодный прецедент. Однако иметь возможность встретиться с тобой и не поставить на уши половину России – тоже очень заманчивая перспектива… Я подумаю, как это можно устроить. Но на Совете молчи. Монополия на исследовательские станции останется за Россией. Это последнее слово.
Он встал и отошел на несколько шагов.
– Что касается Верочки и ваших игр в кошки-мышки, я сохраню твои тайны, конселейру. Сделай так, чтобы я об этом не пожалел. Завтра в семь жду эскорт: раз уж выдалась возможность, хочу лично встретить Софью Андреевну. О размещении на ночь не волнуйся. Официально я прибуду завтра, тогда и сопроводишь в покои, а пока… я обещал юному графу партию в шахматы.
Педру удивленно поднял брови. Два часа ночи. Шахматы?
– Его задело фоном вызова и моим внезапным появлением, – вздохнул Александр. – Теперь бессонница. А тебе добрых снов, конселейру.
Александр вежливо кивнул и исчез. А Педру окончательно рухнул на пол, лишившись последних сил.
И почти сразу поднялся. Как мог быстро переместился в свои покои и сбросил окровавленную рубашку. Облачился в стандартный менторский костюм, расчесал волосы и едва закончил приводить себя в порядок, как в окно с предупредительным карканьем влетел ворон.
Фабиу покружил над Педру и сел на спинку кровати.
«Что у тебя случилось? Дон Криштиану объявил чрезвычайное положение, вся Академия поднята по тревоге. А у хозяина поднялось давление, да так, что пришлось давать капли».
– Если ему плохо, почему ты здесь?!
«Он отправил проверить, что с тобой. Диогу, менторы и колдуны во главе с доном Дуарте дежурили возле твоей защищенной лаборатории и видели, как ты покинул ее. Но не почувствовали чужого присутствия».
Ворон многозначительно покосился на брошенный на пол кровавый комок.
«Все нормально, встретил гостей… лети обратно, я позвоню повелителю и успокою его. Академия в безопасности, я тоже. Лети».
Фабиу без лишних слов выпорхнул в окно, а Педру поднял трубку телефона и набрал номер.
– Мой повелитель. – Дон Криштиану не мог его видеть, но бештафера все равно опустился на колено и склонил голову.
– Педру, что у тебя стряслось?! Меня чуть удар не хватил! Это был… он?
– Да, прибыл император Пустоши, ваше величество.
– Господи… почему сегодня?
– У него есть… некоторые вредные привычки… например, приходить немного раньше срока. Все уже хорошо, Академия в безопасности, император под надзором Авериных. Прошу простить меня за причиненное беспокойство. Больше я не допущу такого промаха.
Лиловые отблески на миг осветили стены покоев.
– Мальчик мой, – дон Криштиану немного помолчал. – Если ты уверен, что все хорошо, может, прилетишь в кинту на эту ночь?
Педру почувствовал, как слезы потекли по щекам.
– Повелитель, это великая милость для меня…
– Это спокойствие для меня, – выдохнул дон Криштиану. – Я отменяю чрезвычайное положение, передай это Дуарте. Заканчивай с делами и прилетай. Прикажу Фабиу подготовить комнату. Заодно расскажешь, что вы там учудили с императором на пару… И, пожалуй, нам обоим можно выпить немного вина.
Если бы дон Криштиану находился в достаточной близости, Педру бы, не раздумывая, положил трубку и бросился к нему, чтобы упасть в ноги и благодарить, благодарить и благодарить за ту благосклонность, любовь и заботу, которые король выказывает к своему несчастному слуге, но сперва нужно устранить последствия неожиданного визита, поэтому Педру лишь еще ниже склонил голову и тихо произнес:
– Благодарю, ваше величество. Я прибуду так скоро, как смогу.
– Жду тебя Педру, очень жду.
Глава 11. Третий лишний. Часть 4
Софья сидела в кресле самолета и разглядывала пролетающие мимо облака. В соседнем кресле расположилась с книгой в руках Анастасия. Совсем как обычная женщина: силой не давила, черты лица не заостряла. Не часто ее теперь такой можно увидеть. Во дворце она почти всегда демонстрирует свою мощь, только наедине старается быть мягче.
Софья снова перевела взгляд на облака. «Что нам готовят грядущие дни, вечную тьму или радость любви», – прозвучали в голове строчки недавно просмотренного мюзикла. – «В Божьих руках наша судьба… страшно со смертью мне в игры играть…»
Софья усмехнулась. Судьба в ее руках, и очень нужно ее удержать.
Совет будет не простым. Как минимум придется аргументированно объяснить, что Российская империя не имеет никакого отношения к разрушенным станциям в Пустоши. Почему политики сначала нарушают установленные договоренности, а потом пытаются обвинить других в своих бедах? Александр ведь четко дал понять, что принимать людей намерен только на специально отведенной территории, и на то, что с другой стороны эта территория почти целиком находится «под» Россией, ему в общем-то плевать, договаривайтесь сами. Договорились. Так нет же, все равно полезли со всех сторон. В итоге император лично разворотил несколько аванпостов и лагерей исследователей. И теперь планировал высказаться на это счет предельно откровенно. И ведь он в своем праве. По большому счету Софья была готова с ним согласиться. И большую часть полета думала, как бы облечь это согласие в максимально нейтральные и абстрактные формулировки, чтобы не выглядеть подпевалой.
Мыслей особо не было. Ища незримой поддержки, она крутила в пальцах старую монетку. «Ряженый-суженый, сядь со мной поужинай…» Почему она сохранила этот пятак? Монетка маленькой льдинкой скользила между пальцев, увлекая императрицу в давние воспоминания….
1987 год, январь, Омск
– Софья Андреевна, ну давайте сделаем? – уговаривали ее девушки.
– Да, мы все приготовим, вы только поучаствуете! Это же Святки, волшебное время!
– Это же так интересно!
Софья смеялась: какой смысл гадать на суженого, если ей не зеркала, а политика будущее продиктует.
Судя по рассказам, святочные гадания даже в Академии были одним из любимых развлечений чародеек. Что уж говорить об обычных девушках, имеющих довольно смутные представления о колдовстве, чародействе и прочих нюансах мироздания. Даже простые суеверия порой обладали особым романтическим шармом. А в Академии чародейки и вовсе использовали любые возможности, чтобы в сказочную ночь прикоснуться к своей судьбе. Кто-то искренне верил и надеялся услышать доброе пророчество, а кто-то, невинно хлопая ресницами, просто привлекал внимание приглянувшегося колдуна, прицельно кинув сапог в заранее выбранную голову.
Юность Софьи была лишена подобных авантюр, и канун Рождества носил совсем другой эмоциональный оттенок.
– Так то политика, а тут судьба, – рыженькая чародейка игриво покрутила плечами, – ну ваше величество, соглашайтесь!
Они не отставали от нее весь день, при любой возможности заводили разговор о предстоящих праздниках и гаданиях. А Софья только молчала. Интересно? Может быть. Но в ските с детства учили не гадать и со временами, коль не ясновидящая, не баловаться. Против Божьей воли не идти. Что должно быть ведомо, Богом открыто, что должно быть скрыто – от взора спрятано, и не стоит нарушать порядок вещей. Особенно колдунье. Одно дело мир земной ворошить, властью и силой данной, другое – в тонкие материи лезть и Дух смущать…
Но среди придворных дам колдуний не было. Только чародейки, пара простых девушек и та самая ясновидящая, что всем обещала самые точные предсказания с святочную ночь.
В конце концов Софья сдалась, и девушки с писком побежали готовить королевский ритуал.
– Вы уверены, ваше величество? – с сомнением посмотрела вслед Анастасия.
Они сидели в личных покоях императрицы, на столике стояли две чайные пары и свежий облепиховый чай, приготовленный по какому-то старому семейному рецепту, найденному в поместье Авериных, а за окном валил снег. Ночь была светлая, лунная, и горящие фонари добавляли в снежинки золота. Софья забралась с ногами в кресло и укуталась пледом. Не хотелось спорить и препираться. Наоборот, было настроение немного поиграть и порадовать окружающих людей.
– Пусть развлекаются, не то чтобы я верила в эти бабушкины присказки. А может, тоже поучаствуешь? Интересно ведь, сработает ли на дива, которому суженые вообще не положены, – усмехнулась Софья.
– Нет, спасибо, – Анастасия меланхолично поднесла к губам чашку и понюхала ароматный напиток, – я предпочту не напоминать себе о предназначенном судьбой одиночестве.
Софья с интересом наблюдала за дивой. Чем теснее сплеталась их связь, тем меньше верила Софья в то, что любовь чужда этим существам. Когда Анастасия смотрела на сына, чувство наполняющие ее, нельзя было охарактеризовать иначе чем любовь. Когда она танцевала с графом Авериным рождественский вальс, не влюбленность ли чувствовала Софья, наблюдая исподтишка за подругой. Может, они и не люди, но эта человеческая слабость им не чужда…
Даже Александр, и тот порой краснел и смущался как последний романтик, что особенно смешило Софью, так и не научившуюся различать, когда див играет на публику, а когда говорит искренне. На всякий случай почти все проявления она считала игрой.
Однако притворство его было очень интересным и умелым. Чего только стоило появление Александра на прошлом ее дне рождения. Император пришел с огромным букетом необыкновенных цветов и, опустившись на одно колено, торжественно вручил, осыпая императрицу комплиментами и поздравлениями, с очень долгими пояснениями, что цветы эти были выращены во дворце в Пустоши. Первые взошедшие на той стороне ростки, как зачатки нового мира. А поднявшись, он тихо сказал, глядя в глаза:
– Душа моя, вы прекраснее любого цветка, могу я надеяться хотя бы на один танец?
И вот как тут было отказать? Особенно учитывая, что кроме Софьи, кажется, ни одна дама не рисковала подойти к высокой мертвенно бледной фигуре с торчащими из шеи когтями. Многие даже старались не смотреть на чудовище лишний раз. А Софья, наоборот, первое время даже смущалась от слишком откровенного желания поразглядывать «алконоста».
С другой стороны, она чувствовала некоторую безопасность рядом с Александром. Скит наложил большой отпечаток на ее воспитание. Книги, наука и дивы всегда казались куда ближе людей и «мира». У нее не было первой любви и возможности вздыхать о молодом симпатичном колдуне, если не считать черно-белой фотографии Аркадия Аверина на задней стороне написанных им книг. Не было возможности набраться эмоционального опыта заранее, и к играм с мужчинами ее тоже не готовили. И так уж получилось, что свою первую влюбленность Софья пережила уже во взрослом, сознательном возрасте. Прочувствовала, проболела и, главное, смогла сделать выводы.
С мужчинами выстраивать отношения стоило очень осторожно. Держать приличную дистанцию, следить за проявлениями. Не давать лишних намеков и не отвечать на них. Да, романтики порой хотелось, но статус не позволял. И не было смысла надеяться, что, влюбившись, императрица просто посмотрит на свой государственный совет блестящими глазами и скажет: «этого хочу», и все покивают и согласятся. Конечно, так не будет. А значит, нечего и пытаться. Романтичная безысходность обреченных отношений не прельщала, и Софья старалась максимально обходить возможные «капканы». Не влюблять и не влюбляться.
Но дивы ведь не люди… И, беседуя с Александром, Софья намного меньше беспокоилась о том, чтобы лишний раз не улыбнуться, спокойно могла смеяться над шутками и не думать, что див воспримет это как флирт. И не боялась, что подобная «симпатия» внезапно обнаружится в его действиях, несмотря на все попытки императора ее «очаровать». Наоборот, эта тонкая и умная игра ей даже нравилась.
Кроме того, император был весьма интересным и мудрым собеседником. Часто его слова оказывались верными и почти пророческими, а советы неизменно работали. Поэтому даже во время официальных визитов она старалась выкроить немного времени для личной и непринужденной беседы.
А новогодние праздники? Удивительно хорошие дни, совершенно неожиданно выпавшие на долю русской императрицы и императора Пустоши. Замечательные выходные, уютные посиделки за столом, вальс в свитерах и шерстяных носках. Софья улыбнулась, понимая, что эти образы навсегда отпечатались в ее памяти. Как и силуэты детей на снегу, снежные хлопья и ветки рябины, и немного раздраженный голос: «Не смейте заболеть, Софья Андреевна, держитесь ближе ко мне».
Ей не хотелось уезжать, и безумная авантюрная идея сама вспыхнула и укоренилась в голове. Что, если и правда сказаться больной, а самой остаться в поместье на несколько дней, на тридцать первое и первое, а то и до самого рождества. Из всех услышавших это предложение, идею поддержали только Кузя, которому по душе любые веселые затеи с анархическим подтекстом, Александр, который неожиданно тоже высказал желание задержаться подольше и клятвенно пообещал не доставлять неудобств, и, ко всеобщему удивлению, коимбрский ментор.
– Всем иногда нужно отдыхать, даже императорам, – улыбнулся он и вышел из-за стола, – даже мне…
Под елкой растянулся грациозный лев, около которого тут же возникли Вера и Миша с расческами, бантиками и печеньками.
– Правильно, – подтвердил Александр. – Вы катаетесь на коньках, душа моя? Или, может, желаете посетить театр? Инкогнито, конечно.
– Ну да, див двенадцатого уровня в центре Петербурга, конечно, останется незамеченным и не доставит проблем, – заметил граф Аверин.
– Несогласованное появление Александра переполошит все полицейские участки, Управление, а также военные ведомства, – тут же отрапортовал Владимир. – Согласованное, впрочем, тоже.
Тогда Александр спокойно достал из кармана маленькую серебряную коробочку и показал присутствующим лежащий в ней перстень.
– Этот амулет блокировки силы сделан специально для меня нашей дорогой Екатериной Френкель и ее помощниками. Никто. Меня. Не заметит. Даже вы, – он надел перстень.
– Знаешь, мне кажется, этим ты их еще больше напугал, – заметил Кузя.
– Я тоже против… несколько дней в шубе нараспашку и без шапки, и вы точно заболеете, ваше величество, – нахмурилась Анастасия.
И все же гости остались в поместье еще на несколько дней.
Как-то само собой получилось, что почти все это время Софья провела в обществе Александра. Они гуляли среди заснеженного сада, катались на коньках по замерзшему озеру и сидели у камина, рассказывая истории. Хотя Софья, конечно, больше слушала. про Японию и древние времена. Про Россию и своих предшественников. Про Александра Колчака и его попытки сделать из своего дива смелого полярника. Было забавно слышать эти истории от названного его «внука». Тогда-то Софья и подумала, что это, наверное, определенное доверие: показать в простоте свое лицо. В «свет» Александр выходил исключительно в облике Алконоста и, даже находясь в приватной обстановке, мгновенно изменялся, если чувствовал приближение чужака.
Иногда к посиделкам присоединялся Алеша, задавал Александру вопросы и очень внимательно слушал ответы. Юный барон начинал интересоваться политикой, что было сразу взято на вооружение и Александром, и Педру, и, чего греха таить, Софьей. Хотя было в этой показательной мальчишеской заинтересованности что-то обреченно-печальное и тревожное.
После одной из бесед Алеша долго стоял у окна и смотрел на падающие снежные хлопья, пока рядом молчаливой статуей не возник Александр. Со стороны это выглядело странно, и Софья хотела уже окликнуть их, как император положил руку на плечо мальчика. В библиотечной тишине шел важный разговор, который Софья не могла подслушать, и все же она тихо вышла из комнаты, чтобы не мешать.
Сама императрица тоже с удовольствием слушала «уроки» Александра. Особенно когда ими начинала интересоваться Анастасия. Вдвоем эти дивы могли заметить целый политический совет.
В третий вечер импровизированного отпуска Александр нашел в библиотеке несколько старых книг о Японии и, пригласив Софью изучить материалы, разложил описываемые политические ситуации с совершенно неожиданной точки зрения, просто и изящно рассказал, как, имея общее представление о человеческом поведении, перевернуть ситуацию в свою пользу.
– Потрясающе, я определенно возьму это на заметку, – восхитилась императрица.
– И поступите очень правильно, – Александр закрыл книгу.
– Это ведь ценные уроки. Почему вы помогаете мне, ваше величество?
Див опустил подбородок на сплетенные пальцы.
– Вы мне нравитесь, Софья Андреевна, и судьба России мне не безразлична.
Софья нахмурилась. Что-то насторожило ее в этой фразе.
– Я сказал что-то не то? – тут же среагировал Александр.
– Нет… просто… звучит, конечно, приятно, но разве это не значит, что как только я перестану вам нравиться, вы начнете представлять опасность так же рьяно, как сейчас проявляете дружелюбие?
– А разве люди поступают не так же? – пожал плечами Александр. – Мы только что разобрали ситуацию, в которой не последнюю роль играли личные отношения и симпатия. В политике. Почти все в этом мире растет из эмоций и пристрастий, я ведь тоже могу уповать лишь на вашу благосклонность. И надеяться, что завтра вы не сойдете с ума и не броситесь с войной на мою империю, как это было много, много раз за долгую историю человечества.
– Пожалуй, вы правы. Но вы ведь не человек.
– Именно, душа моя. Я не человек. И симпатии мои объективны. Я сужу о вас не по красоте глаз, а по вашим поступкам. Вы не можете просто перестать мне нравиться. Чтобы лишиться моего расположения, вам придется меня или совершенно разочаровать, или предать. Первое, как видите, я собственными усилиями легко сведу на нет, – он указал на книгу, – на вашей ответственности только честь. И простите, но я считаю, что не заслуживаю быть преданным вами.
– Никто не заслуживает бесчестного обращения, но мои советники уже не первый год пытаются понять, заслуживаете ли вы доверия. И никак не могут определиться.
– Тогда решать придется вам, – располагающе улыбнулся Александр.
В библиотеку заглянул Миша и потряс закрытыми шахматами. Див кивнул ему, извинился перед Софьей и исчез, оставив ее в глубокой задумчивости.
– А что, если я предложу еще более авантюрную идею? – спросила Софья, раскидывая сапогом снег из сугроба. Она все также гуляла в распахнутой шубе и без шапки.
– Удивите?
– Если нам вообще сбежать? Не насовсем, так, на денечек, просто ото всех? Давно вас оставляли без надзора?
Александр выразительно скосил взгляд на талисман, прикрепленный к ошейнику.
– А вы как думаете? И куда бы вы сбежали?
– Не знаю… в город? А может, в Петергоф, там красиво…
– Увы, боюсь наши хозяева предусмотрели подобный исход… в отличие от вас, я не могу покинуть поместье, не став всеобщим посмешищем, – он указал на розовое облако, которое ему выдали вместо шубы.
– Я дам вам свою, – засмеялась Софья.
– Еще лучше, – Алесандр скептически оглядел украшенный кружевом ворот. – Тогда Анастасия точно меня убьет… надели бы вы шапку, дитя мое.
– Ой, это просто снег, а не кислота, ничего со мной не случится.
– Вы очень на них похожи… – сказал Александр со странной интонацией в голосе.
– На кого?
– На вашу семью…
Мимо них по сугробам проскакали Сара и Кузя. Софья даже не сразу узнала последнего. Вместо привычного крупного кота за лисой бежал сеттер, виляя хвостом и высунув язык.
– С чего это он под личиной? – задумалась Софья.
– Полагаю, из-за снега. Он мокрый. Котам это неприятно, собаки переносят легче.
– Но он же все равно кот, или с личиной копируются и повадки, и отношение?
– Основные повадки, конечно, кому нужна неправдоподобная личина?.. С другой стороны, это же Кузя. Он весьма своеобразен.
– Всегда любила собак, особенно больших, – начала рассуждать Софья, глядя на веселую возню. – По крайней мере, мне так кажется. Не было возможности проверить. Может, завести во дворце парочку?
– Хотите я побуду вашим псом?
– Что?
– Исключительно в рамках эксперимента.
– Ох, а ведь мне не приходилось видеть вас под личиной, даже интересно стало. Хин? – припомнила она Александру байки про «Санька», рассказанные Кузей за праздничным столом.
– Боюсь, он мелковат для этих сугробов, но есть сенбернар.
Софья, чувствуя себя совершенным ребенком, воровато огляделась, будто граф или Анастасия могли увидеть и отругать за расстегнутую куртку, отсутствие шапки и совершенно недопустимые игры с сильным дивом.
– Показывайте, – она улыбнулась и растерла покрасневшие ладони.
Шуба императора тут же повисла на ближайшей ветке. Красивый пес с пушистым хвостом, белой грудью и черными пятнами вокруг глаз посмотрел на Софью. На другом конце сада с шипением подпрыгнули Кузя с Сарой и с опаской стали подходить ближе, прячась за сугробами. Сенбернар гавкнул, низким басовитым лаем. Сеттер и лиса вылезли из-за сугробов и потявкали в ответ.
– Какая прелесть! – Софья погладила пса по голове. – И что, даже повадки скопировать можете? Взгляд-то серьезный-серьезный…
Договорить она не успела. Сенбернар с лаем наскочил на нее и сбил с ног, пушистый хвост заходил из стороны в сторону, а следующий миг он уже побежал по сугробам за сеттером, лиса предпочла затаиться и не приближаться к старшим дивам, все-таки слишком большая разница в силе. Софья поднялась. Скатала снежок побольше и побежала следом.
Да, собаки ей определенно нравились.
Сила дива почти не ощущалась, несмотря на личину. Возможно, через какое-то время она начала бы доставлять небольшое беспокойство, но пока разгоряченная Софья бегала по парку, это казалось совсем не важным.
Она поймала сенбернара около дерева, на которое тот загнал кота. Кузя принял истинный облик и сбрасывал снежные комья с веток прямо на пушистую голову пса.
Софья присела на корточки и смахнула оставшиеся на морде сенбернара снежинки. Запустила пальцы в теплую шерсть и почесала за большими ушами.
– Ну какой хорошенький, – на миг она совсем забыла, кто перед ней находится, и в приступе умиления чмокнула пса в холодный нос.
Тот замер, глядя на Софью неестественно голубыми глазами.
– Ваше величество, что вы делаете? – на крыльцо вышел Аверин. – Александр, пожалуйста, примите подобающий вид и наденьте амулет блокировки. Я помню, что дивам в Пустоши скучно, но, неужели, настолько?
– Не настолько. – Александр уже стоял рядом с Софьей в человеческом облике, закутавшись в теплую шубу по самые уши. – Намного, намного хуже…
– А Софья Андреевна Александра поцеловала! – тут же закричал Миша, высунувшись из-за дерева.
– Что? – опешил Аверин.
– Глупости, – осадила брата Вера и, приложив руки щекам, закричала через весь сад, – а собакой не считается!
Из-за спины девочки высунулся лев, почти белый от снега, и отвесил лапой подзатыльники обоим ученикам. Где-то среди веток раздался смех Кузи.
– Я бы так не сказал, но, если вы настаиваете, придворные дамы на меня не жаловались, – Александр подмигнул Софье.
– Так… давайте в дом, скоро Анастасия с Алешей вернутся, и обед уже готов, – Аверин покачал головой и скрылся за дверями. Кот, подняв хвост, тут же просочился в быстро сужающуюся щель.
Софья посмотрела на Александра, пряча лицо за варежками.
– Простите, ваше величество… я сильно увлеклась.
– Вы совершенное дитя, Софья Андреевна, – усмехнулся император, но взгляд его оставался серьезным, – я никак не могу отделаться от мысли, что вы кого-то мне напоминаете…
– И кого?
Он пожал плечами, а в Софье сразу заговорил исследователь.
– Разве у дивов могут быть «провалы» в памяти?
– Нет.
– Значит, должно быть нетрудно понять, кого я вам напоминаю? Подумайте?
– Думаю… но, может, не мне…
Он покачал головой, улыбнулся и приобнял Софью за плечи.
– Идемте в дом, вы замерзли. Не стоит беспокоиться о чужих кошмарах…
Александр вообще был до странного обходителен в последнее время. Но когда они с Софьей виделись раз в месяц или того реже, это не сильно бросалось в глаза. Теперь же стало очень заметно, что с императором что-то происходит.
Иногда Софья ловила на себе его взгляд, совершенно человеческий, теплый и немного виноватый. Он приносил ей чай, укрывал пледом после долгих прогулок, согревал на морозе. Словно простыми действиями пытался исправить какую-то давнюю, болезненную ошибку, которую Софья не заметила. Он подолгу молчал, наблюдая задумчиво и печально, но откликался на первый же зов. Он называл окружающих «друг» или «дитя», с легкой улыбкой говорил «душа моя», глядя в глаза, и оставалось только догадываться, что он имеет в виду.
И Софья начинала задаваться вопросом, ради чего же он на самом деле остался? И даже самой себе не призналась бы, что уже придумала ответ. И вполне готова в него поверить.
На пороге их встретил Педру. Див поклонился и посмотрел на Александра.
– Разрешите с вами поговорить?
– Конечно, конселейру, Софья Андреевна, прошу простить. – Он галантно поцеловал ее руку и быстро пошел за ментором, на повороте бросил короткий взгляд, все такой же по-человечески теплый: – Не стойте на пороге. Садитесь за стол без нас, не ждите.
– Не будем, – за плечом появилась Анастасия. – Ваше величество, вы опять гуляли нараспашку…
