Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)
Глава 7
– Итак, выезжаем двадцать шестого и вернёмся двадцать восьмого, – говорю я за ужином.
Я только что рассказал семье, что нам предстоит сделать в Нэшвилле и каких годовиков мы собираемся посмотреть.
– Я готов помогать Хейдену и парням всем, чем смогу. Я как раз подумывал немного отойти от дел в баре, если вам понадобится дополнительная помощь, – говорит Нэш, занимая своё место за столом рядом с Сиси.
Я киваю.
– Очень признателен.
– В любом случае сейчас у нас тихий сезон, мы справимся. – Мама улыбается мне, и в уголках её глаз появляются морщинки. – Твой отец очень гордился бы тем, что ты решил попробовать ещё раз. Столько воспоминаний.
– Это и моей мечтой всегда было, – вмешивается Айви. – Я постараюсь вас не подвести. Сделаю всё возможное, пока заменяю Сэм.
Айви сидит прямо напротив меня и выглядит непринуждённо красивой, особенно после пары порций бурбона. На ней джинсы и тёмно-зелёный свитер с длинными рукавами, спадающий с плеч, которые, к слову, чертовски великолепны. Тёмные волосы густыми волнами струятся по спине и наполовину собраны какой-то заколкой, похожей на бабочку.
Наверное, сегодня она решила дать своим сотням скранчей выходной. Тонкие серебряные серьги, похожие на нити мишуры, почти касаются её плеч, и, возможно, во всём виноват бурбон, но на одно безумное мгновение я представляю, как беру одну из них в рот вместе с мочкой её уха, а затем провожу языком вниз по её шелковистой шее, которую так и хочется укусить.
«Блядь. Нельзя. Сотрудница. Она твоя сотрудница».
Я ёрзаю на стуле и отвожу взгляд от Айви, предпочитая наблюдать, как Харли в углу грызёт кость. Другой вид нравится мне в миллион раз больше, но этот хотя бы не заставляет мой член наполовину встать под столом.
– Уверена, ты прекрасно справишься, милая. Уайатту понадобилось три сезона и две лошади, прежде чем он занял призовое место, – говорит ей мама.
– Похоже, он был замечательным человеком. Жаль, что мне не довелось с ним познакомиться, – говорит Айви, и мы все киваем.
– Нам тоже, – улыбается Сиси, сжимая её руку рядом с собой. – Ты бы понравилась ему с первой минуты.
– Судя по всему, что я о нём слышала, он был очень похож на моего папу, – говорит Айви.
– Ужасно играл в рамми4? – с усмешкой спрашивает Коул.
– Всегда съедал последнее печенье и ставил пустую коробку обратно в шкаф? – добавляет мама.
– Совершенно не умел ловить рыбу? – вставляет Нэш, и за столом раздаётся смех.
Воздух становится слишком тяжёлым. Я не могу долго говорить об отце. Всё ещё слишком свежо. Мы по-прежнему собираемся всей семьёй, делаем всё то же самое, но ощущение уже никогда не бывает правильным. Одного из нашей команды просто больше нет, и мы никогда этого не вернём. Иногда тяжесть мысли, блядь, раздавливает. Меня внезапно охватывает желание выпить ещё, и я хватаю со стола бурбон, наполняя стакан.
– Твой папа умер? – спрашивает её дедушка Дин.
Она кивает.
– Да, когда мне было четырнадцать. У него неожиданно случился сердечный приступ. Он был моим самым лучшим другом.
Произнося это, она улыбается, словно в её глазах вспыхивает миллион воспоминаний.
– Значит, у нас есть кое-что общее. Мой папа тоже был моим лучшим другом, – тихо говорит ей Сиси.
Нэш сжимает плечо Сиси. До сих пор не могу поверить, как быстро он превратился в заботливого мужа.
– А твоя мама всё ещё по эту сторону земли?
От слов деда мама роняет вилку.
– Папа. Так спрашивать неприлично.
– Всё нормально. – Айви смеётся над моим дедом, который говорит всё без фильтра. – Она всё ещё по эту сторону земли. Вроде как. После смерти папы она словно стала ребёнком, а я – родителем. Сейчас она пьёт больше, чем следует, и я помогаю о ней заботиться.
– Непростая задача. Мне жаль слышать. У тебя есть братья или сёстры? – спрашивает Коул, отправляя в рот ложку картофельного пюре.
– Младшая сестра, Кэсси. Она редко появляется, но наша пожилая соседка, миссис Поттер, каждые несколько дней заходит к маме и следит, чтобы у неё были продукты. Она всегда о ней заботилась. Думаю, у неё к маме особое отношение, потому что она знает, каково – потерять мужа. Она тоже вдова.
Айви пожимает плечами.
Что-то в её глазах заставляет меня захотеть протянуть руку через стол и взять её ладонь. Я нахожу в себе силы остановиться.
– Как звали твоего отца? – спрашиваю я, не подумав и даже не понимая зачем.
Я никогда не задаю людям личных вопросов.
– Билл… Билли, – тихо отвечает она, пожимая плечами, а её фиолетовые омуты впиваются в мои.
– Тост. – Дед поднимает стакан, разрезая густой воздух вокруг нас. – Я всегда говорю – жизнь похожа на туалетную бумагу…
– Боже, – вполголоса фыркает Коул.
– Ты либо на подъёме, либо кто-то вытирает об тебя дерьмо. Лучше быть на подъёме. За Айви, которая поднялась над всем дерьмом, подкинутым ей жизнью, за её покойного отца Билли и за Уая.
Он стучит стаканом по столу, и мы все следуем его примеру, пока на губах Айви играет улыбка.
– Что ж, возможно, это был самый нелепый и одновременно самый милый тост, который я когда-либо слышала, – хихикает Айви, делая глоток.
– Чёрт, милая, ты ещё ничего не слышала, – говорит мама Джо.
– Вы все должны мне денег, – произносит Мейбл, указывая вилкой на сапожок для штрафов за ругань.
– Кажется, вы все мне нравитесь, – снова хихикает Айви.
– Взаимно, дорогая, – говорит мама.
Дед встаёт, держа в руке пустую тарелку.
– Ладно, кто хочет пирога? Уэйд, хочешь попробовать пирог Айви? – выпаливает он.
Я провожу рукой по волосам, пока почти вся моя семья посмеивается за столом.
«Грёбаная семейка».
– Да вытащите уже свои головы из задниц. Я просто знаю, что он любит лимонный, – добавляет дед, невинно поднимая руки.
Айви встречается со мной взглядом и открыто смеётся над дедом. Чёрт возьми, она перешла на тёмную сторону, и, блядь, мне не нравится, насколько ей это идёт.
– Она определённо вписывается в нашу семейку, – Коул толкает меня локтем, пока мы убираем со стола.
Я смотрю в столовую и вижу Айви, устроившуюся перед диваном, пока Мейбл вовсю занимается её волосами. Широкая улыбка занимает всё её лицо, пока она болтает с мамой и Сиси.
– Может, ей стоит почаще приходить на наши ужины. У бедняжки, похоже, совсем нет семьи, – добавляет Нэш.
Разумеется, это задело бы его за живое, ведь после смерти его родителей именно мы стали для него семьёй.
– Вообще-то это должен был быть деловой ужин. Мне нужно сохранять хоть немного профессионализма, – ворчу я, и Нэш хлещет меня кухонным полотенцем, которое держит в руке.
– Расслабься. Грёбаный ворчливый старик, – шепчет он, заглядывая в соседнюю комнату, чтобы убедиться, что Мейбл не слышит, как он ругается.
Я смотрю на него.
– Я просто пытаюсь соблюдать определённые границы, а это совершенно нормально и полезно для здоровья.
– Знаешь, что ещё совершенно нормально и полезно для здоровья? – ухмыляется Коул.
– Да, знаю. И поверь, мне давно пора, но сейчас я не могу ни с кем знакомиться. Похоже, следующие несколько месяцев я буду заниматься исключительно тренировками.
Наблюдая за Айви, я понимаю, что жду возможности проводить с ней больше времени сильнее, чем следовало бы. Не могу перестать думать о том, что произошло в её семье. Что бы ни было, несчастной оно её не сделало. Айви не кажется ожесточённой, как я. Она добрая, даже ласковая, когда улыбается Мейбл. И она настолько чертовски уверена в себе, что, как бы мне ни было неприятно признавать, выглядит до безумия сексуально.
Она даже не отвела взгляд, когда застала меня в одном полотенце. Я делаю глоток бурбона, думая о том, что она могла увидеть, вот так просто войдя внутрь. Обычно я вообще не ношу одежду у себя дома. То, что на мне хотя бы было полотенце, – чистая случайность.
Возможно, стоило уйти из комнаты, когда я её заметил, а не стоять там полуголым, но я подумал, что, если подойду ближе, она усвоит урок и неловко сбежит, чтобы больше никогда не повторять ошибку.
Но вместо этого, когда она посмотрела на меня снизу вверх, её глаза словно сказали – «Кажется, я бы хотела примерить вашу шляпу, сэр, большое спасибо». И с тех пор я постоянно наполовину возбуждён, думая о мягкой коже её лица под моими пальцами и её сочных грёбаных губах, слегка приоткрытых и идеально подходящих для того, чтобы я вставил туда свой…
– Земля вызывает Сержанта, – говорит Коул, обращаясь ко мне по старому прозвищу. – Ты пялишься, брат.
– Я не пялюсь, – с вызовом отвечаю я.
Коул усмехается.
«Грёбаный бурбон».
– Тебе правда стоит поехать со мной в Лексингтон. Тебе нужно куда-нибудь выбраться, – говорит он.
Лексингтон означает секс. Всякий раз, когда Коулу нужно потрахаться, он на одну ночь уезжает из города ради очередной связи на одну ночь. Так он не рискует связаться с чьей-нибудь сестрой или учительницей из числа наших знакомых. Проблемы маленького городка, когда ты такой бабник, как Коул.
– В субботу Мейбл будет у Эрни и Труди, – говорит он, упоминая родителей своей бывшей жены Джеммы.
Вообще-то они стабильные, добрые люди и проводят с Мейбл больше времени, чем её собственная мать.
– Если захочешь на ночь вырваться, расслабиться, дай знать. Я всегда рад напарнику, – говорит он с ухмылкой.
– Я не ёбарь вроде тебя, – язвительно отвечаю я.
– Зато я не злой, как грёбаный чёртик из табакерки, который вот-вот выскочит. Тебе нужно на одну ночь уехать из города. Поверь, это поможет с тем, как ты на неё не пялишься, – парирует Коул.
Нэш тихо смеётся, проходя мимо со щёткой в руках.
– Да ладно, не дави на него. В конце концов, он ведь уезжает из города. В Нэшвилл, верно? Хорошо, что там его ничто не будет отвлекать.
Он подмигивает мне.
Я бросаю взгляд на Айви в гостиной. Теперь её волосы украшены несколькими заколками, а сама она присоединилась к маме и Сиси, танцующими, в своих джинсах, словно нарисованных на теле. Когда она покачивает бёдрами в такт музыке и поднимает руки над головой, во рту у меня становится сухо, как в грёбаной пустыне. Я делаю дрожащий выдох, прежде чем допить остатки бурбона.
Нет, определённо ничто не будет отвлекать меня в Нэшвилле рядом с Айви, в смежных гостиничных номерах, которые мне удалось найти.
Единственных свободных номерах во всём грёбаном городе.
Совершенно никаких отвлекающих факторов.
Глава 8
– Я понимаю, что у тебя сейчас много всего происходит, но это не значит, что ты можешь просто игнорировать меня и мои потребности.
Я снимаю шляпу и бросаю её на пуфик, потирая лоб, потому что почти каждый вечер у нас происходит один и тот же грёбаный разговор.
– Дело не просто в том, что у меня сейчас много всего происходит, Жанель. Я знаю, что ты тайком встречалась с Дэррилом Смитом. Как только я перестал тебе доверять, всё закончилось.
Жанель приседает передо мной, и её длинные обесцвеченные светлые волосы падают на плечи. Она выпячивает нижнюю губу и смотрит на меня снизу вверх голубыми глазами, пытаясь соблазнить, но не работает. Когда-то я думал, что люблю эти глаза. Теперь каждый раз, заглядывая в них, вижу лишь отражение другого мужчины.
Я встаю и отталкиваю её руки, заставляя свои стены снова подняться. Через три дня я возвращаюсь на ранчо, и больше нет ни одной причины терпеть её дерьмо.
– Перестань притворяться, будто не хочешь меня, Уэйд.
– Я не хочу тебя, Жанель. Раньше хотел. А теперь я просто, блядь, устал. На моих плечах целое ранчо, а отец так чертовски болен.
Его рвёт, он спит дни напролёт, а кожа покрыта язвами после химиотерапии.
– Я вымотан.
– Ты всегда вымотан, но я твоя жена. И в горе, и в радости. Тебе давно пора уже простить меня и уделять мне внимание, как раньше. Как ты думаешь, почему мне пришлось искать его на стороне?
Верно, я виноват, что она мне изменила. Она сильно ошибается, если думает, что я когда-нибудь снова ей поверю, не говоря уже о том, чтобы простить.
Я закрываю глаза и провожу ладонью по лицу, давая себе секунду, чтобы сохранить самообладание. За спиной чувствуется движение. Две тёплые руки скользят под мою футболку со спины. Я уже собираюсь возразить, но тут слышу:
– Перестань притворяться, будто не хочешь меня, Уэйд.
Мои уши наполняет мягкий хриплый голос, от которого по затылку бегут мурашки. Голос, который не принадлежит Жанель. Я не осмеливаюсь открыть глаза. Я хочу слышать именно его. Я чувствую её запах – сладкой ванили и сахара.
Из груди вырывается стон, когда я резко разворачиваюсь, а её маленькая ладонь обхватывает мой член через джинсы.
Пряжка ремня расстёгивается, ладонь прижимается ко мне и начинает поглаживать, губы накрывают мои. На вкус она ещё лучше. Я обхватываю руками её талию, пока мой рот завладевает её, а спина под майкой такая тёплая.
– Я знала, что ты хочешь меня, шеф.
Айви отстраняется, её пухлые губы опухли, зрачки расширены, грудь тяжело вздымается.
– Ещё как, блядь, хочу, – бормочу я, прижимая её к стене.
Я подношу её маленькую руку к губам и по очереди затягиваю в рот каждый палец, а затем снова оборачиваю их вокруг своего члена, пока она издаёт тот самый хриплый стон, который я так отчаянно хотел услышать…
Удар грома сотрясает всю хижину. Мои глаза резко распахиваются от жужжания телефона и грохота бури. Я понимаю, что крепко сжимаю рукой собственный член, а запах Айви всё ещё стоит в носу.
«Блядь».
Я хватаю вибрирующий телефон с прикроватной тумбочки.
Жанель. Словно сон предупреждал меня, что она попытается до меня добраться. Ещё один громкий раскат грома прокатывается по дому, когда телефон снова начинает звонить.
– Полночь, Жанель.
Мой голос хриплый, а я, блядь, настолько твёрдый, что больно.
– Уэйд, крыша протекает… кухня… везде вода.
Её голос ещё более высокий, чем обычно, и чертовски громкий после того мягкого хриплого голоса, от которого она меня только что разбудила.
– Сучий потрох. Уже еду.
Я кладу трубку и натягиваю джинсы, приказывая стояку исчезнуть, пока в голове снова и снова вспыхивает образ горячего тёплого тела Айви, прижатого к моему. Я хватаю ключи и вылетаю через входную дверь. За последние четыре месяца крыша протекает уже второй раз. Ей определённо придётся заменить её. В этот момент я, по сути, не более чем прославленный домовладелец Жанель.
Скоро я смогу просто игнорировать её, напоминаю себе. Я, блядь, считаю дни до тех пор, пока дом перестанет быть моим. Финансирование в её банке должно быть одобрено в начале декабря. А до тех пор у меня нет выбора – я обязан помогать хотя бы для того, чтобы ничего не испортилось и не помешало финансированию, которое окончательно разорвёт последнюю связь между мной и Жанель.
Дорога от ранчо до моей бывшей жены в нашем бывшем доме занимает десять минут. Пока еду, пытаюсь разобраться, что, блядь, это был за сон. Он казался слишком реальным, и, чёрт, мне он очень понравился. Для меня это не имеет никакого смысла. За свою жизнь я встречал множество красивых женщин, и моим неконтролируемым мыслям об Айви нет оправдания. Я убеждаю себя, что всё лишь потому, что у меня давно никого не было, чувствуя, как при мысли о ней, прижатой ко мне, член снова начинает наливаться кровью.
«Чёрт возьми. Чистка конюшни. Стоматолог. Голая задница Коула, прыгающего в ручей», – повторяю я про себя, и член мгновенно опадает.
Задница Коула срабатывает каждый раз.
Я вздыхаю и готовлюсь к битве, сворачивая на подъездную дорожку. Жанель всегда была силой, с которой приходилось считаться. Мне следовало понять ещё в первые недели брака, что всё обречено закончиться пожаром на помойке. Девушка, которой я считал Жанель, исчезла прямо у меня на глазах в тот день, когда свадьба закончилась и всё перестало вращаться вокруг неё. Она больше не была невестой. Всего лишь женой – её собственные слова. Но долгое время я мирился. Счастливая жена – счастливая жизнь, верно? Неверно. Мы были полными противоположностями, причём вовсе не в хорошем смысле.
Я люблю природу – она нет. Я хотел оставаться дома – она хотела куда-нибудь ходить. Я хотел детей – она никогда их не хотела. Окончательно я понял, что для нас нет надежды, когда отец заболел, а она вместо того, чтобы быть рядом со мной и моей семьёй, напивалась и трахалась с местными. За пару месяцев до смерти отца я решил уйти. Я ей доверял, а когда больше не смог, всё остальное потеряло смысл. Было логично, чтобы она осталась в доме, ведь я знал, что мне придётся постоянно находиться на ранчо, да и дом больше не ощущался моим.
Когда в конце лета наш развод официально завершился, я согласился оставить дом ей. Теперь я так близок к тому, чтобы он наконец стал её собственностью, что уже чувствую это на вкус.
И на вкус похоже на грёбаную свободу.
Я паркую пикап на её подъездной дорожке и поднимаю руку, чтобы постучать, но не успеваю – дверь распахивается, и передо мной появляется взвинченная Жанель, глядящая так, словно я добирался сюда слишком долго.
– Я просто не знаю, что делать. Я поставила под течь вёдра. Вода идёт из того же места, что и раньше.
Ни «привет», ни «спасибо, что приехал». Просто «приступай к работе, солдат».
– Наверное, снова грёбаное место возле водосточного жёлоба, – ворчу я.
Дождь почти прекратился, поэтому я решаю, что забираться на крышу безопасно. Даже если я с неё соскользну, это будет лучшей участью, чем остаться в доме и слушать все оправдания Жанель насчёт того, почему она до сих пор ничего не сделала с ней.
– Думаю, я всё починил, но только временно, Жанель. Ещё летом я говорил тебе, что крышу нужно менять. Ты звонила Джейку, чтобы он сделал смету? – спрашиваю я тридцать минут спустя, снова входя в дом после того, как нанёс ещё герметика.
Жанель надувает губы.
– Была занята.
«Другими словами, нет».
Я хмурюсь.
– Нельзя запускать такую херню. Я не могу быть первым, кому ты звонишь, когда что-то случается. Мы больше не женаты. Тебе придётся привыкнуть. Завтра я вызову Джейка, но только потому, что не могу сидеть и надеяться, что всё как-нибудь починится само. Деньги заложены в твоё рефинансирование?
– Да. Конечно.
Она говорит так, словно было бы безумием, если бы не заложила, но я знаю её лучше.
– Хорошо. Он приедет, когда ты закончишь работу.
Она встаёт и ухмыляется, направляясь ко мне со взглядом «трахни меня». Я хорошо его знаю. Как и половина города.
– Я не хочу к этому привыкать. Если останешься ещё ненадолго, я сделаю так, что ты не пожалеешь. Как в старые добрые времена. В час ночи ты выглядишь чертовски хорошо, Уэйд.
Она тянется рукой к моей челюсти, и меня это по-настоящему отталкивает. Даже слабый запах её Chanel № 5 выворачивает желудок.
Я фыркаю и хватаю её за запястье.
– Ни единого грёбаного шанса, Жанель. Те времена закончились.
Я обхожу её, забираю дождевик и ещё раз проверяю ведро, чтобы убедиться, что течь прекратилась.
– Вылей воду и проверь утром, – огрызаюсь я.
Я вылетаю за дверь так быстро, что едва слышу, как она кричит:
– Да я всё равно не хотела тебя трахать, Уэйд Эшби.
Глава 9
Когда на следующий день после обеда я возвращаюсь в офис у силосных башен после целого дня телефонных переговоров с нашим аукционным агентом и несколькими поставщиками, мне уже хочется, чтобы день закончился. Сейчас всего половина четвёртого, но после нескольких часов сна и попыток не поддаться желанию обхватить член кулаком, представляя Айви, я совершенно разбит.
На моём столе стоит кружка крепкого чёрного кофе.
– Видела, как ты возвращался. Сегодня ты выглядишь уставшим, шеф, – говорит Айви, собирая вещи, чтобы пойти работать с Хейденом и двумя лошадьми.
Она выглядит как глоток свежего воздуха в очередных джинсах и клетчатой рубашке, плотно облегающей тело и заправленной внутрь, в потрёпанной ковбойской шляпе поверх длинной чёрной косы, спускающейся по плечу.
– Да… не спал, – отвечаю я.
– Мне буря тоже не давала уснуть, – улыбается она.
«Ага, буря. Именно она не давала мне спать».
– Ты собираешься работать с моей лошадью? – спрашивает Мейбл от дверей офиса, заставляя нас с Айви удивлённо повернуться к ней.
– Собираюсь. И с Космиком тоже, – улыбается Айви.
Я оглядываюсь в поисках взрослого, который привёл Мейбл.
– А где твой…
– Я здесь, – говорит Коул, высовывая голову из-за угла.
Он уже одет и готов к смене в качестве заместителя шерифа Лорел-Крик.
– Джемме нужно… – Он смотрит вниз на Мейбл, а потом снова на меня. – Работать. Она не смогла забрать её из школы. Сиси уже едет. Сегодня Мейбл поужинает и переночует у них, пока я буду на смене, но она хотела подождать в конюшне. Ничего?
– Можешь пойти со мной, – говорит Айви, протягивая Мейбл руку.
Улыбка Мейбл занимает всё её лицо, а Коул с облегчением выдыхает.
– Спасибо, ребята. Я-я не ожидал… Просто сейчас я не могу пропустить смену.
– Всё нормально. Наверняка Мейбс сама попросила маму пойти на работу, чтобы прийти сюда к нам и Натмегу. Правда, Мейбс? – спрашиваю я, взъерошивая ей волосы.
Она хихикает в ответ и радостно вприпрыжку выходит из конюшни вместе с Айви.
– Полагаю, она не на работе? – спрашиваю я Коула, когда они отходят достаточно далеко.
– Да нихрена. Час назад она написала, что уехала в Лексингтон с двумя подругами и «забыла», что сегодня должна забрать Мейбл.
Он изображает пальцами кавычки вокруг слова «забыла».
– Ты хороший отец. А Джемма пусть идёт на хуй, – говорю я, хлопая его по плечу.
Коул ещё и хороший полицейский, и я знаю, что сейчас он разрывается на части.
– Мы присмотрим за Мейбс. А теперь иди и охраняй чистоту улиц, – ухмыляюсь я, зная, что его ночь, скорее всего, будет состоять из разнимания пары драк в баре и просмотра «Во все тяжкие» на айпаде, который он держит в патрульной машине.
В среду вечером в Лорел-Крик обычно тихо. Да и вообще в любой вечер.
– Пошёл ты, – говорит Коул, уловив мой сарказм. – И спасибо.
Я киваю и делаю большой глоток кофе, прежде чем отправиться наблюдать за тренировкой. Но, войдя в конюшню, слышу, как Айви и Мейбл разговаривают в ряду Натмега, пока готовят его, поэтому начинаю разбирать большой заказ, который, должно быть, только что привезли, и пишу нескольким парням, чтобы пришли помочь.
– Когда я смогу учиться с ним прыгать? – спрашивает Мейбл.
– Ну, он не совсем подходит, но, если ты хочешь начать учиться, думаю, мы сможем заняться летом, когда закончится школа. Хотя, возможно, с тобой будет заниматься Сэм или Дасти. Это их направление.
Я невольно стискиваю челюсть, удивляясь тому, насколько мне не нравится думать о времени, когда Айви не будет на ранчо.
– Думаю, Сэм не вернётся, – говорит Мейбл.
– Почему ты так думаешь?
– У неё теперь дети.
Айви смеётся над ответом Мейбл.
– Да. Но твой дядя Уэйд говорит, что она любит лошадей, а многие мамы возвращаются на работу после рождения детей.
На мгновение воцаряется тишина.
– Передай мне щётку, пожалуйста, милая, – говорит Айви Мейбл.
– Он любит, когда его расчёсывают, – говорит Мейбл, протягивая ей широкую щётку.
Насколько я могу видеть, её маленькое личико глубоко задумчиво.
– А если она не вернётся, ты останешься?
– Хм-м… Ну, будет решать твоя бабушка и дядя Уэйд.
– А если ты останешься, кто будет тренировать лошадей, когда у тебя появятся дети? Мне нравится, когда ты здесь.
Я ухмыляюсь из-за личного вопроса Мейбл. У детей совсем нет фильтра.
Я снимаю коробку с поддона, который разгружаю, и жду ответа Айви.
Долгое молчание заставляет меня поднять взгляд и посмотреть между проходами на её лицо. Её глаза смотрят куда-то далеко. Она заставляет губы сложиться в улыбку.
– Обо мне тебе не нужно переживать, милая. Лошади – мои дети.
Она слегка щёлкает Мейбл по подбородку, и та кажется удовлетворённой ответом, а вот я – нет.
Наблюдая, как они вдвоём выводят Натмега и Космика из конюшни, словно две половинки одного целого, я не могу избавиться от того же ощущения, что испытывал раньше. У Айви Спенсер множество глубоких слоёв, и эта тайна совсем не помогает выбросить её из головы. Наоборот, заставляет думать о ней ещё больше. Я понятия не имею, как пережить следующие несколько месяцев и сохранить всё на профессиональном уровне, но на этом этапе?
Понадобится грёбаное чудо.
Двадцать минут спустя вибрация телефона в кармане отвлекает меня от выбора между разгрузкой привезённого корма и наблюдением за тем, как Айви и Мейбл работают с Космиком. При всей своей неуклюжести в обычной жизни Айви совершенно естественна рядом с лошадьми, терпеливо обучая Мейбл нескольким базовым упражнениям.
Когда я достаю телефон, меня ждут два сообщения. Одно от Жанель с вопросом, могу ли я перенести встречу с кровельщиком, которую назначил для неё на сегодня, а второе – от самого кровельщика.
Джейк Парнелл: «Я здесь, Уэйд, а Жанель нет. Ты приедешь вместо неё?»
«Да чтоб тебя, Жанель».
Я снова повторяю свою мантру — день, когда моё имя уберут с документов на этот грёбаный дом, не может наступить достаточно быстро. Я быстро печатаю «уже еду» и убираю телефон в задний карман.
Выходя из конюшни и направляясь к Мейбл, чтобы сказать, что ей придётся поехать со мной, я вижу, как Сиси сворачивает на подъездную дорожку.
Мейбл вприпрыжку подбегает ко мне попрощаться и обнимает, оторвавшись от наблюдения за работой Айви. Я подхожу к Айви, теперь она сидит верхом на Космике, и та направляет его рысью ко мне, догадавшись, что я хочу поговорить. Блядь, как же хорошо она выглядит там, наверху. Её ковбойская шляпа пропускает ровно столько дневного солнца на лицо, чтобы подчеркнуть фиолетовые глаза. Она выжидающе смотрит на меня, пока я просто стою как остолбеневший, поражённый тем, насколько она красива.
– Шеф? – спрашивает она, и на её губах играет намёк на улыбку.
Я моргаю и возвращаюсь в настоящее из вчерашнего сна, который прокручивается в голове как киноплёнка.
– Эм… когда приедут парни, попроси их закончить то, что я делал в четвёртой конюшне. Там ещё два поддона нужно разгрузить. Мне нужно… кое с чем разобраться.
Айви кивает.
– Для этого я здесь, шеф.
Я быстро отворачиваюсь, чтобы не пялиться на то, как соблазнительно двигается её тело в седле, когда она уезжает.
Следующие пару часов я провожу с Джейком, обсуждая ремонт крыши моего не-дома и болтая обо всём подряд. Мы вместе учились в школе, поэтому нам всегда есть о чём потрепаться. Когда заканчиваем, решаем, что не помешают выпивка и бургер, поэтому отправляемся в «Конь&Бочка» и убеждаем Коула встретиться с нами за ужином посреди его смены. Где-то на середине лучшего бургера в городе мой телефон начинает вибрировать и загораться на столе.
– Кто такая Беда? – спрашивает Джейк, глядя на мой телефон, когда Нэш подсаживается к нам в кабинку.
Нэш смотрит на экран блокировки и ухмыляется.
– Поздновато для работы, не находишь, Серж?
Я бросаю на него взгляд, означающий «заткнись, блядь», пока он посмеивается, а затем проверяю, что понадобилось Айви.
Беда: «Я тут провела небольшое исследование насчёт аукциониста, который будет вести торги в Нэшвилле. Если мы хотим получить годовика по лучшей цене, думаю, можно немного убедить продавца. Только сначала выслушай меня…»
«Какого хрена?»
Я наблюдаю, как появляются пузырьки набора текста, затем на мгновение исчезают, а Нэш тем временем говорит Коулу и Джейку:
– Должно быть, рабочая чрезвычайная ситуация.
«Придурок».
Беда: «Ничего слишком непрофессионального. Может, улыбнуться ему или расстегнуть пару пуговиц, сидя в первом ряду во время аукциона, и мы отвлечём его достаточно, чтобы купить Шелест Ветров меньше чем за миллион».
«О чём, блядь, говорит эта женщина?»
Я: «Ни за что ты не станешь делать ничего подобного ради лошади. Мы заплатим столько, сколько потребуется за подходящего годовика. И не думаю, что его жена это оценит».
Беда: «О нет, шеф, я говорила не о себе. Я имела в виду тебя. А по слухам, его мужа там не будет».
Я провожу ладонью по лицу, подавляя ухмылку.
– Должно быть, смешная рабочая чрезвычайная ситуация? – шепчет Коул Нэшу.
– Что, блядь, я пропустил? – вмешивается Джейк.
Я продолжаю их игнорировать. Возможно, всё дело в том, что мне нравится видеть её имя на экране телефона, но я не могу удержаться и отвечаю.
Я: «Пытаешься продать меня ради лошади? Я возмущён».
Беда: «Я просто забочусь о ранчо. Будь непредвзятым, подумай об этом. Я не призываю делать ничего плохого, просто немного пофлиртовать. Совершенно безобидно».
Я: «Я порядочный мужчина, перестань пытаться меня сутенёрить».
Беда: «Да, сэр».
Я поднимаю взгляд и вижу, как Нэш потягивает бурбон и ухмыляется на меня, словно самодовольный ублюдок, которым он и является.
– Ну что, решил свою рабочую проблему, Серж?
Дождь снова начинается, когда больше часа спустя я забираюсь в пикап. Я смотрю через лобовое стекло, пытаясь понять, с какой бурей мне предстоит иметь дело. Всё, о чём я могу думать, – выдержит ли крыша Жанель, чтобы мне не пришлось возвращаться к ней домой ночью.
Льёт по-настоящему сильно, когда я сворачиваю на грязную подъездную дорогу к «Сильвер-Пайнс». Главный дом выглядит жутко и темно без мамы. Я как раз заезжаю на свою подъездную дорожку, когда в свете фар замечаю, как за перилами на крыльце движется тень.
Я замираю, а затем хватаю с заднего сиденья свой полноразмерный фонарь. В этих местах уже появлялись койоты и чёрные медведи, и я не собираюсь рисковать. Я крадусь к крыльцу, когда тень снова двигается. И как раз в тот момент, когда я уже собираюсь перейти в режим зверя и начать колотить фонарём по перилам, издавая всевозможные звуки, слышу едва различимое:
– Уэйд?
Я моргаю, а затем щурюсь в темноту.
– Какого…
Я бросаюсь включать фонарь на крыльце и обнаруживаю промокшую и растрёпанную Айви, съёжившуюся в плетёном кресле рядом с моей входной дверью.
– Прости… Я просто не знала, куда ещё идти.
