Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
Глава 49
– Айви…
– Айви… – снова произносит голос.
Твёрдая тёплая ладонь гладит меня по руке, и мои глаза распахиваются. Я смотрю на часы. Семь утра, четверг. Единственный день, когда мы не встаём на рассвете, потому что Коул занимается утренними делами, а мне не нужно быть в конюшне до восьми.
После того как Уэйд приготовил мне ужин мечты, а затем мы отправились в постель, где он ещё раз напомнил, насколько тяжело мне будет когда-нибудь отсюда уехать, я быстро погрузилась в глубокий сон. Настолько глубокий, что не просыпалась всю ночь и тем более не услышала, как только что на прикроватной тумбочке вибрировал телефон.
Я хватаю его как раз в тот момент, когда вызов заканчивается и переключается на голосовую почту. Фокусирую взгляд и резко сажусь в кровати. Уэйд, почувствовав неладное, тут же поднимается рядом со мной.
– Что такое?
– Четырнадцать звонков от мамы. Какого чёрта?
Я не успеваю даже протереть глаза, как телефон снова звонит. Душу наполняет ужас, и я отвечаю.
– Мама, – отчаянно произношу я. – Что случилось?
– Айви…
Я моргаю, услышав голос, которому совсем не место на другом конце линии.
– Брэд? – спрашиваю я, совершенно не понимая, что сейчас происходит.
Рядом со мной рычит Уэйд.
– Где моя мама?
– Она попала в автомобильную аварию.
– Что?
Вся кровь отливает от моего лица, и мне кажется, будто я парю в воздухе.
– Где она? Почему?…
Уэйд сжимает моё бедро, помогая успокоиться. Я делаю вдох.
– Где вы?
– Она сейчас на рентгене. Мы в больнице в Пендлтоне, – говорит он, упоминая больницу в нескольких округах от Джеллико.
Что она делала так рано утром возле Пендлтона?
– Она просит тебя, то приходит в себя, то снова отключается. У неё довольно серьёзная шишка на голове, а запястье всё раздроблено. Думаю, стекло её тоже немного порезало. Я пытаюсь дозвониться уже почти час, – добавляет Брэд.
– Блядь, дерьмо, дерьмо, дерьмо.
Каким-то образом я уже стою, бормоча себе под нос. Уэйд тоже поднялся и натягивает одежду одновременно со мной, хотя ещё понятия не имеет, что именно происходит.
– Я уже еду, – говорю я и отключаюсь.
Час и пятнадцать минут спустя мы с Уэйдом врываемся через двери общественной больницы Пендлтона. Чудо, что на мне вообще есть обувь, я даже не помню дорогу сюда. Знаю лишь одно – мне нужно устроить её в программу реабилитации. Что, если кто-то ещё пострадал из-за того, что она выпила, а потом села за руль? Что Уэйд теперь о ней думает? Он почти не разговаривал, только спрашивал, всё ли со мной в порядке, и повторял, что с ней всё будет хорошо. После тридцатиминутного разговора с Кэсси, которой я рассказала о случившемся и которая сообщила мне, что это не первый случай, когда моя мать садилась за руль пьяной, я была благодарна за тишину, потому что, попытайся я после заговорить, сразу бы разрыдалась.
Пока я стремительно прохожу через зону ожидания, бормочу себе под нос.
– Я должна была быть здесь. Должна была убедиться, что она получила необходимую помощь.
– Ты можешь помочь человеку лишь настолько, насколько он сам хочет помочь себе, – шепчет Уэйд мне на ухо, сжимая плечо, пока мы подходим к стойке регистрации.
Не знаю, услышал ли он моё бормотание или просто догадался, какие мысли крутятся у меня в голове, но одни эти слова едва не заставляют меня окончательно сорваться.
Я уже потеряла отца. Я не могу потерять ещё и маму.
Я пересекаю небольшой зал ожидания отделения неотложной помощи и подхожу к стеклянной перегородке. Медбрат за стойкой регистрации с тёмными вьющимися светлыми волосами быстро что-то печатает на компьютере, полностью игнорируя моё существование. Я жду несколько минут, а затем, неосознанно, начинаю постукивать ногтями по стойке. Наконец он заканчивает и поднимает на меня взгляд, поправляя очки на переносице.
– Вы кого-то ищете?
– Мою мать, Гленду Спенсер. Её привезли несколько часов назад после автомобильной аварии.
Он кивает и снова начинает печатать.
– Сейчас ей накладывают швы, а ваш жених уже здесь. Можете пройти к ней, палата C-22.
Я не упускаю ворчание Уэйда при слове «жених». Тем не менее он накрывает мою руку своей, напоминая, что мы проходим через всё вместе, и мы направляемся дальше. Где-то на задворках сознания я понимаю, что Уэйд впервые встретится с моей матерью. Последний раз я видела её в ноябре, когда приезжала домой, и тогда она выглядела не лучшим образом. Я всё собиралась навещать её чаще, просто мы были слишком погружены в тренировки. Меня накрывает волна стыда из-за маминой зависимости и вины за её решения – пока я не поворачиваю к её палате и не вижу Брэда у кровати. Он выглядит так, словно действительно волнуется, и ждёт, когда её привезут после наложения швов. Теперь единственное, что я чувствую, – ярость.
Уэйд встаёт рядом со мной так, словно мы единое целое, готовое к атаке, когда Брэд поднимается. Я чувствую исходящую от Уэйда злость, пока он сжимает мою руку.
Брэд не теряет времени и быстро идёт ко мне, но Уэйд оказывается быстрее.
– Достаточно близко. Расскажи, что произошло, а затем уходи.
Брэд фыркает, но Уэйд не тратит ни одной миллисекунды на его выходки. Он нависает над ним и крепко хватает за ворот рубашки. Я вижу, каких усилий ему стоит сдерживаться. Шляпа Брэда слетает с головы и падает на пол, но я не двигаюсь. Часть меня хочет, чтобы Брэд понял, он больше не сможет со мной играть, а Уэйд сейчас чертовски хорошо это демонстрирует, поэтому несколько секунд я не вмешиваюсь.
– Мы не станем здесь играть в грёбаные игры. Я знаю обо всём мерзком дерьме, которое ты с ней делал. И скажу тебе – только по милости Господа и потому, что мы находимся в общественном месте, я прямо сейчас не избиваю тебя так, что очнёшься только на следующей неделе. Единственные слова, которые выйдут из твоего рта, будут о том, что случилось с Глендой. А затем ты, блядь, уйдёшь, прежде чем я отправлю тебя в соседнюю палату. Это, блядь, ясно?
– Послушай, я не знаю, что она тебе рассказала, но я никогда плохо с ней не обращался. Я любил её, когда никто другой…
– Уэйд, дай ему дышать, чтобы он мог рассказать, что произошло, – говорю я настолько спокойно, насколько могу.
Я услышала достаточно. Настоящий нарцисс никогда не признает, что был неправ.
– Он того не стоит, – добавляю я.
Уэйд отпускает его, но от него словно идёт пар, когда он отступает на шаг и, стиснув челюсть, выжидающе смотрит на Брэда.
Брэд поднимает шляпу и нервно стряхивает с неё пыль, начиная говорить.
– Сегодня утром мне позвонили из службы скорой помощи. Они пытались дозвониться по твоему номеру, который был указан в телефоне твоей матери как экстренный контакт, но он оказался отключён.
Произнося слова, он бросает взгляд на Уэйда, а затем снова смотрит на меня.
– Я разговаривала с мамой с нового номера. Это не имеет смысла, – говорю я.
– У неё всё ещё был записан твой старый номер под именем Айви. Мне пришлось просмотреть её сообщения, чтобы найти тебя. Твой новый номер до сих пор сохранён просто как набор цифр. Вторым экстренным контактом был номер моего ранчо, поэтому они позвонили мне. Я сразу приехал, а когда добрался сюда и нашёл твой номер, начал тебе звонить.
Можно было бы подумать, что он искренне волнуется, но я слишком хорошо его знаю. Это лишь способ добиться своей цели и снова подобраться ко мне. Ему было плевать на мою маму, когда мы были вместе, и уж точно плевать сейчас.
– Мисс Спенсер? – зовёт меня мужской голос от двери.
Я резко разворачиваюсь к нему.
– Да?
– Я доктор Терри Эванс. Сегодня утром я лечил вашу мать.
– Как она? Она…
«Как спросить, была ли она пьяна, и не выставить её ужасным человеком?»
– С ней всё в порядке. Около пяти утра она чуть не сбила оленя, резко вывернула руль, чтобы избежать столкновения, и получила серьёзный удар головой, когда съехала в кювет. Подушка безопасности довольно сильно ободрала её тканью, а запястье пришлось вправлять, потому что оно было сломано в двух местах.
Я морщусь. Даже растяжение лодыжки было болезненным, и я не представляю, каково сломать кость сразу в двух местах.
– Нам также пришлось перелить ей довольно много крови. Она потеряла её из-за глубокого пореза на ноге, а группа у неё редкая – четвёртая отрицательная. По оценке скорой, прошло около шестидесяти минут, прежде чем кто-то её заметил и сообщил об аварии.
– То есть ей делали переливание крови?
Он кивает.
– Да.
– Кто-нибудь ещё пострадал?
Доктор вопросительно смотрит на меня.
– Нет, она была одна. И, учитывая обстоятельства, чувствует себя хорошо. Разумеется, немного потрясена. Её привезут сюда с минуты на минуту. Я бы хотел оставить её на одну-две ночи под наблюдением.
Я смотрю на Уэйда, затем на Брэда и снова на доктора. Мне не хочется спрашивать при них обоих, но выбора у меня нет.
Я закрываю глаза и решаюсь.
– Она… была… под воздействием алкоголя?
Доктор раскрывает документы и быстро их просматривает.
– Она была вполне в сознании и хорошо ориентировалась, так что я бы не подумал, что да. А, вот результаты. Уровень алкоголя в крови вашей матери был нулевым.
«Она не пила? Ноль?»
Я не помню, когда в последний раз видела маму и могла сказать, что уровень алкоголя в её крови был нулевым.
«Она снова пытается бросить пить?»
– Я как раз собирался тебе сказать, – произносит Брэд у меня за спиной. – Она сказала, что не пьёт уже семнадцать дней. Она ехала на раннее утреннее собрание Анонимных Алкоголиков в Пендлтоне.
В моих глазах наворачиваются слёзы, и я отчаянно надеюсь, что на этот раз она действительно справится. Доктор улыбается и кивает.
Не проходит и нескольких секунд после того, как он выходит, как я поворачиваюсь, чтобы заговорить, чувствуя, как в животе разгорается огонь. Я месяцами ходила вокруг на цыпочках, но если моя мама смогла быть такой сильной совсем одна, значит, и я смогу.
– Брэд, спасибо, что ответил на тот звонок и связался со мной. Я обязательно удалю твой номер из её телефона, но больше никогда не хочу тебя видеть. Ты ужасно со мной обращался, ты издевался надо мной, и я тебя не прощу. Больше со мной не связывайся. Не используй мой новый номер. Если сделаешь это или попросишь свою семью, я добьюсь запретительного судебного приказа.
Я скрещиваю руки на груди и стою настолько твёрдо, насколько только могу в восемь утра, без кофе и с чертовски огромной дозой адреналина в крови.
Уэйд уверенно стоит рядом. Я знаю, что ему стоит огромных усилий не ударить Брэда, но он этого не делает. Просто гладит меня по спине, сохраняя контроль, и говорит, поддерживая меня:
– И, Брэд, если когда-нибудь забудешь, что только что сказала Айви, я сломаю каждую грёбаную кость в твоём теле, чтобы напомнить. И знаешь что? С каждым хрустом моя улыбка будет становиться всё шире.
Брэд показывает всем своим видом, что хочет поскорее убраться из комнаты. Его представление заботливого бывшего окончено, и он понимает.
– Она вся твоя, – бормочет он, протискиваясь мимо Уэйда и выходя за дверь.
– Именно так, блядь. Моя, – отвечает Уэйд таким тоном, с которым я никогда не захотела бы связываться.
Я со вздохом выдыхаю, понимая, что, возможно, действительно вижу Брэда в последний раз. Он никогда не захочет запятнать имя своего отца, а запретительный судебный приказ именно это и сделает. Я вытираю слезу со щеки, напоминая себе, что Брэд Беллингем не заслуживает ни единой моей слезинки, и в этот момент из-за угла появляется мама на каталке, которую толкает медсестра.
Я сразу подхожу к ней и обнимаю так крепко, как только могу. Вся левая сторона её лица действительно в ссадинах, а запястье в гипсе. Один глаз чёрно-синий, а на бедре перевязано то место, где, как я полагаю, находится глубокий порез, о котором говорил доктор. Но на самом деле она выглядит здоровее, чем я видела её за долгое время. Глаза ясные, без мешков под ними, а улыбка чистая и широкая.
– Малышка, я так рада, что ты здесь. Это было самое страшное, что со мной когда-либо случалось. Прости, что я неправильно сохранила твой номер и Брэд должен был приехать, – шепчет она мне на ухо.
Я отпускаю её, когда медсестра прочищает горло.
– Мне нужно устроить миссис Спенсер поудобнее, чтобы она могла отдохнуть. Обезболивающее вызовет сонливость.
Словно по команде, мама зевает.
– Дайте мне двадцать минут, чтобы её устроить. Сходите за кофе, а потом сможете посидеть рядом, – тихо говорит медсестра, наверное, заметив моё сомнение.
Она похлопывает меня по руке и улыбается.
– С ней всё будет хорошо. Выглядит хуже, чем есть на самом деле.
Слова словно ударяют меня прямо в грудь. Настолько сильно, что, как только мы оказываемся за дверью, я ломаюсь, а Уэйд притягивает меня к груди, пока я плачу. Он гладит мои волосы и шепчет, какая я сильная и как он мной гордится.
Я отстраняюсь от его теперь уже мокрой рубашки, а он вытирает слёзы с моих щёк.
– Она была трезвой. Она и сейчас трезвая. Она просто пыталась поступить правильно и провела там совсем одна целый час? Наверное, ей было ужасно страшно, – шмыгаю я носом.
– С ней всё хорошо. Она добралась сюда и не пьёт уже больше двух недель, Айви. Это нечто особенное.
Я киваю. Раньше ей никогда не удавалось продержаться так долго. Насколько мне известно, после смерти папы самый долгий срок без алкоголя составлял восемь дней. Я смотрю в палату, пока медсестра и помощник по уходу помогают ей устроиться поудобнее.
– Я просто чувствую себя такой беспомощной. Хотела бы я сделать хоть что-нибудь раньше. Или сделать что-нибудь сейчас.
Уэйд убирает прядь волос мне за ухо и целует в лоб.
– Пойдём, Беда. Я знаю, что мы можем сделать.
Глава 50
– Ты не перестаёшь меня удивлять, шеф, – говорит Айви, уплетая огромное печенье с шоколадной крошкой в больничной столовой.
Она проводит пальцем по маленькому ватному тампону, приклеенному пластырем к внутренней стороне локтя.
– Я никогда раньше не сдавала кровь. У нас с мамой одна группа крови, – она улыбается. – Мне стоит делать это чаще. Учитывая, насколько редкая у нас группа, она нужна.
Я отрываюсь от переписки и смотрю на Айви. Улыбаюсь ей, теперь она выглядит счастливой, спокойной. Я бы сделал всё, чтобы всегда видеть её такой и знать, что именно я стал причиной этого. Я собираюсь сделать это целью всей своей грёбаной жизни.
– Нэш заставляет нас ходить каждый год с тех пор, как погибли его родители. Думаю, ему кажется, что так он, возможно, сможет помочь кому-то, оказавшемуся в такой же ситуации, – говорю я, продолжая переписываться с матерью.
Она кивает и запихивает последний кусочек печенья в свой красивый рот.
– Я понимаю, – бормочет она с набитым ртом, а затем делает большой глоток сока. – Мне нужно поговорить с больницей о том, чтобы устроить её в реабилитационную программу. У меня есть кое-какие сбережения, и ей необходимо. Она так хорошо справлялась… если бы у неё была помощь, у неё действительно мог бы появиться шанс бросить пить и оставаться трезвой. Я не хочу, чтобы в следующие пару недель, пока нас не будет, она осталась одна и сорвалась.
Я уже на три шага впереди неё, но не хочу, чтобы сейчас она обо всём переживала. Я просто хочу, чтобы она побыла со своей мамой.
– Уэйд, тебя беспокоит то, что ты знаешь о её прошлом? Ты думаешь о родителях Нэша, о том, что кто-то вроде неё был виноват?
По тому, как она произносит, я понимаю – мысль уже давно крутится у неё в голове и мучает её. И я ненавижу это каждой клеточкой своего тела. Я протягиваю руку через стол и крепко сжимаю её ладонь.
– То, что случилось с Нэшем, было ужасно. Несчастный случай. Алкоголизм – болезнь, Айви. По крайней мере, я всегда смотрел на именно так. Родителям Нэша просто пришло время уйти. Ты должна перестать нести её бремя на своих плечах. Пообещай мне.
– Прости, я чертовски эмоционально на всё реагирую. Может быть, потому что ещё и не справляюсь с давлением из-за тренировок Ангела. Не знаю. Я постараюсь. Обещаю. Просто… мысль о том, что однажды я могу вернуть свою маму, снова стать с ней близкой, с той мамой, которую я любила и которой восхищалась в детстве… Боль слишком тяжёлая. Я так сильно этого хочу. Просто мне кажется, что я не могу одновременно находиться во всех местах, где должна быть, и не знаю, как это изменить и при этом сохранить карьеру.
– Никогда не знаешь, что приготовило будущее, Айви. Тебе стоит немного в него поверить и довериться тому, что сейчас ты именно там, где должна быть. Судьба может всё устроить, и, возможно, всё сложится так, как ты надеешься, – говорю я. – Слова Джолин Эшби, по которым стоит жить, – добавляю я.
Айви улыбается.
До появления Айви в моей жизни я никогда в такое не верил. Раньше я считал, что мужчина сам творит свою судьбу, но теперь уже не уверен, потому что Айви – гораздо большее, о чём я когда-либо смог бы мечтать.
Глава 51
Я отрываюсь от телефона, когда мама шевелится рядом со мной. Я уже два часа сижу возле неё и просто наблюдаю, как она спит. Она выглядит такой умиротворённой. Мы очень похожи – одинаковые чёрные волосы, одинаковые глаза, просто ей пришлось пережить слишком многое. Папа всегда говорил, что она самая красивая женщина на свете, но теперь мир её измотал.
Уэйд уехал разобраться с делами на ранчо и сделать несколько звонков, пообещав вернуться с едой до обеда. Думаю, втайне он просто хотел дать мне немного времени побыть с мамой. Проснувшись, она тянется ко мне и похлопывает по руке, а когда я смотрю ей в глаза, они ясные и полные любви.
– Ты думала, что я села за руль пьяной, да? – сразу выпаливает она.
Моя мама никогда не любила ходить вокруг да около.
Я улыбаюсь.
– Я волновалась, да. Я понятия не имела, что ты не пьёшь, мама. Я так чертовски тобой горжусь.
Мой голос ломается, и она тянется ко мне.
– Я хотела показать тебе, а не просто рассказать. После стольких попыток я хотела убедиться, что на этот раз ты поймёшь – я настроена серьёзно. Прошлой ночью мне было очень тяжело. Я чувствовала себя одинокой, думала о тебе, папе и Кэсси. Обо всех годах, которые позволила пройти мимо. Обо всех годах, которые пропила.
Я сжимаю её руку. Даже представить не могу, через что она проходит.
– Я так чертовски хотела выпить. Я храню одну бутылку. Запасную. Она стоит на кухонной столешнице и напоминает мне, что я могу выпить её, если захочу. Пока что за последние семнадцать дней я этого не сделала. Но всё ещё хочу каждый день.
– Что тебе нужно, мама? При больнице есть амбулаторная программа реабилитации, она длится месяц. Ты уже так хорошо начала…
– Кто может себе это позволить, милая? Наверняка реабилитация стоит тысячи долларов.
– Часть может оплатить штат, а остальное… у меня есть кое-какие сбережения…
– Айви Грейс Спенсер, ты не станешь тратить тяжело заработанные деньги, чтобы я могла отправиться в какую-то пафосную реабилитационную клинику. Я неплохо справляюсь сама. Я ехала на собрание, когда олень выскочил из ниоткуда. Не знаю, почему я не вспомнила слова твоего отца.
Я улыбаюсь, потому что знаю, какие именно.
– Никогда не сворачивай из-за животного, потому что оно в итоге уйдёт своими ногами, а ты окажешься в кювете… – начинает мама.
– Просто дави на тормоз и держись за руль изо всех сил, – заканчиваю я.
Мы улыбаемся друг другу, и я понимаю, как много от отца всё ещё связывает нас с мамой. Возможно, нам стоит начать использовать это, чтобы стать ближе, а не отталкивать друг друга.
– Хотела бы я быть к тебе ближе. Просто сейчас мы по уши в тренировках лошади.
– Ничего подобного ты делать не будешь. Мне хорошо там, где я сейчас. Послушай, будь у меня деньги, я бы вступила в программу, но их нет. Значит, я должна достаточно сильно хотеть и справляться сама, в своём темпе.
Я киваю.
– Можно поговорить о чём-нибудь повеселее? – Она улыбается, и в её глазах появляется искра прежней мамы. – Кто этот невероятно горячий мужчина, который в семь утра сопровождает тебя через три округа?
Я краснею.
– Мой босс, но он ещё и гораздо больше. Мы близки.
Мне сложно дать название тому, что происходит между мной и Уэйдом.
– У меня никогда не было босса, который смотрел бы на меня так, словно я повесила луну на небе.
Она смотрит на меня так, будто её следующее утверждение совершенно очевидно.
– Этот мужчина влюблён в тебя, Айви Грейс. Он наблюдает за тобой так, словно в любую секунду готов сразиться ради тебя со всем миром.
Мама смеётся, а затем морщится, придерживая больную сторону лица.
– Именно так твой отец когда-то смотрел на меня.
Она улыбается и снова уютно устраивает голову на подушке.
Я опускаю глаза, избегая её взгляда, и их наполняет новая порция непредсказуемых слёз.
– Я тоже в него влюблена. Так сильно. Но… я знаю, что однажды он захочет семью, а я просто ужасно боюсь, что не смогу ему этого дать.
– Он знает, что тебе, возможно, будет сложно выносить ребёнка до срока? Он говорил, что его это беспокоит или что он переживает из-за этого? Можно найти суррогатную мать, усыновить. Есть разные способы, милая.
– Да, он знает. И я тоже понимаю. – Я шмыгаю носом. – Он ничего не говорил, но думаю, всё потому, что происходящее между нами превратилось из интрижки во что-то большее, когда ни один из нас этого не искал. Я не знаю, что готовит будущее. Скоро я уеду с его ранчо…
– Малышка. – Мама смотрит на меня и мягко улыбается. – Послушай меня, даже если не станешь слушать никого другого. Если мужчина любит тебя всем сердцем – а этот мужчина любит, у меня нет ни малейших сомнений, – никогда, никогда этого не отпускай. Делай всё возможное, чтобы удержать такую любовь настолько долго, насколько сможешь, потому что никогда не знаешь, сколько времени тебе отведено рядом с людьми.
Я моргаю, и по щекам текут новые слёзы.
Нас прерывает тихий стук в дверь. Я поднимаюсь, чтобы вытереть слёзы, когда доктор входит в палату.
Я пытаюсь встать ровнее, но перед глазами начинает рябить, а к горлу так быстро подступает сильная волна тошноты, что я давлюсь и хватаюсь за стену. Я беру себя в руки и поднимаю на него взгляд.
– Простите, доктор, кажется, мне нужно немного посидеть. Мы сдавали кровь, и у меня… кружится голова, – говорю я, опуская лицо в ладони.
– Небольшая слабость после вполне нормальна. Как давно вы сдавали кровь? – спрашивает он.
– Примерно два с половиной часа назад… – бормочу я.
– Хм. Кажется, довольно долго для продолжающегося головокружения, но, возможно, дело в утреннем выбросе адреналина. Просто оставайтесь на месте, не вставайте из-за меня.
Мне становится лучше, когда кровь возвращается к щекам.
– Просто такое время от времени случается… сейчас у меня очень напряжённый период на работе… и я не слишком хорошо питаюсь, – говорю ему.
– Пожалуйста, оставайтесь сидеть. Я лишь хотел проверить состояние вашей матери. Гленда, вам комфортно обсуждать свою трезвость в присутствии дочери?
– Конечно, – отвечает ему мама.
Он кивает.
– Вы упоминали, что не пьёте и беспокоились, что ваша семья может подумать, будто алкоголь имеет какое-то отношение к аварии?
Мама кивает и улыбается ему, а затем поворачивается ко мне.
– Я рассказала ему, что не пью, потому что впервые за долгое время горжусь собой.
– И должны гордиться, – говорит доктор ей и мне, переводя взгляд с одной на другую.
– Есть программа, в которую вы можете попасть прямо отсюда. Мы даже предоставляем транспорт…
– Спасибо, но мы с Айви как раз обсуждали. Просто сейчас я не могу себе такого позволить…
– Именно об этом я и пришёл вам сообщить. Часть расходов покроет штат, а я только что узнал, что в больничной программе пожертвований есть свободные средства. Я думал, что их нет, но, когда проверил, выяснилось, что недавно у нас появилось несколько новых доноров. Программа предназначена для помощи людям в вашей ситуации. Вы подходите по всем критериям, и мы с радостью поможем вам подать заявление. Думаю, его одобрят сразу.
Глаза мамы наполняются слезами, и, разумеется, мои тоже. Я обнимаю её.
– Да, мы хотим, – говорю я.
– Когда мы узнаем?
– Возможно, уже завтра, если сегодня оформим заявление. В любом случае я хотел бы оставить вас здесь на день или два, Гленда, чтобы мы могли наблюдать за сотрясением. И, если хотите, мы можем организовать всё так, чтобы вы выписались отсюда и сразу отправились туда. Вероятно, в субботу. А пока я могу дать вам информацию о центре.
Я поворачиваюсь к маме.
– Я могу привезти всё, что ты захочешь взять с собой, и рассказать обо всём миссис Поттер. Уверена, она присмотрит за домом.
Мама кивает, а доктор записывает несколько заметок.
– Я попрошу медсестру вскоре вернуться и помочь вам заполнить документы. А пока просто отдыхайте, я оставлю вас вдвоём.
Он снова просматривает бумаги.
– И, мисс Спенсер, если позволите, я главный врач здесь, но ещё веду семейную практику прямо через дорогу. Раз уж вы будете поблизости следующие несколько дней, загляните ко мне. Я возьму у вас ещё немного крови и проверю, нет ли дефицита чего-то, что вызывает головокружение… возможно, всё объясняется обычным низким уровнем железа.
Он пожимает плечами.
Хотя мысль о том, что у меня возьмут ещё больше крови, сейчас кажется последним, чего я могла бы захотеть, я соглашаюсь.
– Да, спасибо. Я зайду завтра утром по дороге сюда, дам себе день отдохнуть после.
Я улыбаюсь ему, указывая на ватный тампон на внутренней стороне локтя. Он кивает и улыбается, затем прощается с нами и уходит к следующему пациенту.
Едва он выходит, в дверях появляется Уэйд – такой идеальный, такой успокаивающий. Его великолепные мужественные черты напрягаются, пока он стоит там в идеально сидящих джинсах, белой толстовке и надетой задом наперёд кепке «Титанов». Даже несмотря на то, что утром ему пришлось собираться в спешке, он выглядит воплощением непринуждённого совершенства. Моё сердце тает ещё сильнее, когда я вижу, что он принёс еду и чай для мамы.
Его глаза встречаются с моими, и я замечаю – тот самый взгляд, о котором мне все говорят. Несколько мгновений я просто купаюсь в нём, прежде чем мама нарушает тишину.
– Входите, – говорит она ему. – Я Гленда Спенсер, и, как я понимаю, вы Уэйд. Простите, что раньше мы толком не познакомились, я всё ещё была не совсем в себе. Насколько я понимаю, вы успели поближе узнать мою Айви.
Отвечая ей, Уэйд смотрит на меня.
– Успел. Она замечательная…
Он дарит мне ту самую ухмылку, которой я буквально не могу насытиться, а затем снова переводит взгляд на маму.
– Айви сказала, что вы любите чай? С двумя порциями молока?
– Да.
Она уже полностью от него без ума – я вижу по очарованной улыбке на её лице. А кто бы не был? Уэйд Эшби – само определение мужчины мечты.
– Спасибо, что приехали с ней сегодня утром, – говорит мама, принимая у него чай.
Я встаю, но мне приходится немного удерживать равновесие, прежде чем подойти к нему.
– Что случилось? – мгновенно спрашивает он, и на его лице появляется паника.
– Просто немного кружится голова. Доктор сказал, что, скорее всего, из-за сдачи крови.
Уэйд встречает меня посреди комнаты и берёт за локоть.
– Я принёс тебе обед. Должно помочь, – говорит он, поднимая самый аппетитный клаб-сэндвич, который я когда-либо видела.
При одном взгляде на него у меня урчит в животе. Я поднимаю глаза на Уэйда.
– Сэндвич выглядит как всё, чего я сейчас могла бы пожелать, – говорю я ему.
Он пожимает плечами, а затем ухмыляется.
– Просто воплощаю твои мечты в реальность, Беда.
Господи, разве не правда?
Не думаю, что могла бы любить этого мужчину сильнее, чем сейчас, когда он стоит передо мной и предлагает нечто настолько простое, как кривоватая улыбка и клаб-сэндвич.
Теперь мне остаётся только сказать ему.
