Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"

Автор книги: Пейсли Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Глава 13

– Так что ты хочешь сказать? – Брэд смотрит на меня из-за кухонного стола, всё ещё прижимая телефон к уху, а ковбойскую шляпу держа на колене.

Он рано обедал, когда я вошла в дом после приёма у врача. На самом деле приём закончился несколько часов назад, но после него я просто бесцельно ездила, пытаясь всё осознать.

Я шмыгаю носом и с салфеткой в руке подхожу к кухонному окну. Глядя на пастбища, которые так сильно люблю, пытаюсь принять новость, которую сегодня на меня обрушил врач.

– Доктор Маршалл говорит, что мне будет тяжело, потому что моя матка не совсем подходит для этого. Похоже, шейка матки может оказаться слишком короткой, чтобы я смогла доносить ребёнка до положенного срока. Он сказал, что мне стоит начать принимать хорошие противозачаточные, чтобы лучше регулировать месячные.

Я устала плакать. Плачу весь день с тех пор, как услышала новость.

– Я думала, ты обрадуешься, – говорю Брэду, пока он сидит и молча кивает.

– Ты знаешь, что я думаю о детях. Но я не рад, что ты не можешь их иметь, Айви. Просто испытываю облегчение от того, что мне не суждено, раз дети всё равно не входили в мои планы. И тебе стоит начать принимать противозачаточные. Я уже два года тебе говорю, – отвечает он.

Я вздрагиваю от его слов, когда реальность в сотый раз ударяет меня прямо в грудь. Всегда только о том, что чувствует он. Никогда обо мне. Ни разу.

– Брэд, я ещё даже не успела всё осознать, и я никогда не хотела принимать противозачаточные. Ты знаешь, как я отношусь к вмешательству в естественный порядок вещей. Но пока что буду. Мне страшно забеременеть, если я не способна выносить ребёнка, – говорю я, чувствуя, как глаза снова наполняются слезами.

Всё моё тело хочет, умоляет, чтобы он подошёл ко мне, обнял и сказал, что всё будет хорошо. Что он всё равно любит меня достаточно сильно. Что я по-прежнему чего-то стою.

– Прости, – произношу я, пытаясь найти, между нами, хоть что-то общее, понимая, что это не моя вина, но всё равно испытывая необходимость извиниться.

– Эй, хорошо, что мы с тобой вместе. Другой мужчина мог бы быть разбит такими новостями.

В его словах нет насмешки, но от них мне всё равно становится только хуже, а сердце разбивается ещё сильнее.

Брэд поднимает на меня взгляд. На его лице нет никаких эмоций, и он ничего не говорит. Проходит пять минут – я смотрю в окно сквозь слёзы, а Брэд всё ещё сидит на линии в ожидании ответа.

– Эм, я поеду прокачусь, проветрю голову. Тебе что-нибудь нужно? – спрашивает он.

«Ласка? Понимание? Любовь?» – кричит голос в моей голове.

– Нет, – шмыгаю я носом. – Со мной всё будет в порядке.

– Хорошо… И не переживай, милая, я из тех мужчин, которые не бросают начатое, ясно? Даже из-за таких вещей. Теперь понимаешь, почему нам суждено быть вместе? – Он улыбается. – Тебе сейчас непросто со всем справиться. Вечером сходим куда-нибудь поужинать. Я всё равно хочу мексиканской еды, Шейфер как раз рассказывал о том новом заведении на Бакстер-стрит…

Я перестаю слушать его болтовню. Последнее, чем мне хочется заниматься, но я всё равно механически киваю.

– …Но я вернусь. Просто мне нужно немного времени и свежего воздуха, – неловко заканчивает он, берясь за ручку входной двери.

Из всего сказанного им я усвоила только одно – с этим тяжело справляться мне.

Не нам. Мне.

Брэд больше ничего не говорит, потому что человек, ответа которого он ждал, наконец выходит на связь. Его лицо становится безразличным, когда он распахивает дверь.

– Рик, у меня всё отлично, дружище. Как ты? – смеётся он, а входная дверь закрывается за ним, словно это самый обычный день.

В тот момент, когда я слышу, как заводится его пикап, я позволяю слезам полностью меня поглотить.

Я открываю один глаз, ожидая увидеть потолок собственной хижины, а затем подавляю тихий вскрик, когда потягиваюсь.

«Точно. Лодыжка. Боль. Блядь».

Сны о том, как Брэд не был рядом, теперь приходят гораздо реже, но всё равно появляются. И я не понимаю, как не замечала всего, когда находилась в самой гуще событий.

«Нельзя двигаться назад, только вперёд, ангел».

Старая папина поговорка проносится в голове, пока утренний солнечный свет льётся сквозь окна, а в его лучах парят крошечные пылинки. Я осторожно пытаюсь пошевелить ступнёй. Каким-то чудом лодыжка не кажется такой напряжённой, как перед сном. Она всё ещё лежит на подушке, которую подложил для меня Уэйд. Кажется, я вообще не двигалась.

Я ищу взглядом часы, зная, что телефон всё ещё находится в моей хижине и, скорее всего, уже разрядился.

Десять утра. Господи боже. Я проспала почти девять часов подряд.

В хижине Уэйда. В хижине моего шефа.

Шефа, который прошлой ночью нежно высушил мне волосы феном и повёл себя как идеальный джентльмен, когда я потянула его за собой на кровать. Шефа, который даже глазом не моргнул, помогая мне, хотя, похоже, собственный дискомфорт – последнее, с чем он когда-либо хочет иметь дело.

Я сажусь и потягиваюсь. Лодыжка всё ещё опухшая, но определённо чувствует себя немного лучше, чем прошлой ночью. Добравшись до гостиной, я вижу, что журнальный столик отодвинут, а на диване для меня приготовлен плед. Затем я в изумлении смотрю на кухню, и мой рот приоткрывается.

Либо Уэйд перестарался, либо здесь взорвалась пачка жёлтых стикеров. Они повсюду, приклеены в самых разных местах хижины.

Первая записка, которую я замечаю, находится на очень дорогой на вид газовой плите. Его угловатым мужским почерком там написано – «Не трогай мою плиту, пока я не научу тебя ею пользоваться, иначе тебе не поздоровится».

Кофеварка уже заправлена, и рядом приклеены инструкции, какие кнопки нажимать в зависимости от того, предпочитаю ли я слабую или крепкую обжарку. Рядом стоят кружка и мой телефон, подключённый к зарядке и полностью заряженный. На нём два пропущенных звонка от «Брэд 1» и «Брэд 2» – с рабочего и домашнего номеров ранчо Брэда.

Возле них на кухонном полуострове стоит мультиварка, наполненная тёплой овсянкой, а рядом миска, сахар, кленовый сироп и мёд. На записке перед ними написано – «Не знал, что тебе нравится, поэтому оставил всё».

Всё моё тело охватывает странное напряжение. Осознание того, что он специально сходил за моим телефоном и побывал в моей хижине, меня даже не беспокоит. Я благодарна уже за то, что он вообще об этом подумал. Не знаю, как справиться с чувствами, и на мгновение задумываюсь, когда он успел всё сделать.

После того как оставил меня в час ночи? Он вообще не спал?

Я нажимаю кнопку крепкой обжарки, потому что утром мне нужно что-то сильное. Вся ситуация немного ошеломляет. Пока варится кофе, я медленно передвигаюсь по уютной хижине.

Наверное, мне не стоит заходить в ту часть дома, где живёт Уэйд, но я ничего не могу с собой поделать. Я медленно иду по тёмному коридору и заглядываю в его спальню. Дверь распахнута настежь, и вся комната пахнет Уэйдом, только что вышедшим из душа.

Здесь немного вещей. Только огромная кровать размера «кинг-сайз», возможно, самая большая из всех, которые я когда-либо видела. Стены отделаны таким же тёмным деревом, как и всё остальное пространство, а массивное изголовье в деревенском стиле занимает центральное место. Кровать идеально застелена однотонным тёмно-синим постельным бельём, а у дальней стены стоит комод с простой лампой.

Я подхожу к нему и рассматриваю лежащие сверху вещи. Док-станция для телефона, подставки для книг из оленьих рогов, между которыми стоят старые издания «Великого Гэтсби», «Искусства войны» и ещё нескольких книг, которых я не узнаю, очень старая ковбойская шляпа и виновник его восхитительного запаха.

Я беру янтарный стеклянный флакон и вдыхаю аромат. Сделано местными производителями. Кедр, бергамот, дым, цитрус – написано на этикетке. Что бы ни было, каждый вдох грозит намочить мои трусики. Я оставляю его комнату позади и возвращаюсь на кухню, усаживаюсь на табурет у стойки, быстро съедаю овсянку и изучаю остальные записки.

Одна на ящике с надписью – «Столовые приборы».

Одна на кладовой – «Сухие продукты, угощайся».

И ещё одна там же – «Не ешь мои Поп-Тартс⁶».

Я улыбаюсь.

«Большая ошибка – писать такое, приятель».

Допив кофе, я перебираюсь в гостиную и устраиваюсь на удобном диване. Рядом с пультами на приставном столике лежат стикеры с названиями доступных стриминговых сервисов. Я открываю свой любимый и пролистываю его каталог «Посмотреть снова», выбираю один из собственных любимых фильмов и устраиваюсь поудобнее. Уэйд застаёт меня свернувшейся клубком на его диване примерно на середине «На гребне волны».

Его взгляд скользит ко мне, когда он снимает ковбойскую шляпу и кладёт её на скамью у двери.

– Хорошо себя вела утром? Ничего не готовила?

Я киваю, стараясь игнорировать странный жар, разлившийся по телу от его вопроса о том, хорошо ли я себя вела.

– Да, не хочу рисковать и делать хуже.

– Не знаю, кто такие эти «Брэды», но они звонили тебе дважды между тем, как я забрал телефон и поставил его на зарядку, – говорит он. – Я хотел, чтобы он был у тебя на случай, если что-нибудь понадобится. У меня нет стационарного телефона, – добавляет он, словно объясняя, зачем заходил в мою хижину.

Всегда практичный, всегда всё контролирует и всегда обо всём думает.

Я начинаю понимать, что такие черты характера Уэйда.

Похоже, Уэйд не ждёт объяснений, но я всё равно их даю.

Я смеюсь и выкладываю всё как есть.

– «Брэды» – один человек, мой бывший. Так я записала все номера, с которых он пытается мне звонить. Я работала с ним, когда была в «Беллингеме».

– В смысле Брэдли? Сын Беллингемов?

– Да. Ты его знаешь?

– Пару раз виделся с ним, когда был подростком, но сейчас, наверное, не узнал бы среди других. Если правильно помню, немного избалованный. Не раз говорил нам всем, что он сын босса и однажды возглавит ранчо.

– Очень похоже на него. И он всё ещё ждёт этого дня, – говорю я.

– Не моё дело, но почему ты просто не скажешь ему перестать звонить, раз не хочешь с ним разговаривать? – спрашивает Уэйд, начиная доставать продукты из холодильника и наливая себе стакан воды.

Я смеюсь, потому что да, всё должно быть так просто.

– Я пыталась. Он не слушает. Плохо принимает отказ. Я давно собираюсь купить новый телефон, но сейчас стараюсь экономить каждую копейку, а блокировка его номеров не слишком помогла. Он звонит реже, чем раньше, но всё равно раздражает.

Челюсть Уэйда напрягается, пока он задумчиво берёт нож и разделочную доску.

– Не осуждаю. У меня большой опыт по части дерьмовых бывших. Но суть в том, Беда, что мужчина всегда должен уважать желания женщины, даже если с ними не согласен.

Больше он ничего об не говорит, а затем поднимает на меня взгляд и спрашивает:

– Ладно, ты любишь ананасы?

Я улыбаюсь и его оценке ситуации, и тому, что он не отчитывает меня за отношения с человеком, который очевидно является мудаком.

Уэйд быстро управляется на кухне, пока я продолжаю смотреть фильм. Я наблюдаю за ним краем глаза – он тщательно моет руки, затем закатывает рукава фланелевой рубашки до предплечий, а складка между его бровями становится глубже, пока он нарезает сыры и фрукты, раскладывает крекеры и мясо на деревянной доске.

– Никогда бы не подумал, что ты любишь боевики, – говорит он, кивая на телевизор, когда ставит рядом со мной довольно красивую сырно-мясную доску и садится по другую её сторону.

– Мой любимый жанр, – с энтузиазмом отвечаю я. – Особенно классика. Чем больше экшена, тем лучше.

– Значит, у нас есть что-то общее, – говорит он, беря себе немного угощения.

– Когда ты успел сделать… – я оглядываюсь и киваю на стикеры, – всё? Ты вообще спал прошлой ночью?

По лицу Уэйда пробегает выражение, которого я не совсем понимаю.

– Отлично спал.

Он наклоняется ко мне, и его голос становится низким.

– Девяносто секунд, Джонни… чистый адреналин, – произносит он, цитируя знаменитую реплику персонажа Патрика Суэйзи из фильма.

Я театрально ахаю, а затем смеюсь.

– Уэйд Эшби, это была шутка?

– Нет… Тебе уже пора знать, что я не шучу, – отвечает он, и его лицо мгновенно снова становится непроницаемым, пока он отправляет в рот виноградину.

– Точно, я забыла. Шутки – плохо, ворчание и хмурые взгляды – хорошо, – хихикаю я.

Он нарочито громко ворчит и откидывается на диван, расслабленно вытягивая ноги, но я не упускаю ни на секунду.

Полной и убийственной кривоватой улыбки, появляющейся на его губах.

Улыбки, от которой у меня желудок падает вниз.

– Что-то вроде того, Беда. Что-то вроде того, – говорит он, и улыбка продолжает манить меня с другого конца дивана.

Несколько секунд я могу лишь смотреть на него.

Словно передо мной открывается совершенно другая сторона Уэйда Эшби, и, как бы я ни старалась, мне просто не удаётся отвести взгляд.

Глава 14

Когда я возвращаюсь домой в пять, Айви лежит на диване, положив лодыжку на подушку, как я и велел, а костыли стоят рядом. Упорства ей не занимать, этого у неё не отнять. И силы тоже.

Я бросаю шляпу на скамью, здороваюсь и наблюдаю, как она, напрягая мышцы, перемещается по комнате, продолжая держать лодыжку приподнятой. Похоже, ей передвижение даётся легко, но при этом она явно не умеет долго сидеть без дела – ещё одна черта, которая, возможно, у нас общая. Она быстро движется и исчезает в своей спальне. Мне не нравится, что ей понадобилось уединение, и я ненавижу, что вообще так к этому отношусь, но понимаю – ей, наверное, странно находиться здесь со мной и постоянно поддерживать светскую беседу.

Я оставляю её в покое и иду на кухню вымыть руки и придумать, что приготовить ей на ужин. И всё время удивляюсь странному ощущению от того, что, когда я возвращаюсь домой, здесь просто кто-то есть. Горит свет, слышатся звуки. Любые звуки вместо полной тишины. Есть с кем поздороваться.

И мне не противно.

В центре журнального столика горят две свечи, которые мама поставила туда ещё до моего возвращения. До сегодняшнего дня их ни разу не зажигали, но, блядь, как же хорошо здесь пахнет. Немного похоже на Айви, только сильнее. Ваниль и аромат какого-то печенья.

Через несколько минут Айви удивляет меня, возвращаясь в гостиную с улыбкой. Теперь её волосы собраны в большой небрежный пучок, а на миниатюрной фигуре висит тяжёлое, поношенное серое худи, которое я оставил ей утром.

– Здесь холодно, – замечает она.

– Блядь, да, холодно. Прости. Я привык. Сейчас разожгу камин.

Я подхожу к большому старому каменному камину и разжигаю для неё огонь, пока она спрашивает, как прошёл день, и включает «Крепкого орешка».

Я рассказываю ей, возвращаясь на кухню и доставая из холодильника продукты для ужина. Наблюдаю, как она устраивается на моём диване, и невольно задаюсь вопросом, какие ещё фильмы она успела посмотреть или сколько глав из своих порнушных книжек прочитала, пока меня не было весь день. Может, в ванне, пока она…

«Блядь, Уэйд. Нет. Просто нет».

Я заставляю себя сосредоточиться, и наше молчание становится уютным. Комнату наполняют лишь звуки фильма и потрескивание огня, пока я закатываю рукава и начинаю готовить пенне с курицей на скорую руку. Я всегда неплохо справлялся на кухне. Я не только люблю готовить – мне просто пришлось научиться, потому что Жанель умудрилась бы сжечь воду, пытаясь её вскипятить. Если я хотел есть что-то, кроме горячих бутербродов с сыром, приходилось проявлять изобретательность. Полезный навык, и мама позаботилась о том, чтобы мы, мальчишки, умели готовить разнообразные блюда.

– Я заправила кровать и немного прибралась, – говорит Айви, а я недовольно смотрю на неё.

– Ты должна сидеть. И держать ногу поднятой.

– Я плохо умею сидеть, шеф. Когда лодыжка начала ныть, я остановилась, не переживай.

Я киваю, вставляю AirPods и включаю Дэвида Аллана Коу, погружаясь в процесс готовки.

Тридцать минут спустя я отступаю и с восхищением оцениваю результат. Блядь, если у меня когда-нибудь не сложится с ранчо, уверен, я легко добьюсь успеха в роли шеф-повара. Я приношу ей тарелку и сажусь со своей на другом конце дивана.

– О боже… – Она снова издаёт тот соблазнительный стон, пережёвывая первый кусочек. – Восхитительно, – бормочет она и берёт следующий.

Пока она не смотрит, я позволяю себе рассмотреть её. Она свернулась в углу, словно маленький буррито. Выбившиеся из пучка тёмные пряди мягко обрамляют лицо, и сейчас она слишком хорошо выглядит в моей одежде.

Кстати, об этом…

– Сиси зайдёт в твою хижину, когда закончит сегодня в «Олимпии». Сказала, что позвонит тебе по FaceTime, а ты объяснишь, что принести на следующие несколько дней.

Она кивает.

– Уже написала мне. Я отправила ей список. Она должна приехать с минуты на минуту.

Не успеваем мы съесть и по два кусочка, как через переднее окно пробивается характерный свет фар Сиси.

– Тук-тук, доставка, – напевает голос Сиси, когда она открывает входную дверь с двумя довольно большими дорожными сумками в руках.

Нэш плетётся следом, словно щенок, которым и является.

– Ну разве не уютно… – посмеивается Нэш, а я мысленно ругаю его за то, что он такой самодовольный ублюдок.

Айви одаривает Сиси ослепительной улыбкой, от которой у меня почти перехватывает дыхание, пока я наблюдаю, как она озаряет всё её лицо.

– Доставка от «не-ангелов», – замечает Айви.

– Ещё бы. И наша служба доставки также помогает всё разложить… О-о, мамино пенне с курицей? Мы не откажемся, – говорит Сиси, уже доставая из шкафа тарелки для себя и Нэша.

– Похоже, у нас званый ужин, – ухмыляется Нэш, пока Сиси накладывает ему еду, а он запихивает в рот кусок чесночного хлеба.

Сиси и Айви без умолку болтают за едой обо всём подряд – о последних событиях в городе, изменениях в бутике Оливии, о том, что у Джеммы, жалкого подобия бывшей жены Коула, появился новый парень.

Деревенские сплетни во всей красе.

Закончив есть, мы с Нэшем идём на кухню, и я наливаю нам обоим бурбона. Достаю из кладовой свои Поп-Тартс, вскрываю упаковку и отправляю два в тостер. В детстве мы практически ими и питались.

– Значит, у тебя на несколько дней появилась гостья?

– Похоже на то. Ага, – только и отвечаю я.

– Да хрен с ним, спрошу прямо. Какого хрена это вообще будет работать?

Он покручивает стакан и делает глоток.

Отвечая, я смотрю на Айви в соседней комнате. Её лицо оживлённое, красивое, мягкое. Совсем не такое, каким было прошлой ночью, когда я нашёл её на крыльце. Она выглядит здесь уютно. И слишком чертовски хорошо смотрится в моей гостиной.

Я отвожу взгляд к раковине и начинаю наполнять её горячей водой с пеной.

– Пока всё вроде нормально. Ей уже лучше, – говорю я, доставая Поп-Тартс из тостера и протягивая один Нэшу.

Он берёт его и откусывает.

– Наверное, всё благодаря твоей нежной и любящей заботе, – говорит он с набитым ртом, улыбаясь достаточно широко, чтобы показать, он меня раскусил, будто всё настолько очевидно.

– Да ради всего святого, всё не так, – бормочу я, но не отрицаю.

Я действительно забочусь о ней. Так правильно.

– Я просто делаю то, что нужно для ранчо. Ей необходимо выздороветь, чтобы снова тренировать. Я бы так поступил с кем угодно.

Нэш снова ухмыляется, и, хотя он мне не родной брат, иногда кажется, будто знает меня даже лучше Коула.

– Что бы ни помогало тебе пережить день, Сержант, – говорит он, хлопая меня по спине.

«Считает себя таким умным. Какого хрена он вообще знает?»

Глава 15

– Тебе здесь комфортно? – спрашивает Сиси, пока мы раскладываем мои вещи.

– Как ни странно, да, – честно отвечаю я.

– Уэйд строит из себя сурового, но где-то внутри он просто огромный добряк, – говорит мне Сиси, развешивая несколько свитеров в маленьком шкафу.

Она принесла всё, о чём я просила – легинсы и штаны для йоги, потому что в ближайшие несколько дней джинсы будут слишком жёсткими, большие свитера, туалетные принадлежности, пижамы и две мои любимые книги, которые я сейчас читаю, чтобы иногда отдыхать от телевизора.

– Эта горячая, – она указывает на роман в жанре «зачем выбирать?», который вышел всего несколько месяцев назад.

– Я прочитала только пятьдесят страниц, не спойлери, – говорю ей.

– Там нужно немного подождать, но, когда они наконец сходятся… чёрт. Мне пришлось разбудить Нэша, прежде чем я сама о себе позаботилась, – смеётся она, и я смеюсь вместе с ней.

Она всегда предельно честна, и мне очень нравится эта черта её характера.

– Отлично, значит, мне лучше читать её, когда я одна, чтобы не натворить какой-нибудь глупости, – выпаливаю я и тут же жалею об этом.

Глаза Сиси становятся огромными, она приподнимает бровь, а затем начинает смеяться.

– Ты немного запала на моего брата?

– Нет… Я… – запинаюсь я. – То есть он привлекательный мужчина. Я… блядь.

Я вскидываю руки, не зная, что ещё делать.

Сиси смеётся.

– Тебя поймали с поличным.

«Да, поймали».

И моему привычному списку фантазий для дрочки совершенно не помогает то, что он такой чертовски добрый и милый, не говоря уже о том, как готовит мне ужин, двигая сильными руками и слушая что-то в AirPods, словно участвует в «Мастер-шефе». Поправка – в «Самом горячем «Мастер-шефе» в мире».

– Сам факт, что ты его вообще терпишь, уже чудо, учитывая, какой он постоянно холодный, – хихикает она.

Я знаю, что лицо всё ещё красное от смущения, поэтому можно перестать скрывать и просто признать.

– Вообще-то он был очень милым. Ну, настолько милым, насколько способен Уэйд. Думаю, он немного ко мне оттаял. Сегодня даже пошутил, – говорю я.

– Хватит врать, – смеётся Сиси, исчезая в ванной, чтобы поставить мою косметичку и туалетные принадлежности на столешницу. – Я даже не знала, что он знает какие-нибудь шутки.

– Ну, шутка была дурацкая, но меня и это устраивает, – говорю я, теперь тоже смеясь.

Сиси на мгновение задумывается.

– Знаешь, возможно, ему будет полезно, если кто-то поживёт рядом несколько дней. Я за него переживаю. Жанель здорово его подставила. Может, работа с тобой и возможная дружба напомнят ему, каково – снова общаться с людьми и что не все отношения приносят только плохое. Я всегда надеюсь, что однажды он найдёт кого-нибудь достойного его. Жанель никогда такой не была.

Сиси убирает прядь волос за ухо, и огромный бриллиант на её левой руке ловит свет, на мгновение ослепляя меня.

– Господи, эта штука словно маяк, – говорю я, хватая её за руку, чтобы полюбоваться кольцом, пока мы хихикаем.

– Какого хрена, Беда? – слышу я голос Уэйда ещё до того, как он подходит к моей двери.

Он явно раздражён, когда стучит и толкает уже открытую дверь.

Мы с Сиси обе начинаем смеяться над его суровым видом. Но я замечаю кое-что ещё. Его руки упираются в бока, а фланелевую рубашку он снял. Уэйд стоит перед нами в чёрной футболке, плотно облегающей сильный торс и плечи, идеально волнистые волосы слегка выбиваются из-под надетой задом наперёд кепки, а через плечо переброшено кухонное полотенце. Даже когда он злится, я открыто признаюсь себе, что Уэйд Эшби… очень горячий.

– Ой-ой, – хихикает Сиси. – Папочка пришёл нас отчитывать.

Он ворчит, а затем переводит взгляд на меня.

– Где, блядь, остальные мои Поп-Тартс?

– Ой, а мне не следовало их перекладывать? – невинно спрашиваю я, пока Сиси падает на кровать от смеха. – Не помню, в какой шкаф их положила. Возможно, тебе придётся проверить все.

Я хихикаю.

– Хочешь поиграть, Беда? Давай поиграем, – говорит он мрачным голосом.

Сиси смеётся ещё сильнее, как и я.

Я просто сижу и отмечаю все способы, которыми моё тело начинает покалывать, когда его голос становится таким угрожающим и властным.