Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"

Автор книги: Пейсли Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Глава 45

Сильные тёплые руки обхватывают меня за талию и притягивают ближе, прижимая спиной к его груди. Я открываю один глаз – на улице всё ещё темно. Смотрю на часы, которые подтверждают то, что я и так знаю. Уже после половины пятого, а Уэйд притягивает меня к себе, чтобы привычно пожелать доброго утра. Щетина на его челюсти касается моего плеча сквозь волосы, и вслед за его губами по коже бегут мурашки.

– Блядь, жаль, что я назначил встречу на такое раннее время, – стонет он мне в кожу, а я улыбаюсь.

Голос Уэйда всегда убийственно низкий и сексуальный, но по утрам? Боже, совершенно другой уровень.

– Поспи ещё час. Я встречусь с Дасти и Брентом, чтобы разгрузиться, – говорит он.

«Слава богу».

В последнее время он меня изматывает. Я никогда не любила долго спать, но сейчас стараюсь урвать любую дополнительную минуту сна.

Я знаю, что сегодня привезут огромную партию ограждений, чтобы начать заменять большой участок на территории ранчо, поэтому могу спокойно поспать ещё час.

Я теснее прижимаюсь к нему обнажённым телом и вздыхаю, не открывая глаз.

– Я думала, сегодня утром у вас нет времени, мистер Эшби? – бормочу я, чувствуя, какой он твёрдый и как прижимается ко мне.

– Блядь… нет. И сегодня меня ждёт чертовски долгий день без тебя, – ворчит он мне в кожу.

Непривычно. Обычно в течение дня мы не расстаёмся дольше чем на тридцать минут.

– М-м-м, – мычу я в подушку.

Кровать Уэйда, возможно, самая большая и удобная кровать на земле, и всегда пахнет так же восхитительно, как он сам.

– Я собираюсь закончить со всем утром, чтобы в полдень встретиться с парнями и пойти метать топоры, – говорит он.

Я киваю, всё ещё сонная.

Рождество, возможно, уже закончилось, но, похоже, на ранчо всегда находится повод что-нибудь отпраздновать. Сегодня девичник Сиси, и я удивлена, что ради него ещё не перекрыли весь город. Позже Уэйд встречается с Нэшем и Коулом, а у меня свои дела с Роуэном и Ангелом, прежде чем я отправлюсь в большой дом на вечеринку.

Я двигаю задницей, прижимаясь к нему, и внезапно чувствую себя немного бодрее.

Уэйд стонет мне в плечо и покрывает его поцелуями. Мои любимые мгновения – до восхода солнца, в кольце его сильных рук, пока сердце ноет от чувств, которые ежедневно меня захлёстывают.

И от постоянного вопроса – как долго у меня всё будет?

– Мне нужно быть там к пяти, Беда, и ты знаешь. Перестань вести себя как маленькая нахалка, иначе позже заплатишь, – ворчит он, и его ладонь легко шлёпает меня по ягодице.

Я чувствую, как он выскальзывает из кровати, оставив на моём плече последний поцелуй.

– Не могу, блядь, дождаться, шеф, – бормочу я.

Я слушаю успокаивающие звуки того, как Уэйд ходит по домику, а когда входная дверь закрывается, слышу, как начинает вариться мой кофе, и позволяю сну забрать меня ещё на тридцать минут.

– Во сколько слишком рано для мимоз? В смысле, это всё-таки девичник, а я всё ещё одинока, так что, думаю, сейчас? – спрашивает Оливия и пожимает плечами, раздумывая, не открыть ли бутылку алкоголя посреди утра.

Джинджер выхватывает бутылку из руки Оливии и хихикает, передавая её за спиной Коулу, а затем поправляет цветочную брошь подружки невесты над левой грудью.

– Сейчас немного рановато, – выпаливает Коул.

– Никогда не рано, – в тот же момент, когда Джинджер говорит.

Я улыбаюсь и наблюдаю, как они встречаются взглядами ровно на одну секунду, прежде чем Коул кривится, но всё равно начинает раскручивать проволоку вокруг пробки. Либо Джинджер очень хорошо притворяется, что не замечает, как он на неё смотрит, либо действительно ничего не понимает.

– Просто нужно, чтобы ты немного поработал мышцами перед уходом, малыш, – сладко улыбается Джинджер.

Гримаса Коула исчезает, пока он продолжает возиться с пробкой ради неё.

«Она просто очень хорошо притворяется», – решаю я.

Тихий, медленный хлопок шампанского эхом разносится по гостиной большого дома, которую превратили в своего рода причудливую деревенскую лаунж-зону для зимнего девичника Сиси. Повсюду белые цветы, по комнате расставлены удобные кресла пастельно-сиреневого и приглушённого мятного оттенков. Фонарики из бечёвки с мерцающими беспламенными свечами украшают каждую плоскую поверхность, хотя сейчас всего половина двенадцатого утра.

Сиси вместе с Джо проверяет каждую мелочь. Они двигаются совершенно синхронно, смеются и болтают, поправляя каждый бокал и убеждаясь, что десертный стол оформлен идеально.

«Сладкий пряник» превзошли самих себя. Стол заставлен капкейками и кейк-попсами, повсюду фрукты в шоколаде и печенье. Всё выглядит воплощением простой деревенской безупречности.

– Она самая лёгкая невеста на свете, у которой можно быть подружкой, потому что настаивает на том, чтобы всё планировать самой, – Оливия наклоняется ко мне и хихикает, а рядом с ней Нэш сглатывает.

– Это только начало, мой друг, – ухмыляется Коул Нэшу, возвращая Джинджер открытую бутылку. – Ты здесь просто пассажир, приятель. Смотри.

Глаза Нэша расширяются, словно он и правда немного боится того, что сейчас сделает Коул.

– Нэшу не нравится, где ты поставила стол с подарками. Он считает, что его нужно придвинуть ближе к окну, так что давай просто перенесём? – спрашивает Коул Сиси, посмеиваясь.

Сиси резко разворачивается и начинает искать Нэша взглядом в нашей маленькой компании. Глаза прищурены, словно она намерена немедленно поставить его на место. Нэш поднимает руки, прежде чем она успевает заговорить.

– Он просто шутит, малышка. Стол с подарками идеально стоит там, где сейчас. Я бы никогда даже не подумал его передвигать, – быстро говорит Нэш и бьёт Коула по затылку, пока тот смеётся. – Ты пытаешься отправить меня в собачью конуру? Блядь.

– Нужно было сбежать и пожениться, – парирует Коул.

Звонит дверной звонок, и Сиси широко улыбается, направляясь к нам, чтобы выгнать парней. Она само воплощение изящества в белом льняном платье до пола. Без бретелек, элегантном и струящемся. Не думаю, что когда-нибудь видела её настолько красивой. Все остальные, как и просили, одеты в мягкие пастельные оттенки.

– Наш сигнал идти встречаться с Уэйдом, – говорит Нэш, притягивая Сиси ближе, целует в макушку и бормочет что-то, чего остальные не слышат.

Его взгляд осознанный и наполнен такой любовью.

– Пора! Давайте, девочки! – говорит Джо, словно она сама Шанайя, выставляет бедро и поднимает руки, прежде чем впустить первых гостей.

– Не забудьте вернуться примерно к трём, – наставляет Сиси Нэша и Коула тоном, который говорит «с невестой лучше не связываться».

– Примерно когда? К семи? Понял, – без промедления отвечает Коул.

Джинджер хватает его шляпу с дивана и впихивает ему в грудь.

– Перестань будить супружеского зверя и делай, что тебе сказано, – отчитывает она.

– Тебе нужно выплеснуть агрессию, Соблазнительница? Где твои манеры? – усмехается Коул.

Джинджер смотрит на него взглядом «тебе конец», пока он поглаживает один из её длинных локонов, а затем надевает бейсболку. Он ведёт себя самоуверенно, но что-то подсказывает мне, он знает, что никогда не смог бы с ней справиться.

В моей руке загорается экран телефона с именем Уэйда.

Шеф: «Ещё пять часов, прежде чем я останусь с тобой наедине. День совсем не тот без тебя, Беда».

Увидев сообщение и мою улыбку, Джинджер фыркает рядом, а её шоколадного цвета глаза пляшут от знания нашего секрета.

– У меня только один вопрос – почему? Мы все знаем. Мы все здесь взрослые.

Она толкает меня плечом и выжидающе смотрит. Спорить с ней бессмысленно, между мной и Уэйдом определённо происходит что-то серьёзное.

– И правда не секрет. Просто мне кажется, что, если мы поговорим, всё станет настоящим. И тогда ему придётся рискнуть и открыть своё сердце, если это имеет смысл. А Уэйд просто очень закрытый. Думаю, мы оба собирались просто… повеселиться, а теперь… я не знаю, кто мы друг другу. Не знаю, что тебе сказать.

Смех Джинджер заразителен, и я не могу не улыбнуться в ответ.

– Послушай, Жанель сильно его подкосила. Причинила боль и бросила, когда он больше всего в ней нуждался, – признаёт Джинджер.

Я киваю.

– Мне знакомо это чувство. Может, поэтому я тоже не настаивала на разговоре, – честно говорю я.

– Он закрытый, всегда таким был. Но то, как он смотрит на тебя… и как ты смотришь на него… Боже… должно быть, он горяч. Скажи, что да? – спрашивает она, широко улыбаясь.

Я улыбаюсь в ответ, наслаждаясь тем, что могу свободно поговорить о нём с кем-то.

– Самая горячая грёбаная вещь на свете. Уэйд… блядь… у меня нет слов, – восторженно выпаливаю я.

– Я знала. Господи, я знала, что под серьёзной маской Уэйд – извращенец. Разве ты не слышала? Есть старая поговорка – однажды попробовав властного владельца ранчо, никакой другой мужчина уже не подойдёт, – шепчет Джинджер, и визжит.

Я смеюсь.

– Начинаю в это верить.

– Послушай, может быть, пару месяцев назад вы просто развлекались. Но теперь, когда уже наигрались, думаю, вам нужно поговорить. Уэйд Эшби не из тех, кто впускает людей, поэтому, если ты оказалась в его ближнем круге, я бы на твоём месте планировала задержаться надолго. Другими словами, этот мужчина не позволит тебе уехать с ранчо.

Я вздыхаю – быть честной чертовски приятно.

– Я бы очень хотела остаться. На самом деле я ужасно боюсь отъезда. Когда мы разберёмся с номинацией Ангела, может быть, тогда и поговорим. Я хочу, просто… блядь, как вообще начать такой разговор?

Джинджер делает глубокий вдох.

– Тебе нужен девичий день. Когда вы уезжаете во Флориду получать для Ангела стартовую карточку?

– Через неделю, в следующую среду, – выдыхаю я со вздохом.

– Думаю, тебе нужно выбраться. Может, в субботу сделаем маникюр и педикюр? Только мы вдвоём? Тогда ты и разрешишь загадку.

Я смотрю на неё, прищуриваясь и пытаясь понять, что она имеет в виду.

– Энергия большого члена? – говорит она, разводя руки в стороны, пытаясь оценить размер Уэйда. – Скажи, когда остановиться.

Я смеюсь над ней. Кажется, она никогда ни о чём не тревожится, и одно её присутствие успокаивает.

– Вообще-то можешь не говорить… полотенца мало что скрывают.

Она подмигивает и хихикает, а я смеюсь в ответ, когда она протягивает мне мимозу. Наверное, всё-таки слишком рано, потому что от запаха у меня переворачивается желудок.

– Как бы то ни было, я никогда не видела Уэйда настолько… – она ищет нужное слово, постукивая указательным пальцем по нижней губе, – умиротворённым, счастливым.

Джинджер подмигивает мне и поднимает бокал.

– Значит, за счастье.

Она делает глоток, и я следую её примеру, пока она отмахивается от разговора так, словно совершенно не сомневается, что всё само собой наладится.

Я делаю ещё один глоток, но меня едва не начинает тошнить. Решаю, что утреннего шампанского достаточно, и наблюдаю, как гости начинают заполнять дом, складывают подарки и обнимаются.

Джинджер поворачивается и крепко обнимает крошечную женщину, которую называет Наной, а ком в моём горле становится больше. Меня накрывает болезненная волна желания.

Я редко кому-то завидую. Моя судьба – моя судьба. Но чего бы я только не отдала за такую семью, которая стояла бы рядом, поддерживала меня и была рядом, когда нужна.

– Пойдём, новенькая. Пора познакомиться с городом, – говорит Оливия, появляясь у меня за спиной.

Она сцепляет со мной руки, улыбается и увлекает прямо в толпу.

Два часа спустя гостиная большого дома наполнена смехом и визгами, пока Сиси закрывает лицо руками, а её щёки становятся ярко-розовыми. Она сидит в самом центре моря коробок и обёрточной бумаги и открывает предпоследний подарок.

Джинджер рядом с ней добросовестно записывает содержимое каждой открытки, чтобы потом Сиси, и Нэшу, как уверена Сиси, было проще подписывать благодарственные открытки. Джо сидит, с другой стороны, исполняя роль своего рода Санты с подарками. Я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть, что такого смешного в подарке, который держит Сиси. По настоянию Джинджер она раскрывает ладонь. На ней лежит что-то похожее на крошечную силиконовую розу. Милая и очень невинная на вид маленькая бабушка Джинджер улыбается и говорит достаточно громко, чтобы перекрыть шум толпы:

– Самая новая модель, дорогая.

– Бабушка Дэн! Тебе… не следовало, – смеётся Сиси, всё ещё краснея и пытаясь спрятать подарок от любопытных глаз матери.

– Я твоя мама, и я старая, но не глупая, – хихикает Джо.

Бабушка Дэн поднимает палец, словно зарабатывает на жизнь продажей устройства, которое Сиси держит в ладони. Я мгновенно улыбаюсь, наконец поняв, что это такое, и не могу поверить, что маленькая пожилая женщина, похожая на королеву Англии, купила вибратор неизвестно где. Пользуются ли женщины в таком возрасте интернетом?

– Самое лучшее в нём то, что он очень маленький и незаметный. Его гораздо проще хранить в небольших местах, а если ты когда-нибудь его потеряешь, обычный человек даже не поймёт, что это такое.

Она подмигивает, а согнувшаяся пополам Джинджер начинает рассказывать историю о том, как Сиси потеряла свой далеко не такой незаметный вибратор на городской автомобильной стоянке.

Я смеюсь вместе с ними. История Джинджер и смех гостей Сиси отходят на задний план, когда я вижу, как лежащий у меня на коленях телефон снова загорается именем Уэйда. Одно лишь его имя на экране что-то во мне зажигает. Я не привыкла проводить день отдельно от него.

После почти трёх месяцев работы бок о бок, изо дня в день, ощущается странно.

На меня обрушивается цунами эмоций, с которыми, как я знаю, всё время боролась, и сметает меня. Оно оседает глубоко в костях. Я не понимаю, почему вдруг стала такой чертовски сентиментальной. Может, дело в том, что я нахожусь на девичнике? Что бы ни было, я не могу избавиться от слов Джинджер, пока открываю телефон. Она сказала не только то, что Уэйд счастлив, но и что он обрёл покой благодаря мне.

В голове проносятся тысячи мгновений, пока я ищу подтверждение правде. Как по утрам он убирает волосы с моего лица, чтобы поцеловать в лоб. Как теперь он гордый обладатель всех стриминговых сервисов, известных человечеству, чтобы у нас никогда не закончились фильмы. Как ездит до самого Лексингтона, чтобы покупать в «Костко» огромные упаковки «M&M’s» для наших вечеров с мороженым. Свежие полотенца в ванной для моего душа и сваренный для меня кофе перед тем, как он уходит в конюшню по утрам, когда ему нужно быть там раньше меня. Даже те мгновения, когда я просто слышу его голос где-то поблизости, заставляют меня чувствовать тепло и целостность от одного лишь знания, что он рядом.

И понимание обрушивается на меня быстро и безошибочно.

Вот оно – настоящее счастье.

Такое, какого я никогда прежде не испытывала.

Я открываю его сообщение и улыбаюсь. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы признаться самой себе, но, кажется, я влюблена в Уэйда Эшби.

Отчаянно влюблена.

И если в ближайшее время мне действительно придётся оставить его и «Сильвер-Пайнс», это может меня уничтожить.

Глава 46

Парни всерьёз пытаются убедить меня, что «Мистер и миссис Смит» – не романтический фильм. Мне нужна поддержка.

Беда: «Какая наглость. Это же очевидно культовая история любви».

Я: «Вот именно. И мы ещё ни разу не смотрели его вместе. Как такое возможно? Я думал, мы уже всё пересмотрели».

Беда: «Понятия не имею, но чертовски досадно. Значит, сегодня смотрим его?»

Я: «Звучит как свидание».

Беда: «Я буду той, что в пижаме на левой стороне дивана».

Я: «Я принесу мороженое. И, Беда?»

Беда: «Да?»

Я: «Это неофициальное мероприятие. Пижама необязательна».

В груди становится тепло, и я широко улыбаюсь при одной мысли о том, что ждёт впереди. О простом совершенстве предстоящего вечера. Помимо блюда, которое собираюсь приготовить, и как собираюсь пировать на Айви, больше всего я жажду просто сидеть на своём месте на диване рядом с ней, при приглушённом свете, среди грёбаной кучи одеял и закусок. Именно туда мне сильнее всего хочется вернуться, когда в конце дня я ухожу из конюшни.

– Твоя очередь, Ромео, – зовёт меня Нэш, протягивая топор для броска – местном боулинге Лорел-Крик с недавно добавленной игровой зоной, где есть метание топоров, квест-комнаты и небольшой зал с автоматами для детей.

Никто из местных не знает, что Нэш профинансировал реконструкцию для владельца лишь затем, чтобы центр города оставался оживлённым и процветал. Пока всё идёт невероятно хорошо и помогает окружающим заведениям, включая «Конь&Бочка».

Мы с Нэшем и Коулом пришли сюда скоротать день во время девичника века. Хейден увязался с нами и теперь поднимает взгляд от стола, усмехаясь после слов Нэша той самой понимающей улыбкой, которую уже не раз мне показывал.

– Тебе ли читать мне лекции об отношениях между сотрудником и работодателем, – парирую я, указывая на него бутылкой пива.

Нэш посмеивается.

– Значит, ты там улыбался определённому тренеру лошадей? Как я и думал. Секс – одно, а серьёзные отношения с кем-то – совсем другое. У вас всё серьёзно? Мы все знаем, что это продолжается уже какое-то время, – говорит он мне.

– И мы все завидуем, – добавляет Хейден.

– Говори за себя. У меня уже есть идеальная женщина, – вмешивается Нэш, а Коул качает головой.

Я выхватываю топор у Нэша, пока Хейден смеётся, потягивая пиво. Подхожу к линии и прицеливаюсь в деревянную доску с нарисованными кругами и мишенями.

– Мне плевать, что кто говорит, но мужчины и женщины не могут долго оставаться просто друзьями. В конце концов они либо расходятся, либо трахаются. Точка. Особенно если женщина выглядит как Айви Спенсер, – хохочет Хейден, словно иного исхода быть не может.

Полагаю, учитывая, что я не способен держать член подальше от неё дольше нескольких часов, технически он прав.

Но я всё равно стискиваю зубы. Мне хочется сапогом стереть из головы Хейдена образ Айви.

– Осторожнее, Хейд. Не зли Сержа. Он всё ещё глубоко погружён в отрицание, – вмешивается Коул.

– Эй, он босс. Имеет право делать всё, что считает полезным для ранчо, – подаёт голос Хейден из-за стола.

Я бросаю топор, и он попадает в самый край доски, даже близко не к центру или зоне смертельного удара. Все трое принимаются кричать из-за моего броска. Нэш – потому что мы играем командами, и он мой партнёр, а двое остальных – потому что мой паршивый прицел только что значительно улучшил их положение.

– Мне нравится. Продолжай говорить о его сотруднице. По какой-то странной причине это его бесит. Возможно, у нас появится шанс выиграть, – говорит Коул Хейдену.

Разумеется, Хейден не теряет ни секунды.

– Я лишь говорю, если для лучшего года ранчо за последнее десятилетие нужно трахать Айви Спенсер, Серж, тогда пожертвуй собой ради команды. Никто тебя не осудит.

Он низко смеётся, заходя дальше, чем следовало бы.

Да пошло оно всё.

– Смертельный удар, – предупреждаю я, прежде чем бросить следующий топор и попасть точно в нужную зону. – Восемь очков, ублюдки, – бормочу я, а затем поворачиваюсь к Хейдену, напрягая челюсть и изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.

– И если ещё раз заговоришь об Айви в таком тоне, узнаешь, как быстро мой сапог тринадцатого размера окажется в твоей костлявой заднице, – рявкаю я.

Коул и Нэш хохочут рядом с Хейденом. Нет для них большего удовольствия, чем увидеть, как я завожусь.

Хейден встаёт и хлопает меня по спине.

– Не надо так перекручивать свои грёбаные боксёры размера ХXL. Я понимаю, что защищать её для тебя естественно. Уверен, за меня ты бы тоже так заступился, Серж. Правда?

Он ухмыляется.

Следующим бросает Нэш, попадает в одну из мишеней, тихо произносит:

– Блядь, да, – а затем поворачивается ко мне.

– Если серьёзно, мы тебя знаем и просто хотим, чтобы ты признался самому себе, что она тебе небезразлична. Мы все видим. Ты смотришь на неё так, словно у тебя на лбу приклеена светящаяся неоновая вывеска – «Я, блядь, одержим Айви Спенсер». Ты заслуживаешь счастья, поэтому не дай ей или такому возможному будущему ускользнуть у тебя между пальцев, – говорит он словно сентиментальный грёбаный романтик, в которого его превратила моя сестра.

Они с Коулом улыбаются как те любители устраивать дерьмо, которыми и являются.

– Мы просто тебя дразним, придурок. Когда-нибудь придётся решиться и остепениться. Ты уже не молодеешь, – ухмыляется Коул, отправляя в рот начос.

– Ты младше меня всего на пять лет, – бесстрастно отвечаю я.

– Да, возможно, но мне хотя бы не нужно набивать слово «моё» на руке, чтобы не забыть, чей член я сжимаю в кулаке.

Коул изображает универсальный жест дрочки, а я смотрю на свою новую татуировку и качаю головой.

– Лично я возмущён, – шутит Нэш. – Сомневаюсь, что твой член хочет, чтобы его так объективировали.

– Вот и я о чём! – добавляет Коул. – Прояви немного уважения. Чувства твоего члена тоже имеют значение.

Нэш откидывается назад и ржёт.

– Он был рядом с тобой все засушливые годы…

– Господи, блядь, – бормочу я.

– Послушай, если честно, нам просто нравится видеть сентиментальную улыбочку на твоём лице всякий раз, когда Айви находится в радиусе пятидесяти метров, – смеётся Коул.

На столе загорается экран моего телефона с новым сообщением от Айви, и ровно в тот момент, когда они замечают, оба сгибаются пополам от смеха. Я качаю головой, но не могу удержаться от улыбки.

– Доказательство окончательно, – говорит Коул, указывая на моё лицо.

И как раз когда мне кажется, что день уже не может стать более неловко после обсуждения моей личной жизни с братьями и сотрудником, воздух наполняет пронзительный, легко узнаваемый смех Жанель.

«Твою мать».

– Мы не позволим Жанель прогнать нас отсюда. У нас осталась ещё одна игра, и мы её закончим. Просто игнорируй её и её компанию, – подбадривает меня Коул, пока Жанель неспешно направляется к нам.

Только в декабре я окончательно избавился от этой женщины, когда ей одобрили рефинансирование, но ей, конечно же, понадобилось зайти именно в тот бар, где я нахожусь, посреди грёбаного дня в среду. С ней две женщины, которых я видел в городе. Они остаются у барной стойки.

– Ну-ну-ну, кого я вижу. Мой любимый муж.

– Бывший муж, – поправляю я.

– Вообще-то, ты именно тот человек, которого я хотела увидеть, Уэйд. Я собиралась позвонить тебе завтра…

Она смотрит на меня, ожидая, что я спрошу зачем, но я вместо этого отпиваю пиво, не заглатывая наживку, и она продолжает:

– Они закончили ремонт крыши, и мне немного не хватает наличных, чтобы расплатиться полностью. Я надеялась, ты сможешь мне помочь.

Я приподнимаю шляпу и потираю лоб.

Разумеется, не хватает.

– Чёрт возьми, Жанель, ты рефинансировала дом. Деньги нужно было отложить.

– Как прошёл круиз? Ну, тот, в который вы с Джеммой ездили в прошлом месяце? – спрашивает Коул со всезнающим, самодовольным выражением в глазах.

Он рассказывал, что Жанель ездила с Джеммой на Багамы. Джемма пропустила школьный спектакль Мейбл ради поездки.

Самое забавное, что Джемма и Жанель терпеть друг друга не могли, пока не стали нашими бывшими и не начали действовать сообща. Похоже, они сблизились из-за расставаний и создали маленький клуб ненавистниц мужчин Эшби.

Я бросаю на Коула взгляд, который говорит – какого хрена ты решил дразнить медведя?

Он замечает и пожимает плечами.

– Круиз прошёл просто замечательно, Коул, и это совершенно не твоё грёбаное дело, но спасибо, что спросил, – огрызается Жанель.

Её голубые глаза сужаются, и она даже не пытается скрыть презрение к тому, что мой брат всегда уличал её во всяком дерьме.

Я внимательно изучаю её лицо. Сейчас середина дня, а она уже кажется подвыпившей. Теперь в её облике появилась какая-то потрёпанность, словно годы выпивки и вечеринок наконец начали брать своё.

Это измучило бы её до глубины души.

Старость – её самый большой страх. Ей всего около тридцати пяти, но выглядит она заметно старше. Сравнение с восхитительной, полной жизни женщиной, которую я жажду каждую минуту каждого дня, теперь кажется особенно разительным. Невероятная уверенность Айви и сияющая красота, которую она излучает ежедневно, напоминают, что передо мной совершенно разные женщины.

Одна любит себя.

Другая себя ненавидит.

На мгновение мне становится чертовски жаль Жанель. Наверное, такой её жизнь и останется – одиночество, поиски очередного мужчины, который поможет почувствовать себя лучше, и полная неспособность обрести это чувство внутри себя.

Я улыбаюсь собственным мыслям.

«Блядь, я начинаю говорить как Айви».

«Люби землю и своё тело» и всё такое дерьмо.

Коул строит Жанель рожицу, а она отвечает ему тем же. Я вздыхаю и, не желая выставлять свои дела на всеобщее обозрение, беру её за локоть и отвожу в коридор к туалетам. Мне даже не нужно смотреть на Нэша, чтобы знать, он качает головой. Он терпеть не может Жанель.

– Жанель, тебе тридцать пять лет. Пора научиться лучше следить за своими финансами. Дом принадлежит тебе, а не мне. Я больше не твой муж. Прости, но в этот раз ты сама по себе.

Жанель потрясённо моргает и отбрасывает за плечо длинные обесцвеченные волосы.

– Уэйд, мне не хватает почти двух тысяч.

Я вижу панику на её лице. Она протягивает руку и пытается прикоснуться к моей груди. Я мгновенно отстраняюсь и перехватываю её ладонь, едва та касается меня, затем опускаю обратно вдоль её тела.

К моему телу прикасаются только одни руки.

И, блядь, точно не руки Жанель.

Я напрягаю челюсть и твёрдо встаю на месте.

– Значит, придётся взять больше смен в «Сниппетс», – решительно говорю я, имея в виду парикмахерскую, где она работает. – Или продать что-нибудь из своего дорогого барахла – туфли, сумочки. Но ты должна сама найти решение. Я больше не вложу ни цента в дом. Он мне не принадлежит.

– Уэйд, ты не можешь говорить серьёзно, – торопливо произносит она, и я вижу, как в её глазах разгорается злость. – Я всегда могла на тебя рассчитывать. Это и твой дом тоже. Вообще-то, я думала о тебе, о-о нас, обо всём, что делала, когда мы были вместе. Я была неправа, когда так с тобой обращалась.

Она жалко пожимает плечами, и одна крупная слеза грозит скатиться по щеке.

Как я раньше не замечал, насколько эта женщина склонна к манипуляциям?

Жанель подходит ближе, пытаясь меня соблазнить.

Эффект получается прямо противоположный.

Что лишь полностью, блядь, меня отталкивает.

– Я надеялась, что мы, может быть, попробуем ещё раз? Я-я думаю, что готова остепениться, возможно, завести семью. Для меня нет другого мужчины, Уэйд. Я всё ещё Эшби. Я не вернула свою фамилию, потому что, по правде говоря, надеялась, что у нас ещё будет шанс. Наверное, я просто не могла тебя отпустить. Я всё ещё думаю о…

Я не могу сдержаться и начинаю смеяться.

Громко и от души.

Жанель моргает, и на мгновение мне кажется, что она наконец поймёт намёк и замолчит.

Я ошибаюсь.

– Не смешно. Я тут изливаю тебе душу, Уэйд. Ты хочешь сказать, что никогда не думал дать нам ещё один шанс?

Я несколько секунд моргаю, всерьёз спрашивая себя, говорит ли она серьёзно.

Святые угодники.

Говорит.

– Жанель, этого никогда, блядь, не произойдёт. Мы развелись не просто так.

Я смотрю ей прямо в глаза, чтобы она поняла, я говорю серьёзно.

– Я тебя больше не люблю. И, господи, под конец ты была для меня грёбаной ужасной женой.

– Ты так не думаешь, Уэйд…

Она замолкает, когда в голове словно загорается лампочка.

– Подожди. У тебя кто-то есть?

Я улыбаюсь ей, потому что, конечно же, блядь, есть.

Но то, что происходит между мной и Айви, её не касается.

Чувство приносит такое чертовское освобождение.

Мне действительно, по-настоящему больше ни капли не жаль её проблем.

– Скажу как можно проще – твои проблемы больше не мои. Не можешь заплатить кровельщикам? Возьми кредит.

Я хлопаю её по плечу, как приятеля, и поворачиваюсь, чтобы уйти, но прежде оглядываюсь.

– И кстати, ты совершенно точно больше не грёбаная Эшби. Займись сменой фамилии, ладно?

Я оставляю её одну в коридоре. Целых тридцать секунд она не двигается и ничего не говорит, а затем проносится мимо меня, хватает своих подружек и рявкает что-то о том, что я её не заслуживаю, прежде чем вылететь через входную дверь.

Нэш наблюдает, как Жанель уходит, а затем смотрит на меня, когда я возвращаюсь к парням и отпиваю пиво.

– Закрыл эту дверь. Вообще-то, блядь, захлопнул, – говорит он, и улыбается.

А затем улыбается шире, чем я когда-либо видел.

Я улыбаюсь в ответ.

Да, захлопнул.

И, блядь, как же приятно.