Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"

Автор книги: Пейсли Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Глава 32

Шорох газеты вырывает меня из, кажется, самого глубокого сна в моей жизни. Я даже не помню, как заснула. Последнее, что осталось в памяти, – Уэйд вытирал меня полотенцем после того, как снова взял, когда мы вышли из душа. Затем подхватил на руки, поцеловал в лоб, и сон накрыл нас, пока я лежала, идеально устроившись под изгибом его руки, словно он был вырезан специально для меня.

Один глаз приоткрывается, грозя тут же закрыться снова, пока я не вижу его. Уэйд сидит за маленьким столиком в нашем номере, залитый солнечным светом, в одних светло-серых спортивных штанах и тонких чёрных очках. Брови нахмурены, волосы растрёпаны и вьются, щетина на челюсти стала немного заметнее, чем вчера. Он полностью поглощён статьёй в «The Tennessean».

При этом зрелище моя киска начинает ныть.

Я никогда не считала очки на мужчине привлекательными, пока не увидела в них Уэйда Эшби, но добавить к этому голый торс и утреннее солнце? Зрелище почти невозможно вынести. На губах появляется улыбка, пока я смотрю на него, а он ещё не знает, что я проснулась.

Как движется его горло, когда он сглатывает. Широкий, мощный разворот плеч и рук. Как он кажется совершенно огромным для столика, но каким-то образом всё равно за ним помещается. В Уэйде Эшби есть тёмная, молчаливая красота, которую, не уверена, кто-то в этом мире когда-либо по-настоящему ценил. Всегда лидер, всегда тот, на кого все полагаются. Но под всем этим? Под грубой, суровой внешностью скрывается самый сексуальный мужчина, которого я только могла бы представить. Воспоминание о том, как его губы присваивали меня, как его тело легко и умело двигалось вместе с моим, посылает жар прямо к центру, хотя я ещё даже не успела потянуться после сна.

Он подносит ко рту дымящуюся кружку кофе и обхватывает полными губами край. Я не могу сдержать тихий стон, который вырывается наружу.

Звук мгновенно привлекает его внимание, и взгляд встречается с моим. На его лице расцветает улыбка, и у меня перехватывает дыхание.

Он, блядь, великолепен.

И в этот момент чертовски самодоволен, откинувшись на спинку стула. Он знал, что я на него пялюсь.

– Доброе утро, Беда. Кофе?

– Пожалуйста, – хрипло выговариваю я, наполовину поворачивая лицо в подушку и улыбаясь, пока щёки краснеют.

– Поздно, тебя уже поймали. – Он ухмыляется. – Не переживай, я делал то же самое, только ты проспала тот момент, когда я тебя разглядывал, – говорит он, посмеиваясь.

Я начинаю хихикать, представляя, как Уэйд наблюдал за мной во сне.

Он снимает очки и кладёт их на стол, затем ставит под кофемашину фарфоровую кружку, такую же, как у него, и наполняет кофе, пока я молча ругаю себя за то, что так сильно расцарапала ему спину и плечи. Я бы извинилась, но, кажется, ему понравилось.

– Ты очень громко храпишь, но ты милая, поэтому я тебя прощу, – говорит он, принося мне кофе прямо в постель.

У совместной работы есть преимущества. Не нужно рассказывать боссу, как ты пьёшь кофе после секса на одну ночь, если он уже много раз приносил тебе его по утрам.

– Я не храплю.

– Ещё как. Разбудила меня.

Я не могу понять, шутит он или нет.

Я смеюсь и свободной рукой провожу по очень растрёпанным, очень спутанным волосам.

– Тогда я обвиню тебя и тот городской автобус, набитый пассажирами, которым ты вчера на меня напал, – говорю я, ставя кофе на прикроватный столик.

Уэйд смеётся громче, чем я когда-либо слышала, прыгает на кровать надо мной словно крадущийся тигр и притягивает прямо под себя, прежде чем поцеловать в кончик носа.

– Не помню, чтобы вчера ты жаловалась. Вообще-то, – говорит он, касаясь губами моей шеи, – кажется, ты говорила что-то вроде – глубже…

О боже, ещё один поцелуй на ключице.

– Ещё…

Снова поцелуй.

– Жёстче, Уэйд, пожалуйста.

…И теперь я снова мокрая.

– Но жалоб я точно не слышал, – говорит он.

Я смотрю на него снизу вверх, поражённая его тёмной красотой.

– Просто не хотела заставлять тебя чувствовать себя плохо, вот и всё, – отвечаю я.

– Ага. Значит, если я прямо сейчас запущу руку под простыни, то совсем не обнаружу, что ты для меня мокрая? – спрашивает он, и моё дыхание учащается.

Я невольно стону, когда его ладонь скользит под одеяло и обхватывает грудь.

– Н-нет, – заикаюсь я. – Сухая, как пустыня Сахара.

Он ухмыляется прямо мне в губы, принимая вызов.

– М-м-м, – произносит он, а его пальцы скользят по уже истекающей щели.

– Ты ужасно врёшь, а я чертовски голоден, – говорит он, опуская губы к моей талии к бёдрам.

Моё дыхание становится ещё чаще.

Повернув голову в сторону, я замечаю часы на стене.

– Уэйд! – вскрикиваю я. – Через час нам нужно быть на аукционе.

Уэйд остаётся невозмутимым, пока его губы касаются внутренней стороны моего колена, а затем он поднимает подбородок и смотрит на часы.

– Сколько времени у нас есть до того момента, когда тебе совершенно точно придётся начать собираться? – спрашивает он, и на губах играет восхитительно дьявольская улыбка.

– Нам нужно двадцать минут, чтобы туда добраться, – говорю я, пытаясь думать.

Я действительно пытаюсь, но его язык движется опасно близко к моему центру и уничтожает клетки мозга с каждым сантиметром. Язык касается клитора, и мои глаза закатываются.

– Блядь, – стону я.

– Давай, Айви, сосредоточься. Сколько времени?

Его голос снова становится таким – низким, властным, командующим.

– Я не могу… думать, когда ты делаешь… так.

– Кажется, когда мы познакомились, ты говорила, что прекрасно умеешь делать несколько дел одновременно…

«Грёбаный ад».

Его зубы задевают клитор, и я едва не складываюсь пополам.

– Ну… мне нужно принять душ, поэтому… может быть, у меня есть десять минут, – наконец выдыхаю я.

Уэйд устраивается между моих ног и смотрит на меня снизу вверх.

Я едва не плачу от того, насколько это красиво.

– Так много времени…

И затем он исчезает, зарываясь лицом в мою киску, а я вскрикиваю. Сильные руки обхватывают бёдра и тянут меня вниз по кровати, ещё плотнее прижимая к его лицу, пока он вылизывает меня так, словно я его любимый вкус мороженого. Его умелый язык чередует движения внутрь и наружу с всасыванием клитора, пока два пальца входят в меня и изгибаются, задевая место, в которое я теперь влюблена.

Сегодня утром Уэйд не двигается медленно. Не даёт ни секунды передышки, умоляет потерять контроль, умоляет кончить, что я и делаю почти мгновенно, потому что Уэйд Эшби был послан, чтобы вылизывать киски, и у меня с самого начала не было ни единого шанса.

– Святые угодники… Уэйд! – кричу я, сжимая его волосы между пальцев.

Ноги судорожно сжимаются вокруг него, а он зарывается лицом ещё глубже, чтобы не упустить ни одной капли, которую я ему отдаю.

Он нежно целует мой клитор, пока я пытаюсь вспомнить, как правильно дышать. Меня накрывает головокружительная дымка.

Он ухмыляется между моих ног.

– Завтрак чемпионов, и ещё осталось время, – говорит он, поднимаясь и дважды хлопая меня по заднице.

«Это вообще реальная жизнь?»

Аукцион годовалых лошадей перегружает все чувства. Море людей, агентов, владельцев ранчо, корпораций. К концу нашего второго перерыва гул разговоров просто зашкаливает. В этом мире мы мелкая рыбёшка, особенно после того, как так долго находились в стороне от него.

Новый телефон вибрирует в заднем кармане. Я сразу его достаю.

Миссис Поттер: «С ней всё хорошо, она ещё спала, а телефон разрядился. Я оставила ей записку с твоим новым номером, чтобы она знала, что ты ей писала. Зайду позже ещё раз и узнаю, не хочет ли она привести себя в порядок и сходить со мной на рынок».

Я: «Вы просто спасение, спасибо».

Миссис Поттер: «Мне не трудно помочь. Когда-нибудь она всё-таки образумится, дорогая, вот увидишь».

Я: «Очень надеюсь, что вы правы».

Миссис Поттер: «Не сдавайся. Я сообщу тебе, как пройдёт день».

– Всё в порядке? – обеспокоенно спрашивает Уэйд, замечая выражение моего лица.

Я так сильно за неё переживаю, что наверняка очевидно.

– Я всё утро пыталась связаться с мамой, но безуспешно. Каждый раз, когда такое происходит, я боюсь худшего. Думаю, что она могла слишком много выпить и удариться головой, оставить включённой плиту и сжечь дом или что могло произойти ещё что-нибудь ужасное. Поэтому я сделала то, что делаю всегда – связалась с её соседкой, миссис Поттер, чтобы передать мой новый номер и убедиться, что с мамой всё хорошо, – говорю я с лёгкой улыбкой.

Уэйд кивает, протягивает руку и заправляет прядь волос мне за ухо. Я поворачиваю лицо к его ладони, уже снова жаждая прикосновения.

Мне невольно интересно, не испытывает ли он где-то внутри ненависти к ней, зная, что родители его лучшего друга погибли из-за пьяного водителя. Если и испытывает, то никак не показывает.

Телефон снова вибрирует, прерывая момент. Я открываю электронное письмо, а затем поворачиваю экран к Уэйду, показывая ему выделенную тему. Я улыбаюсь.

– Кажется, у нас может появиться жокей. И не какой-нибудь. Роуэн Маккой, племянник жокея, который выступал за твоего отца в 2006 году. Он хочет приехать на ранчо и встретиться с нами после того, как мы приобретём годовика, – говорю я Уэйду.

Уэйд кивает, разделяя внимание между мной и цифрами, которые теперь сыплются изо рта аукциониста. Я знаю, что он подсчитывает результаты сегодняшнего дня. Они весь день ведут учёт, чтобы мы могли предположить, за сколько уйдёт Шелест Ветров.

Но Уэйд не игнорирует меня. Он даёт понять, что услышал, кладёт ладонь мне на середину бедра и мягко сжимает. Его пальцы настолько большие, что опускаются между моих бёдер, и от одного простого прикосновения внизу живота начинает ныть, прежде чем он возвращает руку к себе на колени.

Часть меня рада, что его не напугало произошедшее прошлой ночью.

А другая часть… ну, сама начинает паниковать.

Глава 33

Я понятия не имею, как, блядь, должен хоть на чём-то сосредоточиться, когда эта женщина весь грёбаный день сидит рядом со мной в воздушном розовом льняном платье и чёрных, мать их, сапогах из змеиной кожи. Всё, о чём я могу думать, – придумать предлог, чтобы утащить Айви в ближайшую комнату, которую можно запереть, а затем вытрахать её в другое измерение.

Она словно наркотик, на который я подсел и которым не могу насытиться всего после одной ночи.

Я не неопытный мужчина. В моей жизни было достаточно секса, но ничто и никогда не ощущалось так, как она, как мы вместе. Даже близко. А проснуться рядом с ней, увидеть пахнущие сахаром волосы, разметавшиеся по всей кровати, её кожу цвета слоновой кости, выглядывающую из-под простыней…

Блядь, не могу дождаться, когда заберу её домой и заключу в свои объятия.

– Лот двести одиннадцать, корпорация «Ранчо Робишо», Луизиана, Крылья ангела, – объявляет аукционист.

Я рассматриваю телосложение кобылки, пока зачитывают её показатели и родословную. Теперь я и так знаю их наизусть.

Я понял, что это наша лошадь, в тот момент, когда вчера увидел, как на неё смотрела Айви. Если она собирается вырастить победителя, то должна верить в выбранную нами лошадь, а в эту она верит. Я сразу понял, что между ними возникла связь. Даже сейчас Айви выглядит так, словно вот-вот перепрыгнет через ограждение, чтобы пойти и обнять её.

Аукционист начинает торги со ста тысяч, и я поднимаю свой номер. Судя по последним десяти лошадям её уровня, цена будет расти шагами по двадцать пять – пятьдесят тысяч, потому что её не считают явным фаворитом.

Я снова поднимаю номер.

– Уэйд, что ты делаешь? – риторически спрашивает Айви, зная, что я не смогу ответить, пока торги не закончатся.

Ещё несколько ставок – и мы уже на трёхстах двадцати пяти тысячах. Я готов подняться до семисот. Я уже обсудил в сообщениях с мамой, Нэшем и Коулом, и они все согласны. Из всех людей именно Нэш сказал, что доверил бы Айви выбрать нашу лошадь даже с завязанными глазами. И пусть словами она не выбрала Крылья ангела, её глаза сделали это за неё.

Интуиция есть не только у Айви, и я сразу увидел между ней и лошадью тоску и связь, которых у неё просто не было ни с Шелестом Ветров, ни с одной другой лошадью, которую мы смотрели.

– Шестьсот семьдесят пять – раз. Кто даст семьсот? Семьсот? – выкрикивает аукционист.

Пожилой мужчина, с которым я торговался, не поднимает табличку. Я оглядываюсь на него, а затем, поскольку хуже не будет и я достаточно уверен в себе, чтобы немного поторговать собственной внешностью, смотрю прямо на аукциониста и бросаю ему победную ухмылку – точно, как советовала Айви, мысленно заставляя объявить лошадь моей.

Он встречается со мной взглядом и говорит:

– Шестьсот семьдесят пять – два. Продано ранчо «Сильвер-Пайнс», агент Морган Брант, – объявляет он, упоминая агента, которого мы используем для заключения сделки.

Когда я опускаю номер и впервые полностью поворачиваюсь к Айви, она закрывает рот обеими руками, и я мгновенно думаю, что всё испортил.

– Ты не рада? Это не она? Я… блядь, я думал, я был уверен…

Её рука опускается и ложится на моё предплечье.

– Папа называл меня Ангелом.

Она просто улыбается мне, в глазах стоят слёзы, и ощущается как удар под дых.

Я улыбаюсь и сжимаю её бедро.

Я не облажался. Я всё сделал правильно.

«Чертовски правильно».

– Я почувствовала связь, но просто… я бы не хотела заставлять тебя так рисковать… – говорит она.

Я мысленно вздыхаю с облегчением и целую её в лоб.

– Так было предначертано, – обещаю я. – Это она.

Но Айви не убеждена, и я понимаю – дело не в сомнениях насчёт лошади. Просто она не привыкла, что люди делают что-то исключительно потому, что верят в неё.

– Но, блядь, ты уверен? Она не беспроигрышный вариант, Уэйд. Не такой, как Шелест Ветров, – говорит она, почти нервно переводя взгляд с меня на нашу новую лошадь.

Я приподнимаю её подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. Я вижу тревогу на её лице и, блядь, не собираюсь мириться. Брэду и всем остальным, кто хотя бы на одну грёбаную секунду заставил её почувствовать, будто она недостаточно хороша, нужно проломить голову.

Я говорю тем голосом, который даёт понять – обсуждение окончено.

– Айви, дело сделано. И я тоже хочу именно эту лошадь.

Она шумно выдыхает, смотрит на кобылку, которую уводят с аукционного ринга, а затем снова поднимает глаза на меня.

– Ты, должно быть, сумасшедший, Уэйд Эшби.

Она права. Я сумасшедший.

Но не так, как она думает.

– Называй меня как хочешь, Беда. Но я ни капли не переживаю. Я ставлю не на лошадь. Я ставлю на тебя.

Глава 34

– Я уже отправила Роуэну данные моей малышки Ангела, и, кажется, он в восторге.

Уэйд смотрит на меня и открывает рот, чтобы что-то сказать, но я его перебиваю.

– Да, у моей девочки уже есть прозвище. Я так хочу начать с ней работать, что могу умереть.

Я широко улыбаюсь, и, должно быть, это заразительно, потому что на лице Уэйда во всей красе появляются те самые ямочки, которыми я никак не могу насытиться.

– Есть ещё несколько человек, с которыми мы могли бы поработать, если он откажется, – говорит он, пока мы идём. – Я уже отправил нескольким письма и представил нас, на всякий случай.

Я киваю, хотя не думаю, что нам это понадобится. Роуэн казался очень заинтересованным в работе с «Сильвер-Пайнс».

– Вон она. Иди к ней.

Уэйд проводит ладонью по моей спине, слегка сжимает плечо и указывает на Ангела документами и каталогом, которые держит в другой руке.

Когда я собираюсь идти, он кивает в сторону регистрационного стола в соседнем здании.

– Я позвоню Моргану, улажу всё с аукционным домом. А ты побудь с ней, познакомьтесь. Я скоро вернусь, – говорит он и уходит звонить нашему агенту.

Я приветствую новую малышку «Сильвер-Пайнс», мою новую малышку, и следующие несколько минут снова и снова повторяю себе, что смогу это сделать, что она именно та, что интуиция меня не подвела, что мы не потратили больше полумиллиона долларов не на ту лошадь.

В тот момент, когда моя ладонь касается её, уверенность возвращается. Я сразу понимаю, что смогу сотворить с ней своё волшебство.

– Ты ведь та самая, правда, малышка? – спрашиваю я её.

Телефон вибрирует в кармане, вырывая меня из этого мгновения.

Джинджер: «Как называют лошадь-женщину?»

Я улыбаюсь. Кажется, мне начинает нравиться иметь друзей.

Я: «Кобылка, пока ей не исполнится четыре. Потом она кобыла».

Джинджер: «Блядь, да. Как я всегда говорю хочешь, чтобы всё сделали правильно – поручи это женщине. Особенно кобылке-ангелу».

Оливия: «Да, энергия ангела. Ты справишься, Айви!»

Сиси: «Мне пришлось им рассказать. Поздравляю!»

Новости в этой семье расходятся быстро.

Сиси: «Я держалась так долго, как могла. Нэш несколько часов назад сказал мне, что это та самая лошадь. Я так за тебя рада».

Несколько часов назад? Мы купили лошадь всего сорок минут назад. Щёки краснеют, когда мозг осознаёт, что Уэйд принял решение вместе с ними ещё до того, как мы сели на свои места в начале аукциона.

И по какой-то причине чувство одновременно согревает всё моё тело от кончиков пальцев ног до макушки и чертовски пугает. Он настолько уверен в своей вере в меня, что теперь мне придётся её оправдать.

Джинджер: «Мы будем самыми горячими сучками, которых когда-либо видело Кентуккийское дерби».

Я: «Сначала нам нужно её натренировать и выиграть грёбаную кучу предварительных скачек. Я немного паникую».

Оливия:«Вы с Ангелом всех сразите наповал. Она уже крутая, и ты тоже».

Джинджер: «Сегодня у тебя определённо был очень продуктивный день, детка. Может, босс даст тебе какой-нибудь бонус за то, что ты нашла подходящую лошадь?»

Сиси: «Пожалуйста, умоляю, пишите всякую чушь в личку».

Оливия: «Они уже все выходные там. Кто сказал, что он ещё не дал ей бонус?»

Джинджер: «Сиси, закрой ушки, пожалуйста».

Сиси: «Ради всего святого. Отключаю уведомления чата».

Джинджер: «На этом этапе мне кажется, что ты просто обязана выяснить для нас, действительно ли он тот мужчина, каким мы всегда его считали. Определённо энергия большого члена, а под серьёзным хмурым выражением, возможно, скрывается немного извращённой личности».

Оливия: «Согласна».

Джинджер: «Помнишь, как мы подглядывали в щель двери спальни Сиси, когда знали, что он в душе?»

Оливия: «Те две секунды, когда он проходил в одном полотенце по пути в свою комнату, стоили того, чтобы всё лето перед колледжем терпеть бесконечные разговоры Сиси о том, как она собирается бросить Джейсона Уэстмана».

Джинджер: «Айви, ты избранная, юный кузнечик. Спаси лошадь исключительно ради того, чтобы мы наконец закрыли вопрос об энергии большого члена Уэйда».

Сиси: «Вы обе такие задницы. Я знала, что все эти годы вы меня использовали».

Джинджер: «Мы потратили годы. Теперь заслуживаем узнать правду, просто говорю».

Я: «Я не собираюсь становиться научным экспериментом для ваших «не-ангелов». И, для протокола, сегодня Уэйд был идеальным джентльменом».

Джинджер: «А вчера?»

Я подавляю смешок и убираю телефон. Как раз в этот момент замечаю Уэйда в двух стойлах от меня – он уже закончил разговор.

Я замираю и наблюдаю, как он идёт ко мне своей уверенной, размеренной походкой. На нём фланелевая куртка, потрёпанная ковбойская шляпа низко надвинута на глаза, и мой пульс начинает учащаться. В нём ничто не кажется случайным или небрежным, даже шаги.

Его челюсть напрягается, когда глаза встречаются с моими, и он улыбается.

Энергия большого члена? У него она точно есть.

Глава 35

– Тут график тренировок, – говорю я, кладя распечатанную таблицу на журнальный столик в гостиной главного дома. – Нам придётся тренироваться всю весну и лето, – сообщаю семье за нашим обычным ужином в понедельник вечером.

Мы с Айви только что вернулись из Нэшвилла, и, конечно, все хотят услышать подробности о Крыльях ангела.

– В Сарасоте есть место, куда мы можем её отвезти, чтобы официально зафиксировать тренировки и получить стартовую карточку, тогда её допустят к скачкам. Если вы все согласны, я хочу отвезти её туда в начале февраля. Чем раньше она привыкнет к шуму, другим лошадям, тем быстрее будет готова к своему ювенильному гоночному сезону. Надеюсь, к следующему Рождеству она уже будет уверенно выходить из стартовых ворот, – говорит Айви моей семье, сидящей напротив неё за столом.

Цель серьёзная, но если кто и способен её добиться, то только она.

Когда никто не смотрит, я жадно впитываю её взглядом. На ней светло-голубые джинсы, обтягивающие каждый изгиб, и белый свитер с открытыми плечами. Волосы распущены, а пряди, скользящие по изящной шее, заставляют меня мечтать приподнять их, намотать на кулак и втянуть её кожу в рот. За последние сорок восемь часов я погружался в неё семь раз, но даже это не мешает мне хотеть заманить её в тёмный коридор и перегнуть через ближайший столик.

– …и она царственная, уверенная в себе, и такая чертовски красивая. Правда ведь, Уэйд? – спрашивает Айви, показывая семье фотографии Ангела.

Я киваю и отпиваю бурбон.

– Самая красивая, – отвечаю я, наблюдая, как она убирает волосы за хорошенькое маленькое ухо, и совершенно не думая о грёбаной лошади.

Мама идёт на кухню, чтобы вместе с Сиси смешать салат со шпинатом.

– Надеюсь, вы успели ещё и немного повеселиться, – говорит она нам.

Айви смотрит прямо на меня и приподнимает одну бровь. Взгляд говорит, что она собирается вести себя как маленькая нахалка, и каждый грёбаный раз от него мой член дёргается.

– Хотите услышать кое-что невероятное? – спрашивает она, прикусывая нижнюю губу.

Я предупреждающе смотрю на неё.

Коул мгновенно поднимает голову с другого конца дивана.

– Блядь, конечно, – говорит он.

– Уэйд танцевал со мной в «У Люка 32», – сообщает Айви, глядя на меня с улыбкой, которая показывает, она прекрасно знает, насколько сильно моя семья теперь будет надо мной издеваться.

– Всю ночь напролёт, – добавляет лёгкой ухмылкой.

Мама улыбается, даже не поднимая головы от заправки, которую готовит.

– Значит, ты хорошо на него влияешь, дорогая. Раньше он обожал танцевать.

«Блядь, за что мне это?»

Мамина улыбка становится ещё шире. Она поднимает взгляд и указывает ложкой на Айви, продолжая говорить:

– Напомни мне в ближайшее время показать тебе домашнее видео, где они с Коулом одним прекрасным рождественским утром поют караоке и танцуют от всей души.

– Чёрт возьми, мама.

Я запускаю руку в волосы.

Коул смеётся, словно в том возрасте был не таким же нелепым, и делает большой глоток напитка. Этот ублюдок изображал танцевальные движения Джастина Тимберлейка так, будто собирался участвовать в грёбаном «Американском Идоле».

– Кажется, я немного помню то Рождество. У Уэйда тогда была фаза «Лонстар», – вмешивается Сиси, поднося морковку ко рту словно микрофон.

Она поёт припев самого большого хита «Лонстар» в совершенно грёбаной неправильной тональности.

Любительница.

– Я уверенный в себе мужчина, – говорю я, поднимая стакан.

Да пошли они все, я не стану отпираться.

– Для двенадцатилетнего я чертовски хорошо исполнял песню. Намного лучше, чем это жалкое выступление, – бросаю я Сиси и опрокидываю шот.

– Её голос льётся прямо с небес, – воркует Нэш ей на ухо и целует.

Коул изображает рвотный звук и делает вид, будто щёлкает кнутом.

– Полностью, блядь, согласен. Насколько я помню, во времена её увлечения Шанайей ты говорил о Сиси Рэй всякое дерьмо, – замечаю я.

Нэш – самодовольный ублюдок, поэтому ему не требуется ни секунды, чтобы ответить:

– Тогда я был глупым ребёнком и не имел этого в виду. Я всегда считал её прекрасной певицей.

– Спасибо, милый.

Сиси целует его в нос, а Айви хихикает с другого конца стола.

Пока Сиси принимается изображать уже Коула, исполняя Джастина Тимберлейка, я отправляю Айви сообщение и радуюсь, что хотя бы на пять минут перестал быть их мишенью.

Я: «Ты даже не представляешь, какое наказание я обрушу на тебя позже».

Я наблюдаю за ней, когда она чувствует вибрацию телефона в кармане. Не могу оторвать глаз от её лица, пока она достаёт его. Смотрю, как уголки прекрасных губ изгибаются в полуулыбке, когда она печатает, прекрасная, словно сам грех.

Беда: «Уверена, в твоём умном телевизоре есть встроенное караоке, если захочешь наказать меня мягкой, протяжной кантри-музыкой?»

Я: «Можешь поставить любую музыку, какую захочешь. Ты даже не представляешь, как сильно я способен заставить тебя страдать».

Беда: «Но мы больше не в Нэшвилле. Тебе не кажется, что пора снова вести себя как взрослым людям и коллегам? Мы ведь уже выпустили пар?»

«Блядь, нет. Даже, пиздец, как не близко.

Я: «Нужно было думать об этом до того, как ты обхватила губами мой член».

Беда: «Вообще-то, если честно, я только и думаю о том, как снова обхватить губами твой член».

«Блядь, господи».

Я едва не давлюсь бурбоном, читая её ответ. Айви откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу и смотрит прямо на меня так, словно до неё невозможно добраться. Шутка над ней самой, если она думает, будто я не потащу её задницу в ванную на первом этаже, не посажу на раковину и не вытрахаю тесную маленькую киску на месяц вперёд.

Я: «Ты выглядишь слишком уверенно, пока вокруг столько людей. И как бы мне ни нравилось, знаешь, что нравится ещё больше?

Беда: «Что?»

Я: «Выражение, которое будет у тебя позже, когда мои пальцы запутаются в длинных густых волосах, и я буду трахать твоё горло очень глубоко».

Я поднимаю на неё взгляд и вижу, как Айви ёрзает на стуле. Я мгновенно понимаю, что она мокрая и отчаянно хочет, чтобы мой член её заполнил.

Рядом со мной дед прочищает горло, заставляя меня чуть не выпрыгнуть из собственной кожи.

Какого хрена он здесь взялся?

– Накрой на стол… шеф, – говорит он достаточно тихо, чтобы услышал только я, протягивая столовые приборы, переводит взгляд с меня на Айви и подмигивает.

Господи блядь.

Наблюдательный старик.

Я выхватываю приборы из его руки и как можно незаметнее поправляю член, пока дед качает головой и возвращается на кухню.

На другом конце гостиной Айви откидывается на стуле, потягивает бурбон и хихикает.

Когда я раскладываю вилки и ножи по местам на столе, телефон вибрирует.

Беда: «Не могу, блядь, дождаться».

И теперь у меня стоит.