Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"

Автор книги: Пейсли Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Глава 42

– Ну что, блядь, украсим залы? Кто готов зажечь это место? – говорит Джинджер, бросая сумочку на наш столик в «Конь&Бочка» за день до кануна Рождества.

Она приходит последней и одета в скандально откровенное красное платье. Сияющая кожа и длинные тёмные локоны танцуют под шапочкой Санты.

Мы с Уэйдом уже сидим вместе с Оливией, Коулом и Сиси, а Нэш внимательно следит за нами из-за барной стойки. Но в тот момент, когда появляется Джинджер, она завладевает вниманием всех, включая внезапно разговорившегося младшего брата Уэйда.

– Судя по всему, ты. Как всегда, – бормочет Коул себе под нос, пододвигая к ней через стол клубничную «Маргариту».

– Не будь таким Скруджем, офицер. Кажется, я видела вон там омелу, если захочешь прогуляться.

Коул фыркает, но я замечаю единственный миг, когда его глаза жадно впитывают её облик, словно она его любимая марка алкоголя, а он чертовски хочет пить.

– Уверен, в этом отношении у тебя полно вариантов, Соблазнительница.

– Разумеется, полно. Но знаешь, что, Коул? Только потому, что у меня праздничное настроение, ты можешь быть первым.

Она улыбается и ласково шлёпает его подбородок. Джинджер из тех девушек, которые настолько чертовски красивы, что на них почти больно смотреть, и что бы ни говорил Коул Эшби, уверена, он замечает её так же, как любой другой мужчина в помещении.

– Мне нужно ещё выпить, – почти ворчит Коул.

– Тебе принести? – спрашивает он Уэйда.

Уэйд допивает остаток бурбона одним глотком и кивает.

– Мне тоже, милый. Сегодня мы празднуем, – говорит Джинджер Коулу, пока тот неспешно отходит.

– Я же говорила, что мои сапоги принесут тебе удачу! За первый важный успех «Крыльев ангела». Пусть победы в её ювенильном сезоне даются так же легко. И ещё, детка, ты выглядишь чертовски великолепно. Ты прямо сияешь. Заниматься любимым делом тебе идёт.

Джинджер улыбается.

Я опускаю взгляд на своё тёмно-синее платье без бретелек, под которое Уэйд запускал руки после того, как закончил сегодня работу и пришёл за мной.

Джинджер поднимает «Маргариту», и мы все следуем её примеру, пока я краснею от такого прямолинейного комплимента. По правде говоря, вероятно, я сияю потому, что никогда в жизни не была настолько сексуально удовлетворена. Хотя сегодня всё может измениться, когда Уэйд узнает, что именно повлечёт за собой его проигрыш в нашем маленьком пари.

Рука Уэйда находит моё бедро под столом и легко его сжимает. Проклятые бабочки, которых я ощущаю уже несколько недель, мгновенно оживают в животе.

– И что дальше? – спрашивает Оливия, приглаживая тугой медный пучок.

Эти три женщины выглядят как команда рождественского настроения. Оливия одета в бархатное платье цвета хвои, облегающее каждый изгиб её тела. А Сиси – настоящий ангел в белом платье-свитере с практически отсутствующей спиной, из-за которой Нэш постоянно подходит к нашему столику всякий раз, когда какой-нибудь мужчина в баре, не знающий, что она принадлежит ему, хотя бы мельком смотрит в её сторону.

– Теперь мы начнём более интенсивные тренировки перед началом её ювенильного сезона. Первый квалификационный заезд, по сути, тренировочный, состоится в начале февраля. Перед ним она пройдёт испытания, – говорю я.

– А если она получит стартовую карточку, мы сможем подать заявку на её участие в Дерби, и первый ювенильный заезд состоится в сентябре, – добавляет Уэйд рядом со мной.

– Вам нужно всего сорок очков, верно? – спрашивает Джинджер.

– Ага, но заработать их не так просто, и чем больше у нас будет, тем лучше, – начинает Уэйд.

– И чем больше скачек будет за плечами Ангела, тем лучше она окажется подготовлена, если доберётся до дня Дерби, – добавляю я.

Джинджер расплывается во всезнающей улыбке.

– Только посмотрите на вас двоих: заканчиваете фразы друг за другом. Похоже, столько совместной работы действительно идёт вам на пользу.

Она подмигивает мне, водя между нами накрашенным алым ногтем, и отпивает «Маргариту». Под «отпивает» я имею в виду половину бокала.

– Хорошо, когда вы настолько настроены друг на друга, – добавляет Сиси, поворачиваясь ко мне с такой искренне милой улыбкой, что я не могу не улыбнуться в ответ.

– Лучшего тренера и пожелать невозможно, – торжественно говорит Джинджер.

Брови Уэйда сходятся, словно Джинджер его раздражает. Не то чтобы он пытался скрыть, что мы проводим вместе всё время. Просто за последние несколько недель я поняла – Уэйд Эшби не любит ни перед кем отчитываться и очень ценит личную жизнь.

Мы ни разу не говорили о том, что между нами происходит. Просто продолжаем следовать одной и той же восхитительной рутине. Весь день тренируемся, вечером едим очередное невероятное блюдо, приготовленное Уэйдом, а затем трахаемся так, словно никак не можем насытиться друг другом, пока не отключаемся.

Уже несколько недель я появляюсь в своей хижине только ради стирки и смены одежды. И хотя я борюсь с очень серьёзными чувствами к своему шефу, совершенно не готова их признать. Отчасти потому, что знаю, в какой-то момент уеду. А отчасти потому, что, вероятно, никогда не смогу дать ему будущее, которого он действительно заслуживает.

Те сыновья, о которых упомянула мама Джо и о которых он мечтал, снова и снова всплывают в моей голове.

Постоянно напоминают о том, чего у нас никогда не будет.

Словно почувствовав мою тревогу из-за состояния наших отношений после слов Джинджер, Уэйд снова тянется под столом и обхватывает моё бедро. Я моргаю, опускаю взгляд на его руку и замечаю слово, вытатуированное на коже, которого раньше там не было.

Чернила свежие, блестящие, словно он сделал татуировку только сегодня. Слово идеально расположилось между большим и указательным пальцами, выведенное наклонным почерком.

Моя.

Сердце ускоряется, когда я вопросительно поднимаю на него взгляд…

Он действительно её сделал?

Его глаза встречаются с моими, затем опускаются к руке и снова возвращаются к моему лицу. Выражение его глаз даёт мне весь необходимый ответ.

Они тёмные.

Собственнические.

Так он смотрит перед тем, как меня разрушить.

Он определённо, блядь, это сделал.

Моё дыхание учащается, когда губы Уэйда опускаются опасно близко к моим. Я оглядываю стол, но в тёмном шумном баре никто даже не обращает на нас внимания.

Он склоняется к моему уху, и его глубокий голос звучит кристально ясно.

– Всё, что мы делаем, существует только для нас. То, что происходит между мной и тобой, не принадлежит никому из них. Но если ты когда-нибудь сомневалась в том, что я вижу, когда смотрю на тебя…

– Ты будешь выглядеть чертовски красиво в моём ошейнике, Айви, – добавляет он, ухмыляясь.

Он крепко сжимает моё бедро и скользит пальцами под платье.

Моя киска пульсирует в предвкушении, пока я пытаюсь сохранять спокойствие.

– Мысль тебя пугает? – шепчет он. – Или заставляет хотеть умолять меня об этом?

– И то и другое понемногу, – честно шепчу я в ответ.

– Если захочешь умолять, ты знаешь, какое единственное слово мне нужно услышать, – говорит он.

Его глаза встречаются с моими, «пощади» уже вертится на кончике языка, а я здесь всего пять минут. Бар вокруг нас исчезает, пока голос Джинджер не разрушает наше наваждение.

– Мне нужен ещё один. Где этот мужчина? – ухмыляется она, допивая бокал.

– Ашер несёт вам всем новые напитки, – говорит ей Коул, вовремя возвращаясь на место и хрустя крендельком.

– Ты так хорошо меня знаешь.

Джинджер толкает его плечом, а он закатывает глаза.

– Я просто знаю, как быстро ты пьёшь. Прошло целых десять минут. Сегодня ты не в форме.

– На что ты намекаешь? Прикуси язык, пожалуйста. За последние четыре дня у меня было три рождественских обеда, больные дети в каждом углу класса, расставания, подростковые драмы и двадцать четыре работы на тему: «Если бы Уильям Шекспир был жив сегодня», которые нужно проверить. Не стыди меня за то, что я женщина, умеющая расслабиться после долгой недели, Коул Эшби. Ты выше этого.

Коул улыбается ей и протягивает раскрытую ладонь с горстью крендельков.

– Ох, милая, мне так жаль, – говорит ей Коул низким, медленным голосом, который каким-то образом всё равно звучит насмешливо.

Джинджер смотрит на него и берёт кренделёк с протянутой ладони.

– Принимаю извинения, большое спасибо. И продолжай их подавать, – бормочет она, когда он пододвигает к ней миску.

– Когда Мейбс возвращается от Джеммы на Рождество? – спрашивает Уэйд Коула, и при упоминании бывшей жены настроение Коула мгновенно портится.

– Завтра. Я не собираюсь отказываться от рождественских традиций, к которым привыкла Мейбл только потому, что Джемма внезапно решила притвориться взрослой и начать быть ей матерью. Если к следующему Рождеству она всё ещё будет изображать родителя, тогда поговорим о нормальном разделении времени.

– Думаю, она что-то задумала, – говорит Джинджер с набитым крендельками ртом. – Ни с того ни с сего, после почти пяти лет отсутствия, у неё появляется парень и она внезапно становится серьёзной мамочкой? Не-а. Запомните мои слова, здесь что-то нечисто, – продолжает она.

– Согласен, – говорит Уэйд. – И кто вообще этот парень?

– Брент, мать его, Уилсон. Коп. Самодовольный придурок. Прошлым летом подкатывал к Сиси, – говорит Нэш, забираясь в кабинку, а следом за ним идёт бармен Ашер Рид с нашими «Маргаритами».

Я не так много общалась с Ашером, но наблюдаю, как он приближается. Возможно, он единственный мужчина в городе, такой же высокий и крупный, как Уэйд. Помню, Джинджер однажды говорила, что он начальник местной пожарной части. Тёмная ирландская внешность, большие глубокие серые глаза, и, кажется, на всей видимой коже, кроме лица, не осталось ни одного участка без угольно-чёрных татуировок. Они покрывают его от челюсти до запястий. Щетина на лице густая. Он похож на более крупную и намного более опасную версию Криса Хемсворта из «Тайлера Рейка». Разумеется, мой мозг снова использует боевики как основу для сравнения.

Его голос звучит низко и пугающе, когда он ставит напитки, а лёгкий ирландский акцент хорошо заметен.

– Четыре клубничные «Маргариты», – говорит он, пододвигая каждой из нас по одной.

Не могу быть уверена, но на короткий миг мне кажется, что, передавая напиток Оливии, он подсовывает что-то под её бокал. Всё происходит настолько незаметно, что я начинаю сомневаться, не играет ли со мной воображение. Оливия поднимает на него глаза, на краткий миг встречается с ним взглядом, а затем снова смотрит на стол.

Я даже не знала, что они знакомы.

– Господи, там холоднее, чем ведьминой сиське в латунном лифчике! – кричит папа Дин, когда они с мамой Джо подходят к нашему столику, а его ковбойская шляпа припорошена снежинками.

– Господи, дед. Умеешь эффектно появиться, – говорит Коул.

Нэш встаёт, чтобы придвинуть ещё два стула к нашему и без того переполненному столу, а затем исчезает в передней части бара.

– Нужно же как-то обозначить своё присутствие. Не могу позволить Блейку Шелтону весь вечер красть внимание.

Он хлопает Уэйда по плечу, а я сдерживаю улыбку.

– Ты уже выпил? О чём ты вообще, блядь, старик? – спрашивает Уэйд, пока весь стол тихо посмеивается.

– Можно минуту внимания? – раздаётся голос Нэша в микрофон со сцены. – Сегодня мы сделаем кое-что немного необычное, поскольку завтра канун Рождества, а среди нас находится местная суперзвезда, – говорит Нэш, указывая на Уэйда, пока двое сотрудников «Конь&Бочки» выкатывают за ним огромный телевизор с плоским экраном.

– Ублюдок, – рычит Уэйд, наблюдая, как следом официант выкатывает современную караоке-систему.

В тёмном баре его глаза мгновенно находят мои. Он качает головой и сжимает кулаки.

– Я, блядь, его размозжу, – ворчит он, сразу обвиняя во всём Нэша.

Я накрываю рукой предплечье Уэйда.

– Вообще-то, шеф… помнишь то пари, которое мы заключили на днях?

Я невинно улыбаюсь ему и никогда ещё не испытывала большего удовлетворения, чем в тот момент, когда у него отвисает челюсть, а лицо выражает настоящий шок от осознания, что за всем стояла я. Затем он наклоняется и шепчет так, чтобы слышала только я.

– Ты так хорошенько мне за это заплатишь, Беда…

Я улыбаюсь.

– Смерть от томной кантри-музыки? Я рискну.

Я хихикаю, а рядом со мной Сиси заливается смехом.

Глава 43

Три бурбона и пара шотов текилы спустя мы с парнями уже стоим на сцене и исполняем свою версию «Friends in Low Places» Гарта Брукса, и если бы не я, мы бы, блядь, полностью всё провалили. К концу песни Коул переходит на воздушную гитару, которой позавидовал бы сам Джимми Пейдж, а Нэш строит Сиси свои сексуальные рожи, пока танцует – поправка, извивается – на сцене.

А я? Я полностью сосредоточен на черноволосой красавице за столиком, которая смотрит на меня так, словно немного возбуждена и немного боится того, что я сделаю с ней за то, что заставила меня петь караоке перед полным залом местных. Возможно, мой худший кошмар, но, если больше ничего, я мужчина слова. И я в любой день готов подняться сюда и выставить себя дураком, если означает, что всё её внимание будет принадлежать мне, как сейчас.

Айви встаёт из-за стола и выходит на танцпол вместе со всеми девушками, пока мы заканчиваем, а несколько приятелей Коула из полиции занимают сцену и стараются как могут, исполняя «Kick the Dust Up» Люка Брайана.

Я перевожу дух за нашим столиком рядом с прилично подвыпившим папой Дином и наблюдаю, как двигается Айви. Грёбаное тёмно-синее платье, возможно, станет моей смертью. Её волосы собраны в гладкий высокий хвост, открывающий сияющие плечи, а платье без бретелек облегает её до талии, а затем свободно спускается до колен. И всё, о чём я могу думать, – задрать его и вколачивать в неё член, пока она не закричит.

– Ладно, народ, мы сделаем перерыв. Караоке продолжится после нескольких песен от заведения, – говорит Нэш в микрофон несколько минут спустя.

В колонках начинает играть «Highway Boys» Зака Брайана, а Айви гипнотически двигается под музыку, подпевая каждому слову.

Я отпиваю бурбон, когда дед толкает меня локтем, держа в руке свой стакан.

– Мы так и будем вечно притворяться, что вы двое не спите вместе? – спрашивает он.

Я едва не выплёвываю бурбон.

– Блядь, старик, – отвечаю я.

Он смеётся своим громким, сердечным смехом папы Дина, от которого глаза почти полностью превращаются в щёлочки.

– Парень, я старый, а не мёртвый. И эта девушка смотрит на тебя совсем не как на своего босса.

Я фыркаю, но мне нечего возразить, потому что, когда смотрю на неё на танцполе, она действительно глядит на меня так, словно больше всего хочет, чтобы я прижал её к себе. И, блядь, это прекрасное зрелище.

Возможно, самое прекрасное из всех, что я когда-либо видел.

– Просто всё между нами, чёрт возьми, никого не касается, – говорю я, делая большой глоток.

– Такие девушки встречаются нечасто. Если ты не заберёшь её себе по-настоящему, это сделает кто-нибудь другой. То, что ты признаешь происходящее, ещё не означает, что всё обречено на катастрофу. И, Уэйд, давай на минуту без всей чепухи, потому что твой отец сказал бы то же самое в любой день недели. Тебе идёт быть счастливым, – произносит он слишком серьёзно.

– Блядь, ты убиваешь мне весь кайф сентиментальной хернёй, дед.

Он ухмыляется.

– Вот именно, – говорит он, поднимая стакан в сторону танцпола, где какой-то грёбаный придурок только что надел свою ковбойскую шляпу на голову Айви.

Через две секунды я уже там, пока дед хохочет за моей спиной у стола. И как только добираюсь до неё, снимаю шляпу с головы Айви и жёстко возвращаю её владельцу.

– Уэйд, это Ник. Он работает с Коулом, – говорит она с дружелюбной улыбкой. – Его шляпа подходит к моему платью, – добавляет она, явно слишком навеселе, чтобы понять, на что он намекает, надевая свою шляпу ей на голову.

– Уэйд Эшби, – говорю я, пожимая ему руку и сжимая достаточно сильно, чтобы он вопросительно встретился со мной взглядом.

– Прости, я не знал, что у тебя есть парень, – кричит он Айви сквозь музыку, пока Джинджер смеётся.

– Уэйд её босс, правда ведь, Уэйд? – спрашивает подвыпившая подруга моей младшей сестры.

Ругательства, которые сейчас проносятся у меня в голове, весьма изобретательны и многочисленны.

– М-мне нужно обновить напиток, а потом я снова пойду танцевать, – говорит Айви, посмотрев на меня, и направляется к бару.

Ник провожает её взглядом, совершенно не скрывая.

Я наклоняюсь к нему, не отрывая глаз от неё.

– Хочешь сохранить глаза в своей голове – советую смотреть в другое место, ясно?

Ник смотрит на меня и ухмыляется.

– Я не единственный, кто её хочет. Просто я первый заявил права.

Он смеётся и указывает на столик, полный мужчин в углу.

Ярость пронизывает меня от того, как он говорит о ней, словно она грёбаный приз в лотерее, который он только что выиграл. Я смотрю мимо него на компанию, которая, по его словам, только что обсуждала Айви.

– Иди и скажи своим дружкам за столом, что так пялиться на женщину, блядь, невежливо, и я не потерплю. Если ещё раз поймаю кого-нибудь из вас на том, что вы так на неё смотрите, вам будет сложно разглядеть дорогу отсюда.

– Эй, мужик, мне не нужны проблемы. Здесь полно баб, хватит на всех.

«Грязный грёбаный…»

– Как же хорошо ты заботишься о своих сотрудниках, Серж, – напевает Джинджер мне на ухо, наклоняясь со стороны танцующих рядом с ней Сиси и самодовольно смеясь.

Я начинаю осматривать бар, пока Ник быстро уходит.

– Господи, Джинджер… найди себе хобби, ладно? – бормочу я.

– Просто пытаюсь заставить тебя признаться, Уэйд. И, чего бы ни стоило, вы отлично смотритесь вместе, – мило говорит она, пока я продолжаю искать глазами Айви по всему бару, ненавидя, что Джинджер так прямо меня раскусила.

– Она пошла в сторону туалетов. – Джинджер улыбается.

Мелкая засранка слишком глубоко лезет в личное, но у меня нет времени беспокоиться.

И прямо сейчас мне плевать, кто узнает.

Я мужчина с целью и по прямой направляюсь в заднюю часть бара.

Глава 44

Я пробираюсь сквозь море людей, и всё, о чём могу думать, – добраться до неё. Я пытался не вести себя как полный неандерталец, но в ту грёбаную секунду, когда увидел его шляпу на её голове, всё перед глазами залило красным, и теперь мне уже плевать. Мне просто нужно добраться до неё. Почувствовать её губы на своих, и мне всё равно, кто узнает. Она моя, и, блядь, как же хорошо наконец признаться самому себе.

А теперь я собираюсь показать и ей.

Я едва не врезаюсь в неё, заворачивая за угол к туалетам. Резко останавливаюсь и смотрю на неё сверху вниз.

Несколько секунд она просто стоит в коридоре и смотрит на меня, а в глазах горит огонь.

– Поставил его на место? Сказал, что к твоим сотрудницам нельзя приближаться? Не знаю, шляпа была очень симпатичная. Она действительно подходила к моему платью, – говорит Айви, уперев руку в бедро.

Она хихикает.

Айви дразнит меня, пытается заставить признаться, что я ревную, и, блядь, я никак не могу остановить слова, которые следующим низким рыком вырываются из моего рта.

– Не играй со мной, Айви.

Она улыбается.

– Какой чувствительный. Немного ревнуешь, шеф? Есть что-то, что хочешь прояснить?

Я хватаю её за плечи и прижимаю к стене в тёмном коридоре, а затем с глубокой, голодной потребностью обрушиваю губы на её. Скользнув ладонью к затылку, сжимаю хвост и запрокидываю её голову, чтобы получить лучший доступ. Мой язык проникает ей в рот, пробуя любимую сахарную сладость, смешанную с клубникой, и я стону.

Она чертовски вкусная.

– Единственные руки, которые прикасаются к этому прекрасному грёбаному телу, – мои. Когда тебе кто-то нужен, ты используешь меня. Поняла? Если я ещё хоть раз увижу на тебе шляпу другого мужчины, то вместе с ней вобью его в пол.

Она хнычет, а руки скользят вверх по моим бокам. Запрокидывает голову и со стоном выдыхает, когда я к ней прикасаюсь.

– Тогда возьмёшь меня прямо здесь, в коридоре, Уэйд? Обернёшь свой ошейник вокруг моего горла, чтобы все увидели, что я твоя? Потому что я сейчас так чертовски мокрая для тебя, что не думаю, будто смогу ждать ещё хотя бы минуту.

Я сдерживаю глубокий стон, рвущийся из груди, пока руки скользят по её платью и сквозь ткань сжимают пышную задницу. Я заталкиваю её в кладовую и запираю за нами дверь.

Розовое неоновое свечение надписи «Счастливые часы» – единственный свет в комнате, но мне его достаточно. Одной рукой я поднимаю её на шкаф с документами и стягиваю белые кружевные стринги, пока они не повисают на лодыжке. Задрав платье и опустившись на колени, я зарываюсь лицом в её сладкую блестящую киску, уверенно провожу языком вверх по центру и втягиваю сладкий вкус в рот. От желания я стону прямо в неё, и всё её тело содрогается.

Руки Айви находят мои волосы, вплетаются в них и тянут, пока она пытается сдержать стон.

– Тебе придётся вести себя тихо, малышка. Думаешь, справишься?

Её дыхание совершенно выходит из-под контроля, когда я поднимаюсь и ввожу в киску два пальца, чувствуя, как тёплый тесный жар сжимается вокруг них. Мой рот пожирает её губы, забирая её и контроль, напоминая, кому она принадлежит.

– Я-я не знаю.

Я прижимаюсь губами к её рту, полностью снимаю стринги с лодыжки и сминаю их в кулаке.

– Если тебе сложно молчать, когда внутри мои пальцы, с моим членом у тебя не будет ни единого шанса.

Я улыбаюсь ей в темноте.

– Я тебя держу, милая, – шепчу ей на ухо и запихиваю трусики в рот.

Она жадно принимает их, а я опускаю большой палец и начинаю двигать тесными маленькими кругами по ноющему пучку нервов.

Пальцы быстро входят и выходят из неё, массируя то место, которого она день за днём умоляет меня касаться. Её глаза закрываются, и я понимаю, что долго всё не продлится.

Я расстёгиваю пряжку и за несколько секунд избавляюсь от джинсов.

– О нет, жадная девочка, ещё не время. Я хочу почувствовать, как твоя тесная маленькая киска задушит мой член, когда ты кончишь.

– Я наполню тебя так сильно, что ты никогда не забудешь, что я был внутри. Так сильно, что будешь чувствовать меня повсюду, – шепчу ей на ухо, продолжая трахать её пальцами.

Айви стонет сквозь трусики и обвивает меня ногами, притягивая ближе. Я провожу руками вверх к её талии и одним глубоким толчком полностью погружаюсь внутрь. Мы оба издаём приглушённые стоны: она – в свои стринги, я – в её плечо, пока выхожу и снова вталкиваюсь.

– Господи, на Земле нет ничего похожего на тебя, – бормочу я, пока её дыхание сбивается вокруг трусиков.

Я проникаю глубже, ещё, а основание ладони скользит к горлу и крепко его сжимает. Большим пальцем я прижимаю самодельный кляп и удерживаю на месте.

Я снова и снова вколачиваюсь в неё, а шкаф ударяется о стену, сообщая всем в коридоре, что здесь происходит, но мне абсолютно, блядь, плевать. Я обезумевший мужчина. Всё, что я вижу, чувствую на вкус и чем дышу, – Айви, пока её киска затягивает меня глубже, а ногти впиваются в шею и плечи под футболкой.

В тусклом свете я смотрю вниз, туда, где мы соединены, и впитываю открывшееся зрелище.

– Такая хорошая девочка, моя Айви. Принимаешь меня целиком. А теперь смотри, как я трахаю твою сладкую киску, словно грязную девочку, которой мы оба тебя знаем.

Айви делает, что я велю, и опускает взгляд, затем стонет. Ноги дрожат, пока она изо всех сил пытается удерживать их вокруг меня, а каблуки впиваются в кожу.

– Блядь, да, тебе нравится смотреть. Я знаю. Тебе нравится видеть, как я беру то, что принадлежит мне, – замечаю я.

Она кивает, глаза блестят в темноте, а затем закрываются, когда она гонится за оргазмом.

Айви хнычет и задыхается, пока я полностью обхватываю её горло и сжимаю, используя хватку, чтобы тянуть тело вниз навстречу моим толчкам. Я поднимаю взгляд и вижу слово «моя» на моей руке вокруг её горла, словно грёбаный лозунг. По её щекам текут слёзы, пока она кричит сквозь трусики, и, блядь, это ещё красивее, чем я представлял.

Продолжая жёстко трахать её, я опускаю голову к её лицу, зубами вытаскиваю стринги изо рта, выплёвываю и целую в губы.

– Да пошло оно всё. Кричи моё имя. Скажи им всем, кто именно заставляет тебя кончать, Айви, – говорю я.

– Уэйд! – кричит она, почти перекрывая грёбаную музыку за дверью.

– Моя, – рычу я, когда, почувствовав, как она сжимается вокруг меня, разрядка диким пламенем проносится вниз по позвоночнику к пояснице.

Её руки так сильно сжимают мои волосы, что сталкивают меня с края, и мы падаем вместе. Я ворчу её имя и называю «такой хорошей грязной грёбаной девочкой», а она впивается в меня каблуками, стонет моё имя и переживает оргазм, пока ноги не обмякают.

Я ещё мгновение остаюсь глубоко внутри, прокладывая поцелуями дорожку по соблазнительным плечам, затем нежно целую губы один раз, потом второй.

Она кладёт пахнущую сахаром голову мне на грудь.

– Значит, я твоя? – спрашивает она с оттенком дерзости и сарказма.

– Ещё как, блядь, моя.

– Я не приготовила тебе настолько особенный подарок, чтобы вытатуировать что-нибудь на своём теле ради тебя.

Она хихикает мне в грудь, проводя пальцем по моей новой татуировке.

– Блядь, ты единственный подарок, который мне нужен, – говорю я, не подумав.

– А ты когда-нибудь думал, Уэйд? Может быть, мы вместе… может быть, мы и есть подарки друг для друга? – тихо произносит она, открывая моё сердце настежь.

Все развратные, грязные мысли о ней, всё ещё кружащие в голове, пока я нахожусь внутри, смешиваются с чем-то другим. С чем-то сладким. С чем-то, что я никогда не хотел бы потерять. Со связью глубже, чем я когда-либо чувствовал.

Чувства, блядь, полностью меня захлёстывают.

– Думаю, ты, возможно, права, милая, – произношу я лишь это, хотя чувствую, что мог бы выразить гораздо большее.