Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"

Автор книги: Пейсли Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Глава 36

– И какими будут твои первые шаги с ней? – спрашивает Коул, пока мы убираем после ужина.

Я осталась помочь с уборкой, а Уэйд и Хейден готовят стойло, которое совсем скоро станет домом для моей новой малышки.

– Приучить её ко всей амуниции, всаднику и стартовым воротам, а затем, если всё пройдёт хорошо, начнутся тренировки. Роуэн привыкнет работать с ней, после чего мы отвезём её во Флориду и посмотрим, есть ли у неё всё необходимое.

– Три месяца – достаточно, чтобы подготовить её к испытаниям? – с искренним интересом спрашивает Коул.

– Думаю, да. На ранчо «Робишо» с ней уже немного занимались – приучали к седлу, понемногу работали. Время покажет.

Я улыбаюсь, и Коул кивает.

– Значит, вы поедете на машине?

– Скорее всего. Флорида не так далеко. Нам нужно будет взять с собой снаряжение, а Дасти сможет везти её на прицепе дизельным пикапом, – говорю я, имея в виду огромный «Форд», который Эшби держат для перевозок.

– Почти десять часов в машине с Уэйдом. Вот удовольствие, – посмеивается Коул, протирая столешницу.

Они очень похожи, как и положено братьям. Коул всего на пару сантиметров ниже Уэйда, и у него добрые глаза его матери. Уэйд же весь состоит из острых углов и тлеющего жара.

– Что-то мне подсказывает, что Айви не слишком возражает против компании Уэйда. В смысле, я ещё ни разу не видел, чтобы ты пыталась его ударить, а ведь вы даже жили в одном номере, – говорит Нэш, складывая посуду в посудомоечную машину.

Я пожимаю плечами.

– Начинаю к нему привыкать.

– Чтобы работать на Уэйда, нужна особенная душа. Он очень… требовательный. Бывали дни, когда Сэм хотелось ему врезать, – говорит Сиси со своего места у кухонного острова, напоминая, что моё время здесь ограничено.

Насколько я слышала в последний раз, Сэм собиралась вернуться к работе в апреле.

– После Жанель он постоянно ходит с огромной обидой на весь мир. Уэйд всегда был серьёзным, но всё же… до неё он умел веселиться, – добавляет она.

– Я рад, что у него появилось новое дело, на котором можно сосредоточиться. Оно не даёт ему скучать, – говорит Нэш, пока они убирают. – Он долго был с Жанель, и я знаю, что она с ним ещё не закончила.

– Надеюсь, если она снова вернётся, он наконец навсегда выставит её за дверь. – Коул пожимает плечами и отправляет в рот остаток печенья.

– Не «если», а «когда». Как только ей надоест всё, что может предложить город, она вернётся и начнёт умолять Уэйда принять её обратно. Он был для неё слишком хорош, и в тот момент, когда она поймёт, от чего отказалась, обязательно вернётся, – поправляет Нэш.

Я слушаю, как они говорят о Жанель, словно она женская версия Брэда, и сердце болит за Уэйда. Он действительно заслуживает гораздо лучшего.

– Может, он уже её отпустил, – не подумав, предполагаю я, игнорируя узел, затягивающийся в животе от разговора.

Нэш смотрит на меня так, словно знает слишком много, а затем говорит:

– Забавно, но мне кажется, к концу он её уже даже не любил. Просто Жанель очень хорошо умеет манипулировать.

– Будем надеяться, что дни Жанель для него закончились, – замечает мама Джо, подметая пол. – Я всё ещё надеюсь, что он встретит хорошую девушку. Он заслуживает счастья, – добавляет она, улыбаясь мне.

Я прочищаю горло.

– Спасибо вам всем за ужин. Было очень вкусно. Если вы не против, я пойду посмотрю, не нужна ли Уэйду помощь с подготовкой чего-нибудь для Ангела, – говорю я им.

Джо подходит ко мне и нежно щиплет за щёку. Я никогда не перестану удивляться тому, как женщина почти шестидесяти лет может выглядеть настолько хорошо. Надеюсь, когда стану старше, буду такой же горячей, как мама Джо.

– Тебе здесь всегда рады, милая. Мы очень благодарны, что ты с нами.

Я улыбаюсь ей в ответ.

– Я тоже.

– Завтра важный день. – Она улыбается, когда я надеваю ковбойскую шляпу. – Спи крепко. Пожелай Уэйду спокойной ночи и от меня, – напевает она, пока я ухожу.

Я не могу не заметить маленький блеск в её глазах, когда она говорит. Блеск, который подсказывает, что мать Уэйда, возможно, догадывается, между нами, что-то происходит.

Для начала ноября воздух необычайно тёплый, когда вскоре после заката я прохожу небольшое расстояние от дома до главной конюшни. Я пытаюсь разобраться в событиях выходных и ситуации, в которую сама себя загнала. Я снова связалась с мужчиной, с которым работаю. Уэйд не Брэд, и здесь всё совершенно иначе. Уэйд относится ко мне как к равной, и какой бы грубой ни казалась его натура, я знаю, что в теле Уэйда Эшби нет ни одной злой косточки. Но всё же в скором времени я уеду. Я лишь временная замена. И что тогда будет со мной и моим боссом, когда мне придётся отправиться на другой конец страны ради новой работы?

Я шумно выдыхаю и пытаюсь избавиться от чрезмерных размышлений. Как всегда. Мы просто развлекаемся. Нас тянет друг к другу, и это всего лишь секс. По-настоящему невероятный, сносящий крышу секс. Уэйд такой же мужчина, как и все остальные, правда?

И пока мы разумно разделяем личное и работу, нет никаких причин, почему мы не можем сохранить хорошие рабочие отношения и немного развлекаться вместе. Я могу остановиться в любой момент, если упомянутый сносящий крышу секс начнёт мешать работе.

Я почти убеждаю себя, перебирая все способы, с помощью которых смогу поддерживать идеальный баланс между работой и сексом с Уэйдом, когда он появляется в поле зрения верхом на лошади.

Ковбойская шляпа скрывает его лицо от последних лучей дневного солнца. Рукава фланелевой рубашки, как обычно, закатаны до локтей, открывая сильные предплечья. Одной рукой он крепко держит поводья, а в другой – поводья ещё одного коня, который радостно бежит рядом.

Его тело без малейшего усилия движется в такт Аполлону, словно он родился в седле. Идеально разношенные джинсы плотно облегают мощные ноги до самых сапог.

Самых огромных ковбойских сапог, сделанных в Теннесси, которые я когда-либо видела.

Он замечает меня и улыбается, подъезжая достаточно близко, чтобы я разглядела красивые зелёные глаза.

– Поехали со мной, – властно разносится его глубокий голос над пустым полем.

Кого я обманываю?

«Я влипла по полной».

Глава 37

– Посмотрим, сумеешь ли угнаться за мной, шеф, – говорит Айви, запрыгивая на коня, которого я ей привёл, Шеффилда.

А в следующую секунду её уже нет – одной рукой она придерживает ковбойскую шляпу, а волосы развеваются за спиной, словно крылья ворона.

Я знал, что Айви умеет быстро ездить верхом, но не знал, насколько, блядь, красиво и непринуждённо она будет выглядеть. Я сжимаю бока Аполлона сапогами, давая ему сигнал ускориться и догнать маленькую петарду.

Для человека, у которого только недавно зажила лодыжка, она совершенно не боится снова получить травму. Что говорит мне либо о том, что она чертовски хорошо держится на быстром коне и знает это, либо о том, что ей просто неведом страх.

Для меня оба варианта одинаково, блядь, сексуальны.

Какое-то время мы так скачем по территории ранчо, пока я наконец не проношусь мимо неё. Возможно, она быстрая и импульсивная, но я хорош на длинной дистанции и умею управлять своей лошадью лучше кого бы то ни было.

– Нужно правильно распределять его силы, – кричу я, проезжая мимо, подмигиваю и приподнимаю шляпу.

Айви издаёт самый милый недовольный звук и догоняет меня как раз тогда, когда я замедляюсь, чтобы мы могли ехать рядом лёгкой рысью.

– Земля твоей семьи такая красивая, – говорит она, когда небо начинает усыпаться звёздами.

Мы почти добрались до моего любимого места на наших двухстах шестидесяти гектарах. Большого пруда, где в детстве мы с братьями учились рыбачить вместе с отцом. У его берега стоит маленькая хижина, в которой мы ночевали зимой, когда ходили на подлёдную рыбалку.

Сегодня здесь словно поздний летний вечер. Айви останавливается, как только замечает воду.

– Потрясающе. И всё до сих пор принадлежит тебе? – спрашивает она.

Когда она так говорит, в трудно поверить.

Моё.

Моя обязанность продолжать его наследие.

– Ага, – отвечаю я.

– На твоих плечах лежит огромный груз, правда? – спрашивает она. – Что ты чувствуешь? Это бремя, которое ты принимаешь, или просто терпишь?

Я моргаю, потому что, блядь, за всю мою жизнь никто никогда не задавал мне такого вопроса.

– Это моё право по рождению, – отвечаю я.

Айви подъезжает ко мне и делает круг вокруг того места, где мы с Аполлоном остановились.

– Я не об этом спросила. Я спросила, ты сам этого хочешь?

Я шумно выдыхаю и пытаюсь быть с ней настолько честным, насколько могу.

– Иногда.

Я выезжаю вперёд и приближаюсь к воде, несколько секунд наблюдая, как в ней отражается луна.

– Я должен это делать. Другого выбора никогда не было. Отец заболел и умер очень быстро. Коул уже был заместителем шерифа, а теперь собирается стать шерифом. Я никогда не смог бы продать ранчо. Здесь я чувствую себя ближе всего к отцу. Оно сохраняет его живым, если это имеет смысл.

– На самом деле идеальный смысл, – сразу отвечает она. – Но я спрашиваю о тебе, Уэйд. Если бы ты мог сохранить мечту и при этом иметь что-то собственное, чтобы это было?

Мне приходится глубоко копнуть, вспоминая, какие мечты когда-то связывал с этим местом, потому что я уже чертовски давно об этом не думал. Я пожимаю плечами и решаю сказать ей правду.

– Я всегда хотел что-нибудь построить. Может быть, добавить ещё несколько домиков и предлагать отдых на выходные. Возможно, построить деревенский амбар для проведения свадеб. Получать дополнительный доход, превратив место не только в ранчо, но и развив туристическое направление. Земли у нас достаточно, чтобы добавить гостиничную часть.

Айви ослепительно улыбается мне в лунном свете.

– Это, блядь, гениально, ты ведь понимаешь? Почему ты так не делаешь? С таким видом на Шугарленд? Здесь всё словно для фотографии создано.

Я пожимаю плечами, приподнимаю шляпу и потираю лоб.

– Я уже давно не задумывался о том, чего хочу сам, Беда.

Она смеётся и направляет коня в сторону конюшни.

– Иногда нужно забыть о том, чего хотят все остальные, Уэйд. Следовать собственным мечтам. Судя по тому, что ты и твоя семья рассказывали о Жанель, – я морщусь при звуке её имени, – она не оставляла тебе много времени, чтобы думать о себе. Похоже, ты только и делал, что отдавал ей и своей семье, а где-то по пути перестал давать что-либо самому себе. Иногда нужно наполнять и собственную чашу.

На несколько секунд она смотрит на воду, а затем снова поворачивается ко мне, нарушая уютную тишину между нами.

– Если ты хочешь превратить прекрасное место во что-то, чем смогут наслаждаться другие люди, сделай это. Было бы желание, а способ найдётся – как всегда говорил мой папа.

– Похоже, он был умным человеком, – замечаю я, двигаясь рядом с ней.

– Был… Лучшим мужчиной из всех, кого я знала.

На мгновение в её глазах снова появляется далёкое выражение, но затем возвращается улыбка.

– Наперегонки до конюшни.

И она срывается с места.

Но на этот раз я использую знание земель в своих интересах. Беру западнее, оставаясь достаточно близко, чтобы видеть её, но зная, что между деревьями есть проход, который срезает путь через поле. Я мчусь к конюшне быстро и жёстко, а Айви наконец понимает мой замысел и бросается следом.

К тому моменту, когда я добираюсь обратно, я опережаю её на сотню метров и уже придумываю все способы, которыми она наградит меня за победу.

Глава 38

– Ты жульничал, Уэйд Эшби! – кричу я, наконец въезжая в конюшню.

Он уже снял с Аполлона всю сбрую и ведёт себя так, словно вернулся несколько часов назад.

– Ты чертовски медленная, Беда. Я уже подумывал вздремнуть, пока ждал.

Я прищуриваюсь, что, кажется, веселит его ещё сильнее.

– Я требую реванша! Я могла бы тебя обогнать, если бы ты играл честно!

Моя соревновательная натура действительно немного раздражена, пока Уэйд закрывает ворота загона и направляется ко мне, а я спешиваюсь.

Он усмехается, когда я прохожу мимо, словно его здесь вообще нет, и отвожу Шеффилда в большой загон, чтобы он остыл.

– Никогда не думал, что ты не умеешь проигрывать, – замечает Уэйд, складывая руки на груди.

– Я не проиграла! Ты сжульничал, – говорю я, закрывая ворота и снимая перчатки для верховой езды.

Уэйд хватает меня в тот момент, когда мы заходим в длинный коридор маленькой конюшни, и прижимает к стене. Здесь тихо: в этой части нет животных, только оборудование. Воздух наполнен стрекотом насекомых снаружи и нашим дыханием.

– Я совершенно точно… не стану целовать жулика, – бормочу я, пока язык Уэйда скользит вдоль моей шеи.

Я отворачиваю лицо и чувствую, как самодовольный ублюдок улыбается, словно мой вызов возбуждает его только сильнее.

– Послушай, Беда, можешь злиться на меня сколько угодно из-за своего поражения.

Он приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом, и отодвигает ковбойскую шляпу достаточно, чтобы прижаться губами к уголку моего рта.

– Я даже соглашусь на реванш в любое время и в любом месте. Но ни на секунду не думай, что это помешает мне прямо сейчас погрузиться в тебя, потому что весь грёбаный вечер я не мог думать ни о чём другом.

И затем его губы накрывают мои.

Всё моё сопротивление исчезает в ту секунду, когда его язык проникает мне в рот и начинает танцевать с моим. Кожа и специи, смешанные с мятной свежестью его дыхания, захватывают всё моё существо. Его поцелуй требовательный, собственнический и восхитительно медленный, пока пальцы переплетаются с моими у бедра, а его бёдра ещё сильнее прижимают меня к стене.

Я уже чувствую сквозь джинсы его твёрдый член у своего живота. Уэйд раздвигает мои ноги коленом и проводит пальцем по щеке к челюсти, под изгибом уха.

– Я думал об этом всю дорогу домой.

Он стягивает мой свитер вниз, открывая плечо. С его губ срывается низкий стон, прежде чем он кусает меня, втягивает кожу в рот, а затем отпускает и перемещается к ключице, покрывая её поцелуями.

Свитер падает на бетонный пол, когда он снимает его, а пальцы без труда находят затвердевшие соски сквозь кружево бюстгальтера без бретелек.

– Думал об этом и весь ужин. Ты хоть представляешь, как трудно мне было удержаться, чтобы не утащить тебя в соседнюю комнату и не трахнуть прямо там?

Его голос хриплый у моего уха, а трусики намокают от того, как умело он мучает пальцами мои соски.

Я снова хнычу и теснее прижимаюсь к его члену.

– И сегодня ты была такой маленькой нахалкой. Знаешь, что происходит с маленькими нахалками, Айви?

Он сильно щиплет мой сосок.

«О блядь. Почему так возбуждает? Как мужчина может быть настолько хорош в этом?»

Он опускает руку и обхватывает мою киску через джинсы, вдавливая основание ладони в клитор, и всё, на что я способна, – хныкать.

– Их жёстко трахают, – хрипит он.

Одними большим и указательным пальцами он расстёгивает пуговицу на моих джинсах, и мои чувства оказываются на пределе, потому что вторая рука всё ещё медленно мучает один из сосков. Уэйд резко стягивает с меня джинсы, опускается на колени и тянет ткань к полу, снимая расклешённые штанины поверх сапог.

Он смотрит на меня снизу вверх и медленно проходится взглядом по каждому сантиметру моего тела. Я стою перед ним только в бюстгальтере, трусиках, ковбойских сапогах и шляпе.

– Что ж, возможно, ты самое горячее грёбаное зрелище в моей жизни, – рычит он.

Он поднимается, сдёргивает со стены верёвку и разворачивает меня.

Я стону, когда он это делает. Его член прижимается к моей заднице, и я отчаянно трусь о него. Словно он приучает меня жаждать его, умолять.

И если таков его план, он работает.

Я никогда ничего не хотела сильнее.

Удерживая мои руки над головой, он обматывает верёвку вокруг запястий и привязывает их к открытой доске конюшни надо мной. Верёвка натягивается ещё сильнее, когда я пытаюсь опустить руки. Его губы касаются лопатки, пока я тяжело дышу.

Мне нужно, чтобы он прикоснулся ко мне.

Где угодно.

Хоть где-нибудь.

– Хочешь дразнить меня? Изводить? Заставлять мой член встать ещё до того, как мы сядем за грёбаный обеденный стол? – спрашивает он.

Его пальцы проскальзывают под заднюю часть стрингов и опускаются к ложбинке между ягодицами, пока левой рукой он крепко держит меня за бедро. Резкий шлепок приходится по самой пышной части ягодицы, обжигая кожу.

В груди Уэйда раздаётся низкое рычание одновременно с моим стоном.

Моя киска пульсирует.

Ещё один обжигающий шлепок застаёт меня врасплох, после чего он отступает и любуется своей работой.

– Блядь, как же хорошо на тебе выглядит отпечаток моей ладони, – говорит Уэйд, крепко сжимая меня, а затем проводит пальцем сзади вниз по насквозь мокрой щели.

– М-м-м.

Он издаёт животный рык, чувствуя беспорядок, который я устроила между бёдер.

– Тебе нравится погрубее, правда, Айви? Ты такая чертовски мокрая.

– Блядь, да, – выдыхаю я.

– Теперь раздвинь бёдра для меня как можно шире. Я, блядь, отчаянно хочу эту сладкую киску, – говорит он, раздвигая мои ноги носком сапога. – Но сначала…

Я чувствую, как он снимает с моей головы шляпу и заменяет её своей.

– Пока я зарываюсь в тебя языком, на твоей голове может быть только моя шляпа.

– Святые угодники.

Я прикусываю губу, чтобы не закричать, когда Уэйд опускается и делает именно это – глубоко зарывается лицом в мою киску, раздвигая меня ещё шире, чтобы получить больше доступа, пока его язык проникает внутрь и выходит обратно, вылизывая меня, а лицо двигается у моего тела.

Он сжимает мою задницу и широко раздвигает ягодицы, не прекращая атаковать языком. Два пальца изгибаются внутри и находят самое желанное место, и уже через несколько секунд я умоляю позволить мне кончить.

– Блядь, Айви, я мог бы каждый день питаться только твоей киской, – рычит Уэйд, безжалостно проводя языком по клитору. – Грёбаным утром, днём и вечером, и никогда бы тобой не насытился.

– Уэйд! – кричу я, начиная разваливаться на части.

Моя киска сжимается вокруг его гипнотических пальцев, а я практически повисаю на руках, привязанных к стене. Я знаю, что единственное, что не позволяет верёвке полностью перекрыть кровообращение в запястьях, – его сильные руки на моих бёдрах.

И его лицо.

– Не сдерживайся, Айви. Кончи мне на язык, произнося моё имя.

За закрытыми веками вспыхивают звёзды, когда я крепко зажмуриваюсь. Каждая клеточка моего тела оживает и гудит от Уэйда, пока внутри меня сосредотачивается мощный оргазм.

Я хнычу непристойности, ругательства, его имя, «да», «пожалуйста» и ещё что-то, чего даже сама не смогла бы повторить, а он не останавливается, не замедляется, продолжая работать языком внутри меня и быстро доказывая, что действительно нет ничего, что он любил бы сильнее, чем лакомиться мной.

Я открываю глаза, когда дыхание начинает приходить в норму, но Уэйд не даёт мне ни секунды. Он снимает с моей головы шляпу и подушечкой пальца начинает обводить клитор. Я настолько чувствительна, что от каждого его прикосновения вздрагиваю, а ноги едва не подкашиваются. Верёвка так сильно впивается в запястья, что кожу жжёт, но мне плевать на боль. Я её почти не чувствую.

Всё, что ощущаю, – палец Уэйда, проводящий линию вверх по моей щели, а затем слышу звук пряжки и то, как его джинсы падают на бетонный пол. Одна большая рука обхватывает меня и крепко сжимает бедро, впиваясь в плоть и притягивая к нему, другая зарывается в волосы и наматывает их на пальцы, а затем он одним жестоким толчком вонзается в меня с животным рыком.

– Господи блядь, Айви.

Я могу лишь застонать в ответ. С таким же успехом у меня вообще могло не быть ног, потому что они забыли, как работают.

Уэйд удерживает меня, приподнимая тело и немного ослабляя давление тугой верёвки на запястья. Каким-то образом он проталкивается ещё глубже – на последний сантиметр. Растягивает меня, требуя, чтобы тело его приняло.

– Такая, блядь, мокрая. Такая, блядь, тесная. Такая, блядь, идеальная, – бормочет он, медленно вытаскивая член почти полностью, а затем снова с силой вонзается в меня с долгим протяжным рыком: – Блядь…

Я стону и прикусываю нижнюю губу. Его руки тянутся вперёд и стягивают кружево бюстгальтера вниз, освобождая ноющую грудь, которая начинает подпрыгивать при каждом движении. Он находит мои соски, грубо трахая меня, и всё время осыпает плечи и руки самыми мягкими, нежными поцелуями, которые я когда-либо чувствовала.

Слишком противоречиво, но сейчас я не могу представить ничего на свете, что могло бы ощущаться лучше.

Уэйд использует моё тело как игрушку, чтобы трахаться самому. Его медленные, неторопливые движения кажутся бесконечными, и каждый раз, когда я приближаюсь к оргазму на его члене, он каким-то образом понимает и остаётся внутри на мгновение дольше, чем следовало бы.

– Уэйд… пожалуйста, – умоляю я.

– Пожалуйста, что, Айви? Позволить тебе кончить?

– Да, пожалуйста, Уэйд… пожалуйста, – хнычу я, почти плача.

Я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке у моей спины.

– Ещё нет, малышка.

Его губы касаются моего уха, и дыхание останавливается, когда он шепчет:

– Вот как ощущается рай. Позволь мне не торопиться.

«О боже. Сэр. Да. Сэр».

Он стонет, продолжая вращать бёдрами.

Сколько это длится? Кто знает?

Каждый раз, когда Уэйд входит до самого конца, он остаётся внутри всё дольше, двигаясь медленно и размеренно, чтобы свести меня с ума, пока его палец находит мой клитор. Меня окутывает какая-то невесомая дымка. Одно лёгкое движение по ноющему пучку нервов – и вспышка удовольствия и потребности заставляет меня сжиматься вокруг его члена, умоляя излиться в меня и позволить мне кончить вместе с ним.

Я стону и хнычу, пока свободной рукой он наконец отвязывает меня от стены. Я падаю спиной ему на грудь, превращаясь в бескостную, вспотевшую груду желе, а он удерживает нас обоих, продолжая обводить мой клитор. Вторую руку поднимает к горлу, поворачивает моё лицо и накрывает губы своими, поглощая крики в небрежном, агрессивном поцелуе, пока я окончательно теряю контроль.

Я никогда не думала, что секс может быть настолько естественным, настолько безудержным. Я хочу, чтобы он властвовал надо мной, удерживал и делал всё, что пожелает, чем бы это ни было.

С каждым толчком Уэйд входит глубже и жёстче. Звук моего собственного возбуждения и его члена, скользящего внутрь и наружу, затягивает меня всё дальше в бездну Уэйда. Рот открывается в беззвучном крике.

– Блядь, Беда, когда ты так хнычешь, я едва могу выдержать. Ты так чертовски хорошо принимаешь мой член.

Я не могу сдержать звуки, слетающие с губ, когда он прекращает двигаться, оставаясь внутри до самого основания. Я пытаюсь пошевелиться, но его сильные руки удерживают меня на месте – одна на бедре, другая на горле.

– Помнишь, я говорил, что заставлю тебя страдать? – спрашивает он, снова начиная двигаться.

«Боже, я хочу умереть именно так».

– Да, – хнычу я.

– Думаешь, ты уже достаточно настрадалась? – спрашивает он.

– Да. Блядь, да, Уэйд… пожалуйста, – отвечаю я.

– Хочешь кончить? – шепчет он и полностью замирает.

Моя киска пульсирует вокруг него.

– Тогда умоляй меня. Умоляй залить тебя изнутри своей спермой, Айви.

– Пожалуйста… – всё, что мне удаётся произнести.

Я пытаюсь двигаться хоть как-нибудь, но он слишком силён и держит меня слишком крепко.

– Пожалуйста, что? Обычно у тебя изо рта выходит так много грёбаных слов. Используй их. Заставь меня поверить, что ты действительно умоляешь, – говорит он, медленно выходя из меня.

«О боже».

– Пожалуйста… блядь… пожалуйста, позволь мне кончить… Уэйд… – хнычу я.

Я делаю настолько глубокий вдох, насколько он позволяет. Когда его ладонь сильнее сжимает горло и перед глазами появляются точки, я понимаю, чего он хочет, и даю ему это.

Сейчас я отдала бы ему всё.

– Пощади… – шепчу я.

Стон, вырывающийся из его груди, звучит как одобрение.

– Такая хорошая грёбаная девочка, Айви, – рычит Уэйд.

Каким-то образом он становится внутри ещё больше и щиплет мой клитор – один раз, затем второй, а я вспыхиваю изнутри.

Я кончаю с криком, который Уэйд поглощает губами, позволяя мне делать короткие вдохи, чтобы я не потеряла сознание, пока он разваливается на части вместе со мной, кусая плечи, шею, губы – везде, куда может дотянуться ртом.

– Блядь, – ворчит он. – Нет ничего прекраснее, чем смотреть, как ты кончаешь на моём члене.

Одна слеза вырывается из глаза, пока он кончает, а затем, к счастью, его рука разжимается. Я делаю полный вдох, и всё тело сотрясает дрожь.

Уэйд крепко обхватывает меня сильными руками, а затем нежно приподнимает моё лицо одним пальцем и целует в губы, второй рукой массируя отмеченные верёвкой запястья, словно проверяя, всё ли с ними в порядке.

– Рай, – бормочет он единственное слово как утверждение, как ярлык.

Да, если это рай, я никогда не захочу спускаться на землю.

Тридцать минут спустя мы приводим себя в порядок, а лошади уже закрыты в своих стойлах на ночь, когда из-за угла главного амбара появляется мама Джо в полной экипировке для верховой езды и ковбойской шляпе.

– Добрый вечер, мам, – говорит Уэйд.

От меня не ускользает тот факт, что приди она на тридцать минут раньше и зайди в амбар, она бы увидела меня привязанной к стене, пока Уэйд трахал меня до потери пульса.

– Всем привет, я пришла проведать Райзинг Ривер, думала, что буду одна, – говорит она, вероятно, удивлённая тем, что после наступления темноты в амбаре есть кто-то ещё.

От Уэйда я знаю достаточно, чтобы понимать, что Райзинг Ривер – старый конь его отца, который занял призовое место на Дерби в две тысячи шестом году. Скорбь поселяется в моей душе из-за этой женщины, из-за её утраты, из-за тех отношений, которые, как все говорят, у неё были с Уайаттом и которые закончились навсегда. То, что она в одиночестве навещает коня Уайатта, дёргает меня за струны сердца.

– Как-то поздновато, скажешь нет? – спрашивает Уэйд, притягивая её к себе и приобнимая одной рукой.

Джо пожимает плечами.

– Мне нравится кататься на нём тёплыми ночами и болтать с папой. И к тому же сейчас всего половина девятого. – Она улыбается. – А вы двое что тут до сих пор делаете?

Её взгляд скользит между нами, полный вопросов, от которых мне хочется поскорее отвести глаза.

– Проверяем, всё ли готово для Крыльев ангела, – говорит Уэйд одновременно с тем, как я выпаливаю:

– Уэйд взял меня на прогулку верхом.

Глаза мамы Джо встречаются с моими. Уэйд ухмыляется.

– Я имею в виду, мы катались каждый на своей лошади, но вместе.

Уэйд мгновенно берет слово, прикрывая мою неловкость.

– А ещё надрал ей задницу в гонке от пруда, хотя она ни за что не признается.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

– Он смухлевал.

– Знать местность лучше тебя – не жульничество, Беда.

Он наматывает верёвку на свои мускулистые руки, и под кожей перекатываются вены, пока он работает. Как бы мне хотелось быть этой верёвкой.

– Я проявил смекалку, – говорит он, подмигивая.

Я фыркаю.

Джо смеётся.

– Тебе понравился пруд, да? Уэйд рассказывал тебе, что отец брал его туда на рыбалку, когда он был мальчишкой?

– Рассказывал.

Я улыбаюсь, радуясь, что она, похоже, пока что спустила мне это с рук.

Она тянется к нему и похлопывает по лицу.

– Уэйд всегда говорил, что ждёт не дождётся, когда однажды отведёт туда своих мальчишек и сделает то же самое.

Уэйд смотрит на мать, и моё сердце сжимается от собственной боли, но мысль об Уэйде с детьми согревает меня. Он был бы лучшим папой для самых милых и самых властных в мире малышей.

– Что ж, этого так и не случилось, – говорит он.

– Ой, да ладно, милый, тебе всего тридцать четыре, для всего ещё полно времени. Однажды ты приведёшь туда своих малышей, вот увидишь. Я знаю, – говорит она с той же уверенностью, с какой восходит солнце, проходя мимо меня и пожимая мне руку.

– Спокойной ночи, дорогие, – бросает она, неспешно шагая вдоль ряда стойл.

Уэйд бросает на меня извиняющийся взгляд за то, что его мать сказала нечто такое, что, как она и знать не могла, будет терзать моё сердце. Не успевает она даже завернуть за угол, как он притягивает меня к себе.

– Пошли, грязная девчонка, давай-ка тебя отмоем. У нас свидание с «Тринадцатью друзьями Оушена» и мороженым.

Я улыбаюсь, глядя на него снизу вверх, прямо перед тем, как он целует меня в губы.

Да, я могла бы привыкнуть.