Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)
Глава 16
Я шумно выдыхаю и смотрю на часы. Яркое синее свечение напоминает, что я опять не высыпаюсь. Три часа ночи, а я лежу здесь с широко открытыми глазами. Беспокойная и слишком возбуждённая после того, как перед сном прочитала половину книги. Сиси была права. Полуголый Уэйд сейчас бы мне не помешал – даже просто смотреть на него, пока я сама о себе забочусь, было бы достаточно. За закрытыми веками я представляю, как мышцы на его спине двигались под татуировками, когда он шевелился, как он выглядел, нависая надо мной, когда мы упали на мою кровать, его твёрдое тело почти прижималось к моему…
«Блядь».
Насколько неуместно было бы довести себя до оргазма в гостевой спальне Уэйда, пока он спит дальше по коридору?
Двадцать минут спустя я понимаю, что это неизбежно и снова уснуть не получится. Я встаю, натягиваю шорты, беру костыли и выбираюсь в гостиную, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не разбудить Уэйда, но, едва войдя, тут же пугаюсь. Уэйд уже здесь, откинувшись на одной стороне углового дивана. Его длинное тело вытянуто и занимает почти весь диван. Глаза закрыты, дыхание тихое. По телевизору идёт концовка «Малыша на драйве».
На нём только тёмные спортивные штаны, низко висящие на бёдрах. Опасно низко. Во рту становится сухо, пока я позволяю себе рассмотреть его. Плед, который, должно быть, когда-то его укрывал, теперь лежит на полу. Заметная выпуклость в штанах – настоящий пир для глаз, а мускулистое тело мерцает в свете телевизора, одна мощная рука закинута за голову.
А его губы сейчас… Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не вырвался непроизвольный стон. Возможно, он самое сексуальное, что я когда-либо видела. Внизу живота начинает сворачиваться тугой комок жара, пока я позволяю мыслям взять верх. Представляю, как провожу языком по каждой впадине на его груди. Мне нужно развернуться и вернуться в комнату. Правда нужно. Я торгуюсь сама с собой. Ещё десять секунд полюбуюсь на него, а потом вернусь и позабочусь о себе, потому что, чёрт возьми, пути назад уже нет. Это должно случиться, иначе я самопроизвольно воспламенюсь.
Ладно, я стою немного дольше, чем собиралась, потому что спустя пятьдесят две мучительные секунды он шевелится, и я вижу, как под тканью спортивных штанов двигается очертание его члена.
Чёрт возьми. У него там спрятано грёбаное оружие.
«Перестань смотреть, Айви. Боже. Что, чёрт возьми, со мной не так?»
Я начинаю разворачиваться, чтобы сбежать, но один из костылей скребёт по плинтусу, и Уэйд резко садится, протирая глаза основаниями ладоней.
– Господи. Что ты делаешь здесь в такое время? – спрашивает он, поправляя себя, смотрит на часы, а затем накрывает нижнюю часть тела пледом.
Слишком поздно. Я уже всё увидела.
– Не могла уснуть. Подумала, может, посмотреть фильм.
Он моргает, глядя на меня. Видит ли он, насколько я сейчас взбудоражена? Всё, о чём я могу думать, – как забраться на него, словно на дерево.
Уэйд проводит рукой по волосам и смотрит на меня снизу вверх, а его сонные зелёные глаза завораживают через всю комнату.
– Есть одна вещь, которая помогает, когда не можешь уснуть, – говорит он таким низким, таким соблазнительным голосом.
«Чёрт, шеф, скажи мне, что».
– Ч-что? – запинаюсь я.
Он потягивается…
Господи, это тело… этот пресс…
– Мороженое, – отвечает он.
«Ох».
Моя отчаявшаяся киска немного умирает. Я почти всхлипываю, но умудряюсь взять себя в руки.
– Сядь, – приказывает он, указывая на другую сторону дивана.
Даже это меня возбуждает.
Он встаёт, и твёрдый член всё ещё немного заметен, даже несмотря на попытки скрыть его.
«Мне кажется, я и правда пускаю слюни».
Пока он идёт на кухню и включает свет, я добираюсь до дивана и прислоняю к нему костыли. Поднимаю взгляд и по-настоящему любуюсь им. Спортивные штаны сидят достаточно низко, чтобы я увидела две ямочки в нижней части его спины над идеальной задницей.
«Ага. Определённо пускаю слюни».
– Какой топпинг ты обычно выбираешь? – спрашивает он, раскладывая шоколадное мороженое по двум мискам.
Простейшее действие заставляет мышцы на его плечах идеально напрягаться.
– M&M’s или посыпка? – добавляет он. – Айви?
Моё имя на его губах заставляет меня моргнуть.
«Я ответила?»
Нет. Не ответила, потому что всё ещё просто стою здесь.
И пялюсь на него.
– M&M’s, – быстро говорю я, заставляя себя поднять взгляд к его лицу.
Глаза Уэйда встречаются с моими и следуют за направлением, в котором мой взгляд только что прошёлся по его телу. Он поднимает глаза, ухмыляется, а затем качает головой. Я мгновенно понимаю, он знает, что я на него пялилась.
Меня уволят. Он меня уволит.
Я резко отворачиваюсь, охваченная полным унижением. Уже никак не забрать назад то, как я только что трахала его глазами. Я стою в тишине целых десять секунд. Уэйд ничего не говорит, но я слышу, как он начинает приближаться.
Я зажмуриваюсь, ожидая увольнения, и тут сильная рука обхватывает моё тело, а пряный запах окутывает меня. Как только пульс начинает разгоняться до оглушительного уровня, я открываю глаза и вижу в его руке мороженое с ложкой. Уэйд держит угощение прямо передо мной.
Я забираю миску и ложку, а затем, как могу, разворачиваюсь и обнаруживаю его возвышающимся надо мной. По коже разливается жар, словно лопающиеся на языке конфеты «Шипучка», пока взгляд Уэйда скользит по моему лицу и останавливается на губах.
Его горло дёргается, когда он сглатывает, и на долю секунды я задаюсь вопросом, возможно ли, что он хочет меня так же, как я сейчас хочу его.
Он моргает, а затем молча возвращается на кухню за своим мороженым, пока я позволяю ногам подогнуться, как они умоляли последние три минуты, и опускаюсь на диван.
– Похоже, у нас одинаковые запретные удовольствия, – говорит он, садясь рядом и широко разводя ноги, словно специально, чтобы мучить меня ещё сильнее.
Наверное, беспокойство отражается у меня на лице, потому что он действительно улыбается – впервые я вижу на нём настоящую улыбку.
От неё у меня, мать его, перехватывает дыхание.
– Боевики и мороженое, – с улыбкой поясняет он.
«А. Запретные удовольствия».
Холодное мороженое скользит по горлу, и оно мне необходимо. Здесь слишком, блядь, жарко.
Уэйд больше ничего не говорит, включает «Смертельное оружие», и мы молча едим мороженое.
Я смотрю на термостат на стене рядом со мной. Здесь всего двадцать один градус.
Похоже, проблема во мне.
Думаю, мне нужно выбраться из этой хижины. И побыстрее.
Глава 17
– Какого хрена? – спрашиваю я, распахивая входную дверь перед тремя «не-ангелами», стоящими на моём крыльце.
– А на что похоже? Вечеринка, Сержант. – Джинджер Дэнфорт похлопывает меня по груди и легко проскальзывает мимо, держа в одной руке две бутылки вина.
– Да чтоб меня, – ворчу я, пока следом за ней в дом вваливаются Сиси и Оливия Саттон с бренди и таким количеством закусок, какого нет даже на полках продуктового магазина.
– Айви не смогла прийти на «Воскресенье с сангрией», поэтому мы принесли «Воскресенье с сангрией» к ней.
Джинджер ухмыляется и начинает выгружать на мою столешницу все ингредиенты для сангрии.
– Даже собственного бармена привели. А сегодня добавим изюминку Камиллы Дэнфорт – кокосовый ром, как готовит моя мама.
Она указывает на дверь, и я вижу входящего Нэша с выражением «прости, дружище» на лице.
Айви поднимается с дивана, где мы только что ужинали, и широко улыбается девушкам, словно действительно чертовски рада их видеть. А почему бы и нет? За четыре дня единственным человеком, которого она толком видела, был я. Я стараюсь не показывать раздражения из-за того, что нашему тихому ужину и просмотру «Одиннадцати друзей Оушена» пришёл конец, и забираю свою тарелку.
– Ты не против? – спрашивает Айви.
Её голубые глаза мгновенно замечают перемену в моём настроении.
Я смягчаю взгляд. Она не виновата, что они сюда ворвались.
– Совсем не против, Беда. Тебе не помешает весёлый вечер.
Я похлопываю её по плечу.
Она прекрасно восстанавливается. Уже даже немного наступает на лодыжку и говорит, что та почти не болит, если только не оказывать на неё сильного давления. Я хорошо справлялся с тем, чтобы кормить её, прикладывать к лодыжке лёд и как можно чаще составлять ей компанию, особенно каждую ночь около трёх или четырёх утра, когда она появлялась в моей гостиной в поисках мороженого и боевиков. На третью ночь я уже ждал её с мороженым в руке и включённым «Великим уравнителем».
К счастью, она носила нормальную одежду, в отличие от первой ночи, когда мне потребовалась вся сила воли до последней капли, чтобы не трахнуть её на моём диване всеми возможными способами. Но можете не сомневаться, каждый миллиметр её тела намертво отпечатался у меня в памяти. Её шелковистая мягкая кожа словно умоляла меня облизать каждый её кусочек, грудь поднималась и опускалась с каждым вдохом, затвердевшие соски просили моих прикосновений, а пухлые губы приоткрылись, и розовый кончик языка выскользнул, чтобы увлажнить нижнюю, пока я возвышался над ней. Никогда в жизни меня не охватывало настолько сильное желание овладеть женщиной. Даже не знаю, как мне удалось прийти в себя. Чистая, блядь, сила воли, за которую мне полагалась грёбаная медаль.
– Вы такие милые! – визжит Айви.
– Спасибо, что предупредил, – говорю я Нэшу, возвращаясь на кухню.
– Я сам не знал, что мы делаем, пока не сел в машину, – отвечает он, удивлённо поднимая руки.
Он достаёт нож, чтобы нарезать лимоны, пока Сиси целует его в щёку, а Джинджер и Оливия раскладывают закуски по мискам, чтобы отнести их в гостиную.
– К тому же тебе всё равно не помешает мужской вечер и перерыв от роли домашней сиделки. Когда закончу готовить сангрию, мы пойдём в большой дом смотреть матч «Титанов» с дедом. Я прихватил крафтовое пиво из пивоварни на двадцать первом шоссе.
– Простите, что опоздал. Грёбаная Джемма никогда не может прийти вовремя, – ворчит Коул, влетая через входную дверь.
– Кто-нибудь должен напомнить ей, что её собственная дочь должна быть для неё грёбаным приоритетом, – тут же вмешивается Джинджер из гостиной, и на её лице появляется разъярённое выражение.
– Может, ты напомнишь. Я уже пытался тысячу пятьсот раз, – бурчит Коул.
Я хлопаю его по спине. Слава богу, у Мейбл есть хотя бы один надёжный родитель.
– У меня руки чешутся немного её отмутузить, – говорит Джинджер, поворачиваясь с ухмылкой к Сиси и Оливии. – Как Сиси пыталась сделать летом.
Коул качает головой.
– Блядь, это не выход.
Его взгляд встречается со взглядом Джинджер, а брови хмурятся.
– Возможно, и нет, зато был бы самый весёлый вариант, – хихикает Джинджер, и остальные девушки присоединяются к ней.
Коул мрачно смотрит на неё.
– Каждый грёбаный раз, когда нужно помешать дерьмо в котле, ты уже стоишь посреди него с огромной ложкой и пытаешься заманить туда свою армию.
Не сбиваясь, Коул изображает, как мешает гигантской ложкой, и указывает на Джинджер.
– Я рада, что могу сделать твою жизнь интереснее, мистер Эшби, – парирует Джинджер, подмигивая, а затем переводит взгляд на Нэша.
– Лучше приготовь нам несколько кувшинов, если собираешься уходить, Нэшби, – добавляет она, закидывая в рот малину.
Коул поворачивается и хватает её за руку.
– Если мне сегодня придётся везти твою задницу домой, я не стану останавливаться за пиццей или любой другой едой, которую тебе захочется по пьяни. Так что сегодня тебе лучше вести себя хорошо, женщина, – говорит он, а её ухмылка становится шире.
– Ой, милый. – Джинджер смотрит на него с выражением «кого ты, блядь, пытаешься обмануть?», затем высвобождает руку и похлопывает его по челюсти. – Конечно, остановишься. Но не переживай, я позвоню тебе, только если остальные мужчины из моего городского списка вызовов окажутся недоступны.
Она пожимает плечами с милой улыбкой и уходит в гостиную.
– Грёбаная маленькая соблазнительница, – говорит Коул, качая головой и наливая себе выпить.
Как эти двое умудряются за одну секунду перейти от полной поддержки друг друга к перебранке, словно старая супружеская пара, я никогда не пойму.
Мы с Нэшем уже много лет говорим Коулу, что им следует выплеснуть всю свою агрессию между простынями. Очевидно, всё, что делает Джинджер Дэнфорт, направлено лишь на то, чтобы вывести Коула из себя, потому что, когда он уделяет ей внимание, она купается в нём, словно кошка, растянувшаяся на солнце.
Я улыбаюсь, наблюдая за ними, провожу рукой по волосам и снова поворачиваюсь к кухне.
Внезапно в комнате воцаряется тишина, и все взгляды устремляются на меня.
– Серж сейчас, блядь, засмеялся? – спрашивает Нэш с широко распахнутыми глазами. – Я не слышал этого с две тысячи девятого года. Богом клянусь.
– Иди на хуй, – отвечаю я.
– А я со школы, – ухмыляется Коул, поднимая руку и роясь в закусках, пока наконец не останавливается на Twizzlers7.
– До прошлой недели я даже не знала, что у него есть ямочки, – поддразнивает Айви.
– У него есть ямочки? – смеётся Сиси, а следом за ней и все остальные.
По какой-то причине в этот раз я не могу не сдаться и не рассмеяться вместе с ними. Может, мне и правда стоит немного, блядь, расслабиться.
Нет, на хуй.
Глава 18
У меня никогда не было подруг. Не по-настоящему. Во всяком случае, таких, которым я могла бы действительно доверять. В подростковом возрасте у меня просто не было времени заниматься всеми теми обычными вещами, какими занимались девочки моего возраста. Я работала и училась, чтобы получить стипендию, потому что ещё в юности понимала, только так смогу получить высшее образование.
Думаю, если бы подруги у меня были, всё ощущалось бы именно так. Сплетни и девчачьи разговоры, огонь в камине и деревенские лампы – единственные источники света в комнате, «Как отделаться от парня за десять дней» в сочетании с восхитительными напитками, закусками и слишком большим количеством подробностей о сексуальной жизни друг друга. Девушки, которые приходят поднять тебе настроение, зная, что ты подавлена и выбита из колеи. Девушки, которые прикрывают тебе спину, словно маленький отряд. Маленькая армия солнечного света. Вот кто эти трое, и за то, как они приняли меня в свой круг, я буду благодарна всё время, пока нахожусь на ранчо.
– Итак, давайте уже обратим внимание на слона в комнате, Айви. Что за маленькое соглашение между тобой и Сержем? – спрашивает Оливия.
Я смотрю на всех троих и изображаю полную невинность, потому что я ведь невиновна, разве нет?
– Никакого соглашения. Он просто проявляет доброту. Через день или два я вернусь в свою хижину, – отвечаю я, отправляя в рот чипсину.
– То, как Уэйд Эшби смотрит на тебя в последнее время… отличается. Это не доброта. Просто по-другому. Я уже давно не видела, чтобы он так смотрел на женщину, – щебечет Джинджер.
– Я уже начала думать, что он вообще махнул рукой на женщин, – добавляет Оливия.
– Он мой босс, – говорю я, глядя прямо на Сиси.
Меньше всего мне хочется, чтобы она или кто-либо ещё в этой семье решили, будто у меня есть скрытые мотивы в отношении Уэйда. Хотя втайне меня ужасно раздражает, что в последнее время мне всё сложнее о нём не думать.
– Я тоже когда-то так говорила, – фыркает Сиси, и остальные девушки начинают смеяться.
Мне следовало догадаться, что она в любом случае не станет обо мне плохо думать.
– Босс он тебе или нет, но смотрит на тебя так, словно уже готов купить билет в один конец к твоим прелестям, – смеётся Джинджер, поднимаясь за новой порцией сангрии. – Долить?
Я киваю и протягиваю ей почти пустой бокал.
Не знаю, что здесь говорить. Если расскажу слишком много, всё может дойти до Уэйда, и я умру от стыда. Если слишком мало, они поймут, что я несу чушь. Оказывается, дружба с девушками – довольно сложная штука.
– Мы, эм… довольно хорошо ладим. Иногда мне кажется, что я его раздражаю, а иногда мы будто действуем на одной волне, если это вообще имеет смысл.
– Имеет, – говорит Сиси. – В ближайшее время вам придётся очень тесно работать вместе. А как говорит моя мама, время умеет само расставлять подобные вещи по местам.
Она подмигивает, и я с облегчением вздыхаю, радуясь её лёгкому отношению.
– Босс он тебе или нет, факт остаётся фактом, он свободный ковбой, – щебечет Джинджер с кухни.
– Скажи, – Оливия смотрит на Джинджер. – Мы все знаем, что ты собираешься сказать.
Я в полном замешательстве смотрю на Джинджер, когда она возвращает мне бокал, до краёв наполненный восхитительной сангрией Нэша с фирменной добавкой мамы Джинджер.
– Теперь ты всё испортила, – говорит Джинджер.
– Ладно, я скажу. Спаси… – начинает Оливия.
– Нет-нет, это моя фраза, – перебивает Джинджер, глядя мне прямо в глаза. – Послушай, Айви, Уэйд всегда был горячей штучкой. Я просто говорю, если представится возможность, спаси лошадь. С научной точки зрения, вероятно, даже поможет тебе лучше тренировать, потому что ты будешь меньше нервничать и ещё сильнее настроишься с ним на одну волну. Тут даже думать не о чем.
Оливия смеётся, а Сиси стонет.
– Господи, этот город слишком маленький. Мне нужно состоять в родстве с меньшим количеством местных одиноких мужчин, – смеётся она, и я поневоле улыбаюсь.
– О-о, кстати об одиноких мужчинах. Давайте разыграем Коула и скажем, что сделали что-то незаконное, – хихикает Джинджер, доставая телефон из сумочки.
Поскольку каждая из нас уже выпила на один бокал больше, чем следовало, всем идея кажется великолепной.
Мы затаиваем дыхание, пока идут гудки, а Джинджер включает громкую связь, чтобы слышали все. На заднем плане доносятся крики Нэша и Уэйда, орущих на футбольный матч.
– Не очень-то надёжный у тебя список, если никто другой не согласился тебя забрать, Соблазнительница, – отвечает Коул, и я задаюсь вопросом, понимает ли Джинджер, насколько крепко держит этого мужчину за яйца каждым произнесённым словом.
– Ты был первым, кому я позвонила, малыш. Мне нужен представитель закона. Мы опрокинули корову мистера Саулито.
Мы втроём пытаемся смеяться как можно тише. Очевидно, мы прекрасно справляемся.
– Не увольняйтесь с основной работы ради актёрской карьеры, – совершенно безэмоционально отвечает Коул.
– Правда, приезжай и спаси нас, малыш. Нас сейчас заберут в тюрьму, – говорит Джинджер голосом актрисы из южной драмы пятидесятых годов.
– Четыре подвыпившие женщины общим весом двести килограмм, одна из которых с травмированной лодыжкой, опрокинули корову весом в восемьсот килограмм?
– Мы сильнее, чем ты думаешь, Коул, – говорит Джинджер, уже всерьёз возмущённая тем, что он ей не верит, пока остальные из нас беззвучно умирают от смеха.
– Я знаю, что ты чертовски сильная, женщина. Но на заднем плане слышно, как смеются твои грёбаные приспешницы. Они не такие незаметные, как думают. Я полицейский, помнишь? Я довольно легко распознаю чушь.
– Чёрт возьми, вам нужно лучше работать под прикрытием! – кричит на нас Джинджер. – В следующий раз мы постараемся убедить тебя получше. И ещё мне определённо понадобится, чтобы ты отвёз меня домой, так что приезжай пораньше. Пока-пока, Папочка-В-Законе.
– Блядь, буду в одиннадцать, – говорит Коул и вешает трубку, пока мы хохочем.
– Кстати о спасении лошади, когда вы двое уже просто сделаете это? Очевидно же, это судьба, – выпаливаю я.
Все трое поворачиваются ко мне.
«Блядь. Мне не следовало говорить?»
Сиси фыркает.
– Да ладно. Они слишком близки для такого.
Она смотрит на Джинджер в ожидании подтверждения. Та на мгновение замирает, а затем переводит взгляд с Сиси на меня.
– Определённо. Не стану говорить, что никогда об этом не думала, я всего лишь человек. Но если я впущу его в свой Эдемский сад, всё уже никогда не будет прежним. К тому же он сложная душа, и, кроме того, я не связываюсь с ёбарями, – говорит Джинджер.
Я улыбаюсь ей, но не уверена, что верю.
– Фу… – Сиси шлёпает её.
– Что? Так и есть. Как ты думаешь, чем он занимается в Лексингтоне?
– Не знаю. Ходит по магазинам? Наслаждается ночной жизнью? – спрашивает Сиси, сама себе не веря.
Джинджер фыркает.
– По магазинам он ходит, конечно. За кисками. Из тех магазинов, где потом не просят остаться на ночь.
– А вот и мой сигнал покинуть комнату, – говорит Сиси, поднимаясь и направляясь на кухню, а Джинджер с ухмылкой смотрит на меня.
Мне совершенно ясно, что, получи она такую возможность, ни за что не отказалась бы впустить Коула в свой так называемый Эдемский сад.
Но, как я уже говорила, подруг у меня никогда не было, поэтому я просто подмигиваю ей.
Её секрет со мной в безопасности.
Глава 19
К тому времени, как в среду я возвращаюсь домой и начинаю готовить нам ужин, Айви оживлена и без умолку болтает. Последнюю неделю это стало нашей привычкой. Ужины, выпивка, закуски, разговоры… ладно, в основном говорит Айви, а я внимательно слушаю за каждым боевиком, который только могу для нас включить, обо всём и ни о чём – о нашем детстве, её плане тренировок, местах, где мы бывали, колледже, музыке, еде, да о чём угодно. Ничего слишком личного, но всё равно почему-то ощущается очень личным.
После всех вечеров с ней мне кажется, что я узнал Айви немного лучше, и мне нравится всё, что я о ней знаю. И, блядь, с каждым днём становится всё сложнее выбросить её из головы. Казалось бы, делить дом с человеком, которого едва знаешь, должно быть странно, но в этом случае рядом с ней я чувствую себя спокойнее, чем с Жанель после шести лет брака. Последние несколько вечеров я ловил себя на том, что почти с нетерпением жду возможности уйти из офиса и вернуться домой. А это совсем не хорошо, если я собираюсь не поддаваться маленькой одержимости Айви или чем бы это ни было.
– И что я буду делать, когда вернусь домой и мне снова придётся есть скучные ужины?
Она улыбается мне снизу вверх, пока я протягиваю ей дымящуюся миску с любимым блюдом нашей семьи, ладно, любимым блюдом Мейбл, разобранным куриным пирогом, покрытым домашними булочками.
– За отдельную плату могу оставлять тебе тарелку у двери, – говорю я лишь наполовину в шутку, потому что мне нравится для неё готовить.
Больше всего мне нравится выражение её лица, когда она пробует первый кусочек и понимает, что ей вкусно. Из горла вырывается самый милый стон, а глаза слегка закатываются. И это заставляет меня задуматься, в какие ещё моменты она могла бы издавать такие звуки и делать такое лицо.
– О боже, я бы заплатила, – говорит она и издаёт именно тот звук, которого я ждал, пробуя первый кусочек. – Ты сам испёк булочки?
Я фыркаю и тоже пробую еду.
Блядь, и правда очень вкусно.
– Не оскорбляй меня, Беда. По-другому и быть не может, – говорю я, возмущённый самой мыслью, что мог использовать готовую смесь из коробки.
Она поднимает обе руки в знак перемирия, а я смотрю на неё, пока она улыбается. Она стала чувствовать себя немного свободнее. Возможно, даже слишком свободно, раз снова надела те маленькие серые флисовые пижамные шорты, которые я хотел сорвать с неё ещё в первый раз, когда увидел. А чтобы мучить меня ещё сильнее, сегодня она повязала мою красную бандану – ту самую, которую я дал ей вытереть слёзы в первую ночь у меня. Она завязана в её волнистых волосах словно маленький платок, и мне совершенно плевать, верну ли я её когда-нибудь. Что-то моё, находящееся так близко к ней, вызывает во мне чувства, которые я не могу описать словами.
– Прости, я бы никогда не хотела оскорбить повара и рисковать тем, что больше не получу такой еды, – говорит она, отправляя в рот ещё один кусочек.
Я не стану говорить ей, что такого риска, вероятно, вообще нет. Уверен, я бы готовил для неё в любое время, стоит ей только попросить.
– О, ещё я сегодня поговорила с несколькими потенциальными жокеями… – начинает она.
Разговор, к которому я изо всех сил стараюсь не привыкать, продолжается, пока мы обсуждаем Нэшвилл и аукцион, заканчивая ужин.
После еды я неохотно позволяю ей помочь мне вытереть посуду, потому что лодыжке уже гораздо лучше. А ещё потому, что она заявляет, если я не разрешу ей хоть чем-нибудь помочь, ночью, пока я буду спать, она съест все мои Поп-Тартс.
Я слушаю, как она тихо напевает себе под нос во время работы. Когда мы заканчиваем и я направляюсь в душ, она обещает закончить уборку и подготовить для нас фильм.
Во всём есть какая-то простота, которую я не способен понять. Словно мы занимаемся этим гораздо дольше недели. Добравшись до душа, я радуюсь нескольким минутам одиночества. Я сильный, но моя сила воли истончается, а яйца посинели сильнее, чем когда-либо прежде просто потому, что каждый вечер я сижу в полуметре от неё.
К тому времени, как я вытираюсь и натягиваю спортивные штаны, у меня появляется план. Я лягу спать пораньше. Сегодня её последняя ночь здесь, а затем всё вернётся в норму. Завтра после работы я отнесу её вещи обратно в «Голубые глаза», и она даже немного поработает в конюшнях, прежде чем в пятницу мы отправимся в Нэшвилл.
Но, войдя в гостиную, я вижу, что Айви отодвинула журнальный столик и соорудила большое гнездо из пледов и диванных подушек посреди комнаты, на ковре перед камином. В руках она держит пакет конфет и попкорн.
«Да чтоб меня. Какой ещё план?»
– «Форсаж 10»? – с улыбкой спрашивает она.
За последние несколько дней мы посмотрели первые девять частей.
– Я же не могу вернуться домой, не посмотрев последний фильм. Это было бы настоящей трагедией.
Я даже не колеблюсь. Достаю из холодильника две бутылки воды и как можно быстрее направляюсь к своему личному гнезду для пыток моего члена.
– Тебе стоит снять повязку, Беда, давай посмотрим, – говорю я Айви час спустя, когда мы уже дошли до середины фильма, и отправляю в рот горсть попкорна.
Я наблюдаю, как она осторожно разматывает лодыжку.
Она ощупывает её, вытягивает длинную шелковистую ногу и сгибает стопу. Понятия не имею как, но даже от этого мой член дёргается.
– Почти зажила, – говорит она, осматривая её. – Может, немного мышцы напряжены, но я бы сказала, что уже на девяносто процентов лучше.
«Не делай этого, Уэйд. Даже не думай, блядь».
Я на долю секунды поднимаю глаза к потолку.
«Да пошло оно. Сделаю».
– Давай сюда, я тебе её разомну.
Я жестом предлагаю ей положить ногу ко мне.
– Я сегодня ноги не брила, – хихикает она. – Могут быть колючей.
– Блядь, если ты думаешь, что мне есть до этого дело, то сильно ошибаешься, – говорю ей.
Она прикусывает нижнюю губу и минуту раздумывает. Я начинаю гадать, может, она недостаточно мне доверяет, чтобы позволить моим рукам касаться себя. Мысленно ругаю себя за то, что снова не способен соблюдать с ней хоть какие-то границы, но прежде, чем мысль успевает покинуть мою голову, она пододвигается ко мне по полу и кладёт ступню мне на колени.
Я тянусь к ней и обхватываю ладонями тонкую лодыжку. Начинаю с того, что надавливаю большими пальцами на свод стопы, которая кажется крошечной в моих руках. Даже её грёбаные ступни красивые. Проходит несколько секунд, и она тихо стонет, пока я пытаюсь держать дыхание под контролем. От ощущения её обнажённой кожи на моей и вида красивых розовых пальчиков у меня на коленях жар ползёт вверх по предплечьям.
– Как фумаешь, они когда-нибудь снимут ещё офин? – спрашивает Айви с полным ртом сердечек с корицей.
Я смеюсь над её бормотанием.
– Не знаю. Зависит от того, сможет ли Вин Дизель найти другую актёрскую работу, – отвечаю я, пытаясь думать буквально о чём угодно, кроме члена, твердеющего под спортивными штанами. – И к твоему сведению, ноги у тебя ни капли не колючие.
«На самом деле я бы хотел провести по ним языком».
Она хихикает.
– Боже, слишком приятно. Возможно, мне придётся тебя нанять.
– Это будет стоить больших денег, – не задумываясь, отвечаю я.
Ответ Айви звучит едва громче шёпота и немного меня шокирует.
– Да? Что ж, сколько бы это ни стоило, я готова… Просто добавь к моему счёту. Ежедневный ужин и массаж ступней. Бо-оже… как же хорошо, – говорит она почти задыхаясь.
Её голос ещё более хриплый, чем обычно, и чертовски сексуальный.
Этот голос грозит меня уничтожить.
– Думаю, Вина всегда смогут уговорить вернуться, но придётся исключить Скалу. Похоже, они не ладят, – говорю я, продолжая идиотскую тему. – А Скала надрал бы Вину задницу. Поэтому они сняли «Хоббса и Шоу» без Вина, – бормочу я, проводя большим пальцем по её икре.
– Думаю, Вин сильнее, чем ты считаешь, – говорит она.
– Ни единого шанса, что он справится со Скалой.
«О чём, блядь, мы вообще разговариваем?»
Понятия не имею, но могу играть в эту игру всю ночь – в ту, где мы разговорами мы строим какие-то бы ни было отношения. Особенно теперь, когда мои руки подбираются выше её колена и разминают кожу, словно мне всё мало прикосновений к ней.
Я не могу остановиться.
Не хочу останавливаться.
На её губах появляется лёгкая улыбка, а чуть более пухлая нижняя – та самая, которую сам Господь поместил на её лицо исключительно для того, чтобы мучить меня, – встречается с зубами, пока она раздумывает и прищуривает один глаз.
Я слегка провожу пальцем вверх по внутренней стороне её бедра, затем обхватываю сзади и крепко сжимаю, отчего она издаёт тихий стон на выдохе. С этим звуком я с таким же успехом могу выкопать могилу своему каменно-твёрдому члену.
– Тебе стоит ходить на массаж. К концу дня я вижу, насколько напряжены твои плечи. Не знаю, насколько хорошо у меня получится, но я могла бы попытаться вернуть услугу, – тихо предлагает Айви.
Я вздыхаю.
– Думаю, понадобится намного больше, чем небольшой массаж, чтобы снять тяжесть с моих плеч, – отвечаю я, осознавая, что прозвучало гораздо сильнее как приглашение, чем я собирался.
– О, я знаю, – озорно говорит она.
Я смотрю на неё, а она улыбается от уха до уха.
– Или… знаешь, что помогает снять напряжение?
«Да чтоб меня».
Сейчас она выглядит слишком соблазнительно, чтобы задавать мне такой вопрос.
– Как насчёт небольшой потасовки? Выпустишь пар, капитан Ворчун? – спрашивает она и тут же бросает подушку, попадая мне точно в плечо.
Я моргаю от удивления, а затем понимаю, что она делает.
– Всё, тебе конец, Беда, – рычу я, бросаясь на неё и крепко обхватывая за талию, пока она радостно визжит.
Не успеваю я опомниться, как уже тяну её под себя, полностью запирая маленькое тело своим.
Её смех заразителен, пока я щекочу её, превращая в хнычущую лужицу.
– Пощади… пощади… Уэйд! – хихикает она.
– Значит, ты такая крутая штучка, но стоит мне найти места для щекотки, и ты уже умоляешь о пощаде? Должен сказать, я немного разочарован, что ты так быстро сдалась.
Она отбивается от меня пледом, наш смех заполняет пространство и заставляет её смеяться ещё сильнее. И, блядь, как же приятно смеяться, особенно с ней. Даже с всё ещё слегка травмированной лодыжкой Айви сильная и застаёт меня врасплох. Она опрокидывает меня набок, я падаю на спину, а она оказывается между моих ног.
