Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)
Глава 39
– Роуэн согласен? Точно? – спрашивает Уэйд, открывая дверь душа в своей ванной.
Ванная похожа на ту, которой я пользовалась, когда жила здесь, только больше, а душевая занимает всю стену. Вообще-то, она рассчитана на двоих.
– По его словам, да. Он просто хочет встретиться для формальности. Приедет завтра.
Я снимаю бюстгальтер и поворачиваюсь, чтобы зайти к нему, пока он проводит рукой по волосам, пропитывающимся водой, а у меня при виде мокрого и блестящего под душем Уэйда наполняется слюной рот. Я стою и наблюдаю, как крошечные капли воды стекают по его мускулистой груди, словно по доске плинко8.
Не знаю, как долго я стою там, рассматривая его с головы до ног, но достаточно долго, чтобы Уэйд заметил и вопросительно на меня посмотрел.
– В этом веке зайдёшь, Беда? – спрашивает Уэйд, ухмыляясь как кот, объевшийся сметаны, и явно наслаждаясь тем, что я не могу отвести от него глаз.
Я строю ему рожицу и захожу в наполненное паром пространство. Он разворачивает меня и позволяет воде намочить волосы, проводя по ним руками.
– Я вообще-то, и сама могу вымыть себе волосы… – инстинктивно говорю я.
– Знаю, что можешь, но я хочу это сделать. Я обожаю твои волосы. Один их вид, когда они спускаются по твоей спине, что-то со мной делает. От них у меня встаёт без всякой помощи. Я бы трахнул эти волосы, если бы мог.
Я поворачиваюсь, смотрю на него снизу вверх и, хихикая над его нелепыми словами, целую в челюсть.
– Не знай я тебя лучше, решила бы, что ты делаешь так специально, – замечаю я, пока горячая вода стекает по его груди и снова меня завораживает.
– Да? И что же именно? – посмеивается он, разворачивая меня, берёт шампунь и выдавливает немного в ладонь, а затем втирает в мои волосы.
– Твоя жизненная боевая тактика. Ты кажешься совершенно неприступным и равнодушным ко всему и всем, но под всем, в переносном и буквальном смысле, ты горячий. На самом деле безумно горячий. А когда позволяешь этому проявиться, у тебя оказывается потрясающий, вызывающий зависимость характер. Люди могли бы даже тебя полюбить, если бы ты им позволил.
Позади меня он ворчит – звук, наполовину раздражённый, наполовину впечатлённый.
– Мне не нужно, чтобы люди меня любили. Я люблю своих лошадей и меньше десяти человек. Пока они любят меня в ответ, этого достаточно.
Я вздыхаю, когда большие ладони Уэйда массируют кожу головы шампунем с сандалом и шиповником. Он пахнет точно так же, как сам Уэйд – невероятно.
– Приятно, м-м? – хрипит он мне на ухо.
– Да, очень, – честно отвечаю я.
Уэйд снимает ручную лейку, точную копию той, с помощью которой я доводила себя до оргазма в другой его ванной, и смывает шампунь с моих волос.
– Я не делаю всё специально. Просто я не очень хорошо лажу с людьми, – признаётся Уэйд. – На мне всегда столько всего. На любезности почти ничего не остаётся.
Я хихикаю.
– Не верю. У меня такое чувство, что ты просто не хочешь впускать людей. Ведь если впустишь, они могут тебя разочаровать, как Жанель.
На несколько оглушительно тихих мгновений он замолкает, смывая кондиционер. Я нахожу чертовски сексуальным то, что у сурового ковбоя в душе стоит кондиционер с сандалом и шиповником в комплект к шампуню.
– А у меня такое чувство, что ты не привыкла, чтобы кто-то тебе с чем-либо помогал, и нервничаешь, когда люди пытаются. Вдруг слишком сильно привыкнешь. Иногда можно позволить людям о тебе позаботиться, – отвечает он, как раз когда я начинаю переживать, что перешла на слишком личное.
Я улыбаюсь его проницательному наблюдению.
– Ну разве мы не идеальная пара? Каждый прячется за собственной метафорической стеной.
– Похоже на то, – говорит он, возвращая лейку на место, а я хихикаю над собственными грязными воспоминаниями.
– Что смешного? – спрашивает Уэйд, передавая мне мыло и втирая шампунь уже в свои волосы.
Пока он смывает его, выглядит словно на фотосессии.
– Просто вспоминаю свой роман с твоей душевой лейкой, – невинно говорю я, просто чтобы его помучить, и начинаю мыть тело.
Уэйд замирает на месте, пока вода смывает гель с плеч и стекает по спине. Желание провести языком по этим линиям захлёстывает меня.
– С моей душевой лейкой?
– Ну, технически не с твоей, а с моей… когда я здесь жила.
Уэйд улыбается, и в его глазах возвращается тот преследующий меня блеск, которым я никак не могу насытиться.
– Подробности, – говорит он, заканчивая смывать с себя пену, а его член уже начинает твердеть от одной мысли о моём рассказе.
Шум воды, уходящей в слив, – единственный звук, пока я обдумываю признание.
– У тебя отличный массажный режим. Однажды ночью, пока жила здесь, я с его помощью довела себя до оргазма… две ночи… три…
– Ты жила здесь всего семь.
Я шумно выдыхаю.
– Ладно, четыре ночи.
Челюсть Уэйда отвисает, пока он смотрит на лейку, словно в его голове идёт сражение. Затем он резко снимает её, переключает на массажный режим и протягивает мне с абсолютно серьёзным выражением лица.
– Покажи.
Мой рот приоткрывается. Я краснею, а его костяшки проводят по соску.
– И где именно я находился, когда ты доводила себя до оргазма, Айви? – спрашивает он тем низким голосом, от которого мои женские части мгновенно оживают.
– В соседней комнате.
Уэйд подходит ближе и сам вкладывает лейку мне в руку, затем наклоняется, касаясь губами уха. Я стону, когда его покрытая щетиной челюсть скользит по коже.
– Не смущайся, Беда. Однажды я испортил один из твоих скранчей своей спермой. Я хотел тебя так же сильно, как ты меня, с самого начала.
Я моргаю после его признания. От него исходит лишь уверенность, словно кончить в мой скранч – самая обычная вещь на свете.
– А теперь покажи, – произносит он тоном, не допускающим возражений.
Я делаю, как он велит, провожу струёй воды по телу, пока Уэйд инстинктивно обхватывает одной рукой твёрдый член, а второй сжимает мои волосы в кулаке и запрокидывает голову, чтобы шептать мне на ухо.
– И расскажи в точности, о чём ты думала, когда доводила себя до оргазма в моём доме, словно грязная маленькая шлюшка, которой ты для меня являешься.
Я стону, когда вода бьёт по ноющему клитору, и закрываю глаза – отчасти чтобы не смотреть на него, отчасти потому, что уже ощущается чертовски хорошо.
– О тебе, – признаюсь я.
– Говори дальше, – приказывает он.
Я начинаю водить лейкой по кругу, и маленькие разряды желания обжигают мой центр.
– Я… представляла, как ты прижимаешь меня к стене, – говорю я, и большие руки хватают меня за плечи и разворачивают.
– Вот так?
– Да.
Ладонь Уэйда скользит вниз по центру моего позвоночника. Настолько грязно, настолько восхитительно извращённо – я рассказываю своему шефу, как кончала, думая о нём, в его собственном душе, а он собирается воплотить всё в жизнь вместе со мной.
Но, с другой стороны, нет ни единого грёбаного шанса, что я остановлюсь.
Глава 40
– А потом что? – спрашиваю я Айви, рассматривая каждый мускул её спины передо мной, вытатуированные лозы, танцующие вдоль позвоночника и спускающиеся на бёдра, две маленькие ямочки на пояснице, которых касаются мокрые волосы.
Я провожу членом между её ягодиц, пока она продолжает направлять струю на киску.
Она хнычет.
Мысль о том, что она находилась в соседней комнате и доводила себя до оргазма, думая обо мне, чертовски электризует.
– Потом ты спросил, хочу ли я, чтобы ты заполнил мою тесную маленькую киску каждым сантиметром своего члена, а я держала воду… здесь, – говорит она, направляя струи на клитор.
Что застаёт её врасплох, и она издаёт самый, блядь, милый тихий стон.
«Моя грязная грёбаная девочка».
– М-м-м… – бормочу я, надавливая большим пальцем на маленькую розовую звёздочкк между её половинками задницы, пока она водит лейкой по киске.
Потребность заполнить каждую дырочку этой женщины каждую минуту каждого дня откровенно меня шокирует.
– Хочешь? – спрашиваю я.
– Что? – рассеянно отвечает она, и всё её тело содрогается, когда большой палец надавливает на мокрое сжатое отверстие.
– Хочешь, чтобы я заполнил твою тесную маленькую киску каждым сантиметром своего члена?
– Каждую грёбаную минуту, – без колебаний отвечает она.
Кончик моего большого пальца исчезает внутри неё, и я стону.
Скоро его место займёт мой член.
Она вскрикивает от ощущения, но я замечаю, что при этом подаётся назад, навстречу мне.
– Блядь, Уэйд… я никогда… никто раньше не прикасался ко мне там.
Я улыбаюсь у неё за спиной.
– Просто ещё одна вещь, которой мне предстоит тебя научить, – говорю я.
Она хнычет от потребности, прижавшись к стене душа.
– Одна мысль о том, что ты пряталась в моём душе и доводила себя до оргазма с моим именем на губах, сводит меня, блядь, с ума.
Айви водит лейкой по кругу, и её ноги начинают дрожать.
«Нет. Ещё нет».
Я забираю у неё лейку и разворачиваю спиной к кафелю. Сам продолжаю держать струю над её клитором, но дразню, позволяя ощущать её лишь несколько секунд, прежде чем снова отвести. Мои губы находят её, медленно и голодно, а её ладонь касается моего ствола, и я прикусываю ей губу.
– Я почти кончила, – стонет она.
– Только я заканчиваю начатое. Только я заставляю тебя кончить. Поняла?
Она смотрит на меня, и в глазах горит огонь.
– Кажется, я только что сказала, что умею сама о себе позаботиться?
Её губы изгибаются в ухмылке, которую мне хочется стереть, протолкнув член ей в горло.
– Видишь ли, в тут-то всё и дело, Беда, – говорю я, одновременно пальцем и лейкой описывая небольшие круги вокруг её клитора.
Она стонет.
– Ты врёшь самой себе. Ты не можешь полностью позаботиться о себе, – говорю я и резко ввожу два пальца в её истекающую киску.
Она хнычет и побеждённо роняет голову мне на грудь.
– Потому что неважно, что это будет – мой член, твои собственные пальцы или лейка душа. Когда кончаешь, ты всё равно кричишь моё имя.
Я провожу зубами по её челюсти и втягиваю сладкую кожу в рот, одновременно двигая лейкой и прижимаясь каменно-твёрдым членом к её мокрой щёлке.
– Немного… чересчур самоуверенно, тебе не кажется? – выдыхает она.
Слова звучат твёрдо, но физически именно я удерживаю её обмякшее тело, пока она тяжело дышит подо мной.
– Ничего чересчур, малышка. Просто вступаю во владение тем, что принадлежит мне.
Мои пальцы медленно входят и выходят из тесного жара, достаточно медленно, чтобы она начала извиваться, требуя большего, когда вода снова находит клитор.
– Ты… говоришь, что владеешь мной? – с трудом спрашивает она, закатывая глаза и впиваясь ногтями мне в спину.
– Прямо сейчас? Чертовски на то похоже.
Свободной рукой я приподнимаю её подбородок. Фиолетовые глаза открываются, затуманенные похотью, на длинных ресницах лежат капельки воды, волосы мокрые и прилипли к телу, а струи стекают по каждому его участку.
Она совершенно, блядь, невероятная.
– То, как я заставляю тебя кончать сегодня ночью, как заставляю кричать моё имя. Вот чем я, блядь, владею, Айви.
Я целую её в губы.
– И ты хочешь, чтобы я этим владел, признаёшь ты или нет.
Я возвращаю лейку на место и прижимаю тело Айви к стене своим, пока вода льётся на нас. Крепко сжимаю скользкие бёдра, поднимаю её и без предупреждения теряюсь в тесной, истекающей киске у стены.
Её рот раскрывается в крике, пока она дрожит вокруг меня. Она почти не двигается, но сжимает меня настолько крепко одним лишь этим ощущением, что грозит меня погубить.
– Уже готова признать? – спрашиваю я, проводя руками по её телу и опуская взгляд, чтобы жадно наблюдать за местом, где мы соединены.
– Я… глубже… ещё, – бессвязно повторяет она, царапая мои плечи.
Я улыбаюсь и так сильно сжимаю её бёдра, что наверняка оставлю синяки. Она хнычет, пока я проталкиваюсь дальше, затем поднимаю руки к плечам и разминаю их, а она полностью обвивает ногами мою талию. Я тяну её тело вниз навстречу своему.
Жёстко.
Быстро.
Безжалостно.
– Да! – кричит Айви, пока мой член пульсирует внутри неё.
– Блядь, посмотри на себя. Такая отчаявшаяся… изнываешь по моему члену. Я заставлю тебя кончить так сильно, что в твоих красивых глазах вспыхнут звёзды.
– Пожалуйста…
Она теряет хватку на моих руках, пока я её трахаю. Я не боюсь причинить ей боль. Она хочет настолько жёстко, насколько я могу дать, и её истекающая киска – тому доказательство. С каждым движением мои глаза грозят закатиться.
Она ощущается…
– Ты ощущаешься… – замолкаю я, на секунду просто теряясь в ней.
– Так, блядь, хорошо, – кричит она.
– Да. – Я целую её. – Именно так…
– Уэйд…
Она стонет моё имя, пока я снова и снова вколачиваюсь в неё.
Я вижу, как она борется, пока я её трахаю, пытаясь продлить чувство. Когда наматываю волосы на руки, наблюдаю, как сопротивление начинает угасать. Нет ничего прекраснее, чем видеть, как Айви сдаётся, потому что я знаю – она никогда и ничему не уступает легко.
Наблюдать, как она отдаётся удовольствию, которое я дарю каждый раз, входя до самого конца, – вот награда, которой я добиваюсь.
– Такая нуждающаяся маленькая нахалка. Такая нетерпеливая. Твоё тело умоляет о моём члене.
– Да… – кричит она, когда я сильно хватаю её за волосы и запрокидываю голову, чтобы прижаться губами к её рту.
– Тогда скажи мне, Айви. Прямо сейчас, в эту секунду…
Я целую её.
– Кому принадлежит твоя киска?
– Блядь, – протяжно хнычет она, снова закатывая глаза.
– Кому, Айви? – усиливаю давление, вколачивая её вверх по стене и большим пальцем потирая затвердевший клитор, отправляя её за край.
Её голова подаётся вперёд, прекрасные глаза открываются и на одно короткое мгновение сосредотачиваются на моих. Одно мгновение, в котором время и пространство перестают существовать, пока она шепчет:
– Тебе, Уэйд. Тебе.
От её слов в груди вспыхивает неожиданное тепло. Оно захватывает меня, поглощает полностью, и я отпускаю её волосы, больше не способный себя контролировать.
Мой член дёргается и изливается в неё, пока она разваливается вокруг меня, её киска требует каждую каплю, которая у меня есть, и с каждым спазмом тесных стенок затягивает меня глубже.
– Айви… – растягиваю её имя в стоне, закрывая глаза и ударяя ладонью по стене, чтобы не потерять сознание.
Я понятия не имею, как долго кончаю. Знаю лишь, что кажется, будто никогда не закончится.
Маленький палец приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с ней взглядом и возвращая к ней. На её прекрасных губах играет лукавая улыбка.
– Похоже, я тоже тобой владею.
Глава 41
Декабрь
Я смотрю на свои сапоги в пыли, ожидая Айви и прислонившись к открытой двери силосной башни. Сорок семь дней мы делаем одно и то же, и сегодня впервые она опаздывает.
Я знаю, что прошло сорок семь дней, потому что каждое утро Айви напоминает мне, сколько дней мы уже тренируем Крылья ангела и сколько ещё осталось до того момента, когда она должна будет самостоятельно выскакивать из стартовых ворот.
Хотя мне не стоит удивляться, что я стою здесь и отмораживаю задницу.
Айви с самого утра как на иголках. Она пролила кофе на первую фланелевую рубашку, перепутала время телефонной встречи с организаторами, а теперь, когда мы уже собирались отправляться на тренировочный трек ради важного момента Ангела, снова побежала в офис, бормоча что-то о том, что «на улице ветренее, чем она думала».
Стук её сапог сообщает, что она идёт ко мне по длинному коридору.
– Блядь, ты даже меня почти заставляешь нервничать, – говорю я, когда она наконец появляется в поле зрения.
Подойдя ко мне, Айви шумно выдыхает, поднимает скранч и улыбается.
– Не могла его найти. Я так, блядь, нервничаю, – говорит она, когда мы начинаем идти.
«Опоздала из-за пропавшего скранча? Эта женщина совсем потеряла голову, но, блядь, даже так выглядит прекрасно».
– Она должна сделать это сегодня. Если получится, до января всё пойдёт как по маслу, – тараторит она, прикусывая губу. – Как думаешь, у неё было достаточно времени?
Её фиолетовые глаза ищут у меня ответы, хотя она и без того знает их все, но я не возражаю. Думаю, её потребность во мне приносит мне какое-то умиротворение.
– Одно можно сказать наверняка, теперь, когда ты нашла скранч, она, блядь, справится гораздо лучше, – фыркаю я, пытаясь её успокоить.
– Сегодня мне разрешено вести себя нерационально. От того, уложится ли она в график, зависит очень многое, – говорит она, шлёпнув меня и одевая резинку на запястье.
– Она прекрасно справится, Беда, – говорю я, сжимая её плечо, пока мы идём.
Холодный воздух обжигает лицо. Подходя к треку, я сразу замечаю уже ожидающего нас Роуэна Маккоя. Он подписал с нами контракт сразу после того, как мы привезли Ангела домой, и теперь официально является нашим жокеем для её участия в Дерби. Он оказался именно тем, на кого мы надеялись, и они с Айви прекрасно работают вместе.
Выяснилось, что у них много одинаковых подходов, которые я люблю называть нетрадиционными. Поэтому большую часть времени они объединяются и отвергают мои более старомодные идеи.
Айви сияет от гордости за свою малышку, когда Ангел приближается, и отходит от меня, чтобы встретить её. Прижимается к ней, гладит и разговаривает, просто выделяя минуту, чтобы сказать всё то колдовское дерьмо, которое, по её мнению, поможет Ангел наконец войти в ворота, терпеливо ждать, а затем без единой ошибки выскочить по звонку.
Айви медленно продвигалась в тренировках, медленнее, чем делал бы я, приводя её к воротам всего два раза в неделю, всегда ставя лошадь на первое место и никогда не торопя.
«Я не учу, Уэйд. Я направляю», – постоянно повторяет она.
Я приподнимаю шляпу и вытираю лоб. До Рождества осталось всего четыре дня, и это её последний шанс удержать Ангела в графике.
По моему мнению, Айви – один большой грёбаный комок нервов, хотя ей совершенно не о чем переживать. Она придерживалась своего расписания с безупречной точностью. Что стало целью всей её чёртовой жизни между обычными дневными обязанностями и тем, чтобы удовлетворять меня по ночам.
Ну, насколько меня вообще можно удовлетворить.
За очень короткое время я понял, что сколько бы Айви ни получал, мне всегда будет мало.
– Дыши, – говорю я, когда она возвращается и встаёт рядом.
Она кивает, слушается и делает глубокий вдох.
Даже если бы у меня когда-либо были сомнения насчёт выбора лошади, а их не было, – теперь они точно исчезли бы.
Смотреть, как Айви её тренирует, – всё равно что наблюдать за волшебством прямо у себя на глазах. Они словно делят один дух на двоих.
– Пойдём теперь смотреть вместе со всеми? – спрашиваю я, указывая на другую сторону трека, откуда открывается лучший вид, и сжимаю её ладонь.
Мы переходим на другую сторону, где встречаем большую часть моей семьи. Сегодня все собрались на ранчо ради нашего ежегодного вечера праздничного веселья и закусок. Я оглядываю компанию, стоящую на холодном декабрьском воздухе и одновременно болтающую обо всём и ни о чём.
– Давайте уже начнём представление, я забыла зимнее пальто, – говорит Джинджер, стуча зубами, когда Нэш и Коул подходят от главного дома.
– Это ещё кто такой, блядь? Кузен Эдди? – спрашиваю я, дёргая Нэша за шапку.
На нём армейско-зелёная шапка-ушанка. В сочетании с красно-чёрной фланелевой рубашкой он выглядит так, словно только что вышел из «Рождественских каникул».
– После на северном поле есть несколько деревьев, которые нужно срубить, – говорю я Нэшу. – Думаешь, сможешь отвлечься от чистки фургона и прогулок со Снотсом?
– Да пошёл ты, мужик. Я проникся праздничным духом, – ворчит он.
Всё становится понятно, только когда из-за конюшни появляются Сиси и Мейбл. На Сиси точно такое же одеяние, только уменьшенная версия, разумеется, а у Мейбл рождественский скранч, подходящий к скранчу Айви, который та подарила ей заранее.
Коул протягивает руку и отдаёт Джинджер свою большую тёмно-синюю парку.
– Тебе когда-нибудь говорили, что нужно лучше готовиться, женщина? – резко спрашивает он, пока она с готовностью забирает куртку, закутывается и плотно прижимает к себе.
– Зачем мне большое неудобное пальто? Я прошла от дома до машины, а потом от машины до вашей двери. Я забыла, что мы пойдём сюда смотреть, как Ангел помчится из ворот.
– Выскочит, – поправляет Коул. – И это паршивый ответ. А если машина сломается?
Джинджер на мгновение задумывается, словно такая возможность никогда раньше не приходила ей в голову.
– Не знаю. Я живу одним мгновением, – говорит она, зарываясь лицом во флис. – Кроме того, если я сломаюсь, какому-нибудь служителю закона придётся приехать и спасти меня.
Её глаза поднимаются к нему, и мне почти кажется, что он ей улыбается. Но я понимаю, что это лишь потому, что он заранее смеётся над собственным ответом.
– Если так случится и ты позвонишь мне после поломки, то будешь стоять на обочине и дрожать, а я проеду мимо, помашу тебе рукой с горячим шоколадом из своего уютного тёплого грузовика и поправлю своё зимнее, бля… грёбаное пальто.
– Думаю, всё равно считается, папочка, – вмешивается Мейбл.
– Для меня всегда найдётся место на твоём пассажирском сиденье, Коул, – ухмыляется Джинджер.
Звук закрывающихся ворот прерывает их странный грёбаный обмен репликами, когда работники ранчо идеально размещают Роуэна и Ангела в стартовом боксе. Айви шумно выдыхает, ожидая увидеть, останется ли Ангел спокойной, когда ворота с щелчком закрываются.
– Святые грёбаные яйца, кажется, мне понадобится выпивка, прежде чем мы ударим в колокол, – нервно шепчет она, глядя на меня снизу вверх.
Я склоняюсь к её уху, чтобы никто не услышал.
– Я могу это устроить, но, по-моему, тебе не нужна выпивка. Тебе просто нужно посмотреть, как Ангел покажет нам, что способна сделать, а потом я награжу тебя за такую хорошую работу, – говорю я.
– М-м-м, – отвечает она, прикусывая нижнюю губу, как всегда делает, когда что-то обдумывает.
Проведя рядом с ней почти каждую минуту каждого дня больше двух месяцев, я узнал её на таком уровне, на каком, кажется, никогда никого не знал.
Самое лучшее и худшее?
Когда её губы встречаются с моими, самое невероятное ощущение в мире и одновременно самое пугающее, потому что я знаю – если хочу чего-то большего, чем то, что между нами сейчас, мне придётся не только найти способ оставить её на своём ранчо после окончания контракта, но и быть готовым впустить её в свою жизнь и поверить, что у меня действительно может быть что-то, что не закончится так же, как мой брак.
Как бы сильно мне ни следовало обдумать всё до того, как я дошёл до точки, я этого не сделал. Поэтому теперь я здесь, на сто процентов отрицая тот факт, что между мной и Айви всё уже давно вышло за пределы какого-то физического влечения.
Но, как настоящий мужчина, живущий в отрицании, я просто продолжаю говорить себе, что всё будет хорошо и что о чувствах, которые она во мне вызывает, можно подумать завтра.
Уже сорок с чем-то дней подряд…
– Не хочешь сделать всё интереснее? – спрашивает она, и её фиолетовые глаза полны озорства.
Полны неприятностей.
– Ты хочешь, чтобы я поставил против собственной лошади? – недоверчиво фыркаю я.
– Пожалуйста? Мне нужно отвлечься и иметь хоть что-то, чего можно ждать, если сегодня она не справится…
– Даже если она не выскочит из ворот, у неё всё равно останется несколько недель, чтобы потренироваться и сделать всё правильно до поездки на трек во Флориде, – напоминаю я.
– Да, всё верно. Всё равно заключи со мной пари, – деловито отвечает она.
– Хорошо, Беда, выкладывай. На что спорим?
– Если Ангел совершенно самостоятельно и идеально выскочит из ворот… ты должен будешь сделать всё, что я захочу. А если не выскочит, тогда я сделаю всё, что захочешь ты.
«То есть, насколько я понимаю, я выигрываю в любом случае?»
Я смотрю на неё и вижу, что ей это нужно, поэтому сразу соглашаюсь. В конце концов, всё, что Айви захочет сделать со мной или вместе со мной, наверняка будет для меня приятным.
– Договорились, – говорю я, когда мы подходим к ограждению, чтобы занять место с лучшим обзором.
Айви выглядит так, словно в любую секунду может взорваться.
Я просовываю руку под воротник её куртки и кладу ладонь на плечо, мягко поглаживая кожу под вырезом хенли и позволяя шелковистости её кожи и волос согревать меня. Она, как всегда, чертовски очаровательна в своих фирменных джинсах, фланелевой куртке и ковбойской шляпе. На ногах – потрёпанные сапоги цвета слоновой кости.
Хейден засекает, сколько времени они спокойно стоят в воротах. Я почти уверен, что Айви перестаёт дышать, когда он направляется к колоколу.
– Эй.
Я сжимаю её плечо, и она смотрит на меня.
– Милая, она справится.
Проходит ещё две минуты, а Ангел по-прежнему спокойно стоит, как и должна. Айви закрывает глаза, когда Хейден поднимает руку к колоколу.
Раздаётся звон.
Ворота распахиваются.
Роуэн крепко сжимает бока Ангела сапогами, и она вырывается из ворот в галоп, несясь по нашему треку с уже впечатляющей скоростью. Ангел демонстрирует свою уверенность, и Айви мгновенно понимает – решение потратить недели и не торопить её сработало именно так, как она планировала.
Вся моя семья начинает кричать и улюлюкать, подбадривая Ангела.
– Да! Вперёд, малышка! – вскрикивает Айви, складывая маленькие ладони рупором у рта, словно грёбаная лошадь может услышать её оттуда, где мы стоим.
К тому моменту, когда они добираются до конца трека, Роуэн победно вскидывает кулак, а Айви практически подпрыгивает на месте и свистит, пока слёзы грозят пролиться по её щекам.
Я улыбаюсь, притягиваю её к себе боком и крепко сжимаю.
– Моя малышка! Моя девочка! – кричит она мне.
Я притягиваю её ещё ближе и целую в макушку, пахнущую сахаром, совершенно не заботясь о том, кто увидит.
Именно это я, блядь, и чувствую.
