Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"

Автор книги: Пейсли Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 23

– Принести что-нибудь ещё, ковбой? – спрашивает официантка.

Она молодая, блондинка и очень кокетливая. На ней стандартная форма «The Twelve thirty club», где мы в итоге остановились поужинать. Она идеально подходит под типаж Коула, но не мой, и с того самого момента, как мы сели, изо всех сил старается заработать максимально большие чаевые.

Дело в том, что я бы даже не посмотрел на неё дважды, потому что напротив меня сидит Айви в синем платье без бретелей, точно такого же цвета, как её глаза. Волосы высоко собраны в хвост, и всё, что я могу делать, – смотреть, как изящно изгибается её шея к плечам, и думать о том, насколько сильно хочу прижаться к ней губами.

Возможно, физически я привёл себя в порядок после того, как испортил её скранч, но морально до сих пор не оправился.

– Желаете десерт?

Официантка наклоняется, чтобы забрать мою пустую тарелку, а я отвожу взгляд от её сисек, которые практически оказываются у меня перед лицом.

Клянусь, с другой стороны стола доносится фырканье Айви.

– Мы закончили. Только счёт, спасибо, – говорю я, когда официантка выпрямляется и забирает тарелку Айви.

– Какая жалость.

Она улыбается мне, пытаясь выглядеть как можно сексуальнее.

– Я порчу тебе всю малину, – хихикает Айви, когда официантка отходит достаточно далеко.

Солнечный свет льётся из окна за её спиной и окружает её словно грёбаный нимб.

Я опускаю взгляд на свой напиток, а затем снова поднимаю его и вижу на её лице самодовольное выражение.

– Ты ведь понимаешь, что она с тобой флиртовала?

– М-м, – безразлично отвечаю я.

– Ты не виноват. В Нэшвилле с женщинами что-то происходит. Все они ищут ковбоя, – замечает Айви.

– Хорошо, что я не ковбой.

– Владелец ранчо тоже считается. На самом деле, думаю, всё дело просто в шляпе. Им всё равно, можешь ты быть хоть налоговым адвокатом, главное – носить джинсы – вот так и таскать с собой шляпу. Тогда ты лакомый кусочек.

Я не пропускаю её замечание. Откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

– Ты рассматриваешь то, как я выгляжу в джинсах, Беда?

– Ну… я ведь тоже в Нэшвилле, – говорит она, и мой член дёргается.

Взгляд Айви перемещается к моему телефону на столе, который вибрирует уже в третий раз с тех пор, как мы вышли из отеля. И в третий раз подряд грёбаная Жанель.

– У тебя тоже завёлся бывший, который не понимает слова «нет», шеф? – Айви делает ещё один глоток, а затем машинально слизывает немного соли с края бокала.

Одно только это грозит вызвать у меня под грёбаным столом стояк, как у подростка.

Я отвожу взгляд, переворачиваю телефон экраном вниз и снова игнорирую Жанель.

– Небольшой совет: ты можешь оставаться хорошим мужчиной, не жертвуя собственным душевным спокойствием. То хорошее, чему меня научил Брэд. Ты тоже можешь чему-нибудь научиться благодаря Жанель. Перестань считать время, проведённое с ней, потраченным впустую, и воспринимай его как ступень к пониманию того, чего ты хочешь и чего не хочешь. Тебе нужно лишь раз и навсегда установить с ней границу.

Я провожу рукой по волосам и шумно фыркаю.

– Грёбаный ад. Не знал, что к ужину прилагается бесплатная психотерапия.

– Нужно же как-то отрабатывать своё содержание, шеф. – Она улыбается, а затем добавляет: – Итак, мистер владелец ранчо… возвращаемся в отель или у тебя есть другие идеи?

«О да, другие идеи у меня есть. И они говорят, что мне следует держаться подальше от номера настолько долго, насколько вообще возможно».

Я смотрю через дорогу, затем снова на фиолетовые глаза, которыми никак не могу насытиться.

– Любишь Джонни Кэша? – спрашиваю я Айви.

Она широко улыбается.

– А кто его не любит?

– Тогда давай побудем туристами, – говорю я.

Я уже бывал здесь раньше и всё видел, но почему-то рядом с Айви всё ощущается совершенно новым.

Когда мы обходим все туристические места, какие только возможно, дольше всего задерживаясь в Студии B, пока Айви рассказывает мне, как сильно её отец любил Элвиса, и делится несколькими историями о нём – историями, которые, как я неожиданно понимаю, мне действительно хочется услышать, потому что, когда она их рассказывает, мне интересно, – мы наконец возвращаемся в «Омни».

Вот только Айви, похоже, тоже пока не готова подниматься наверх, да и время всего половина десятого. Мы решаем сесть перед огромным камином в вестибюле, и она заявляет, что я должен купить ей выпить, что в итоге превращается ещё в три напитка для неё против одного моего. Мы слушаем живую фортепианную музыку и разговариваем, а я смеюсь над тем, как она танцует, сидя на месте, под сверхмедленную фортепианную версию «Thank God I’m a Country Boy». То, как преувеличенно она двигается, одновременно нелепо и невероятно.

Весь вечер я не могу избавиться от ощущения, что каждый раз, когда мы смотрим друг на друга, словно спрашиваем, кто из нас сдастся первым. Подниматься наверх вместе никогда не будет безопасно, но рано или поздно придётся, иначе мы проснёмся прямо в вестибюле.

К полуночи Айви уже изрядно пьяна. Чертовски забавна, но всё же пьяна. Я узнаю, что у пьяной Айви между мозгом и ртом вообще нет никакого фильтра. Ещё одна её сторона, которую я никогда не ожидал увидеть, но теперь, увидев, понимаю, что она мне нравится.

– Семьдесят восемь долларов! Всего за несколько напитков? – говорит она, разглядывая счёт, который официант кладёт на стол.

– Ты больше не в Лорел-Крик, – говорю я, поднимая стакан и наконец допивая остаток.

Айви прищуривается.

– Знаешь, что я думаю? – спрашивает она.

– Что? – подыгрываю я.

– Думаю, мне нравится Уэйд Эшби за пределами Лорел-Крик.

– Правда? – спрашиваю я.

– Ага, ты такой беззаботный, никто не сваливает на тебя свои проблемы… Я видела, как ты улыбнулся как минимум три раза.

Она произносит слова с таким преувеличением, что я понимаю – у меня и правда сложилась грёбаная репутация.

Я наклоняюсь к ней через стол.

– Расскажу тебе секрет. Не думаю, что сегодняшние улыбки хоть как-то связаны с тем, в каком городе я нахожусь, Беда.

Айви отводит глаза и осушает бокал, а затем опускает взгляд на чек на столе. Если бы я не знал её лучше, сказал бы, что она почти нервничает, и, блядь, мне нравится, что я заставляю её так себя чувствовать.

Тот крошечный страх, который я вижу в её глазах, разжигает меня. Ей и следует бояться, если бы я когда-нибудь по-настоящему заполучил её в свои руки, то уже никогда бы не отпустил.

– Ну, довольно дорого даже для Нэшвилла.

Её глаза загораются.

– О, я придумала! – говорит она так, словно только что осознала лучшую идею в мире. – Может, тебе стоит показать официантке те самые убедительные глаза «трахни меня», которыми ты смотрел на меня, и она сделает скидку. Ты ей нравишься.

Айви закидывает ремешок сумочки на плечо и наклоняется ближе.

– Ты всем им нравишься. Тебе стоит использовать свою сексуальность себе на пользу.

– Глаза «трахни меня»? – спрашиваю я, наслаждаясь её представлением.

– Именно. Не делай вид, будто не понимаешь.

Она громко смеётся и отмахивается от меня. Я вижу, насколько свободной и открытой она сейчас стала. Мысль об Айви в таком состоянии чертовски опасна для меня.

– Те тёмные, обжигающие глаза, которыми ты смотрел на меня прямо перед тем, как поцеловать? В тот момент ты мог заставить меня сделать всё, что захотел бы, – произносит она с самой лёгкой хрипотцой в голосе.

На короткое мгновение моя челюсть отвисает, прежде чем я беру себя в руки, а она хихикает над моей реакцией.

– Ладно, пора спать, – говорю я, кладя на стол стодолларовую купюру и помогая ей подняться.

– Да, пора спать. – Айви ухмыляется. – Одна кровать.

– Я буду спать на диване. Кровать полностью твоя, Беда, – говорю ей, пока мы идём по коридору к лифту.

Она смеётся и напоминает, что диван в два раза короче меня, и это правда. Я смотрю на её фигуристое тело впереди, пока она идёт, затем встаю рядом и нажимаю кнопку нашего этажа. За одну секунду она меняется с нервной на дерзкую.

«Алкоголь».

Стоя прямо передо мной, она большим и указательным пальцами щиплет меня за подбородок.

– Думаешь, я не смогла бы устоять перед тобой в моей постели? Только потому, что у тебя идеальное лицо?

«Она думает, что я переживаю за неё?»

Я лишь усмехаюсь, потому что видеть её такой прямой и честной – тоже чертовски мило.

– Даже щетина, – говорит она, проводя пальцем по моей челюсти.

От такого простого прикосновения мне почти приходится закрыть глаза, лишь бы выдержать.

– Всё такое… симметричное, словно ты ненастоящий. Ужасно приятно и одновременно немного бесит, – добавляет она, оставляя ладонь на моём лице ровно настолько, чтобы тело успело осознать её прикосновение.

Я опускаю её руку обратно к боку.

Скоро мой член от меня отречётся из-за всех грёбаных пыток, которым я его подвергаю.

– Ты, наверное, вообще не стараешься. Наверное, просто просыпаешься таким, – продолжает болтать она.

– Не особо задумываюсь об уходе за внешностью, – говорю ей.

– Вот именно, а всё равно выглядишь так. Бесит.

Она по-пьяному вскидывает руки.

Наверху я достаю из бумажника ключ от номера, провожу им по замку и захожу внутрь.

– Вообще-то я не дикарь. Пользуюсь увлажняющим кремом, хорошим шампунем и кондиционером, – говорю ей, снимая шляпу и проводя рукой по волосам, а затем бросаю её на ближайшее кресло.

– Ну разумеется… Нужно же продолжать пахнуть таким восхитительным запахом и всё такое, – она тут же отвечает, и хихикает, обводя меня рукой, сбрасывает сандалии, ставит чемодан на кровать и прямо передо мной тянется назад, чтобы расстегнуть платье.

При этом бормочет что-то похожее на:

– Всё нормально… мы здесь все взрослые.

«Господи».

Я поднимаю взгляд к потолку и заставляю себя дождаться, пока она войдёт в ванную, прежде чем снова посмотреть вниз. По крайней мере, таков был план. Но когда дело касается неё, у меня совершенно нет силы воли, поэтому, когда она поворачивает голову через плечо и говорит:

– Кажется, молния застряла. Поможешь мне, Уэйд?

Я оказываюсь рядом меньше чем за секунду.

– Ты сейчас все волосы туда зажуешь, – говорю я, снимая длинный хвост с её спины и поднося его к носу.

Я вдыхаю её запах, вспоминая скранч, который всего несколько часов назад был обёрнут вокруг моего члена, а затем перекладываю волосы ей через плечо.

Я смотрю на неё сверху вниз во весь свой рост. Она так невыразимо близко. Потребовалось бы совсем немного, чтобы наклонить её над кроватью, задрать платье и уступить тому, чем бы, блядь, всё это ни было. Я делаю вдох, пытаясь успокоиться, но не помогает. Она пахнет слишком чертовски хорошо, а кожа сияет каким-то влажным блеском, который я не могу объяснить.

Пока я вожусь с молнией и вытаскиваю застрявшую ткань, мне почти хочется не освобождать её, лишь бы ещё секунду вдыхать запах Айви, но искушение раздеть её побеждает.

Я опускаю молнию до талии, полностью обнажая спину. Нарисованные чернилами лозы танцуют по коже от лопаток вдоль позвоночника, переплетаясь со словами, настолько мелкими, что мне пришлось бы подойти гораздо ближе, чтобы их прочитать.

Лозы плюща.

Они расходятся по копчику и исчезают под чёрными кружевными трусиками, на которые я сейчас никак не могу перестать пялиться.

«Моргни, Уэйд. Моргни».

– Всё? – так мило спрашивает она, что я мгновенно прихожу в себя.

– Ага, – отвечаю я, прочищая горло.

Айви разворачивается, придерживая жёсткий верх платья над полной грудью, и улыбается мне снизу вверх. Каким-то образом мои руки уже лежат на её плечах. Под ними она – тёплая и такая, блядь, мягкая.

Я позволяю взгляду скользить по ней ключица, изгиб уха, пульсирующая жилка, пухлые губы. Когда я наконец добираюсь до глаз, они блестят.

Она улыбается мне.

– Уэйд, мы же договорились, что ты не будешь так на меня смотреть, – говорит она слегка заплетающимся языком, напоминая, сколько выпила.

Слишком много, чтобы я мог прикасаться к ней вот так.

Из-за этого решение провести ладонями вниз по её рукам и отпустить даётся чуть легче.

– Спасибо за помощь, – только и говорит она слишком невинным голосом, прежде чем разворачивается и направляется в ванную.

Вся её шелковистая спина остаётся открытой и буквально кричит мне, что весь вечер под платьем на ней вообще не было лифчика, а затем она исчезает за дверью ванной.

Когда Айви выходит, на ней другая концертная футболка Эрика Чёрча, у которой вырез обрезан так, чтобы она спадала с одного плеча, и те самые маленькие шорты, которые она носит исключительно ради того, чтобы меня мучить. Я уже убрал её чемодан, отогнул одеяло на кровати и поставил воду на прикроватный столик, а сам переоделся в спортивные штаны и улёгся – точнее, втиснулся – на диван у окна.

Горит только лампа возле её кровати.

– Выпей воды перед сном, – говорю ей, пока она снимает резинку с хвоста, и длинные волосы рассыпаются по обнажённым плечам.

Она зевает.

Айви поднимает бутылку, смотрит на неё, затем снова на меня, и внезапно я чувствую себя крайне выставленным напоказ, лежащим на диване без футболки. То, как её глаза голодно путешествуют по моему телу, словно выстрел прямо в пах.

– Обязательно всегда всё контролировать?

Я откидываюсь на диване, чтобы прервать её взгляд, и закидываю руку за голову.

– Просто выпей воду.

– Да, сэр, – отвечает она, не осознавая, что эти слова из её уст со мной делают.

Когда она выключает свет, я почти слышу её улыбку в голосе.

– Спокойной ночи, шеф.

Я чувствую, как напрягается челюсть, пока изо всех сил заставляю себя остаться на диване. Боюсь, ещё немного, и у меня лопнет сухожилие.

Я закрываю глаза и заставляю себя уснуть.

Потому что сон нужен нам обоим. Завтра у неё, скорее всего, будет похмелье, а я буду измотан после целой ночи мыслей о том, как она выглядела, одной рукой придерживая платье, пока очертания идеальной груди были полностью видны.

Я сосредотачиваюсь на её дыхании, пока она засыпает, думая, что оно будет отвлекать меньше, чем образы в голове, но ошибаюсь. Тихие хриплые звуки, которые она издаёт во сне, заставляют меня каменеть в паре метрах от неё.

В Айви Спенсер меня отвлекает абсолютно всё, и я слишком долго изо всех сил с этим боролся.

Просто уже не знаю, сколько сил для борьбы во мне осталось.

Глава 24

– Какой у него номер лота? – спрашивает Уэйд на следующее утро, когда мы входим в первый из десяти рядов открытых конюшен на аукционе годовалых лошадей разведения в Теннесси.

Я быстро открываю список чистокровных лошадей и просматриваю его.

– Пятьсот сорок третий, стойла категории «Book One».

Уэйд кивает. Вокруг море людей, владельцы выводят лошадей в загоны, чтобы потенциальные покупатели могли их осмотреть. Уэйд держит наши каталоги «Book One» и «Book Two».

Я пытаюсь пробиться сквозь туман усталости после того, сколько выпила прошлой ночью, но не знаю, справилась бы без алкоголя.

– По сути, это как драфт НФЛ, – говорит он мне. – Лот пятьсот сорок три, или Шелест Ветров, относится к «Book One». Мы заплатим за него больше миллиона. Но ты права – с его родословной у нас чертовски хорошие шансы на Дерби.

Я киваю.

Обо всём я только слышала и читала в исследованиях, а его знания основаны на личном опыте. Я позволю интуиции направлять меня, буду ориентироваться на ощущения от лошади и её характер.

– Есть ещё несколько лошадей из «Book Two», второго по уровню класса разведения, которых я хочу посмотреть. Даже из «Book Three». Никто на самом деле не знает идеальной формулы победной скаковой лошади.

Пока мы идём, Уэйд внимательно рассматривает лошадей, мимо которых проходим, всегда выискивая то, чего не видят остальные. В этом мы очень похожи – я делаю то же самое.

Я наблюдаю, как его зелёные глаза всё подмечают, пока он глубоко задумывается, а затем начинает говорить, обучая меня, и даже это горячо.

– Слышала выражение «найти необработанный алмаз»? Все они алмазы, даже лошади из «Book Three». Нужно лишь найти правильный, – говорит он.

Я киваю, стараясь поспевать за его длинными ногами. Если он замечает понравившуюся лошадь, мы ненадолго останавливаемся и делаем заметки.

В конце ряда я останавливаюсь перед лошадью, которая привлекает моё внимание. Он прекрасен, возможно, самая красивая лошадь, которую я когда-либо видела вживую. В «Беллингеме» были хорошие верховые и племенные лошади, но ничего похожего на тех, ради кого мы приехали сюда сегодня.

– Кресентс Лэндинг, – произношу я, наблюдая за конём.

Уэйд остаётся позади и смотрит, как я устанавливаю контакт с лошадью. Несколько минут я наблюдаю за ним и пытаюсь встретиться с ним взглядом, протягиваю руку, чтобы прикоснуться, но он толкается мордой ко мне, демонстрируя своё превосходство.

– Он красивый, но слишком нервный, – говорю я спустя несколько минут, вычёркивая его.

– И всё? Один взгляд – и он выбыл? – спрашивает Уэйд без осуждения.

Похоже, ему искренне интересно, почему я так быстро отвергла лошадь из «Book One».

– Его отец занял третье место в Кубке заводчиков в девятнадцатом году…

Он начинает зачитывать характеристики из каталога.

Я слушаю его лишь вполуха. Мы уже перешли в следующий ряд, и между мной и красивейшей шоколадной кобылкой происходит особенный момент. Она робкая, но царственная, из «Book Three». Вся её осанка говорит, что она королева, и я мгновенно в неё влюбляюсь.

– Я не особенно ориентируюсь на характеристики, шеф. Я смотрю на их сердца. Обычно мне достаточно понаблюдать, чтобы понять, спокойны ли они, но при этом готовы ли бороться, а это должно быть врождённым. Сердце натренировать невозможно.

Теперь мы подходим к кобылке, и я записываю её имя и номер лота.

Я улыбаюсь, глаза наполняются теплом, когда в памяти вспыхивает образ папы.

«Привет, папа», – мысленно отправляю я во Вселенную.

Это любовь с первого взгляда. Она сразу тянется ко мне, и я провожу рукой по линии между её глазами. Она держится величественно, словно знает тайну, которая неизвестна мне. Мне нравится думать, что телепатически она говорит – «Я твоя девочка».

– Сердце не натренируешь. Хорошие слова, по которым стоит жить, – с улыбкой говорит Уэйд.

– Именно, – отвечаю я. – Как и с людьми. Сердце становится таким, какое оно есть, с момента рождения. Разве ты не согласен? – спрашиваю Уэйда, не глядя на него, потому что всё ещё переживаю особенный момент с лотом двести одиннадцать.

– Полагаю, да, Беда. Никогда не думал об этом с такой стороны.

Я улыбаюсь прекрасной лошади передо мной, а затем отпускаю её. Несколько секунд мы стоим в тишине, прежде чем Уэйд прочищает горло.

– В её родословной нет ничего особенно примечательного. Её дед участвовал в скачках и побеждал в Кинленде и Креншоу-Даунс. Он выступал на Дерби, но ни разу не вошёл в пятёрку лучших.

– И она кобылка, – добавляю я.

Все знают, что кобылки редко побеждают на Дерби.

– Меня не слишком беспокоит. Сердца натренировать нельзя, зато тела можно, – говорит Уэйд.

– И снова – как у людей. – Я улыбаюсь. – Подумай, сколько всего мы делаем лишь потому, что нас так научили, хотя наши сердца хотят совсем другого.

– Чистая правда, – отвечает Уэйд. – Но да, ты права. Насколько я помню, Дерби выигрывали всего несколько кобылок.

– Три, – поправляю я, не глядя на него.

Я в последний раз нежно похлопываю её. Она прекрасное создание, и, вероятно, мы заплатили бы за неё всего около полумиллиона. Я заставляю себя идти дальше, потому что, как бы сильно ни верила, что она может оказаться той самой, никогда не попрошу Уэйда так рисковать.

– Будь это мои деньги и будь у меня всё время мира, я бы поставила на неё. Но деньги не мои. – Я пожимаю плечами. – Так что пойдём искать твоего гарантированного победителя, – говорю я, бросая через плечо ещё один взгляд на мою девочку.

Мы продолжаем идти между рядами, пока не добираемся до лошади, встречи с которой так ждали.

– Ну здравствуй, Шелест Ветров, – говорю я ему.

Он сильный и красивый, не отнять. Я начинаю с ног и внимательно его осматриваю. Изучаю каждый сантиметр в поисках недостатков и сильных сторон. Неправильно ли судить о характере лошади с первого взгляда так же, как я сужу о характере мужчины?

Наверное.

Но всё равно это делаю?

Безусловно.

И я уже могу сказать, что конь – звёздный квотербек из маленького городка, которому с самого рождения все подряд твердили, что он победитель. У него идеальная родословная, но он знает, и это может стать либо причиной его падения, либо залогом триумфа. Покажет только время.

– Скорее всего, обойдётся тебе в один и два или один и три миллиона, – говорю я, подходя поприветствовать его.

Он великолепен. Не моя девочка, но я определённо могла бы помочь сделать его победителем.

– Сегодня утром я получил пять сообщений от Нэша, в которых он требует заплатить любую цену. Он говорит, что его главный вклад в помощь – первоначальные расходы на лошадь, поэтому «играть по-крупному или идти домой», – произносит Уэйд, изображая кавычки пальцами.

Я улыбаюсь. Для неэмоционального бывшего хоккеиста, который притворяется, будто по-настоящему любит только Сиси, у этого мужчины золотое сердце, а его преданность семье не имеет себе равных.

– Ну ладно, тогда давай потратим его деньги, хорошо? – спрашиваю я, и на губах играет озорная улыбка.

Уэйд улыбается в ответ. Этим утром он выглядит потрясающе. Удивительно, что сегодня мне вообще удалось выбраться живой из гостиничного номера, когда он вышел из ванной в идеально сидящих джинсах, фланелевой рубашке и плотной куртке «Carhartt», проводя руками по влажным после душа волосам и пахнущий чистой пряностью лосьона после бритья. В Уэйде всё большое, мужественное и суровое. Мне требуются все силы, чтобы не пялиться на него и не упиваться выражениями его лица, тем, как двигается челюсть, когда он говорит, даже низким звуком его голоса…

– Так и сделаем. Осмотри следующий ряд. Я пойду удостоверюсь, что мы зарегистрированы на завтрашний аукцион, и ещё раз проверю наши места, – говорит он, прерывая мою маленькую фантазию о нём.

Я киваю и указываю на ряд, где буду ждать его возвращения. По пути рассматриваю лошадей. Любая из них может привести нас к цели, любая может стать нашей победительницей. Мне нужно лишь поверить, что я достаточно хороша, чтобы помочь им этого добиться.

– Айви.

Я застываю.

«Голос».

Волоски на затылке мгновенно встают дыбом. Я узнаю его где угодно. Особенно хорошо помню последний раз, когда слышала его в паре сантиметров от своего лица, пока владелец голоса возвышался надо мной, кипя от ярости, со злобным выражением в глазах, которое я никогда не забуду.

Я молюсь, что мне просто показалось.

– Айви Грейс.

Снова.

«Блядь».

Я закрываю глаза и делаю один глубокий вдох, прежде чем развернуться к нему лицом, молча приказывая себе не убивать его до того, как успею помочь Уэйду выбрать прекрасную новую лошадь.

– Брэд, – говорю я, готовясь к ссоре и надеясь избавиться от него до возвращения Уэйда.

– Что ты здесь делаешь?

«Зачем я спрашиваю? Мне всё равно».

– Приехал посмотреть ещё одного жеребца для случки с Моной Лизой, – отвечает он, глядя на меня так, словно увидел призрака, и упоминает одну из самых ценных кобыл своего ранчо.

Он снимает шляпу и проводит рукой по тёмно-русым волосам.

Он начинает приближаться, а мои кулаки сжимаются по бокам.

– Не могу поверить, что ты здесь.

Он говорит мягко и ласково – так всегда бывало некоторое время после наших ссор. Именно так он заставлял меня сомневаться в себе и думать, будто я слишком остро реагировала на его поведение.

– Ты не отвечала ни мне, ни моей семье. Я лишь хотел поговорить. После того как ты… сорвалась в ту ночь, я понял, почему ты могла решить, что я попытаюсь причинить тебе боль, и простил тебя. Мне понадобилось время, но теперь тебе больше не нужно стыдиться. Я правда по тебе скучаю. Я здесь не враг, Айви. Всё, что я когда-либо делал, – любил тебя.

Я молча возношу молитву.

«Дорогая Вселенная, если я проткну его ручкой, ты знаешь почему».