Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)
– На самом деле я никогда не стала бы просить пощады, Уэйд. Всего лишь военная тактика – застать тебя врасплох, чтобы одержать верх. И она сработала, – дразнит она, тяжело и прерывисто дыша, пока волосы щекочут мою грудь через футболку.
Ни один из нас не может отрицать, насколько твёрдый сейчас мой член.
– Может быть, но ты не победишь, Беда. Я вырос, борясь с братьями.
– А я выросла, укрощая лошадей, – парирует она, пытаясь прижать меня к полу.
Я закатываю глаза и изображаю скучающий зевок.
– Ладно, ты заставишь меня по-настоящему постараться? – спрашиваю я.
Она фыркает на мою насмешку, но я обхватываю одной рукой её талию и без усилий переворачиваю, снова прижимая под собой, а другой легко удерживаю оба её запястья над головой.
Наш смех затихает одновременно, и в комнате становится тихо. Потрескивает огонь. Айви смотрит на меня снизу вверх, её щёки раскраснелись, зрачки расширены, розовые губы приоткрыты и будто умоляют.
Единственные звуки в комнате – наше синхронное дыхание и оглушительный стук моего сердца в ушах, пока я мучительно остро осознаю тёплое место между её бёдрами, к которому прижимаюсь. Из моей груди вырывается низкое рычание, пока я борюсь с совестью.
Ангел на одном плече велит остановиться, подняться, отодвинуться, пойти спать – сделать что угодно, прежде чем я совершу ошибку, которую уже не смогу исправить. Но дьявол на другом говорит, что момент – её тело, прижатое к моему, её сладкое дыхание так близко от кончика моего языка – не то, от чего у меня хватит сил отказаться.
Стеклянные голубые глаза Айви опускаются к моим губам в тот же момент, когда она двигает бёдрами и слегка раздвигает ноги, впуская меня, и я совершенно точно понимаю, в этом раунде побеждает дьявол.
– То, как ты сейчас на меня смотришь, – твоя военная тактика? – спрашивает Айви дрожащим голосом.
Я слегка двигаю бёдрами, и с её губ срывается едва слышный стон.
– И как же именно я смотрю? – спрашиваю я, пока пульс бьётся у меня в горле. – Словно хочу узнать, настолько ли ты вкусная, как мне кажется? Словно это единственное, о чём я, блядь, думаю изо дня в день?
– Да… – шепчет она. – Именно так.
Я опускаю голову ещё ниже, мои губы зависают прямо над её, а следующие слова вырываются хрипло и низко, прежде чем я успеваю их остановить.
– Узнай, Айви… Попроси пощады.
Мой взгляд мечется между её глазами и сочными грёбаными губами, которые находятся прямо здесь, так близко. Дыхание Айви становится поверхностным, губы слегка приоткрываются, розовый язык увлажняет их, и я вижу тот самый момент, когда она сдаётся. Её голос настолько тихий, что я едва слышу, но всё-таки слышу.
– Пощади… – шепчет она одновременно с тем, как я опускаю лицо к её.
Мои губы пожирают её без единой капли сомнения – облизывают, пробуют, клеймят. Блядь, как же я хочу её заклеймить. Она такая сладкая, её сахарный запах тает у меня на языке, а жаждущие губы без усилий отвечают моим. Чем глубже мой рот исследует её, тем сильнее колотится сердце. Я слегка отстраняюсь, чтобы провести языком по её пухлой нижней губе, и она хнычет.
– Я был прав. Ты чертовски вкусная, – стону я.
Я хочу разрешения исследовать дальше, и она его даёт, искушая меня, оборачивая ноги вокруг моей талии и притягивая ближе медленным, ленивым движением языка в мой рот и новым стоном. Мои руки отпускают её запястья и находят каждый сантиметр тела, до которого могут дотянуться. Я обхватываю шею сбоку, провожу большим пальцем от челюсти вниз и слегка нажимаю по центру, ощущая, как движется её горло, когда она сглатывает глубокий стон, вырвавшийся из моей груди.
Её кулаки сжимают мою футболку и тянут её вверх, а руки скользят под ткань по моим бокам, оставляя за собой пылающий след. Я бесстыдно прижимаюсь к ней членом, и звук, который она издаёт мне в рот в ответ, едва не приканчивает меня окончательно.
Оглушительный стук пугает нас обоих.
Мы просто лежим так три или четыре секунды, замерев и глядя друг другу в глаза.
– Уэйд!
Снова грохот.
– Блядь, – рычу я прямо в её губы и на мгновение прижимаюсь лбом к её, пока мы оба пытаемся отдышаться.
– Почему заперто? Здесь, блядь, холодно, – орёт Коул с другой стороны двери.
Я поднимаюсь и привожу себя в порядок, снова глядя на неё – ноги всё ещё широко разведены, колени согнуты. Я пытаюсь найти в себе силы собраться и открыть дверь, хотя растрёпанный вид Айви и опухшие губы искушают меня проигнорировать Коула и снова начать её целовать. Она подносит палец к губам, и по ним расползается улыбка.
– Задержка игры, шеф, – хихикает она.
«Кажется, я, блядь, убью Коула».
Глава 20
«Чёрт, чёрт, чёрт…»
Я поцеловала его или он меня? Имеет ли значение? Это был лучший, самый крышесносящий трусики поцелуй в моей жизни, и он ответил на мой вопрос. Уэйд Эшби действительно способен потерять контроль.
После я привожу себя в порядок как могу, пока Уэйд встаёт, возвращает все пледы на диван и задвигает журнальный столик на место. Он поправляет выпуклость в спортивных штанах, пытаясь скрыть её, но получается плохо. Я бросаю на него косой взгляд, проводя рукой по волосам.
– Тебе лучше получше спрятать оружие, если собираешься сейчас открывать дверь, – бормочу я с ухмылкой.
Он издаёт самый раздражённый звук на свете и поправляет себя ещё немного, натягивая футболку вниз, чтобы прикрыться как можно лучше.
Пока он идёт к двери, я накрываюсь пледом и перетаскиваю миску с попкорном со стола к себе на колени. Никогда ещё я не была настолько поглощена фильмом, как в тот момент, когда Коул врывается в гостиную.
– Она переезжает к нему? Она даже не сказала Мейбс, что у них всё серьёзно, а уже переезжает к нему. И я должен был узнать об этом от него – из всех людей? Если я, блядь, убью Джемму, ты обещаешь растить Мейбл как родную?
Он в ярости. Я видела Коула ворчливым, но никогда не видела по-настоящему злым. От ярости, с которой он защищает свою единственную дочь, по позвоночнику пробегает дрожь. Он вздрагивает, заметив меня на диване.
– Блядь, Айви. Прости, я даже не понял, что ты всё ещё зде… здесь, – говорит Коул, оглядывая представшую перед ним сцену.
Должно быть, всё выглядит достаточно невинно. Он даже не реагирует.
– Завтра я возвращаюсь домой, – говорю я в качестве жалкого объяснения.
– Мы смотрим фильм, – добавляет Уэйд, явно справляясь не лучше меня. – Успокойся, я налью тебе выпить, – говорит он, похлопывая Коула по плечу.
– Она что-то замышляет, я знаю. Я, блядь, так и знал, когда она внезапно решила действительно приехать в свои положенные выходные. Богом клянусь, если она использует Мейбл как пешку, чтобы заманить сюда какого-то грёбаного парня, я не знаю, что сделаю.
Я встаю и беру костыли, хотя почти ими уже не пользуюсь. Этот разговор только для семьи.
– Оставлю вас, мальчики. Пойду приму душ, а потом лягу пораньше. Что бы ни значило, Коул, ты отличный отец. Если я заметила это всего за месяц, значит, видят и все остальные, включая Мейбл. Она знает, на кого может положиться. Поверь мне, – говорю я, надеясь хоть немного его успокоить.
Мои глаза встречаются с глазами Уэйда через всю комнату. В его взгляде отражаются то же желание и та же растерянность, которые чувствую я.
– Спокойной ночи, мальчики, – тихо говорю я.
– Спасибо, Айви. Для меня это многое значит, – отвечает Коул, совершенно не подозревая, чему едва не помешал, а затем продолжает свою тираду.
Уэйд кивает, прежде чем я разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Ощущение его тела между моих ног всё ещё свежо в памяти, но я ухожу, понимая, что это было лишь разовым событием. Результатом вынужденной близости и одного мимолётного момента.
Уэйд – мой шеф.
Мне нужна эта работа.
Я не могу вернуться в Джеллико.
Горячая вода стекает по моей коже, словно мягкий дождь, пока я закрываю глаза и просто позволяю ей окутывать меня. Я приглаживаю мокрые волосы, вспоминая ощущение тёплой щетинистой челюсти Уэйда под ладонями, его мягких губ на моих.
Боже, как же хорошо он целуется. Именно так, как ведёт себя в повседневной жизни – уверенно и твёрдо, контролируя, но с той стороной, которая обещает отдать мне себя так, как я никогда прежде не чувствовала. Его сильные, мощные руки обнимали меня, большая ладонь удерживала за горло. Никогда прежде я не чувствовала, чтобы обо мне так заботились.
Ноющая боль между бёдер – сладкая пытка, которой я не могу сопротивляться или заглушить, как бы ни старалась. Я едва касаюсь пальцами затвердевшего, болезненного соска под горячей водой и вздрагиваю. Я действительно хотела его. Хотела так, как никогда прежде не хотела ни одного мужчину. Хотя, справедливости ради, единственные настоящие отношения у меня были с Брэдом. Редкие связи на одну ночь после колледжа не совсем считаются.
То, как властно рот Уэйда присвоил мой, мгновенно дало понять, Уэйд Эшби играл бы на моём теле, словно на музыкальном инструменте. Не задумываясь, я снимаю лейку душа с крепления, переключаю её в режим массажа и провожу струями по груди. С моих губ срывается стон, который невозможно сдержать, пока я представляю, как его мозолистые ладони скользят по моей обнажённой мокрой спине, разминая кожу, словно он находится здесь, в душе, вместе со мной. Я перекатываю сосок между пальцами, и огонь внизу живота разгорается ярче.
Я провожу душевой лейкой вниз по талии к клитору, дыхание ускоряется, а свободной ладонью я упираюсь в стену. Уэйд стоит позади меня, его губы осыпают поцелуями позвоночник, а два пальца скользят в мою ноющую киску.
Он умело сгибает пальцы, надавливая на каждую чувствительную точку внутри меня.
– Ты хотела меня с первого дня, правда, Беда? Хотела стянуть полотенце, когда без предупреждения вошла в мой дом, и взять мой толстый член в рот, – утверждает он низким, вызывающим голосом в моём воображении.
– Блядь, да, хотела, – шепчу я, пока капли воды оседают на губах.
– А теперь хочешь, чтобы я заполнил тесную маленькую киску каждым сантиметром своего члена? – спрашивает он.
– Да, – хнычу я, прижимаясь лицом к стене душа и направляя пульсирующую струю на ноющий, опухший клитор.
Его член идеально растягивает меня, когда он вбивается сзади, а большие ладони впиваются в бёдра так сильно, что останутся синяки. Я быстрее двигаю лейкой по истекающему смазкой центру, сильнее, при этом погружая пальцы настолько глубоко, насколько могу. В моём воображении Уэйд трахает меня со всей силой желания, которое я к нему испытываю.
Я сдвигаю струю немного выше, всего на пол сантиметра, но этого достаточно, чтобы меня накрыло. Я издаю приглушённый крик, падая, кувыркаясь, взрываясь изнутри наружу с именем Уэйда на губах.
Вода становится прохладнее, пока я возвращаюсь на землю после лучшего оргазма за… пожалуй, за всю жизнь. Я возвращаю лейку на крепление и вытираюсь полотенцем, отжимая воду из волос, а затем смотрю в запотевшее зеркало на женщину, которая только что довела себя до оргазма, пока мужчина, о котором она думала, сидел в соседней комнате.
Вот тебе и профессионализм.
Глава 21
– Помочь? – спрашиваю я Айви, когда она подходит к моему пикапу, катя за собой небольшой тёмно-синий чемодан, видавший лучшие времена.
– Конечно, шеф.
Она улыбается мне.
И это то самое «доброе утро», которого мне не хватило в четыре, когда я проснулся, а её не было, поэтому посмотрел «Терминатора» и съел мороженое в одиночестве. Я почти не видел её со среды, когда тот поцелуй, который, казалось, облетел весь грёбаный мир, едва меня не сломал.
Ладно, правда в том, что я её избегал, пытаясь привести мысли в порядок перед тем, как провести с ней следующие три дня. Пытался удержать всё под контролем, потому что начинает казаться, будто я его теряю. Я уже до смерти замучил себя наставлениями, напоминая, что Айви – моя сотрудница и мне нужно держать себя в руках.
Вот только я не уверен, что контроль у меня вообще ещё остался. В ту самую грёбаную минуту, когда Коул ушёл, я прямиком направился в душ и дрочил, представляя, как её пухлые губы обхватывают мой член, а хриплые звуки жадно вибрируют вокруг него. Осознание того, что, между нами, этого никогда не может случиться, вернулось быстрее, чем моя сперма успела закружиться в сливе. После всего, через что она прошла со своим очевидно дерьмовым бывшим и семьёй, я не стану ещё одним человеком в её жизни, который просто берёт от неё то, что ему нужно. И давайте смотреть правде в глаза, со всем, что сейчас на меня навалилось, я совершенно не готов ни к чему сложному.
Я протягиваю ей кофе в обмен на чемодан с несколькими потрёпанными углами и явными следами износа. Когда загружаю его в пикап, бирка откидывается вперёд.
«Собственность Уильяма Спенсера».
Имя ударяет меня прямо в грудь, словно пуля. Знакомая скорбь накрывает при виде крошечных напоминаний об отце, за которые Айви отчаянно держится, точно так же, как я держусь за папину удочку, которой до сих пор пользуюсь на рыбалке, лишь бы снова вызвать воспоминания о том, как мальчишкой рыбачил на озере Кейв-Ран. Или как храню его ковбойскую шляпу и до сих пор езжу на старом пикапе, в котором он давал лучшие советы. Я сжимаю челюсть, чтобы не позволить жжению добраться до переносицы. Возможно, я единственный человек из её знакомых, который понимает, насколько ценен старый чемодан, и мне совершенно ясно, почему она таскает именно его вместо того, чтобы купить новый.
Я забираюсь на водительское сиденье, снимаю шляпу и бросаю её назад.
– Думаю, нам нужно поговорить, – говорю я одновременно с тем, как Айви спрашивает.
– Теперь всё будет неловко?
Мы оба улыбаемся, а затем Айви хихикает, прикусывая пухлую нижнюю губу. Все грязные вещи, которые я хочу сделать с ней и мягкими сочными губами, проносятся в голове, как бы сильно я ни пытался их остановить.
– У тебя весьма хитрый способ побеждать в потасовках, шеф, – обвиняет она. – Зацеловать противника до капитуляции – вроде как жульничество, просто говорю.
Я фыркаю.
– В истинном стиле Беды ты с радостью отвечаешь на поцелуй, а потом обвиняешь меня. Ясно всё с тобой.
Она смеётся, изображая потрясение.
– Я здесь невиновна. Ты меня поцеловал, – шутит она.
Она знает, что несёт чушь, а я, блядь, совершенно не способен себя контролировать рядом с этой женщиной, поэтому выпаливаю:
– Я был между твоих ног. Я чувствовал, насколько сильно ты хотела поцелуя. – Я указываю то на неё, то обратно. – Эти красивые невинные глазки никого не обманут.
Она ахает, а затем шлёпает меня, и я усмехаюсь, проводя ладонью по лицу.
– Мы проводили вместе много времени, – говорю я, пытаясь убедить самого себя. – Но я только и делаю, что говорю каждому работнику ранчо держать руки при себе, а потом при первой же возможности целую тебя. Так что прости.
Я ожидаю, что она согласится или скажет, что всё нормально, но, как обычно, когда дело касается Айви, ошибаюсь.
– Я взрослая девочка и знала, что делаю. Это были мы оба. Как ты так красноречиво заметил, ты находился между моих ног. И, Уэйд, ты не ошибся. Я действительно хотела.
«Господи блядь, рот этой женщины».
Мы сидим в самой долгой паузе в истории, просто ожидая, что скажет другой.
В конце концов она пожимает плечами и нарушает тишину:
– Давай не будем переживать. Скажем просто, что это… человеческая природа?
Я мучительно выдыхаю.
– Человеческая природа? – переспрашиваю я. – Значит, остановимся на таком оправдании?
– Ага. Звучит правдоподобно. Всё, что поможет нам пережить день и избавит тебя от виноватого выражения лица.
Её самодовольная маленькая ухмылка дразнит меня, пока она указывает пальцем в мою сторону, словно полностью посвящена в секрет, что я обманываю самого себя насчёт неё.
– Значит, будем друзьями, да? – спрашивает она, протягивая руку для рукопожатия.
Я беру её и обхватываю ладонью мягкие пальцы, и даже такая близость всё ещё кажется чрезмерной.
– Друзья, – отвечаю я, прочищая горло.
– Назад пути нет… так что давай просто… двигаться вперёд.
Айви пристёгивает ремень безопасности и выжидающе смотрит на меня. Всё прошло намного легче, чем я ожидал.
Она достаёт телефон, чтобы проверить время, и я вспоминаю, что у меня есть для неё подарок. Я тянусь под сиденье пикапа.
– И ещё. Вот, – говорю я, протягивая ей маленькую белую коробку.
Она нерешительно берёт у меня новый iPhone и смотрит на него, лежащий в ладони. Тишина затягивается.
– Самая новая модель. Новый номер, и ты подключена к тарифу ранчо. Если и когда твоя работа здесь закончится, сможешь переоформить его на своё имя. Мой номер и номера моей семьи уже сохранены. Когда будешь готова, я помогу добавить кого захочешь, если понадобится.
Она моргает, рот слегка приоткрывается, а затем начинает тараторить:
– Уэйд. Я рассказала тебе историю про Брэда не для того, чтобы ты чувствовал… Я собиралась купить новый, просто они дорогие, а я пытаюсь экономить. Я верну деньги. Я могу сама купить…
– Послушай, просто… блядь… только ты должна решать, кто тебе звонит. Твоё личное пространство – твоя крепость, ясно? Просто прими его. Во время тренировок тебе всё равно нужен надёжный телефон. Желательно такой, на котором мы сможем настроить твою электронную почту, – твёрдо говорю я, подшучивая над её телефоном-динозавром.
Айви ничего не отвечает, но её глаза говорят всё. Она кивает, понимая, что спорить со мной бесполезно.
– И, к слову, мудаки, которые явно не понимают слова «нет», должны отправляться куда подальше. Так будет проще, – не могу не добавить я.
Она наклоняется ко мне и обнимает.
– Спасибо, Уэйд. Правда. Возможно, это самый продуманный подарок, который мне когда-либо делали.
Я вдыхаю её запах одну секунду, прежде чем она отстраняется, и то, насколько чертовски красивой она выглядит так близко, почти оглушает меня. Она отводит глаза и возвращается на свою сторону пикапа.
– Так… ради того, чтобы продолжать нашу дружбу, может, не смотри на меня так, – говорит она.
– Ты тоже, – отвечаю я, потому что её улыбка ощущается как награда.
Награда, которую мне хочется заслуживать всеми возможными способами.
Почти четырёхчасовая дорога проходит легко. Мы снова возвращаемся к тем же разговорам, что вели во время наших вечерних киносеансов, и когда впереди показываются первые задания города, Айви выглядит воплощением расслабленности и такой, блядь, красивой. Босые ноги лежат на приборной панели, тёплый осенний ветер врывается через окно и закручивает волосы вокруг её лица, пока она поёт песню Лэйни Уилсон так, словно сама её написала.
Я невольно думаю, что решение снова попытаться выйти на Дерби может оказаться лучшим импульсивным поступком в моей жизни.
Я сохраняю ощущение до самого отеля «Омни». Вестибюль бурлит от активности, по открытому пространству разносится кантри-музыка, а в большом центральном камине пылает огонь, хотя на улице двадцать два градуса.
– Бронь на имя Эшби, – говорю я, доставая удостоверение личности и кредитную карту и кладя их на мраморную стойку.
Рядом со мной Айви тихо подпевает музыке, звучащей в вестибюле.
– Конечно, мистер Эшби. Ваш номер готов, вы будете жить на семнадцатом этаже. Для вас забронирован представительский люкс с кроватью размера «кинг-сайз».
– А второй номер по-прежнему смежный? – рассеянно спрашиваю я, убирая карты обратно в бумажник, просто чтобы уточнить, действительно ли мне придётся страдать от того, что Айви будет находиться так мучительно близко.
– Э-э… – Сотрудница возится с мышью и переключает несколько экранов. – Второй номер? – переспрашивает она. – Здесь указана бронь только на один номер, мистер Эшби.
Глава 22
Я моргаю, а Айви рядом со мной сглатывает. Я улыбаюсь молодой девушке.
– Должно быть, произошла какая-то ошибка, – вежливо говорю я. – Я бронировал два номера – два смежных номера с кроватями размера «кинг-сайз».
С её стороны стойки раздаётся ещё больше оглушительных щелчков, пока она переключается между разными экранами, а моё сердце колотится в груди, и я ищу бронь в телефоне.
– Простите… это всего лишь мой второй рабочий день. Я могу позвать менеджера… но, мистер Эшби, я вижу здесь только один номер, а до понедельника у нас всё полностью забронировано. Мы с удовольствием не возьмём с вас плату за ночь в качестве компенсации за неудобства.
В голове проносится мысль поспать в пикапе на парковке. Мне случалось ночевать и в местах похуже. Проходит ещё несколько минут того же самого, прежде чем она поднимает на меня нервный взгляд, так и не найдя способа исправить исчезновение второго номера.
– Всё нормально, она может остаться здесь, – говорю я.
Мои слова успокаивают растерянную девушку. Я протягиваю ей двадцатидолларовую купюру за хлопоты, а затем поворачиваюсь и киваю Айви, давая понять, что не стану пытаться остаться с ней, и, что ещё хуже, не планировал всё. Но в тот момент, когда я поворачиваюсь к Айви, её рука резко тянется вперёд и ложится мне на предплечье. В её фиолетовых глазах полная уверенность.
– Мы берём номер, – произносит она тоном, ясно дающим понять, решение принято.
Я открываю рот, чтобы возразить, но она качает головой и тихо одними губами говорит:
– Всё нормально.
Ничего не нормально. Вообще не нормально, но по какой-то причине я не спорю. Просто киваю ей в ответ.
Один номер? Одна грёбаная кровать?
Ага, мне конец.
Мне конец, как алкоголику, который пытается устоять перед специально созданной для него бутылкой столетнего бурбона.
Когда он несколько дней не пил воды.
В пустыне.
В полдень посреди лета.
«Мне конец».
Я поднимаю взгляд к потолку, когда двери лифта закрываются и мы остаёмся одни в маленьком пространстве. Руки сжаты в кулаки, пока я пытаюсь себя сдержать. Я начинаю говорить, чтобы прогнать грязные мысли о том, что со мной делает сама идея делить с Айви комнату, делить с ней кровать.
– Думаю, у нас обоих есть цель, и…
Она поворачивается ко мне, и её глаза поражают меня, внимательно изучая каждый миллиметр моего лица и оставляя губы напоследок.
– Я хочу сделать для тебя всё возможное. Хочу сосредоточиться на тренировках, – бормочет она, словно тоже пытается убедить саму себя.
Проблема лишь в том, что я её даже не слушаю, потому что потрясающие глаза полностью лишают меня разума.
– Блядь, я не планировал всю эту историю с номером, – отвечаю я, когда двери лифта открываются. – Надеюсь, ты знаешь, что я никогда намеренно не поставил бы тебя в такое положение, – продолжаю, прикладывая ключ-карту к датчику.
– Конечно, знаю, Уэйд.
Я толкаю дверь и вхожу в номер, обходя огромную кровать размера «кинг-сайз», которая словно кричит на нас из центра комнаты, будто над ней висит неоновая вывеска – «Здесь случается невероятный секс».
– Я буду спать на диване. Господи, Айви, я хоть в ванне буду спать, лишь бы тебе было комфортно.
Воздух между нами настолько густой, что его можно резать ножом, но эта проклятая женщина никогда не перестаёт меня удивлять – и вдруг начинает смеяться. Не слегка усмехаться или хихикать, а смеяться так, что из её тела не выходит ни звука, пока она падает на кровать и на глазах выступают слёзы. Когда она наконец снова может дышать, её смех звенит в воздухе чистым звуком и оказывается настолько заразительным, что я тоже начинаю смеяться, хотя понятия не имею, над чем мы вообще смеёмся. Не могу остановиться и смеюсь вместе с ней, пока её ладонь прикрывает красивую улыбку и она пытается отдышаться.
– Ты только и делаешь, что стараешься всё полностью контролировать, а они поселили нас… поселили нас в одной комнате, с одной… с одной… кроватью?
Она истерически смеётся ещё несколько минут, а затем вытирает слёзы. От смеха вместе с ней у меня уже болят щёки. Ирония от меня тоже не ускользает. Я опускаюсь на маленький диван напротив кровати.
Айви поднимается и подходит ко мне. Я вдыхаю её запах, когда она похлопывает ладонью меня по лицу, а её колено касается внутренней стороны моего бедра, и внутри меня разворачивается настоящая битва, чтобы не провести руками вверх по задней стороне её бёдер.
– Я знаю, что нам нужно.
«Блядь».
– Завтра у нас целый день просмотров, а потом аукцион. Мы будем работать все выходные. Нужно ещё и немного развлечься. Пойдём гулять по городу. Ещё даже не время ужина, но, блядь, мне очень нужно выпить, и уверена, тебе тоже. Я быстро приму душ и через полчаса буду готова, – говорит она, раскрывая чемодан на кровати, а у меня перехватывает дыхание.
К всеобщему отсутствию удивления, из него выпадает несколько непослушных скранчей. Конечно же, для трёхдневной поездки ей нужны двадцать разных цветов и узоров.
Айви достаёт несколько вещей, а затем исчезает в ванной, чтобы освежиться, закинув длинные блестящие волосы через плечо.
Я должен сделать множество вещей. Должен сегодня спать в пикапе. Должен собраться и понять, что, если мы оба собираемся сохранять сосредоточенность, мне необходимо преодолеть маленькую влюблённость. Но поскольку я знаю, что мне придётся провести с ней все выходные, я поднимаю с кровати один из её скранчей и подношу к носу, вдыхая её запах. Рядом с этой женщиной я превращаюсь в какое-то грёбаное животное и жду, когда в ванной зашумит душ.
Без единой мысли в голове, кроме той, что мне, блядь, нужно кончить прямо сейчас, я расстёгиваю джинсы и вытаскиваю уже каменно-твёрдый член. Оборачиваю вокруг него мягкий голубой атласный скранч, точного цвета её глаз, а затем щедро сплёвываю в ладонь. Моя развратная сторона берёт верх, когда я закрываю глаза. Шелковистая ткань обволакивает меня, пока я начинаю дрочить с её помощью. Меня захватывает несравнимая ни с чем неистовая жажда. Часть её обвивает меня, и это слишком тяжело вынести.
Я быстро и намеренно двигаю кулаком, представляя только её невероятное тело в душе всего в десяти метрах от меня, горячую воду, стекающую по идеальной груди к упругой коже талии, а затем ещё ниже – к сладкой маленькой ягодке на вершине её бёдер, которую я хочу посасывать между зубами. Я бы, блядь, поклонялся ей. Раздвинул бы перед собой её пухлую задницу и смотрел, как мой член снова и снова входит в её сладкую, насквозь мокрую киску.
Я зажмуриваюсь, когда зрение начинает затягивать какой-то дымкой.
– Блядь, – бормочу я, хватаясь свободной рукой за край стены и делая последнее движение, прежде чем излиться на ладонь и её скранч.
Мне требуется минута, чтобы прийти в себя и убедиться, что в ванной всё ещё шумит вода. Я судорожно выдыхаю.
Всё официально.
Я окончательно, блядь, слетел с катушек.
Мне нужен грёбаный алкоголь, а этот скранч?
Что ж, теперь он совершенно точно, блядь, мой.
