Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)
Глава 10
– Господи… что случилось? – Уэйд приседает рядом со мной и убирает влажные волосы с моего лба.
– Я учила Натмега ориентироваться под дождём.
– В десять часов вечера?
– Ну нет, я вышла сразу после того, как поговорила с тобой. Не могла расслабиться и услышала дождь. Им полезно, знаешь ли, учиться ориентироваться в такую погоду… Ай!
Я морщусь, пытаясь пошевелить лодыжкой, которую уже вытащила из сапога.
Уэйд опускается к ней.
– Что ты сделала? Айви, твоя лодыжка опухла… Думаю, мне нужно отвезти тебя в больницу, чтобы её осмотрели.
– В больницу? Нет, нет, всё нормально. Я… блядь, – бормочу я, пытаясь ухватиться за стену, чтобы подняться, но Уэйд оказывается быстрее и подхватывает меня под локти.
– Не-а. Нет. Мы едем. Сейчас же, – приказывает Уэйд тем самым голосом, который говорит мне не спорить.
– У меня нет… у меня нет страховки. Я пытаюсь экономить…
«Я всё ещё помогаю маме оплачивать некоторые счета, поскольку государственные выплаты она тратит на выпивку».
– Ерунда. Это произошло на работе, поэтому ранчо оплатит счёт. А теперь, закончила ты протестовать или нет, я отнесу тебя к пикапу.
Я киваю и прислоняюсь спиной к стене. Уэйд исчезает всего на минуту и возвращается с бутылкой воды, пакетом со льдом и сухой тёплой курткой. Он осторожно снимает с меня мою, промокшую, пока я ковыляла сюда из конюшни. Джо уехала, а Сиси находится у Нэша с Мейбл. Я предполагала, что Уэйд будет дома, и удивилась, не обнаружив его, когда вернулась.
– Ладно, поехали, – говорит он грубым, торопливым голосом, протягивая мне пакет со льдом и подхватывая мощными руками под ноги.
Я обнимаю его за шею и устраиваюсь у его тёплой крепкой груди.
– Так глупо. Я не подумала посмотреть прогноз, ведь вечер был таким приятным и свежим. Я подумала, а почему бы и нет?
Мои щёки краснеют при одной только мысли о причине, по которой я была так взвинчена и не могла уснуть. Из-за него и того, как он смотрел на меня сегодня, прежде чем поспешно уехать с ранчо. Из-за того, как его взгляд всего на долю секунды прошёлся по моему телу. Достаточно долго, чтобы я заметила и по коже побежали мурашки.
На мгновение я поднимаю на него взгляд. Оказаться в объятиях Уэйда, укутанной в его тёплую фланелевую куртку с меховой подкладкой, не так уж и плохо. Он усаживает меня на пассажирское сиденье своего пикапа. Запах кожи и специй с лёгкой ноткой мяты наполняет мои чувства. Свежий и чистый. Так пахнет Уэйд.
Он запрыгивает на водительское место, смотрит на меня и с характерным раздражённым выдохом произносит:
– Тебе определённо стоит повернуть ноги сюда, – Уэйд указывает на сплошное сиденье между нами, – и положить их повыше.
Он поворачивает ключ, и двигатель с рёвом оживает.
– Иначе из-за силы тяжести она распухнет ещё сильнее, – добавляет он.
Я киваю, снимаю второй сапог, а затем поднимаю ноги и укладываю их поперёк переднего сиденья, немного ёрзая и пытаясь расположить их так, чтобы ступни не касались мускулистого бедра Уэйда. Пакет со льдом соскальзывает с лодыжки, но он ловит его, а затем осторожно поднимает обе мои ступни себе на колени и встречается со мной взглядом в тёмной кабине.
– Повыше, – повторяет он, прижимая лёд к моей лодыжке.
Я лишь киваю, потому что, когда голос Уэйда опускается до этой глубокой октавы, у меня просто не остаётся слов и места для споров. Мы трогаемся, и мои ступни у него на коленях заставляют меня нервничать, поэтому я начинаю рассказывать, что произошло.
– Всю поездку грома не было. Я увидела молнию, когда уже почти вернулась к конюшне, но было слишком поздно. Я не успела достаточно быстро спешиться, Космик испугался, а я просто неудачно приземлилась на лодыжку, пытаясь торопливо с него слезть. Не знаю, как мне удалось его закрепить, но я справилась, а потом… начала идти. Это заняло некоторое время. Наверное, полчаса, чтобы добраться обратно до хижины. Я думала, ты будешь дома.
– Мне пришлось съездить к бывшей по одному делу. Тебе следовало мне позвонить.
Его челюсть напрягается и дёргается. Я вижу, что он злится на меня.
Я шумно выдыхаю и собираю влажные волосы в пучок на макушке.
– Я не взяла телефон. Когда поняла, что тебя нет, просто решила немного отдохнуть на твоём крыльце, а потом собиралась вернуться в свою хижину, попытаться уснуть и посмотреть утром, как будет лодыжка. Я во всём повела себя безрассудно. Мне правда ужасно жаль из-за всего, – говорю я, чувствуя себя чертовски глупой и безответственной.
Тёмная сельская местность проплывает мимо, а я продолжаю, глядя через лобовое стекло:
– Я люблю ездить верхом под дождём. Раньше мы делали так с папой, это было вроде как нашей традицией, – объясняю я, потому что мне кажется, что поездка со мной в больницу, находящуюся в сорока минутах отсюда, в десять вечера требует более глубокого объяснения.
– У вас было собственное ранчо? – сразу спрашивает он.
Я отвечаю, благодарная за отвлечение:
– Нет, но у нас был небольшой дом примерно на четырёх сотках земли. Папа купил нам с сестрой по лошади. Он любил животных.
Уэйд не отрывает глаз от дождливой местности за окном.
– Мне очень жаль, что ты его потеряла. Наверное, в таком возрасте было невероятно тяжело, – говорит он.
Комок в горле растёт, а глаза начинает жечь от слёз. Я подавляю желание расплакаться.
– Уже очень давно никто не говорил мне такого. Даже когда он умер, не думаю, что часто это слышала, – тихо произношу я.
– Почему? – спрашивает Уэйд, звуча ещё более раздражённо, чем обычно.
Я смотрю на него, пытаясь определить его настроение, понять, так ли он отвлекает меня от боли или действительно заинтересован. Разобраться невозможно, поэтому я глубоко вдыхаю и рассказываю ему часть истории.
– После смерти папы мама слетела с катушек. Ежедневные бокалы вина превратились в бутылки, и в конце концов мы просто потеряли все семейные накопления. Лошадей, землю, дом – она не могла за всё платить. Когда мне исполнилось шестнадцать, нашим домом стал трейлерный парк «Виндинг Иглз».
Уэйд молчит рядом со мной, его челюсть напрягается, пока он смотрит сквозь лобовое стекло, сосредоточившись на дожде.
– Я из девочки, оплакивающей своего лучшего друга, превратилась в своего рода няню для матери, опекуна младшей сестры, а затем в конце концов стала финансово обеспечивать их обеих. После школы я работала на двух работах, пока Кэсси не стала достаточно взрослой, чтобы тоже начать работать и помогать. Мама какое-то время перебивалась случайными подработками. Депрессия, с которой она боролась после смерти папы, просто поглотила её.
Что-то в лице Уэйда смягчается.
– Моя мама не плохой человек. У неё огромное сердце, но папа был любовью всей её жизни. Словно вместе с ним она потеряла волю жить. Она провалилась в самую тёмную яму и просто не могла или не хотела из неё выбираться.
– Я знаю такую потерю. Мама говорит, что вместе с отцом умерла и часть её, – делится Уэйд.
Я киваю.
– Просто некоторые люди сильнее других. Твоя мама очень сильная женщина, я восхищаюсь ею, – честно говорю я. – Она не сломалась после смерти мужа, а позаботилась о его семье. Я не знала её раньше, но, похоже, каким-то образом она стала ещё сильнее.
– У неё бывают свои моменты, но она крепкий орешек, этого у неё не отнять. А ещё она немного помешана на контроле и хотела убедиться, что с нами, детьми, всё в порядке, – добавляет Уэйд.
Я хихикаю.
– То есть ты говоришь, что яблоко от яблони недалеко падает.
– Понятия не имею, о чём ты. Я самый беззаботный парень в округе.
Он произносит это настолько серьёзно, что я улыбаюсь.
– Не собираешься уличить меня в чуши, Беда? – спрашивает он.
– Дам тебе поблажку, раз ты везёшь меня в больницу, – улыбаюсь я, а затем добавляю: – Но только один раз.
Уэйд кивает и снова становится серьёзным.
– Справедливо. И что теперь? Есть шанс, что твоя мама будет трезвой и, может быть, начнёт всё сначала?
Я поворачиваюсь к окну.
«Я мечтаю об этом каждый день».
– Мама много раз пыталась бросить пить. Каждый раз я надеюсь, что именно теперь у неё получится, но пока не получалось ни разу. Я всё ещё помогаю ей, когда требуется. Теперь, когда сестра уехала, я – единственный человек, который у неё остался.
Уэйд кивает и меняет тяжёлую тему:
– Как лодыжка? Лёд хоть немного помогает? – Он кивает на мою ступню у себя на коленях.
– Кажется, немного. Мне так жаль, Уэйд.
– Перестань извиняться за свою лодыжку, блядь. Это был несчастный случай, – говорит он, опуская руку и осторожно сжимая мою икру.
Я мгновенно понимаю, что Уэйд нечасто протягивает руку и касается людей. Его прикосновение осторожное, но даже несмотря на боль, оно находит отклик внутри меня и странным образом успокаивает. Я поднимаю на него взгляд, и в темноте наши глаза на короткое мгновение встречаются. Его рука всё ещё лежит на моей ноге.
– Ты ещё где-нибудь ушиблась? – спрашивает он.
– Не думаю, но впереди у нас ещё тридцать минут дороги, – тихо отвечаю я с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.
Он поправляет лёд на моей лодыжке, а я вдыхаю, чувствуя себя вознаграждённой намёком на улыбку, который появляется у него на лице. Он ещё раз сжимает мою икру, прежде чем отпустить и вернуть руку на руль.
– Да, ты не просто немного склонна к несчастным случаям.
– Да, – честно соглашаюсь я. – Всю жизнь. Перед тобой специалист по падению на лестнице, – говорю я, поднимая одну руку.
– Тогда, может, вообще ничего не трогай. Просто держи руки на коленях, – говорит он.
Я улыбаюсь ему в ответ и демонстративно складываю руки на коленях.
Должно быть, мировой рекорд. Уже в третий раз за последние три дня снова появляется намёк на ямочки.
Глава 11
Я не смог бы объяснить, почему по дороге сюда настоял на том, чтобы Айви рассказала мне историю своей жизни. С каждым днём рядом с ней я всё сильнее разрушаю границу между работодателем и сотрудницей. Я также не смог бы объяснить, почему целый час просидел прямо рядом с ней, пока она ждала врача, поддерживая скучный разговор об эпизодах «Ледового пути дальнобойщиков», которые показывали в приёмной. Или почему согласился остаться с ней в самом кабинете, пока её осматривал врач. Я не задавался вопросами – просто сделал. Остался, пока доктор давил на её лодыжку и ощупывал её, а теперь жду прямо за дверью, пока ей делают рентген.
Мне просто нужно знать, что с ней всё в порядке, потому что это произошло на ранчо. Последнее, что мне нужно, – жалоба из-за производственной травмы. По крайней мере, именно так я говорю себе, продолжая сидеть здесь.
– Всего лишь лёгкое растяжение. Но вам стоит не наступать на ногу несколько дней, возможно, даже неделю, если хотите, чтобы она зажила как можно быстрее. Держите её приподнятой. Ходите только тогда, когда действительно необходимо, и первые несколько дней пользуйтесь костылями.
Врач ставит диагноз и объясняет лечение, а Айви кивает, внимательно слушая.
– Лёгкая компрессионная повязка обеспечит поддержку, и вы сможете постепенно больше наступать на ногу, насколько позволит боль. При необходимости принимайте ибупрофен.
Он переводит взгляд с меня на Айви.
– У вас есть кто-нибудь, кто поможет вам передвигаться? – спрашивает он.
– Я-я всё равно не смогу нормально тренировать лошадей, пока нога не заживёт.
Она поднимает на меня большие голубые глаза.
– Наверное, я могла бы поехать к маме. Немного отдохнуть и восстановиться. Хорошо, что пострадала левая нога, я смогу вести машину.
«Чтобы она могла заботиться о матери, пока сама пытается выздороветь? Не думаю».
– Это буду я. Я ей помогу. Она живёт на моём ранчо, – говорю я, даже не задумавшись, и Айви вопросительно встречается со мной взглядом через всю комнату.
Она открывает рот, чтобы заговорить, но врач опережает её.
– Хорошо, – удовлетворённо говорит он, протягивая Айви брошюры о сроках восстановления и лечении по методу R.I.C.E5.
Он дружелюбно улыбается ей.
– Чем лучше вы будете заботиться о ноге в первые несколько дней, тем быстрее всё пройдёт. Если станет хуже или через несколько недель она не заживёт, возвращайтесь к нам.
Он выходит из кабинета ещё до того, как последние слова успевают сорваться с его губ, уже заглядывая в папку со следующим случаем в переполненном отделении неотложной помощи.
Не проходит и секунды после его ухода, как Айви переводит взгляд на меня.
– Уэйд. Как ты можешь помочь? Ты не можешь целую неделю каждый день приходить ко мне. Я просто на несколько дней поеду домой, в Джеллико. Можешь приостановить мою зарплату. Это не твоя проблема…
Она тараторит, почти как в день нашей первой встречи.
Я вздыхаю и накрываю ладонью её руку, лежащую на коленях, просто чтобы успокоить. Сейчас она представляет собой настоящее зрелище – влажные волосы собраны наверх, сладкий запах смешался с ароматом дождя, огромные ледяные глаза смотрят на меня снизу вверх, а её маленькое тело утопает в моей зимней куртке.
«Грёбаный ад».
Я собираюсь совершить колоссальную ошибку, но просто не могу себя остановить.
– Первые несколько дней ты поживёшь у меня в хижине, – говорю я.
Её глаза на красивом лице расширяются до размеров блюдец.
– Чт… как?
– Так будет проще всего. У меня две спальни. У тебя даже будет собственная ванная. Только пока снова не встанешь на ноги, конечно. Максимум неделю. Я вообще никогда не пользуюсь той половиной дома. В большом доме уже есть костыли, оставшиеся с тех времён, когда Сиси была подростком. Уверен, они тебе как раз подойдут. Сможешь пользоваться ими, когда понадобится… э-э… уединение, удобства и всё такое.
«Очень складно врёшь, Уэйд».
Последнее, что мне нужно, – чтобы она находилась в моём личном пространстве и искушала меня ещё сильнее, чем уже делает, но, очевидно, я любитель страданий.
– Мне нужно, чтобы ты выздоровела, поэтому всё будет именно так. Меньше, чем через две недели мы должны быть в Нэшвилле.
Не перегибаю ли я палку, изображая, будто из-за растяжения ей требуется круглосуточный уход? Возможно, но назад дороги уже нет.
Она по-прежнему молчит, и я начинаю думать, что перешёл черту.
– Ты не можешь оставаться одна. И, если говорить честно, ковыляя по своей хижине, ты, скорее всего, просто найдёшь ещё один способ себя прикончить, – резко произношу я голосом отца – тем самым, с которым никто из нас никогда не спорил.
«И снова очень складно, Уэйд. Господи. Какого хрена я творю?»
Я быстро поднимаюсь и провожу рукой по лицу, уже собираясь извиниться за то, что заставил её почувствовать себя некомфортно.
– Хорошо. Я не стану с тобой спорить, – тихо говорит она.
«Оу».
– Мне нужна помощь, так велел врач, и я хочу быть в лучшей форме к поездке в Нэшвилл. А глупая ошибка была моей виной, так что… хорошо, я поживу у тебя.
Она моргает, а затем застенчиво улыбается мне.
– Сосед? – добавляет она.
Благодарное, растроганное выражение на её лице бьёт меня прямо в грудь.
– Хорошо, – говорю я, кивая.
Я не продумал всё настолько далеко, поэтому начинаю двигаться словно робот, помогая ей пересесть в инвалидное кресло, которое больница предоставила, чтобы доставить её к моему пикапу.
В голове проносится миллион мыслей, и самая настойчивая из них…
«Мне окончательно пиздец».
Глава 12
– Я уеду рано, но каждый день буду возвращаться к полудню, чтобы убедиться, что ты пообедала, а потом ещё раз к ужину. Утром сообщу всем, что до конца недели тебя не будет. Следующие несколько дней я возьму на себя всё, что должна была делать ты. Это твоё пространство. Я буду всего лишь дальше по коридору, но на этой стороне хижины ты не должна меня слышать, – говорю я, следуя за Айви в другую часть жилой зоны.
Она пользуется костылями, которые мы забрали из главного дома, и они действительно идеально ей подходят. Вторая спальня и ванная в конце короткого коридора оформлены в нейтральных тонах, просторны и совершенно мне не нужны. В прежние годы у других управляющих были дети, которым требовалось место. А для меня оно стало пространством, где мама могла разгуляться, испытывая свои силы и пытаясь сделать так, чтобы комната выглядела словно из какого-нибудь шоу о дизайне интерьеров, которое она смотрит.
– Здесь так красиво, – удивлённо произносит Айви, выглядывая в окно. – Я буду делать всё, что написано в брошюре, – добавляет она, поднимая памятку, которую дал врач. – Ты избавишься от меня в мгновение ока, и к следующим выходным я буду готова. Даже если всё ещё останусь на костылях.
Она улыбается мне виноватой улыбкой.
– Покажу тебе ванную, – говорю я, отводя взгляд от её глаз, как неловкий придурок.
Для второй ванной она довольно большая. Коул обновил её, как и в остальных хижинах, пару лет назад. Душ просторный, со встроенной удобной скамьёй и съёмной лейкой, которой она сможет пользоваться. Стеклянная дверь позволит легко внутрь заходить. На этой неделе ей и правда лучше всего находиться именно здесь.
Временная комната Айви оформлена в мягких голубых и кремовых оттенках – постельное бельё, шторы, кованая рама вокруг удобной кровати. Перед окном, из которого видны гора Шугарленд вдали и наши пастбища, стоит крошечный антикварный письменный стол, а ещё небольшой комод с подходящим старинным зеркалом цвета слоновой кости и кресло с высокой спинкой, декоративными подушками и пушистым пледом, наброшенным на подлокотник.
– Здесь идеально.
Она с облегчением выдыхает, по крайней мере, я предполагаю, что это облегчение, а затем садится в кресло.
– Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи. Постарайся делать это как можно чаще, особенно в первые день или два.
Она кладёт ладонь мне на предплечье.
– Спасибо, Уэйд. Я серьёзно. Спасибо.
Я киваю, убираю руку и смотрю в сторону гостиной, как нервный подросток-придурок.
– Утром заберём твои вещи из хижины. А сейчас тебе нужны обезболивающие и сон.
Уже за полночь. Она, должно быть, разбита, да и я тоже после почти двадцати часов без сна.
– Оставайся здесь, я сейчас вернусь, – говорю ей.
Она поднимает на меня уставшие глаза.
– Я никуда не денусь, но, если будешь слишком долго, могу заснуть прямо в кресле.
Заканчивая фразу, она зевает.
Я быстро собираю несколько необходимых вещей – ибупрофен, холодную бутылку воды, одну из своих футболок, спортивные штаны, которые будут ей слишком велики, но зато в моей старой прохладной хижине в них будет тепло, свою щётку и фен, который я, кажется, ни разу даже не включал в розетку, не говоря уже о том, чтобы им пользоваться.
Когда я возвращаюсь, она тихо шмыгает носом, смотрит в окно и плачет, а к такому я никогда не бываю готов. Ненавижу, когда женщины плачут.
– Просто… уже очень давно никто не предлагал обо мне позаботиться… Не знаю, что ещё сказать. Меня просто накрыло от того, что ты даже не колебался, – говорит она, не отрывая взгляда от окна.
«Как давно о ней никто не заботился? Грёбаный ад».
– У нас здесь принято заботиться друг о друге.
Она улыбается сквозь слёзы, а я наклоняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза.
– Прямо сейчас ты слегка действуешь мне на нервы и стала гораздо сентиментальнее обычного, но из-за лодыжки ты не обуза, – говорю я, протягивая ей бандану из заднего кармана, чтобы она вытерла слёзы.
Она с готовностью её принимает и кивает.
Айви фыркает губами.
– Ничто так не поднимает девушке настроение, как нежная и сладкая вдохновляющая речь от Уэйда Эшби, – говорит она.
По крайней мере, травма не лишила её дерзости.
– Ладно, с сентиментальностью покончено. Просто уложи меня в постель, – добавляет она.
Я ничего не отвечаю, полностью игнорируя фразу. Просто неловко жду, включаю лампу и закрываю жалюзи, пока она вытирает слёзы и проводит щёткой по волосам. Они настолько густые, что всё ещё немного влажные, когда она вытаскивает их из скранча. Затем я помогаю ей добраться до ванной, чтобы она высушила волосы и приготовилась ко сну.
Айви опирается на один костыль, пока сушит волосы, а я достаю ей мочалку и новую зубную щётку. Она пытается встать без опоры, чтобы просушить длинные волосы сзади, но морщится и снова наваливается на костыль, по пути пробормотав несколько ругательств, потому что не может принять нужное положение.
– Ничего страшного, остальное высохнет, пока я буду спать, – улыбается она мне.
Я ворчу, устав наблюдать за её мучениями, и подхожу ближе.
– Давай я, – предлагаю я. – Понятия не имею, что делаю, но насколько может быть сложно?
Я пожимаю плечами.
Айви несколько секунд ошеломлённо смотрит на меня, а затем передаёт щётку с неуверенным выражением лица.
– Валяй, шеф, – ухмыляется она.
Звучит как вызов.
Она разворачивается, а я включаю фен. Провожу щёткой по её шелковистым прядям, направляя поток воздуха из стороны в сторону, пока волосы не начинают напоминать пахнущее сахаром полотно, спускающееся по её спине. Даже загорелая кожа моих рук резко контрастирует с их вороново-чёрным оттенком, и желание провести по ним пальцами и поднести к лицу, когда они окончательно высохнут, почти полностью меня поглощает.
Когда я убираю фен и щётку, Айви расправляет волосы по плечам и улыбается мне снизу вверх, совершенно не осознавая, как выглядит.
«Чертовски потрясающе».
– Готова поспорить, раньше ты никогда такого не делал, – хихикает она.
– Ещё бы, блядь, нет. Но, если позволено самому сказать, я чертовски хорош, – отвечаю я.
– Впечатляет. Волосы даже не пушатся, – говорит она, проводя по ним ладонью.
Я прочищаю горло и выдаю практичное оправдание.
– Нельзя ложиться спать с мокрыми волосами. Простудишься.
Она кивает. Я больше ничего не говорю, передаю ей одежду и туалетные принадлежности, которые принёс ранее.
– Оставлю тебя наедине и подготовлю подушки. Буду ждать снаружи на случай, если тебе понадобится что-то, о чём я забыл, – говорю я.
Я устраиваю кровать так, как показано на схеме в брошюре – кладу под простыню подушку для её ноги, чтобы держать её приподнятой, а затем жду. Несколько минут слышится шум воды, а потом наступает тишина. Проходит десять минут, в течение которых я мысленно спорю с собой, стоит ли стучать. Совесть побеждает, и я уже собираюсь постучать, когда слышу, как открывается дверь.
Я сразу же помогаю ей распахнуть её полностью. И именно тогда я по-настоящему её вижу – в моих спортивных штанах, штанины которых подвёрнуты на её маленькой фигуре, и утопающую в моей футболке, которая смотрится на ней слишком хорошо. Дыхание невольно застревает у меня в горле.
– Штаны такие большие, что без костылей я не могла достаточно долго удержать равновесие, чтобы натянуть их, затянуть шнурок и завязать. Они всё время спадали, – говорит она, а затем пожимает плечами. – Понадобилось несколько попыток.
Я изо всех сил делаю вид, будто мысль о её штанах, моих штанах, спадающих к лодыжкам, никак на меня не влияет. Подойдя к ней, начинаю помогать добраться до кровати. Но, когда мы оказываемся рядом, один из костылей цепляется за ковёр, и она чуть не падает.
Я ловлю её в идеальный момент, но не раньше, чем мы оба полностью валимся на кровать. Айви ахает, а я нависаю над ней, упираясь руками по сторонам, чтобы её не встряхнуло. Секунда кажется сотней, пока мои руки окружают её, а я смотрю вниз на такую уязвимую и мягкую Айви. Её губы приоткрываются, когда она смотрит на меня снизу вверх. И именно в этот момент мой член замечает, что она прижата подо мной.
Я прочищаю горло и отстраняюсь, прежде чем она успевает почувствовать, а затем помогаю ей сесть.
– Я же говорила, что склонна к несчастным случаям, – виновато улыбается она.
– Блядь, ты не шутила. Тебе не больно?
– Нет. Просто чувствую себя крайне и абсолютно неловко. А в остальном всё хорошо, – с искренней улыбкой говорит она. – Мне просто нужно немного больше практики с костылями.
– Привыкнешь. Но, может, не стоит много передвигаться, когда меня нет. Не хватало, чтобы ты угробила ещё и вторую лодыжку, – говорю я.
Звучит скорее раздражённо, но, блядь, в своё оправдание скажу – я пытаюсь заставить член успокоиться, а сейчас это непросто, когда она сидит передо мной и выглядит как грёбаная вкусняшка в моей одежде.
Пять минут спустя она наконец лежит в постели, лодыжка приподнята, а сама она укрыта одеялом.
Я один раз киваю.
– Всё хорошо? – спрашиваю, стараясь звучать непринуждённо.
– Да, очень. Кровать просто сказочная, – улыбается она.
Я не говорю ей, что в её хижине стоит точно такая же кровать, а просто выключаю лампу. Она зевает, и её рот складывается в идеальную маленькую букву «О».
– Ты выбрал не ту профессию. Тебе стоило работать помощником по уходу, – тихо говорит она. – Быстро реагируешь… хорошие рефлексы…
Она произносит фразу так, словно загибает пальцы перечисляя мои достоинства.
Я киваю, пытаясь забыть, каково было нависать над ней.
– Позови, если понадоблюсь, – просто говорю я, прикрывая за собой дверь.
– Спокойной ночи, шеф.
Я иду на кухню и наливаю себе крепкий бурбон. После всего мне требуется несколько секунд, чтобы перевести дух. Меньше всего, просыпаясь сегодня утром, я ожидал, что ночью Айви будет спать дальше по коридору от меня.
Я подношу стакан к губам и замечаю, что где-то посреди всей возни со щёткой и феном на моём запястье оказался ещё один скранч Айви. Качаю головой и бросаю его в корзинку, добавляя к растущей коллекции.
А затем сразу приступаю к делу.
