Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"

Автор книги: Пейсли Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

– Айви…

Она поворачивается ко мне с ожидающим выражением лица.

– У тебя есть планы на сегодняшний ужин? Моя мать призвала нас обсудить с ней Дерби.

Улыбка расплывается по лицу Айви так, словно на земле нет ничего, чем она предпочла бы заняться.

– Ужин с Эшби? Чёрт возьми, да.

Её глаза загораются ещё ярче, хотя, казалось бы, куда уж больше.

– Передай своей маме, что я принесу пирог, – напевает она, направляясь по коридору.

И будь я проклят, если не смотрю вслед её идеальной заднице, прежде чем встать и заметить что-то вишнёво-красное на углу своего стола.

Ещё один грёбаный скранч.

Глава 5

Кажется, у Уэйда Эшби появляются ямочки, когда он улыбается. Сегодня я впервые заметила намёк на них, потому что сегодня впервые увидела, как он вроде бы, почти что улыбнулся. И Господи помилуй, какое это зрелище. Он всегда выглядит эффектно, но когда на лице этого мужчины появляется что-то, кроме хмурого выражения?

Это уже совершенно другой уровень.

Я хочу видеть его почти-улыбку чаще. Хочу нырнуть в неё и поселиться в ней. Обещание этой улыбки заставляет меня думать, что когда-то в своей жизни он, возможно, умел обнимать лучше всех. Что, может быть, давным-давно он был совсем другим человеком.

Уверена, эта улыбка и есть та самая черта, которая разделяет его Джекила и Хайда.

Чего я не понимаю, так почему он не пользуется ею чаще. Я понимаю, что после смерти отца всё на ранчо легло на его плечи, но, если не считать этого и недавнего развода, я не представляю, что могло произойти, чтобы он постоянно был таким мрачным.

В конце рабочего дня я еду в «Сладкий пряник» на главной улице Лорел-Крик, чтобы купить лимонный пирог в подарок моей родственной душе, маме Джо. Я готова сделать всё, о чём попросит эта женщина, она запросто самый крутой человек из всех, кого я встречала. Добрая, строгая из любви ко всем своим детям, понимающая, мудрая и до чёртиков смешная.

Она напоминает мне маму, которую я когда-то знала, но в ней есть что-то ещё. Она – идеальное сочетание «даже не думай со мной связываться» и «заходи, я испеку тебе печенье».

Я улыбаюсь самой себе, забираясь обратно в пикап, чтобы вернуться на ранчо. Приятно иметь настоящие планы на вечер, быть включённой в них. Уйти из отношений и от привычной жизни, даже если ты не была в ней счастлива, бывает одиноко. Я чувствую, как медленно вплетаюсь в нити жизни «Сильвер-Пайнс», и мне нравится. Наверное, стоит почаще напоминать себе, что всё временно, но я из тех женщин, которые предпочитают позволять Вселенной указывать путь, а это место приносит мне радость, которой прямо сейчас я хочу наслаждаться, оставаясь в моменте.

Когда я довольно неуклюже вхожу в свою хижину, пытаясь удержать всё в руках, внутри тихо. Я бросаю сумочку на скамью в прихожей и локтем включаю свет, но он не загорается. Я выполняю стандартный ритуал – быстро щёлкаю выключателем туда-сюда два или три раза, чтобы убедить себя, что он и правда не работает, а затем прохожу по короткому коридору в кухню в задней части дома. Дисплей часов на плите не горит, а когда я открываю холодильник, становится ясно, что он тоже не работает.

«Блядь».

Что вообще делать, если отключилось электричество? Я ставлю пирог на старую столешницу из мясницкой колоды и несколько секунд постукиваю по ней ногтями, глядя через переднее окно в сторону конюшен. Над их дверями горит свет, как и в гостиной Уэйда через дорожку. Значит, проблема явно только у меня. Я щёлкаю несколькими автоматами в техническом помещении, но ничего не происходит.

Я целых десять секунд жую нижнюю губу, прежде чем написать Уэйду и спросить, может ли он помочь. Жду ответа, но он не отвечает. Пять минут спустя нетерпение берёт верх, и я натягиваю сапоги, выхожу через переднюю дверь и быстро иду по гравийной дороге к хижине Уэйда. Мне ещё нужно принять душ, и я отказываюсь опаздывать на свой первый ужин с Эшби.

Для октябрьского вечера в Кентукки погода приятная – ветра нет, но в воздухе ощущается лёгкий холодок. Я дрожу на крыльце, ожидая, когда Уэйд ответит на мой стук. Свет у него горит, а пикап стоит рядом – он уже забрал его от «Конь&бочка». Я скрещиваю руки на груди, прикрывая соски, которыми сейчас можно резать стекло сквозь футболку. Стучу снова. Возможно, немного слишком сильно, потому что старая деревянная дверь со скрипом слегка приоткрывается.

– Уэйд? – зову я. – Прости, что беспокою, но, кажется, у меня что-то с электричеством.

Я просовываю голову внутрь и оглядываю его чистую и безупречно организованную хижину, на сто процентов соответствующую его характеру. Из винтажных колонок звучит пластинка Тайлера Чайлдерса, а на столешнице стоит наполовину пустой стакан виски медового цвета. В хижине тепло и уютно, на потёртом массивном коричневом кожаном диване и кресле лежат пледы. Что немного меня удивляет. Я не представляла Уэйда человеком, который держит дома пледы.

– Уэйд? – снова зову я, полностью заходя в хижину. – Тук-тук.

Мне не следует здесь находиться, но дверь была открыта, значит, он должен быть где-то поблизости…

Все мысли в моей голове взмывают в воздух, словно пузырьки в бокале только что налитого просекко, когда Уэйд входит в гостиную, обёрнутый лишь полотенцем, низко висящим на его узких бёдрах. Его волнистые волосы мокрые и растрёпанные, несколько прядей касаются лба. Он только что побрился, и его широкая челюсть напрягается, пока он пересекает комнату, а капли воды цепляются за широкие мощные плечи, от которых начинаются гладкие мускулистые руки и грудь. И эта грудь не разочаровывает – словно высеченная из согретого солнцем мрамора, лёгкая дорожка волос тянется вниз к внушительному прессу из шести кубиков, чёрт, может, даже из восьми, и ведёт мой взгляд, словно освещённая взлётная полоса, к глубокой букве V, исчезающей под полотенцем.

Даже его икры огромные и сильные, когда он поворачивается, чтобы перевернуть пластинку. Вся его спина и часть левого плеча покрыты бесцветными татуировками – симфонией чёрного и различных оттенков серого. Я быстро пытаюсь рассмотреть всё, что могу. По поверхности его кожи тянутся ветви деревьев, сквозь них переплетаются какие-то племенные узоры, а вдоль позвоночника одной ровной колонной выбита надпись – «Всё дышит одним и тем же воздухом – зверьё, деревья, человек».

Святые яйца. Работа на ранчо создаёт такое тело? Мне правда стоит заговорить. Сказать хоть что-нибудь. Что угодно. Но я молчу. Вместо этого целых двадцать секунд пожираю глазами неожиданно горячее тело своего босса, прежде чем он вообще замечает моё присутствие.

– Боже, Айви.

Увидев меня, он вздрагивает. На мгновение время замирает, пока мы просто смотрим друг на друга, но Уэйд почти сразу берёт себя в руки.

Он направляется ко мне. Хотя можно было бы ожидать обратного, он ни капли не выглядит смущённым. Впрочем, с таким телом с чего бы ему стесняться? Его тело заставляет меня мечтать, чтобы банные полотенца стали новой официальной формой ковбоев «Сильвер-Пайнс».

Я сглатываю и молюсь, чтобы голос меня не выдал, пока Уэйд проводит рукой по мокрым волосам, берёт со столешницы стакан с виски, стоящий всего на расстоянии вытянутой руки от меня, и осушает его, ни на секунду не отводя от меня глаз.

– Есть причина, по которой ты просто вломилась в мой дом? – говорит он, глотая виски и его челюсть напрягается.

Мой рот приоткрывается.

«Говори, Айви».

– У меня электричество… холодно… его нет, – запинаюсь я. – Пирог.

«Пирог? Пристрелите меня прямо сейчас».

Я прочищаю горло, пока он смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– Ты уже была в главном доме? Мама Джо напоила тебя?

Я качаю головой.

– Прости, я просто… замёрзла. У меня нет электричества, я написала тебе, чтобы узнать, можешь ли ты помочь, и я купила пирог.

«Уверена, я только что изобразила пальцами пистолеты. Теперь я хочу умереть».

Я отвожу от него взгляд.

– П-прости, что вломилась.

Я стою в его прихожей, пялясь на этого мужчину и бормоча какую-то бессвязную чушь.

Брови Уэйда хмурятся.

– Не переживай. Я сам виноват, что оставил дверь незапертой, – говорит он совершенно безэмоционально.

«Больно».

– Дай мне пять минут, и я приду.

Он ставит стакан из-под виски в раковину и кивает в сторону задней части хижины.

Я неловко улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы уйти, но мой лоб останавливает меня, врезавшись во всё ещё открытую входную дверь.

– Блядское дерьмо, – ругаюсь я, прижимая ладонь к пульсирующей надбровной дуге.

Может, пол просто разверзнется и проглотит меня целиком? Даже огненные глубины ада были бы лучше, чем стыд от того, что я так усердно пялилась на своего босса, что, мать его, врезалась в дверь. Я всегда была немного неуклюжей, но это уже совершенно новый уровень.

Уэйд оказывается рядом быстрее, чем я успеваю осознать, и хватает меня, пока я держусь за голову и пытаюсь прогнать точки перед глазами.

– Вот именно, дерьмо. Дай посмотреть, – говорит он.

Я цепляюсь за тепло его тела и свежий чистый запах кожи, специй и чего-то ещё. Цитруса? Розы? – пока он осматривает мою голову. Палец приподнимает мой подбородок, и он смотрит мне в глаза. От его прикосновения и близости мои женские части оживают.

– Просто проверяю, нет ли у тебя сотрясения, – говорит он, рассматривая мою травму.

Его изумрудные глаза встречаются с моими, и я чувствую себя какой-то покалывающей и желеобразной. Я наблюдаю, как его взгляд опускается к моему рту. Его горло дёргается, когда он сглатывает.

«Сотрясение? Нет».

«Возбуждение? Есть».

Моя челюсть безвольно отвисает, пока его тёплые крупные пальцы осторожно ощупывают мой лоб, пока я не морщусь, когда он касается места удара.

– Там может появиться хороший синяк, но, думаю, с тобой всё в порядке.

– Не первый, – нервно произношу я.

«Что, блядь, со мной не так?»

Его тёмные глаза оценивают меня.

– Не думаю, что тебе стоит возвращаться к себе одной, потому что по дороге ты можешь каким-нибудь образом себя прикончить, так что просто… сядь, – говорит он, указывая на гостиную.

Я стою на месте на мгновение дольше, чем следовало бы, и не отвечаю, потому что мышцы его рук, когда он указывает через комнату, просто…

Взгляд Уэйда находит мой.

– Айви, сядь, – приказывает он.

Я моргаю, а затем иду к месту на диване, на которое он указывает.

«Да, сэр. Кто я такая, чтобы спорить с властным Уэйдом Эшби?»

Он отсутствует менее пяти минут и возвращается в поношенных джинсах, чёрном лонгслив-хенли с длинными рукавами, облегающем каждый соблазнительный сантиметр тела, которое я теперь уже никогда не смогу развидеть, и чёрной бейсболке «Теннесси Тайтенс», козырёк которой он выгибает обеими руками на ходу. Он выглядит совершенно собранным и расслабленным. Полная противоположность мне.

Подойдя ко мне, он наклоняется, и теперь пахнет ещё лучше благодаря какому-то лосьону после бритья. У Уэйда такой запах, к которому хочется прижаться и глубоко вдохнуть.

– Всё ещё в порядке? Не тошнит или что-нибудь ещё? – спрашивает он, снова легко проводя пальцами по моему лбу. – Шишки нет, хороший знак.

Его глаза удерживают мои на месте. В глубокой зелени видны маленькие коричневые крапинки, которые можно заметить, только когда он находится так близко.

Он моргает, разрушая мой транс.

– Прости за всё, – смущённо улыбаюсь я, когда он выпрямляется и кивает в сторону двери, а его челюсть снова напрягается.

– По дороге возьму из пикапа сумку с инструментами. Пойдём.

Я делаю, как он говорит, на этот раз убедившись, что действительно открыла дверь, прежде чем решаю пройти через неё.

Глава 6

– Включилось! – кричу я из кухни Уэйду, который находится в задней части дома, когда после его действий электричество наконец возвращается.

Раздаётся одновременный писк приборов, когда мой дом оживает. Всё, о чём я могу думать, – как бы поскорее выпроводить этого мужчину и немного прийти в себя перед ужином.

– Значит, всё готово, – говорит он, входя в гостиную. – Что-то выбило автомат на кухне, а потом, что бы ты там ни делала, ты, должно быть, полностью отключила весь щиток. Хижина старая, поэтому постарайся не включать одновременно слишком много приборов.

– Спасибо, – говорю я. – В обед у меня работали стиральная и сушильная машины, а ещё обогреватель. Может, я просто не заметила перед возвращением в конюшню, что электричество отключилось. Я не хотела… То есть прости, что вломилась к тебе домой. Я не ожидала, что ты будешь не совсем прилично одет, – говорю я, стараясь звучать как можно профессиональнее.

Уэйд приподнимает бровь, складывая инструменты обратно в сумку.

– Мне стоило ожидать. Я не просто так прозвал тебя Бедой, Беда.

Он быстро опускает взгляд, но не раньше, чем я успеваю их заметить.

Намёк на ямочки.

– Дважды за один день.

– Что дважды за один день? – спрашивает он, и его лицо уже снова ничего не выражает.

«Чтоб мне провалиться. Я сказала это вслух?»

– Дважды за один день я сделала какую-то глупость… Я-я пойду в душ, так что увидимся позже, – говорю я, неловко и быстро махнув ему рукой, а затем стремительно скрываюсь в коридоре.

– Может, сначала проверишь воду, прежде чем залезать в душ, чтобы не получить ещё одну травму, – кричит Уэйд, закрывая за собой дверь, пока я исчезаю в ванной, окончательно униженная и невольно размышляющая, успею ли я подрочить на мысленно сохранённый образ своего босса, прежде чем отправлюсь на ужин со всей его семьёй.

Я оказываюсь не совсем готова к сцене, разворачивающейся в большом доме, когда сразу после шести дверь мне открывает отец Джо, Дин. Огромный лохматый золотистый ретривер Эшби, Харли, едва я захожу, тут же прижимается ко мне в поисках ласки. Сиси сидит на полу перед диваном в гостиной и, как всегда, выглядит невероятно красивой, а Нэш устроился рядом с ней, положив руку ей на колено, пока смотрит по телевизору лучшие моменты хоккейных матчей и потягивает бурбон. Такое ощущение, будто он просто не может её не касаться. Мейбл сидит на диване позади Сиси и укладывает её длинные светлые волосы в разные косички и заколки, а к журнальному столику приклеен рисунок с надписью, выведенной неразборчивым мужским почерком – «Салон красоты умелой Мейбл».

Коул и Уэйд о чём-то серьёзно разговаривают на кухне, пока Джо поливает соком двух гигантских цыплят, только что вынутых из духовки.

Дин с самой уютной улыбкой забирает моё пальто и вешает его в шкаф. Я благодарю его и улыбаюсь, а затем поворачиваюсь к комнате.

– Привет всем, – говорю я, входя в открытое пространство.

Семь пар глаз поворачиваются ко мне, и тишина взрывается приветствиями – «Привет» и «Заходи».

– Лимонный – мой любимый, – говорит Джо, целуя меня в щёку. – И у Уайетта был любимым. У тебя хороший вкус.

Я улыбаюсь, довольная тем, что она одобряет. Её длинные светлые волосы пахнут корицей. Она домашняя и уютная. Всё то, чем моя собственная мать больше не является, но когда-то была, и у меня щемит сердце.

– Уэйд, будь джентльменом, налей женщине выпить, – бросает она, когда взгляд Уэйда встречается с моим через всю комнату.

Перед глазами вспыхивает его полуобнажённый торс, и в комнате внезапно становится немного жарковато. На нём всё ещё та чёрная кепка «Тайтенс», но теперь она надета задом наперёд, отчего он выглядит ещё моложе, беззаботнее и опасно горячим.

И этот образ определённо на меня действует. Рукава закатаны, и сильные предплечья играют мышцами, пока он раскатывает тесто для булочек. Он кивает и разрывает наш зрительный контакт, потянувшись за полотенцем, чтобы стереть муку с больших ладоней.

Джо забирает мой пирог и ставит его на столешницу, а Уэйд, когда я подхожу к кухонному островку, протягивает мне маленький хрустальный стакан с двойной порцией.

Я собираюсь отпить, но его рука резко метается вперёд и едва касается моей, останавливая меня. Его прикосновение проникает под кожу, и от короткого контакта я едва не вздрагиваю. Я тут же ругаю себя. Один раз увидела его в полотенце – и внезапно превратилась в влюблённую девчонку-подростка?

– Мы пьём только после тоста, – буднично говорит он. – Ну что, есть тост для нас? – с вызовом спрашивает он, опираясь локтем на столешницу и глядя на меня.

На мгновение в голове становится пусто, а потом я мило улыбаюсь.

Поставил меня в неловкое положение – теперь разбирайся с последствиями.

– За боссов, которые прощают меня за то, что я вломилась к ним, когда они были полуголыми, оказывают первую помощь, а потом исполняют своего рода фантазию о супергерое, починив мне электричество? – предлагаю я.

Джо, Коул и Дин поворачиваются и смотрят на меня. Я ухмыляюсь, когда щёки Уэйда приобретают приятный розовый оттенок, но он не отводит от меня глаз, как всегда, сохраняя контроль, постукивает стаканом по столешнице и делает глоток.

– Салют, – говорит он.

– Тут явно есть история, и я уже втянулся. Он чинил тебе электричество полуголым? – Коул садится и переводит взгляд с меня на Уэйда и обратно, прежде чем добавить: – И я положу твой первый доллар, но здесь, если ругаешься, Мейбл забирает деньги.

Я смотрю в гостиную и вижу Мейбл, которая улыбается от уха до уха, демонстрируя отсутствие двух передних зубов, и машет мне рукой.

– Учту, – улыбаюсь я в ответ.

– Так что ты там говорила? – возвращается Коул к моей истории.

– Забыл запереть дверь. Она неуклюжая и просто врывается в чужие дома без приглашения, словно родилась в конюшне. Никакой истории, – бесстрастно отвечает Уэйд.

Коул ухмыляется и закидывает в рот горсть арахиса из миски на островке.

– Не удивлён, что он был полуголым. Уэйд и в детстве никогда не носил одежду.

– Просто не стесняюсь себя, – говорит Уэйд, глазами приказывая Коулу заткнуться, но, кажется, лишь подзадоривает того.

– Стоило нам войти в дом, как он тут же раздевался до трусов, – посмеивается Коул.

– И рукой всегда держался за свои неприличные места, – добавляет мама Джо, хихикая.

Я приподнимаю бровь и начинаю смеяться вместе с ними.

– Бля… – протестует Уэйд, стараясь, чтобы племянница его не услышала.

– Дядя Уэйд, ещё одно! – кричит Мейбл из другой комнаты.

Уэйд даже не сбивается, засовывает пару долларов в крошечный ковбойский сапожок на полке возле кухонного островка, качает головой и бормочет что-то вроде – «У неё сверхчувствительный слух».

– Правда. У меня даже нет его случайных фотографий до тех пор, пока ему не исполнилось десять, потому что он постоянно был без одежды. Этот мальчик бегал по двору босиком и в шортах, собирал жуков и лепил пирожки из грязи. Чувствовал себя как дома в дикой природе, – говорит Джо, вставая на цыпочки и целуя его в щёку. – Тогда он был свободолюбивым.

– Ничто так не способствует профессионализму, как ужин у Эшби, – ворчит Уэйд, а я ухмыляюсь, потягивая бурбон.

«Чёрт, хороший бурбон».

Коул наклоняется ближе и улыбается. У него такие же ямочки, как у Уэйда, только он, похоже, не боится ими пользоваться.

– Ходят слухи, что он до сих пор держится за свои неприличные места при каждой возможности.

Уэйд отвешивает Коулу подзатыльник, сбивая кепку ему на колени.

– Не просто так он правой рукой так сильно поводья сжимает, – громко бросает Дин из кабинета, вызывая раскатистый смех у Нэша и Коула.

– Слишком далеко, папа, – морщит нос Джо. – Прости, милая, – говорит она мне.

Я лишь улыбаюсь и отмахиваюсь.

– Вы вроде хотели поговорить о Дерби. Разве не ради мы всё устроили ужин? – спрашивает Уэйд, отчаянно пытаясь сменить тему.

– Да, давайте поговорим о Дерби. Уэйд, нужно растолочь картофель, и ужин будет готов. Потом всё обсудим. А во вторник мы собрались потому, что это наш единственный шанс. Завтра я уезжаю с Сэнди и Терезой в Уирс-Вэлли на нашу девичью неделю, – напоминает им всем Джо.

Мужчины кивают.

– Мне всю неделю придётся есть папину стряпню? – спрашивает Мейбл из своего импровизированного салона с испуганным выражением лица.

Коул усмехается.

– Ты права, Мейбс. Как она смеет оставлять нас на целую неделю выживать самостоятельно?

– Ты прекрасно умеешь готовить, мальчик. Просто не делаешь этого, если только совсем не прижмёт. Я учила тебя так же, как и всех остальных.

– Не будь к нему слишком сурова, мама. Некоторые просто рождаются с большим талантом на кухне, – говорит Уэйд.

Коул корчит ему рожу, закидывая в рот ещё орехов.

– Но я должен согласиться, закрыть эту кухню почти на неделю? Совершенно неприемлемо. От меня две звезды в рейтинг, – выдаёт Уэйд.

Он выглядит слишком серьёзным для человека, который только что отпустил довольно остроумную шутку.

Я хихикаю, и его взгляд метается ко мне.

– Закройте рты, оба. По крайней мере, Уэйд готовит. Знаешь, тебе бы не помешало найти подружку, которая будет печь тебе булочки, Коул, раз сам ты этого не делаешь, – говорит Джо.

– Даже если она просто позволит ему посмотреть на свои булочки, уже будет хорошее начало, – кричит Дин из кабинета.

Коул ворчит что-то, чего никто не может разобрать.

Джо подмигивает мне и протягивает столовые приборы.

– Накроешь на стол, милая? Здесь все отрабатывают своё содержание, мы не верим в гостей, которые не помогают.

– Меня полностью устраивает.

Я киваю, беру у неё приборы и с улыбкой иду в столовую.

Молодой Уэйд, похоже, сильно отличался от серьёзного, чопорного тролля, на которого я сейчас работаю. Я невольно задаюсь вопросом, возможно ли хоть мельком увидеть того человека. Оглядываюсь на него в соседней комнате, когда он морщится в ответ на слова Коула.

Сейчас кажется не слишком возможным, но у меня есть время.

Думаю, я хочу выяснить.