Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)
Глава 30
Айви хнычет и тяжело дышит, словно не способна выдержать ни секунды ожидания, пока я устраиваюсь прямо между её бёдер. Я собираюсь поселиться здесь навсегда. Ладонями провожу по обе стороны от самой красивой киски, которую когда-либо видел, и широко раздвигаю её ноги перед собой.
– Не стесняйся. Только не со мной, – говорю я, пока она тихо стонет моё имя, умоляя меня потерять в ней контроль.
Я целую её припухший клитор, и она содрогается. Всего один раз, чтобы познакомиться со своим новым домом.
– Моё имя на твоих губах звучит как музыка. Не могу дождаться, когда заставлю тебя кричать его всю грёбаную ночь.
Я обхватываю клитор ртом и всасываю, позволяя себе впервые по-настоящему попробовать её. Она – самый сладкий грёбаный нектар на свете. Я стону, когда её спина выгибается и она издаёт самые соблазнительные звуки, которые я когда-либо слышал, а руки зарываются в мои волосы и крепко тянут, пока я трусь каменно-твёрдым, ноющим членом о матрас под собой.
– Чертовски восхитительно, – бормочу я.
А затем принимаюсь за работу, словно поедание её истекающей киски – единственная причина, по которой меня послали на Землю. Плотно провожу плоской стороной языка по ней, мучительно и твёрдо лаская, выполняя обещание и не торопясь, пока ввожу в неё два пальца.
Мои мысли сходят с ума. Я представляю момент, когда уже мой член заставит её растянуться вокруг меня.
– Такая, блядь, тесная, – говорю ей, почти готовый кончить прямо на кровать.
Я поднимаю руку к одной из её грудей и зажимаю сосок между пальцами, пока она толкает бёдра мне в лицо, душит меня своим возбуждением и бёдрами, но я сильнее. Я давлю в ответ – глубже, жёстче. Трахаю её языком, пока она кричит и стонет, что больше не может и сейчас кончит.
– Отпусти себя, Айви. Залей мне лицо. Задуши меня, блядь, и произнеси моё имя, когда кончишь, – говорю я.
И она делает это. Выкрикивает нечто похожее на моё имя, смешанное с неразборчивыми словами, именно так, как я хотел. Её пальцы тянут меня за волосы и царапают плечи, пока я не уверен, что они кровоточат. Она причиняет ровно столько боли, чтобы я умолял о большем, потому что именно такой боли я хочу, именно её жажду от неё, и каким-то образом она понимает.
Я осторожно провожу языком по её мокрой щели, собирая на него всё, что из неё вытекло, а затем поднимаюсь к её лицу и целую. Язык Айви жадно скользит по-моему – она уже моя нуждающаяся, грязная девочка.
– Ты такая чертовски сладкая, Айви. Мне будет невозможно когда-либо перестать зарываться лицом между твоими бёдрами, – говорю я, целуя её.
Она стонет мне в рот и уже поднимает бёдра навстречу, словно никак не может насытиться, пока я медленными неглубокими движениями обвожу её клитор.
– Она твоя, – с трудом выговаривает она.
– Что именно моё, Беда? – спрашиваю я, наслаждаясь тем, насколько отчаянно она нуждается в моих руках.
Её глаза открываются и на мгновение сосредотачиваются на моих.
– Моя душа… Забери её, Уэйд, – хнычет она. – Просто дай мне то, что нужно.
«Господи блядь».
– Какая жадная грёбаная девочка. Я дам тебе свой член, но он большой, а ты тугая, поэтому ты должна дышать и делать именно то, что я скажу, хорошо?
Она нерешительно кивает.
– Я доверяю тебе, Уэйд. Только не разорви меня пополам, – говорит она, когда моя головка касается её входа.
Грёбаный ад, даже это ощущается как рай.
– После Брэда никого не было. Я чистая и… – она слегка пожимает плечами. – Я принимаю противозачаточные.
Блядь, я так потерялся в ней, что даже не подумал о презервативе.
– Я тоже чист, – говорю я.
Затем целую Айви, и чтобы успокоить её, и чтобы дать ещё одну секунду сказать «нет», ещё одну секунду отступить, прежде чем мы всё изменим. Но она не отступает. Целует меня в ответ и приподнимает бёдра настолько, что первый полный сантиметр моего члена погружается в неё, заставляя нас обоих застонать.
«Господи блядь».
– Глубокий вдох, – говорю я, а затем погружаюсь глубже, пока она ахает и тяжело дышит подо мной. – Ещё раз.
Я уговариваю её дышать, мягко целуя.
– Ты так хорошо справляешься. Я так тобой горжусь, Айви. Ты так хорошо принимаешь мой член, – говорю я.
Опираясь на предплечья, я обхватываю её лицо с двух сторон и притягиваю к своему, чтобы нежно поцеловать и успокоить. Погружаюсь ещё глубже.
– Вот так, – говорю я, когда она делает глубокий вдох и впускает меня немного дальше, а у меня вырывается дрожащий стон.
– Блядь. Айви. Блядь, – ворчу я, проталкиваясь ещё глубже, прижимаясь лбом к её и всё ещё удерживая лицо.
– Ты… уже до конца? – спрашивает она, и её глаза умоляют меня быть честным.
Я целую её, прежде чем научить принимать это.
– Ты можешь принять ещё. Я наполню тебя так сильно, что ты больше никогда не захочешь, чтобы я оставлял тебя пустой.
Она кивает, и в её глазах вспыхивает та огненная дерзость, которой я одержим.
– Тогда ещё, – уверенно говорит она.
Я улыбаюсь ей.
– Маленькая нахалка, – произношу я и без дальнейшего предупреждения целую её, погружаясь до самого основания, прежде чем она успевает передумать.
– Святые грёбаные угодники, Уэйд, – говорит она. – Ты слишком большой, ты ощущаешься…
– Не проси меня дать тебе всего себя, если не готова принять всё, Беда.
Я прокладываю поцелуями дорожку вниз по её горлу, втягиваю сосок в рот, а затем провожу средним пальцем к клитору между нами и несколько мгновений обвожу его, дразня и заставляя тело привыкнуть ко мне. Она такая чертовски мокрая.
«Такая чертовски тесная».
– Ты ощущаешься… Ты ощущаешься… – снова бормочет она, теряя слова.
– Чертовски хорошо, – выдыхаю я за неё, потому что, святые угодники, эта киска.
Эта киска может стать моей смертью.
– Да… – тяжело дышит она. – Именно так.
Я выхожу наполовину, а затем снова полностью вхожу в неё, и она вскрикивает. Она настолько наполнена, а я никогда ещё не был настолько обезумевшим.
Каждая частичка меня идеально соединяется с её сладкой, тесной киской, словно паз и гребень, и я решаю, что хочу умереть прямо здесь, глубоко внутри Айви. Я начинаю медленно, смакуя, вытаскивая себя и снова проталкивая внутрь, каждый раз задерживаясь в ней на несколько дополнительных секунд и вращая там бёдрами, чтобы дать опухшему клитору трение, которое сведёт её, блядь, с ума.
Её стоны становятся громче, а ноги обвивают мою талию. Ногти глубже впиваются в кожу, пока я медленно, глубоко и восхитительно двигаю членом в ней и обратно с выдержкой грёбаного святого. И когда я убеждаюсь, что её тело готово и она умоляет о большем, начинаю двигаться по-настоящему.
Айви вскрикивает, в основном моё имя, каждый раз, когда я выхожу, а затем погружаюсь в неё до самого конца.
Сначала я двигаюсь медленно и контролируемо. Не тороплюсь, просто чувствую её.
Купаюсь в ней.
Я продолжаю, пока больше не способен быть нежным. Её киска – грёбаный главный приз. Между нами выступают капли пота, пока я крепко сжимаю её бедро и удерживаю неподвижно, забирая весь контроль и теряя ощущение границы между нашими телами.
Нас больше не двое.
Только одно целое.
Я остаюсь в этих мгновениях, не понимая, как всё ещё держусь. Мой член глубоко в киске Айви, между нами ничего нет, только её кожа напротив моей, – нечто сверхъестественное. Я провожу рукой вверх к её горлу и сжимаю под челюстью, прижимаясь ртом к её губам и трахая жёстче.
Она хнычет и стонет подо мной. Я сжимаю немного сильнее, проверяя её, и чувствую, как стенки намертво стискивают меня. Жду, что она похлопает меня по бедру, пока усиливаю хватку на горле, но она этого не делает. Её ноги начинают дрожать, когда она гонится за оргазмом, а я нахожусь прямо вместе с ней. Я выше в удовольствии, чем когда-либо прежде, и у меня нет ни единого шанса когда-нибудь спуститься с этих высот.
– Залей мой член сейчас, Айви. Кончи, – приказываю я.
– Я сейчас… И, Уэйд?
– Да? – ворчу я, делая всё возможное, чтобы удержаться, пока яйца сжимаются с несравнимой силой от вида её прекрасного тела подо мной.
– Я хочу, чтобы ты тоже кончил. И сильнее сожми моё горло, когда это сделаешь.
Она произносит так невинно, что я мгновенно, блядь, пропадаю.
Зрение чернеет, когда разрядка выстреливает вверх по члену и изливается в неё в тот самый момент, когда она сжимается вокруг меня и кончает на мой член. Каждое наше движение становится неровным и дрожащим, пока её имя срывается с моих губ, а моё – с её.
Глухой звон наполняет голову, пока я возвращаюсь в реальность, всё ещё подёргиваясь внутри неё.
Я слышу только тишину и наше дыхание.
Уверен, я, возможно, умер.
А если нет, то хочу умереть, потому что большего рая не существует.
Глубоко внутри Айви Спенсер, с расцарапанными плечами и её руками, обёрнутыми вокруг меня.
Глава 31
– Киану из «Джона Уика» в любой грёбаный день уделал бы Киану из «Матрицы», – говорит Уэйд час спустя, беря баллончик со взбитыми сливками и выдавливая хорошую порцию поверх мороженого, когда мы устраиваемся в гнезде из смятой огромной кровати с «Джоном Уиком 2» и мороженым.
Я пробую своё мороженое. Для десерта из обслуживания номеров оно довольно неплохое, но только потому, что, пока мы ждали доставку, Уэйд отправился на поиски баллончика взбитых сливок и M&M’s и в конце концов вернулся победителем из сувенирного магазина, бормоча что-то вроде:
– Что вообще за мороженое без M&M’s?
Я поднимаю на него взгляд, продолжая есть, и пытаюсь вразумить.
– Не думаю. Джон Уик – грубая сила, а Нео побеждал людей умом. Только подумай о сложности всей серии «Матрица», – говорю я, слизывая взбитые сливки с пальца.
Уэйд роняет ложку в миску и смотрит мне прямо в глаза.
– Я серьёзно пересматриваю всё, что здесь только что произошло. Не думаю, что это может повториться, – говорит он, качая головой и указывая, между нами. – Ты совсем рехнулась, женщина.
Я показываю ему язык.
– Тебе просто нравится Киану из «Джона Уика», потому что он ворчливый. Он твоя родственная душа. Если подумаешь, поймёшь, что я права, – говорю я, отправляя в рот ложку мороженого.
Уэйд откидывается на кровати, демонстрируя великолепный голый торс, пока сидит в одних боксёрах и запихивает в рот мороженое. Я ухмыляюсь, наблюдая за ним. Его брови нахмурены так, словно он действительно злится из-за того, что я посмела сказать, будто Джон Уик – не лучшая версия Киану Ривза.
Даже раздражённый, он выглядит чертовски невероятно.
Как я и подозревала, спорить он ещё не закончил. Он подаётся вперёд.
– И ещё одно… Он умный только в «Матрице». В реальном мире Нео – обычный компьютерный задрот.
Я смеюсь, пока он продолжает:
– Ты издеваешься надо мной. Ты не можешь всерьёз думать, что у него был бы хоть один шанс против Уика. Возьми свои слова обратно.
Я начинаю хихикать.
– Ни единого грёбаного шанса, шеф.
Я пожимаю плечами и сосредоточенно смотрю на мороженое, изображая полное безразличие к его раздражению.
Честно говоря, мне плевать на всё. Мне просто нравится доводить его до такого возбуждённого раздражения.
Уэйд ставит миску, его глаза темнеют, и он смотрит на меня так, словно собирается наброситься. Я немного сжимаюсь, потому что, чёрт, когда он так на меня смотрит, то выглядит довольно пугающе.
Я тоже ставлю миску и медленно начинаю отползать от него по кровати крабом.
Он склоняет голову набок и прищуривается.
– Ты сейчас собираешься от меня убежать?
– Возможно, – отвечаю я, готовая сорваться с кровати просто для того, чтобы его подразнить.
Мы всё равно собирались идти в душ, когда доедим мороженое.
Проходит доля секунды, в течение которой мы просто смотрим друг на друга, и каждый пытается угадать, что сейчас сделает другой.
– Если я поймаю тебя раньше, чем ты доберёшься до душа, я тебя трахну.
От его слов моё дыхание мгновенно учащается.
– Я думала, ты передумаешь? – я указываю между нами. – Я опозорила тебя своим выбором героев боевиков, помнишь?
Я дразню его, отползая ещё на полметра, не отрывая взгляда от его глаз.
Уэйд резким движением хватает баллончик со взбитыми сливками с приставного столика, и я вздрагиваю.
– Я солгал.
Я срываюсь с места прежде, чем слова успевают полностью слететь с его губ. Двигаюсь так быстро, как позволяет лодыжка, и за пять секунд пересекаю гостиную, добираясь до маленькой ванной. Я только успеваю схватиться за ручку душа и включить воду, когда сильная рука обхватывает меня за талию и поднимает с пола.
Я вскрикиваю.
– Слишком медленно. Я вообще-то сюда, блядь, пешком дошёл, Беда, – говорит Уэйд.
«Самодовольный ублюдок».
Он опускает губы к моему уху, стоя позади.
– И я не закончил есть, но всё ещё хочу чего-нибудь сладкого.
Его губы скользят вниз по моей шее.
– Поэтому теперь это будешь ты.
– То есть, даже несмотря на то, что ты меня поймал, я всё равно победила? – смеюсь я, пока Уэйд прижимает меня к тумбе и раздвигает ноги своим коленом.
– Я говорю, что ты маленькая нахалка и не оставляешь мне выбора, кроме как вытрахать из тебя всю дерзость.
По позвоночнику проходит холодная дорожка, когда взбитые сливки попадают на кожу, а затем баллончик ставят на столешницу рядом со мной. Моя киска мгновенно начинает пульсировать.
– Я, блядь, обожаю твои татуировки.
Взгляд Уэйда пылающей дорожкой проходит по лозам плюща, переплетающимся в центре моего позвоночника и расходящимся у копчика поверх бёдер. Я тоже их люблю. Так же сильно, как в тот день в августе, когда сделала их, получив силы уйти от Брэда.
«Если не можешь бежать – иди, если не можешь идти – ползи, но что бы ты ни делал, продолжай двигаться вперёд», – слова Мартина Лютера Кинга вплетены в лозы.
Они напоминают мне о моей силе. Напоминают двигаться вперёд несмотря ни на что.
– Чертовски сексуально. Они словно мишень для моих губ и зубов…
Он кусает меня под лопаткой, там, где они начинаются, а затем проводит одним пальцем до самого низа, почти туда, где они заканчиваются.
– И для моей спермы.
Его язык опускается и слизывает взбитые сливки с моей спины. От его слов я хнычу – боже, они что-то со мной делают. Он едва коснулся меня, а я уже отчаянно нуждаюсь хоть в чём-нибудь, в каком-то трении, когда его твёрдый член прижимается к моей заднице, но пошевелиться я не могу. Ноги Уэйда всё ещё удерживают мои разведёнными, и он знает, что я полностью в его власти.
Его большие пальцы спускаются по моей спине, сильно надавливая на кожу по обе стороны позвоночника, пока я тяжело дышу, но хочу, чтобы он давил ещё сильнее. Добравшись до копчика, он впивается в него большими пальцами и крепко меня удерживает.
Я прижимаюсь к нему задницей.
Моё тело умоляет.
Его большие ладони двигаются и разминают полушария моей задницы, раздвигая меня ещё шире. Палец проводит по насквозь мокрой щели, и я хнычу.
Трения недостаточно.
– Я представлял этот вид с самого первого дня нашей встречи, – признаётся он.
Я смотрю на него через плечо в зеркало. Ванная уже наполняется паром от работающего за нами душа. Мышцы на плечах Уэйда напрягаются, когда он сжимает мои бёдра и плотно прижимает меня к себе.
Его глаза голодные, тёмные. Он выглядит так чертовски красиво, что почти больно.
Он открывает рот, и я ожидаю услышать что-нибудь грязное, но вместо этого просто говорит:
– Айви, я никогда не видел ничего прекраснее тебя. Ты словно грёбаное произведение искусства. Настоящий шедевр.
Он произносит почти нежно, а затем два пальца так глубоко вонзаются в мою киску, что я вскрикиваю. Я двигаюсь им навстречу как могу, пока Уэйд удерживает меня. Мне уже давно не стыдно. Я просто хочу кончить, а вся власть находится в руках этого мужчины.
Мои глаза закатываются, когда снова раздаётся звук встряхиваемого баллончика со сливками, а затем их распыляют прямо над ложбинкой моей задницы и ниже, останавливаясь перед самой киской.
Я всё ещё не могу пошевелиться. Боль от края тумбы, впивающегося в бёдра, совершенно незаметна по сравнению с ноющей болью между ног.
Уэйд широко раздвигает меня и опускается позади на колени. Я чувствую на коже его зубы, прокладывающие укусами дорожку вверх по внутренней стороне бедра. Боль заставляет киску ныть ещё сильнее. Он устраивается между моих ног, и я чувствую его язык на клиторе.
Я пытаюсь сжать бёдра и прижаться киской к его лицу, но его сила удерживает меня именно там, где я нахожусь. Он перемещается к взбитым сливкам и слизывает часть с моего тела, а я вскрикиваю.
– М-м-м… грёбаный десерт, – стонет он, переходя от моей киски к сливкам и обратно.
Он не слизывает устроенный беспорядок одним движением. Не торопится. Крошечные прикосновения языка собирают каждую каплю сладкого топпинга, и к тому времени, как он заканчивает и сливок больше не остаётся, я превращаюсь в бескостную, задыхающуюся развалину, так сильно вцепившуюся в столешницу, что ладони онемели.
Уэйд тянется вперёд и поднимает мою голову, обхватывая горло. Его член настолько твёрдый у моей спины, что я тихими всхлипами умоляю его трахнуть меня.
Улыбка, которую он мне дарит, принадлежит мужчине, полностью владеющему ситуацией.
Мужчине в своей стихии.
– Посмотри на нас. Посмотри на эту женщину, – приказывает он, наблюдая за мной в зеркале.
Я смотрю на женщину в отражении – она не похожа на обычную меня. Её грудь тяжело вздымается, соски затвердели и ноют, требуя прикосновений. Глаза полуприкрыты и затуманены, щёки раскраснелись, губы приоткрыты, пока она делает короткие неглубокие вдохи, волосы растрёпаны.
Она выглядит… сексуальной. Такой уверенной, сильной, желанной. Вся власть принадлежит ей, и эта мысль, блядь, электризует. Я хочу чаще быть ею. Рядом с ним.
– Такая отчаявшаяся… так нуждаешься во мне… чертовски прекрасное зрелище, – говорит Уэйд, прокладывая поцелуями дорожку вниз по моему плечу.
Затем его руки снова обхватывают талию и разворачивают меня к нему. Он целует меня, легко поднимает на руки и начинает идти. Опускает под горячий душ, ни на секунду не прерывая поцелуя.
Я ахаю, когда тёплая вода и пар обрушиваются на кожу. Уэйд прижимает меня спиной к кафельной стене, а затем без предупреждения вонзает в меня член.
Мои глаза распахиваются. Я пытаюсь вскрикнуть, но не издаю ни звука, пока вода стекает по щекам. Я обхватываю его ногами.
– Блядь, Айви, – Уэйд задаёт ритм и начинает жёстко и быстро меня трахать. – Такая, блядь, идеальная.
Моя голова падает вперёд на плечо Уэйда, а его рука скользит вверх по затылку. Он хватает мокрые волосы, наматывает их на кулак и использует как рычаг, притягивая моё тело к себе и трахая так глубоко, так жёстко, что мне кажется, я уже сейчас рассыплюсь прямо на нём.
– Такая хорошая грёбаная девочка. Отдаёшься мне, даришь мне всю свою дерзость, – шепчет он мне в плечо.
Что-то в его словах меня поджигает. Я отстраняю лицо и целую его в губы.
– Трахай меня настолько жёстко, насколько хочешь. Но, Уэйд, ты никогда не вытрахашь из меня дерзость, – задыхаясь, говорю я, упираясь ладонями в выступ на стене душа позади себя.
Я возвращаю себе контроль над телом, сопротивляюсь тому, как он притягивает меня вниз, двигаюсь так, как хочу сама, давая ему лишь то, что позволяю. И он замирает, сжимая мои бёдра и проводя руками по телу, а затем делает нечто неожиданное.
Он позволяет мне.
Он двигается внутри меня, следуя моему ритму, говорит, как красиво я выгляжу, оседлав его член, как хорошо принимаю его. Говорит, что моя киска создана специально для него, и каждое слово похвалы поднимает меня выше, ближе к оргазму, который подкрадывается из каждого уголка, каждой клетки, каждого нервного окончания.
Всё моё тело горит ради Уэйда.
– Кончи, Айви. Кончи для меня, – шепчет он, как раз, когда наслаждение начинает меня захватывать.
Это приказ, и я чувствую его – борьбу за власть между нами, когда мы оба понимаем, что ни один из нас не способен контролировать происходящее.
Ощущение неземное, божественное. Я смотрю в его тёмно-зелёные глаза, сейчас почти чёрные и грозовые. Изо всех сил борюсь с разрядкой.
– Заставь меня, – стону я.
Он рычит, и его член внутри меня становится ещё твёрже.
Уэйд обхватывает моё горло и притягивает лицо вперёд, чтобы поцеловать, стонет моё имя прямо мне в губы и ладонью выжимает воздух из лёгких.
– Клянусь грёбаным Богом, тебя послали сюда, чтобы испытать меня, Айви. Ты даже не представляешь, сколько выдержки мне требуется, чтобы не потерять контроль, пока ты разваливаешься на части на моём члене, – произносит он низким голосом.
Моё тело дрожит, воздуха не хватает, а его хватка становится ещё крепче. Перед глазами появляются точки именно в тот момент, когда он изливается в меня.
Я отпускаю себя.
Кончаю вместе с ним, и это самый сокрушительный оргазм, который я когда-либо испытывала. В тот момент, когда глаза закатываются и закрываются, он отпускает моё горло, позволяя судорожно вдохнуть. Я выдыхаю стон, который не могла издать, пока он меня удерживал.
Вода бьёт по ресницам, а Уэйд крепко притягивает меня к себе, обнимая и полностью удерживая на весу.
– Блядь, я передумал. Я бы всё равно никогда не захотел вытрахать из тебя дерзость, Беда. Кажется, это моя любимая твоя черта.
