Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)
Пэйсли Хоуп
Укрощая сердце
Тем, кто ищет своего ворчливого, верного и заботливого ковбоя, который набьёт татуировку «моя» на своей руке только для того, чтобы она красиво обхватывала твою шею, – не сдавайся, малышка.
Твой Уэйд Эшби где-то там тебя ждёт.
Примечание от автора
При написании книги я обращалась к материалам о подготовке к скачкам «Кентукки Дерби», покупке годовалого жеребёнка, пути к «Дерби» и тренировке скаковых лошадей в целом, однако прошу понять, что эта книга является художественным произведением, и термины, события, а также путь Уэйда и Айви к «Кентукки Дерби» могут не совпадать с реальными обстоятельствами.
Помните: художественная литература призвана развлекать, и события могут быть изменены в соответствии с сюжетом.
Предупреждения:
Откровенные сцены сексуального характера (много)
Намёки на проблемы с зачатием – обсуждение
Эмоциональное насилие в прошлом – обсуждение
Алкоголизм в прошлом – обсуждение
Оральный секс/грубые игры/анальный секс/нецензурная лексика (много)
Глоссарий
Годовик – лошадь в возрасте от одного до двух лет.
Тренировочный бег – работа лошади в среднем темпе, специально организованный бег умеренной интенсивности для подготовки.
Двухлетка – лошадь в возрасте от двух до трёх лет.
Трёхлетка – лошадь в возрасте трёх лет.
Квалификационный заезд – подготовительная скачка для лошади перед скачками, результаты которых идут в зачёт её очков.
Легко, без усилий – лошадь бежит уверенно, с запасом сил, под лёгким контролем жокея, демонстрируя хорошую форму.
Выпуск на выгул/Отдых – процесс, во время которого лошади дают возможность успокоиться, отдохнуть и восстановить дыхание после нагрузки.
Смена ведущей ноги – технический элемент, когда лошадь меняет переднюю ногу при движении, особенно на галопе.
Пролог
Июль
– В своё оправдание скажу, там был самый длинный отрывок со слоубёрном в истории. Я просто потеряла счёт времени, а потом ещё пришлось сделать крюк по дороге сюда…
Я спускаюсь по ступенькам большого дома, а маленькая, оживлённая женщина семенит рядом и без умолку болтает, пытаясь в слишком уж подробных, мать их, деталях объяснить, почему она опоздала на собеседование со мной.
Я смотрю в сторону поля, гадая, какого хрена она вообще несёт и что, блядь, такое слоубёрн.
Она продолжает пересказывать весь чёртов сюжет, пока я вдыхаю поздний утренний воздух горного Кентукки, уже зная, что пожалею о вопросе, но, блядь, мне просто нужно, чтобы она наконец перешла к грёбаной сути.
– Объясните, – говорю я.
– Объяснить? Слоубёрн? Или как книга заставила меня опоздать? – она даже не даёт мне возможности ответить, захоти я этого. – Слоубёрн – это… ну, знаете, та часть, которая ведёт к… пикантной стороне книги…
«Пикантной?»
Она ждёт ровно одну миллисекунду, пока я заговорю, а когда я этого не делаю, продолжает:
– В общем, главный герой, который мне больше всего нравился, наконец-то её поцеловал… потому что другой мужчина, с которым она была, только что закончил отношения, они были соседями по комнате…
Я останавливаюсь и резко разворачиваюсь, напугав её, и смотрю сверху вниз с выражением лица, которое, уверен, спрашивает, какого блядь чёрта она вообще несёт.
Она моргает и поднимает на меня взгляд, осознавая, что окончательно, мать её, слетела с рельсов. Но по какой-то причине всё равно продолжает говорить:
– Ну, я имею в виду, он вот-вот должен был получить свой шанс с ней и…
Она умолкает меньше чем на секунду, смотрит на свои сапоги, а потом снова начинает:
– В общем… теперь я уже здесь, так что потом смогу узнать, кто из них…
«Нет».
– Просто… Господи… Вы вообще понимаете, что значит вести себя профессионально? Хоть немного? – спрашиваю я, не давая ей закончить предложение, потому что почему-то думаю, что обсуждение её книги, которая, судя по всему, чертовски похожа на какое-то порно, может считаться сексуальным домогательством, хотя в данный момент мне кажется, что именно меня здесь насилуют.
Её рот приоткрывается, но она ничего не говорит. Я воспринимаю всё как сигнал продолжить идти.
– Прошу прощения за опоздание и за то, что потратила ваше время, мистер Эшби, – произносит она куда более профессиональным тоном, словно я уже поставил на ней крест ещё до начала собеседования.
Что до этой самой секунды я и собирался сделать.
Я стискиваю зубы. То, как она произносит моё имя с таким побеждённым видом, немного сбивает с меня спесь. Может, моя семья права. Судя по тому, насколько нервно женщина сейчас звучит, возможно, я был слишком резок с ней, когда она явилась на собеседование с опозданием всего на шесть минут. Просто у меня не было терпения. Всё, чего я хочу, – пережить этот чёртов день и немного перевести дух после чертовски долгого утра с моими адвокатами и моей бывшей, Жанель.
Я снова останавливаюсь, готовый повернуться лицом к маленькой задире и сказать ей, что мы начнём собеседование заново, уже на куда более профессиональном уровне. Но прежде, чем я успеваю заговорить, понимаю, что она идёт слишком быстро и не смотрит вверх, поэтому даже не замечает, что я остановился, пока не врезается прямо в меня и не отшатывается назад на траву.
– Блядь, дерьмо. Блядь… Простите, – выпаливает она, пока я легко обхватываю руками её локти, удерживая её на ногах.
– Послушайте, мисс…
Я отпускаю её локти, когда она восстанавливает равновесие, изо всех сил стараясь не замечать, насколько красивы её фиолетово-голубые глаза, когда она поднимает на меня взгляд.
– Спенсер, – произносит она так, словно с моей стороны было бы верхом грубости забыть её имя.
То самое имя, которое она повторила, когда познакомилась с моей семьёй меньше пяти минут назад.
Ладно, возможно, так и есть. Даже для меня.
– Верно. Мисс Спенсер, я сейчас сразу покончу со всей хернёй.
Я разворачиваюсь и снова начинаю идти, а она не отстаёт, пока я подхожу к дверям своего кабинета и прохожу мимо двух работников ранчо, которые буквально прекращают работу, чтобы разглядеть женщину, шагающую рядом со мной. Проходя мимо, я качаю им головой, потому что на моём ранчо они все сборище грёбаных озабоченных придурков.
– Я не ищу сюда человека без опыта, – говорю я. – Пусть вакансия и временная работа, мне нужен опытный тренер, который займёт место Сэм.
Я толкаю двери своего кабинета, и она следует за мной. Пока я обхожу стол сзади, она остаётся стоять с другой стороны в своих потёртых джинсах, идеально облегающей чёрной футболке и таких же чёрных ковбойских сапогах, сложив руки под своими упругими сиськами и приподнимая их, как маленькую полочку.
Наши взгляды встречаются, и я понимаю, что что-то из сказанного мной чертовски её разозлило.
– А, понятно, вы из этих? Думаете, что только потому, что я молодая женщина, у меня нет опыта?
Я снимаю шляпу и бросаю её на стол.
«Да чтоб меня, я меньше всего похож на одного из этих. Дерзкая маленькая…»
– Похоже, я зря ожидала от вас большего, – бросает она вызов.
Я наклоняюсь вперёд, упираясь ладонями в стол, и говорю низким голосом, чтобы она поняла – я закончил терпеть её отношение, и, блядь, здесь главный я, а не она.
– Дело не в том, что вы женщина. Некоторые из самых уважаемых тренеров в индустрии – женщины. Блядь, тренер, которого вы сюда приехали заменить, – женщина.
Что-то в её глазах смягчается, и она выглядит почти пристыженной, опуская руки вдоль тела.
– О, я просто решила, что с именем Сэм…
– Саманта, – перебиваю я её. – Предположения почти всегда ни к чему не приводят, – грубо добавляю я.
Я провожу рукой по волосам и сажусь, откидываясь на спинку кресла. Характер у неё огненный, не отнять, и она, наверное, самая красивая женщина, на которую я смотрел за… чёрт, очень долгое время. Ладно, она, блядь, дух захватывает. Я говорю о таком «мой-член-встал-по-стойке-смирно-в-ту-самую-секунду-когда-она-перекинула-длинные-вороново-чёрные-волосы-через-плечо-а-её-сапоги-коснулись-земли» дух захватывает.
Айви Спенсер. Я смотрю на неё сейчас и не понимаю, как вообще мог забыть её имя.
Она следует моему примеру, немного расслабляясь, и садится напротив меня. Я делаю вдох, прежде чем продолжить. Я не собирался начинать собеседование так напряжённо. На самом деле я не мудак. Просто у меня постоянно столько всего происходит, что я говорю быстро и в девяти случаях из десяти – от раздражения, лишь бы скорее перейти к следующей задаче.
– Послушайте, если уж начистоту, вы молодая. У вас не может быть больше скольких? Пяти лет опыта?
И снова вызывающий взгляд. Её лицо в форме сердечка ничего не выдаёт, высокие скулы, тонкий прямой нос и пухлые розовые губы – все черты остаются совершенно спокойными. Всё дело в глазах. В них бушует буря, и они говорят мне, что она вот-вот поставит меня на место, причём быстро. Не будь я сегодня так чертовски вымотан, меня бы это, возможно, позабавило.
– Вообще-то почти пятнадцать. Если считать все часы моей практики. Но даже без них у меня есть диплом Университета Кентукки по специальности «Коневодство», полученный благодаря полной стипендии, пять лет работы с чистокровными скаковыми лошадьми на ранчо «Беллингем»…
Она приподнимает бровь, словно спрашивая:
«Ну что, уже впечатлены, мистер Эшби?»
– А до этого три года в Ноттингемском реабилитационном центре по программе сотрудничества. О, и четыре летние стажировки в Американской ассоциации квотерхорсов1 и чистокровных лошадей под руководством Питера Сэмпсона, пока я училась в школе и колледже.
Она упоминает известного тренера, который участвовал в подготовке победителя Тройной короны 2015 года.
«Ну, блядь».
– Вам разве никто никогда не говорил? Предположения почти всегда ни к чему не приводят, – произносит она.
Лукавая улыбка приподнимает уголки её красивых губ, и что-то в ней вызывает у меня желание сделать с ней множество вещей, большинство из которых совершенно неприличны, лишь бы стереть самодовольное выражение с её лица.
Я хмыкаю, и она, кажется, немного расслабляется.
– Послушайте, я хороша в том, что делаю. У меня современный подход, который, как я подозреваю, на этом ранчо не используют. И он мог бы вам помочь, особенно если вы надеетесь когда-нибудь снова побороться за участие в Дерби, – предлагает она.
Я смотрю на неё и думаю, не может ли она действительно стать той, кто возьмёт всё на себя. Пятнадцать лет? Значит, она работает с лошадьми с тех пор, как была… ребёнком? Я качаю головой, а какая-то часть моего мозга спрашивает, почему меня вообще так интересует история её жизни.
Она поднимается и указывает на дверь.
– Хотите показать мне ранчо, пока мы разговариваем, или всё собеседование сведётся к тому, что вы будете сидеть и молча меня осуждать?
От её дерзкого тона у меня на мгновение отвисает челюсть, но затем я беру себя в руки, встаю и снова надеваю шляпу.
– Конюшни в той стороне, – раздражённо бросаю я, проходя мимо неё.
Двадцать минут спустя мы стоим возле нашей большой арены и наблюдаем, как один из наших тренеров, Дасти, пытается поработать с нервным молодым жеребцом. Жеребец пугливый, и даже заставить его не отводить взгляд и не шарахаться от всего подряд оказалось непростой задачей.
Айви стоит и наблюдает, изучая повадки лошади так, словно между ними существует телепатическая связь, пока я отвечаю на вопросы трёх работников ранчо. Почему-то внезапно все они решили, что им обязательно нужно работать именно там, где находимся мы с Айви. Словно я не понимаю, что она стала главным развлечением сейчас.
Один из моих старших работников болтает с Айви так, будто они давние друзья. Они смеются, и я мгновенно понимаю, что эта женщина не может здесь работать. Она слишком отвлекает, слишком очаровывает. Эти придурки вообще ничего не будут делать, если она останется, а на моём ранчо для меня важнее всего продуктивность. Последнее, что мне нужно, – ещё одна ежедневная головная боль.
– Как дела, Серж? – Нэш, мой друг с самого детства, хлопает меня по спине, возвращаясь после завтрака в главном доме с моей матерью и сестрой.
– Ар-р-р, – ворчу я.
– Настолько хорошо? – спрашивает он, посмеиваясь. – Тебе не кажется, что ты слишком суров с ней? Шесть минут опоздания? Серьёзно?
– Возможно. Резюме у неё хорошее, – признаю я, наблюдая, как она снимает со стены для амуниции тренировочную палку и по собственной инициативе входит в загон.
Мы с Нэшем переглядываемся, а затем быстро направляемся следом, пока она открывает калитку, убедившись, что входить безопасно.
– Не возражаешь, если я попробую? – смело спрашивает она у Дасти.
Дасти смотрит на неё так, словно думает:
«Кто это, блядь, вообще такая?»
А затем широко улыбается.
– Валяй. Он упрямый засранец, вообще не позволяет мне хоть как-то показать ему, кто главный.
Она кивает и занимает своё место в загоне перед норовистой лошадью.
– Вы когда-нибудь слышали о программе Парелли2? – спрашивает она у нас с Дасти.
– Не могу сказать, что слышал, – отвечаю я, наблюдая, как она забирает у Дасти шлею.
Теперь она совсем не похожа на ту женщину, которая так распалилась в моём кабинете. Айла спокойна, собрана и чувствует себя совершенно естественно рядом с беспокойной лошадью. Она медленно проводит одной рукой по его носу и шепчет ему что-то, чего никто и нас не может расслышать.
– Суть в том, что мастерства в обращении с лошадью можно достичь естественным путём – через общение, понимание и психологию, а не через механические действия, страх и запугивание.
Она берёт тренировочную палку и позволяет прикреплённой к её концу верёвке лечь на спину лошади, после чего осторожно стягивает её. Лошадь шарахается, но вместо того, чтобы натянуть повод, Айви просто поднимает перед ней руку, а затем даёт ей больше пространства.
– У нас здесь так не делают, – говорю я, опираясь на ограждение и наблюдая за ней, потому что, блядь, смотреть на Айви рядом с лошадью почти завораживает.
– А почему вы работаете по старинке? – спрашивает она.
– Потому что так делали всегда, – отвечаю я нелепо.
Айви продолжает двигаться, попеременно проводя верёвкой по спине лошади и раскручивая её над землёй кругами, словно лассо. Каждый раз, когда лошадь пугается, она что-то ей шепчет, а затем снова успокаивает, укладывая верёвку поперёк корпуса. И, блядь, после десяти минут непрерывной работы жеребец наконец умудряется не отводить от неё глаз и целых тридцать секунд спокойно двигаться вместе с ней по кругу, пока она ведёт его за собой.
– Меня учили, что с лошадью нужно выстраивать настоящее партнёрство. А для этого необходимо заслужить её доверие и помочь ей почувствовать себя в безопасности. И мы не сможем этого сделать с помощью старых, традиционных методов дрессировки. Лошади ищут безопасность и защищённость. И если они не найдут их рядом с нами, то никогда нам не поверят. Никогда не станут добровольными партнёрами.
– По-моему, звучит как какая-то новомодная хипповская херня, – не подумав, рявкаю я, и Нэш толкает меня локтем под рёбра.
Очевидно, то, что она делает, работает. Просто я не люблю ошибаться или терять контроль. А сейчас происходит и то и другое.
Айви ещё несколько раз проводит лошадь по загону, продолжая работать своим методом, а когда решает, что на сегодня достаточно, отстёгивает повод и отпускает её. Подойдя ко мне, она упирает тренировочную палку мне в грудь, поднимает на меня свои голубые глаза.
– Эй, вы здесь шеф. Я всего лишь рассказываю, что помогало мне. С лошадьми всё как с людьми – уважение нужно заслужить, а не просто ожидать, что вам его окажут. Спасибо за предоставленную возможность. Я с удовольствием помогу ранчо вашей семьи, пока Сэм отсутствует.
Она легко проскальзывает, между нами, с Нэшем и оборачивается через плечо.
– Конечно, если вы не решите заранее, что я не справлюсь.
Произнося это, она улыбается.
– Блядь, Серж. Кажется, ты наконец встретил достойного соперника, – шепчет Нэш, наклонившись ко мне.
Я скрещиваю руки на груди и смотрю ей вслед, прекрасно понимая, что она не только принесёт неприятности, но и, блядь, практически сама себя наняла.
Глава 1
Октябрь
– Ещё до того, как мой разум успевает подготовиться, моё тело уже готово. Чейз хватает меня за затылок, сжимая волосы в кулаке, а его рот пожирает мой.
– Господи всемогущий, ты вообще что-нибудь ещё слушаешь? – ворчу я, пытаясь убавить громкость стереосистемы, которая мне не принадлежит, в пикапе, который тоже не мой.
– Я хочу, чтобы он встал на колени. Хочу, чтобы он утонул в моей…
– Помочь, шеф? – хихикает Айви рядом со мной, когда я наконец нащупываю нужную ручку и убавляю громкость её аудиокниги, чтобы нам не пришлось слушать, как рассказчица доводит нас всех до кульминации по дороге обратно на ранчо.
– Я сам, – огрызаюсь я.
Я сдвигаю две шелковистые резинки для волос вниз по рычагу переключения передач, чтобы включить заднюю передачу на «Сильверадо» Айви.
Неудивительно, что мне приходится бороться с её блядскими штуками, чтобы сделать нечто столь простое, как вести машину. За те несколько коротких недель, что Айви работает на моём ранчо, она, уверен, оставила по одной резинке в каждой мыслимой щели офиса у силосных башен. Ещё в первый день она оставила одну у меня на столе, а потом вернулась за ней, и тогда я узнал, что у резинок для волос есть особое название, когда они такие мягкие и пушистые, – скранчи, – и Айви их коллекционирует. Всевозможных оттенков и узоров, словно ей в любой момент могут срочно понадобиться ещё тридцать две штуки. На её столе стоит целая башня из них – всех цветов радуги и даже больше. Ярких и жизнерадостных – прямо как она сама.
Вообще всё в ней женственное и солнечное, включая её пикап, который меня сегодня вынудили вести. На зеркале заднего вида висит ароматизатор с запахом пина-колады, а подстаканники забиты вперемешку бальзамами для губ и кремами для рук. Грёбаный салон красоты на колёсах.
Её накрашенные багровой помадой губы изгибаются в дьявольской усмешке при виде моего откровенного неодобрения её книжного выбора.
– Взялся вести машину девушки – придётся мириться с последствиями, – смеётся Айви. – Ты же знаешь, что я люблю свои книги.
В её больших миндалевидных глазах пляшет огонёк озорства, пока она плотнее запахивает мой пиджак поверх красного вечернего платья. Я лишился его, когда она сказала, что замёрзла, а скользкий дружок Коула, коп, уже собирался предложить ей свой. Я везу её домой. Логично, что она надела мой.
– Просто ещё один способ действовать тебе на нервы, босс… Разве ты не знаешь, что я делаю это нарочно? – хихикает она, пока я качаю головой.
Не сомневаюсь, что нарочно. Она выбивает меня из колеи и испытывает мою мантру «всегда всё контролируй, всегда имей план» с самого первого дня нашего знакомства. Но она явно была лучшим кандидатом на должность временного главного тренера лошадей. Признаю, на собеседовании она меня впечатлила, а её наставник не мог наговориться о ней, когда я позвонил ему за рекомендацией.
Проработав с ней бок о бок последние несколько недель, я понимаю, почему он так восторгался. Айви гениальна. У неё настоящий дар успокаивать лошадей и устанавливать с ними связь так, как я никогда раньше не видел. Она ни разу не теряет терпения ни с одной из них – от самых норовистых жеребят до старых кляч, медленных как патока.
Но, блядь, как же она действует мне на нервы. И тут не её вина, а моя, потому что мне всё сложнее игнорировать не только то, что она великолепна, но и то, что чем лучше я её узнаю, тем яснее понимаю – она совершенно не осознаёт ни своей красоты, ни дерзкого, притягательного обаяния. Поэтому она не видит ничего особенного в том, что каждый работник моего ранчо готов расшибиться в лепёшку, лишь бы встать пораньше и принести ей утром кофе, или предлагает выполнить за неё часть утренней работы. Эти придурки ни разу в жизни не являлись на работу раньше времени, а теперь вдруг оказываются в конюшне ещё до крика петухов и чертовски этому рады?
Айви в восторге от того, какие они все «милые», как она уже неоднократно мне говорила. И наводит меня на мысль, что, какой бы опытной она себя ни показывала, в вопросах противоположного пола она немного наивна.
Из-за этого я постоянно присматриваю за ней и одновременно одёргиваю себя всякий раз, когда ловлю на том, что тоже на неё пялюсь. Пока я держусь, но прошло всего несколько недель, а попытки сохранить баланс, уверен, уже состарили меня на десять лет.
Я по-военному салютую младшему брату Коулу через окно, выезжая с парковки нашего городского паба. Он стоит в дверях «Конь&бочка», смотрит мне вслед и ухмыляется как дурак, пока я уезжаю на пикапе Айви.
Я стал её шофёром только потому, что моя сестра Сиси и её компания сегодня приняли Айви в свои ряды. Пригласили её отпраздновать помолвку Сиси в стиле «не-ангелов». Что, по сути, означает напиться сверх всякой меры и всю ночь танцевать на танцполе «Коня&Бочки». И вот я уезжаю, оставляя всем позади нас любоваться наклейкой на бампере с надписью – «Ковбойши просто хотят повеселиться».
Я смотрю на её самодовольную улыбку и понимаю, что она считает, будто её книжная порнушка меня смутила.
– Прости, что заставила тебя покраснеть из-за моего любовного романа, – напевает она, распуская волосы, хотя в её голосе нет ни капли раскаяния.
Краем глаза я наблюдаю, как они волнами рассыпаются по её плечам.
– Чтобы заставить меня покраснеть, одной лёгкой порнушки недостаточно, – парирую я.
От моих слов Айви изображает оскорблённый вид.
– Горячий любовный роман, а не порнушка. И как раз начиналась самая интересная часть, когда я приехала в бар. Я рассчитывала дослушать её по дороге домой. Я не ожидала, что меня повезёшь ты, – фыркает она, и в её тоне по-прежнему нет ни намёка на смущение.
От меня не ускользает, что она не только читает при любой возможности, но и просто разъезжает по городу, слушая откровенное порно в любое время дня, и нисколько не стесняется. Я только за то, чтобы женщина уверенно чувствовала себя в собственном теле, наслаждалась сексом и всем, что он может предложить, но, поскольку я сам себе злейший враг, я достаточно громко фыркаю на употреблённое ею слово «любовный», чтобы она шлёпнула меня рукой.
Она смеётся – самоуверенным смехом человека, выпившего слишком много шотов «Нэш и Сиси помолвлены, так давайте же отпразднуем».
– Ну, не всем же быть угрюмыми ханжами, так что извини меня за то, что я наслаждаюсь хорошей любовной историей.
Здесь я лучше промолчу. Я меньше всего на свете похож на ханжу. На самом деле я твёрдо убеждён, что в сексе не должно быть никаких ограничений. Сдерживаться – пустая трата единственной сферы жизни, где можно полностью отпустить себя. Побег от реальности.
Так что… угрюмый? Конечно. Ханжа? Ни единого грёбаного шанса.
– О нет, даже не думай отмалчиваться. Пытливые умы хотят знать, из-за чего ты издаёшь осуждающие звуки в мой адрес? Тебе есть что сказать о моём выборе литературы? – бросает вызов Айви, а затем добавляет: – Язык проглотил?
Я провожу свободной рукой по лицу. Я всё ещё не до конца привык к самодовольной маленькой питардочке и к тому, как ей удаётся действовать мне на нервы.
– Ну же, выкладывай, – говорит она, приподнимая одну бровь.
За рулём я на долю секунды поворачиваюсь к ней.
– Сюжет книги не имеет, блядь, никакого отношения ни к любви, ни к романтике, – бесстрастно произношу я, указывая на приборную панель.
– Ещё как имеет, – возражает Айви, притворно изумляясь, а затем добавляет: – То есть, похоже, они оба любят её, каждый по-своему.
«Они? Господи, блядь, Боже».
– Ладно, я клюну. Начнём с этого. Как она называется? – спрашиваю я, когда мы проезжаем знак города Лорел-Крик и начинаем ехать по тёмной сельской местности.
– Как называется? – повторяет она мой вопрос, прикусывая пухлую нижнюю губу.
– Именно. Горячий любовный роман, который ты так отчаянно защищаешь, как он называется?
Я смотрю на неё, считая секунды, которые она проводит в молчании.
– Что такое? – спрашиваю я. – Название порнушной книжки язык проглотило?
Айви морщится.
– Нет… просто это нечестный вопрос, потому что название звучит не слишком романтично.
Теперь мне уже интересно.
Она опускает взгляд, чтобы проверить ногти, причём в темноте, словно они отчаянно нуждаются в её внимании.
– Как называется, Беда? – повторяю я.
Айви вздыхает и смотрит в окно.
– «Порочные лорды греха», – едва слышно шепчет она.
Я киваю.
– Моя ошибка. Звучит чертовски романтично.
Айви шумно выдыхает, но больше не говорит ни слова на эту тему и продолжает смотреть в окно.
«На этом, блядь, защита порнушки окончена».
Я оставляю её в покое и включаю радио. Колтер Уолл поёт для нас, пока мы едем. Я расслабляюсь. Но тишина длится всего три минуты, потому что эта женщина, похоже, должна постоянно радостно болтать.
– Какая прекрасная вечеринка для самой милой пары. Знаю, я здесь совсем недавно, но мне очень нравится твоя семья. Они все такие добрые.
– Да, они все просто чудесные, – отвечаю я куда более горько, чем намеревался, а затем добавляю: – Никогда не думал, что увижу, как Нэш остепенится.
Мой лучший друг на протяжении двадцати лет и будущий шурин – теперь уже официально. Узнать, что он всё лето тайно встречался с Сиси, было, мягко говоря, неожиданно. Но после того, как я успел успокоиться и понять, каковы его намерения, я уже не сомневался, что они идеально подходят друг другу. Пусть от их постоянных поцелуев и держания за руки мне хочется выблевать последнюю еду, я рад, что Нэш и моя младшая сестра счастливы вместе. И, возможно, им действительно удастся разрушить проклятие Эшби, которое всегда преследовало нас троих во всём, что касается отношений.
– У меня всего один вопрос, и останови меня, если он слишком личный, – начинает Айви.
«Вот же блядь».
– Я не обсуждаю личное, – огрызаюсь я.
– Да что ты? – её голос пропитан сарказмом. – Обещаю, больно не будет, мне просто любопытно.
Моё молчание она принимает за разрешение продолжить.
– Просто не понимаю, какова тогда настоящая история твоей семьи?
Я моргаю, не понимая, о чём она.
– То есть они все такие добрые, гостеприимные и кажутся вполне счастливыми людьми. Так что ты, может, приёмный? Вырос в другой семье? Давно потерянный брат, который до сих пор держит обиду?
Я поворачиваюсь к ней. Голубые глаза Айви пляшут от озорства, благодаря которому она и получила своё прозвище. Я чувствую, как хмурюсь, пока она смеётся над своей более-менее забавной шуткой гораздо дольше, чем та заслуживает.
– Знаешь… твоё лицо умеет делать что-нибудь, кроме как хмуриться? – размышляет она вслух, когда мы сворачиваем на подъездную дорогу «Сильвер-Пайнс» – ранчо и тренировочного центра моей семьи. Моего дома. Моей ответственности.
Я проезжаю мимо своей хижины по старой грунтовой дороге, чтобы доставить её домой. На время пребывания здесь Айви поселилась в «Голубых глазах», нашей пятой хижине, сделав её своим скромным жилищем. Она находится ближе всего к моей. Айви могла выбрать любую из свободных хижин, но выбрала «Голубые глаза» по двум причинам, о которых долго болтала. Во-первых, потому что у неё голубые глаза, хотя, по моему мнению, довольно мягко сказано. Иногда они настолько голубые, что кажутся почти фиолетовыми, цвета безоблачного зимнего неба… или типа того.
А второй причиной, по её собственным словам, стало то, что терраса «Голубых глаз» выходит на северный лес, а она любит уединение.
Наверное, чтобы спокойно сидеть там и читать свои порнушные книжки.
– Дом, милый дом, – шутливо произносит она, поворачиваясь ко мне. – Ну, спасибо, что подвёз меня, Капитан Радость. Ночь была весёлой, если не считать последних пятнадцати минут, конечно.
Единственный мой ответ – раздражённый выдох. Я выхожу из пикапа и обхожу его с её стороны. Айви снимает мой пиджак со своей фигуристой формы и протягивает его мне, выбираясь наружу.
– Я больше не мёрзну, спасибо, – говорит она.
Я забираю пиджак и взамен опускаю ключи ей на ладонь. Разница в нашем росте становится гораздо заметнее, когда нас разделяет всего метр. Даже в туфлях она едва достаёт мне до верхней части плеч. Я жду, ожидая, что она войдёт в дом, но вместо этого Айви бормочет что-то вроде «не стану ждать ни секунды дольше» и начинает с трудом снимать чёрные туфли на каблуках, стоя на траве.
– М-м-м… боже, как же хорошо.
Она издаёт хриплый стон, заставляющий меня тяжело сглотнуть.
– Я весь вечер хотела их снять, – невинно хихикает она, когда снимает вторую туфлю и становится ещё ниже.
Она поднимает на меня взгляд и улыбается.
Я отвожу взгляд, пытаясь очистить голову от звуков, которые она издаёт, пока она бормочет, как приятно чувствовать траву босыми ногами, говорит что-то о единении с землёй, а я указываю на её входную дверь. Она смотрит на неё, затем снова на меня с выражением – ты серьёзно?
– Думаю, я сумею добраться внутрь, босс. Можешь идти домой. То есть с твоей веранды видно мою веранду.
Она указывает на мою хижину, расположенную всего в двухстах метрах отсюда.
Я качаю головой.
– Я пойду домой, когда ты окажешься внутри.
Она запрокидывает голову и смеётся, неторопливо поднимаясь по ступенькам крыльца.
– Ладно, так и быть, подыграю тебе, – бросает Айви через плечо. – Но только потому, что я немного выпила. Хотя я уже большая девочка и могу сама о себе позаботиться.
Она похлопывает по сумочке и подмигивает.
– Спрей от медведей.
Разумеется, у неё в сумочке есть спрей от медведей. Этой маленькой петарде он, скорее всего, даже не понадобится – она наверняка подружится с медведем и начнёт кормить его у задней двери.
– Спокойной ночи, шеф, увидимся с утра пораньше, – напевает она.
Её дверь закрывается, а я остаюсь стоять на месте, качая головой вслед урагану по имени Айви Спенсер.
Я перекидываю пиджак через предплечье и прохожу небольшое расстояние до своей хижины, «Блуграсс».
Моя хижина – самая большая на территории ранчо, если не считать самого большого дома. Хижина босса, единственная с двумя спальнями и двумя ванными комнатами, и после возвращения сюда из-за расставания я наконец обустроил её так, как хотел. Большую часть работы по обновлению кухни я выполнил сам, с помощью Коула.
Я захожу в прихожую и включаю свет. С облегчением выдыхаю. Моё место. Тёмные бревенчатые стены и потёртые деревянные полы заполняют открытое пространство. Здесь всё ещё слабо пахнет кожей и табаком, оставшимися от прежних жильцов за долгие годы. В небольшой кухне прямо впереди установлены новые шкафы из орехового дерева и бытовая техника из нержавеющей стали.
Слева находится просторная гостиная с камином из булыжника от пола до потолка и окнами, из которых видны большой дом и конюшни вдали. Идеальное место, чтобы в конце дня посидеть с виски, слушая любимые пластинки. А ещё единственное место, где мне не приходится беспокоиться о том, что нужно всеми руководить, о ранчо, о стареющей матери, которая живёт одна, о том, как заменить отца, о Жанель, о будущем.
