Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"

Автор книги: Пейсли Хоуп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Глава 60

Дорога обратно на ранчо проходит в тишине. Айви сидит, глядя на снимки УЗИ у себя на коленях, и я вижу в её глазах счастье, когда она переводит взгляд на окно и залитую солнцем сельскую местность.

Мы проезжаем половину пути домой, прежде чем она наконец заговаривает.

– Думаю, возможно, Брэд заставил своего врача солгать мне, – тихо говорит она.

Я со вздохом выдыхаю и протягиваю руку через сиденье, чтобы взять её ладонь.

«Я, блядь, тоже так думаю».

Заботливая часть меня хочет оградить её. На самом деле заботливая часть меня хочет поехать на грёбаное ранчо «Беллингем» и потребовать ответов, даже если придётся выбить их из него. Но сейчас Айви нужно не это.

Сейчас ей нужно, чтобы я сохранял контроль и поддерживал её.

– Возможно, – признаю я. – И, хотя доктор Миллер ничего такого не сказала, я не могу избавиться от ощущения, что вся ситуация её тоже озадачила. Она назвала результаты твоего УЗИ образцовыми, – честно говорю я.

Айви поднимает взгляд, кивает, а затем снова смотрит в окно на раскинувшиеся за ним поля.

– Он знал, что я думаю об уходе. Теперь всё имеет смысл. Он не хотел детей и знал, что я хотела. Он мог сделать такое только ради контроля. Именно так он издевался надо мной. Контролируя, – снова тихо произносит она.

Я мог бы убить ублюдка за то, что он с ней сделал.

– Если я принимаю таблетки и всё идёт как положено, он получает желаемое, а я не беременею. Если вспомнить, он даже был осторожен, когда мы были… вместе. Теперь я думаю, не было ли всё его способом дополнительно подстраховаться. А если я поверю, что вообще не способна забеременеть, что со мной что-то не так, для него это станет лишь приятным бонусом. Лишит меня надежды, и тогда я буду ещё благодарнее ему за то, что он остаётся рядом, пока заставляет меня чувствовать себя… неполноценной.

– Я больше никогда не хочу слышать от тебя такое, даже в качестве предположения, хорошо? Айви, даже если бы ты не могла выносить ребёнка до срока, ты никогда не была бы неполноценной. Ты ведь понимаешь?

Она улыбается и похлопывает ладонью по моей руке.

– Теперь понимаю. Тогда не понимала.

Моя челюсть напрягается, пока я обдумываю следующие слова.

– Знаешь, тебе достаточно сказать, и я с удовольствием поеду туда и добуду ответы, которые ты ищешь.

«С таким, блядь, удовольствием».

– Я знаю, – просто отвечает она, продолжая смотреть в окно.

– Но тебе не нужно, чтобы я так делал, – твёрдо говорю я.

На краткий миг она переводит взгляд на меня.

– Не нужно? Просто я не знаю, как справиться с осознанием, – говорит она, выглядя разбитой.

Боль, которую я вижу в её глазах, пока до неё доходит, что три года она, возможно, жила во лжи и верила, будто никогда не сможет выносить ребёнка… выражение её лица почти меня уничтожает.

Я сворачиваю на обочину, останавливаю пикап и расстёгиваю ремень безопасности, придвигаясь к ней настолько близко, насколько могу. Обхватываю её лицо ладонями и мягко целую в идеальные губы.

– Нет, милая, тебе не нужно, чтобы я решал за тебя, потому что ты достаточно сильная, чтобы сказать мне, что тебе нужно для того, чтобы обрести покой. И я сделаю всё, что потребуется. Если ты больше никогда не захочешь говорить, мы больше никогда об этом не заговорим. Если решишь каким-то образом доказать, что это сделал Брэд, я потрачу каждый последний грёбаный цент и использую все доступные мне ресурсы, чтобы помочь тебе.

– Я знаю.

Она кивает, и по щеке скатывается слеза.

– Однажды ты сказала мне, что не нуждаешься в том, чтобы я тебя спасал, и была права. Не нуждаешься. Мне не нужно быть твоим героем, потому что ты уже сама себе грёбаный герой, – говорю я, снова целую её и кладу ладонь на своего ребёнка, чувствуя, как жизнь излучается под моей рукой. – Ты ушла, взяла свою жизнь под контроль, и это привело тебя сюда, ко мне, именно туда, где тебе и положено быть, – напоминаю я.

– Я люблю тебя, Уэйд.

Она шмыгает носом, смотрит на мою ладонь на своём животе, а затем снова переводит взгляд на окно.

– Мы не можем вернуться назад, только двигаться вперёд. Отвези меня домой.

Я снова целую её в губы и поражаюсь её грёбаной силе.

Она меня восхищает.

Я, блядь, преклоняюсь перед ней.

– Всё, что захочешь, милая. Я в твоей власти.

Я заключаю её в объятия, возвращаю на её место рядом со мной и шепчу, как сильно её люблю, понимая, что больше ничто не имеет значения.

Только она, я и наша маленькая фасолинка.

Айви права – мы не можем вернуться назад, только двигаться вперёд. И знаете что?

На всей земле нет человека, с которым я предпочёл бы оставить весь мир позади.

Глава 61

– Стой спокойно. Если продолжишь лапать меня всё время, волосы не получится подстричь ровно.

– Оно того стоит, – не задумываясь отвечает Уэйд, скользя руками вверх по задней стороне моих джинсов.

Не лучшая идея, когда я стою над ним с ножницами в руке.

Я наклоняюсь, целую его в губы и улыбаюсь.

– Ты сам попросил меня тебя подстричь, помнишь? Теперь у тебя эра «папочки»? – говорю я, повторяя его утренние слова, когда он вернулся в наш номер во Флориде с новыми ножницами и расчёской и заявил, что я просто обязана подстричь его.

– Да, но, блядь, это было до того, как ты встала передо мной, а твоя задница оказалась так близко к моим рукам и идеальные сиськи, прямо перед лицом, – ворчит он так, словно я подвергаю его мучительной пытке, и я улыбаюсь в ответ.

– Какой жадный, шеф, – говорю я, качая головой.

– Когда дело касается тебя – всегда, – бормочет он, и его губы оказываются мучительно близко к моей груди сквозь рубашку.

– Нам нужно выехать на трек через полчаса. Хочешь, чтобы я закончила, перестань пытаться снять с меня одежду, – отчитываю я его.

Уэйд прочищает горло и выпрямляется, замирая неподвижно, словно статуя. Моя собственная идеальная, богоподобная римская статуя, пока я провожу пальцами по волнистым, растрёпанным прядям его волос, следом ведя расчёской, а затем ножницами.

Не стану говорить, что он не искушает меня своей свежевыбритой, идеально пахнущей кожей, находящейся так близко к моим губам. Мне стоит немалых усилий не забраться к нему на колени – он такой аппетитный. Но если я сделаю это сейчас, к самому важному на данный момент событию в гоночной карьере Ангела у него будет чертовски кривая стрижка.

На самом деле к началу её карьеры.

– Ладно, я буду хорошо себя вести. Но если буду, значит, что, когда Ангел получит стартовую карточку, я смогу вести себя чертовски плохо. В ту же секунду, когда мы позже войдём в эту дверь. Договорились?

Я хихикаю, когда он проводит рукой вверх по внутренней стороне моего бедра, искушая меня ещё сильнее.

– Договорились…

– Тебе нужно дышать.

Девяносто минут спустя Уэйд растирает моё плечо, и электрический разряд, который я ощущаю каждый раз, когда он ко мне прикасается, проносится по крови.

Я поднимаю на него взгляд и улыбаюсь.

– Знаю. Просто я так, блядь, нервничаю, – выпаливаю я.

Я постукиваю ногами, обутыми в сапоги Джинджер, поднимая ими пыль под солнцем Сарасоты.

Трек не похож ни на что из того, что я когда-либо видела в мире профессиональных скачек. Тренировочная трасса, являющаяся точной копией того, как для лошади будет проходить настоящая гонка. Ни одна деталь не упущена, потому что владельцы и тренеры не хотят никаких сюрпризов в день первой скачки своей лошади. Тренировочный центр братьев Маккечни захватил весь рынок подобных испытаний, и, не знай я правды, решила бы, что нахожусь на настоящих скачках.

За последние три дня у Крыльев ангела было две официально зарегистрированные тренировки, на которых она разгонялась почти до максимальной скорости. Её лучший результат – восемьсот метров за пятьдесят четыре секунды.

Последние два дня слились в сплошное пятно. Я была, мягко говоря, рассеянна, пытаясь осознать всё произошедшее – беременность, наше будущее, моё прошлое. Всё.

К счастью, команда, которую Уэйд предоставил мне за последние три месяца для помощи в тренировках, действительно взяла бразды правления в свои руки и проделала с Ангелом лучшую работу перед скачками.

Я всё ещё не привыкла к мысли, что стану матерью. Но новость заставляет многое переосмыслить. В ту секунду, когда я увидела, как моя маленькая фасолинка процветает внутри меня, я сразу почувствовала, что мне лгали.

Назовите материнской интуицией.

Три года я думала, что не могу иметь детей. Просто приняла слова врача Брэда за чистую монету, поверив, что он был честен. Услышать, что у нашего ребёнка такие же хорошие шансы появиться на свет, как и у любого другого, было величайшей новостью, которую я могла получить. Но мне всё равно казалось, что нужно оплакать годы, когда я жила без надежды, и будущее, о возможности которого даже не подозревала.

Будущее, которое теперь действительно может стать реальностью благодаря невероятному мужчине рядом со мной.

Сейчас он улыбается мне сверху вниз так, словно обладает всей уверенностью мира.

– Нет причин нервничать. Беда, ты хорошо её подготовила. Она справится. Пойдём смотреть.

Его брови сходятся.

– И иди рядом со мной. Мне нужно перестать пялиться на твою задницу в платье, иначе я затащу тебя в какой-нибудь коридор ещё до того, как начнутся проверка стартовых ворот и скачки, – шепчет он мне на ухо, мгновенно посылая жар прямо между моих ног.

Во Флориде и без того жарко, поэтому я рада возможности хотя бы на пару дней снова носить летние платья вместо одежды для февральского холода Кентукки. А Уэйд сейчас совершенно не помогает мне остыть, глядя так, как смотрит, когда хочет меня.

Зрелище, к которому я никогда не привыкну.

Мы едва успеваем добраться до паддока, когда в поле зрения появляются Роуэн и Ангел, а диктор рассказывает о родословной Ангела, её шансах и обо мне как о её тренере.

Я нахожу мгновение, чтобы поприветствовать её, прижаться лицом и установить связь среди всего хаоса.

– Ты справишься, малышка.

Роуэн кивает нам, его тёмные глаза, как всегда, улыбаются.

– Мы готовы настолько, насколько вообще можем быть готовы. Одна стартовая карточка уже в пути.

Он подмигивает, и, хотя я улыбаюсь в ответ, мне кажется, что сейчас меня стошнит.

Рядом со мной улыбается Уэйд.

– Пойдём, маленькая мама, сядем. Здесь, внизу, в грязи, ты всё равно ничем ей не поможешь.

Я киваю и иду за ним к ложам владельцев, считая каждый вдох.

Мы только занимаем места, когда голос диктора гремит из динамиков. Он рассказывает о соревнующихся лошадях, их перспективах и победителях в родословной, пока оценщики, помощники и ветеринар осматривают Ангела, её снаряжение и Роуэна.

Все делают записи, которые решат её судьбу.

Несколько минут кажутся вечностью, пока я наконец не вижу, как оценщик поднимает большой палец для регистратора. Внутри меня раздаётся маленький крик радости, а Уэйд кладёт большую ладонь мне на бедро.

Пока всё хорошо. Теперь ей нужно лишь вылететь из ворот, а дальше всё пойдёт как по маслу.

Небольшую толпу накрывает та самая тишина, пока все лошади готовятся. Я закрываю глаза и жду звонка.

Как только он раздаётся, я распахиваю их и вижу, как ворота отлетают назад. Точно так, как её учили, Ангел срывается с места словно летучая мышь из ада.

– И они стартуют в ежеквартальной симуляционной гонке братьев Маккечни, – начинает диктор.

Я так сильно сжимаю лежащую на моём бедре руку Уэйда, что костяшки мгновенно белеют.

– Лидирующий Космические сосны движется по центру.

– След Мэна спотыкается, а новичок Крылья ангела приближается к Космическим соснам, рядом с которыми у внутреннего ограждения идёт Новый уровень из Талсы, Оклахома.

– Меня точно сейчас стошнит, – говорю я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Уэйд снова улыбается, убирает руку и начинает растирать мне спину.

– Ты такая чертовски милая, когда нервничаешь.

– Крылья ангела быстро атакует по внутренней стороне. Космические сосны выходит вперёд, пока проходит первый поворот.

Диктор сообщает, что Ангел идёт ноздря в ноздрю с соперником перед первым поворотом.

– Да! Малышка! Вперёд! – кричу я.

– След Мэна идёт третьим, а фаворит Космические сосны находится между Крыльями ангела и Новым уровнем, пока они приближаются к отметке в восемьсот метров.

Лошади движутся синхронно, огибая поворот.

– Сейчас, Ро, сейчас, – бормочу я себе под нос.

Я вижу, как Роуэн переносит вес, подавая Ангелу сигнал точно так, как мы тренировали, именно в нужный момент, и наблюдаю, как она проходит поворот и меняет ведущую ногу.

– Чёрт, да, малышка, – тихо говорю я, вскидывая кулак, когда Ангел и Роуэн начинают догонять остальных.

А затем кричу, потому что ни за что на свете не могу сдержаться.

– Крылья ангела выходит вперёд, в то время как Космические сосны приближается к четвертной отметке и смещается наружу. След Мэна начинает отставать после раннего рывка, пока лошади выравниваются на финишной прямой. Крылья ангела впереди, преодолев три четверти дистанции ровно за одну минуту.

Я наблюдаю за треком, затаив дыхание.

– Ты синеешь. Дыши, милая, – шепчет мне Уэйд.

Точно, дышать полезно. Я выдыхаю, но ничего не отвечаю, только киваю.

– Крылья ангела опережает Космические сосны на два корпуса, а тот мощно атакует по внешней стороне…

Всё вокруг становится размытым.

– Крылья ангела всё ещё ищет лазейку, приближаясь к последней шестнадцатой дистанции, а След Мэна то отстаёт, то снова приближается.

В последние секунды скачки голос диктора становится всё более возбуждённым.

– Крылья ангела лидирует на финише, Космические сосны опускается на третье место, и всё кончено! Крылья ангела побеждает с преимуществом в один корпус!

Я вскакиваю с места, прыгаю и кричу, а по лицу текут слёзы. Возможно, сейчас всего лишь тренировка, но она ощущается как величайшая победа в моей профессиональной жизни, когда я бросаюсь в объятия Уэйда. Он крепко прижимает меня, шепчет, что любит, и я понимаю – всё именно так, как он говорит. Я нахожусь там, где должна быть.

Глава 62

Я: «Все должны сегодня вечером прийти в главный дом на ужин. У меня есть объявление».

Нэш: «Тебе никогда не приходит в голову, что мы можем быть заняты?»

Я: «Это важно, а ты всегда находишься только в четырёх местах: на ранчо, в баре, в «Олимпии» или плетёшься за моей сестрой, как потерявшийся щенок.

Коул: «Я буду, но Мейбс со мной не будет. Джемма сегодня действительно появилась, уже вторую неделю подряд. Грёбаное чудо».

Нэш: «Может, я и хожу за твоей сестрой, но я скорее немецкая овчарка. Большая, сильная. Во мне нет ничего щенячьего».

Я: «Что бы ни помогало тебе пережить день, приятель».

Коул: «Нам нужно притвориться удивлёнными, когда ты скажешь, что тайные шашни с твоим тренером лошадей стали серьёзными?»

Я: «Не поэтому я хочу вас всех видеть. Просто подождите, ради всего святого».

Я улыбаюсь. Они думают, что такие умные. Я их удивлю.

Нэш: «Он только что открыто признал, что всё серьёзно?»

Коул: «Наконец-то, блядь».

Нэш: «Давно пора».

Я: «В этой семье нам разрешено иметь личную жизнь. Вам обоим стоит как-нибудь попробовать. Не обязательно высекать на грёбаной стене ранчо, с кем я ложусь в постель в конце дня».

Сиси: «О-о-о, я обожаю объявления. Мы будем. Я скоро ухожу из офиса».

Сиси: «@Нэш, я люблю тебя, малыш, но ты определённо ходишь за мной как щенок. Извини, но я не извиняюсь».

Я: «Как я и сказал».

Нэш: «Щенок немецкой овчарки. Злой».

Сиси: «Да, конечно, малыш».

Нэш: «И дикий. Не поддающийся дрессировке».

Сиси: «Самый дикий».

Я: «Как обычно, этот разговор сошёл с рельсов».

Нэш: «Уэйд?»

Я: «Я об этом пожалею, но что?»

Нэш: «Помнишь, как ты сказал мне, что, если какая-нибудь женщина завяжет тебя узлом, я должен пристрелить тебя на месте?»

Я: «Пошёл нахер».

Нэш: «Незачем проявлять враждебность. Просто хотел сказать – добро пожаловать в клуб 🙂».

Я убираю телефон в карман и направляюсь в спальню, где Айви заканчивает разговор с матерью, которая спустя две с половиной недели реабилитации чувствует себя превосходно. По словам координатора, лечение идёт ей на пользу, и она буквально расцветает. Судя по тому, как Айви плачет, она только что рассказала ей новость о маленькой фасолинке. Мы только что побывали на двенадцатинедельном УЗИ, и, по словам нового врача Айви, всё выглядит идеально.

Мы освобождаем в моей хижине место для всех её вещей, которых не так уж много – только то, что она привезла с собой на «Сильвер-Пайнс».

Она завершает звонок и шмыгает носом.

– Я теперь постоянно плачу… особенно когда… Уэйд… я знаю.

Я смотрю на неё сверху вниз и стираю слезу с её щеки, искренне не понимая, о чём она говорит, но такое часто случается, когда она начинает тараторить.

– Знаешь? – спрашиваю я, беря ключи с комода и убирая их в карман.

– Я знаю. Я попросила маму узнать название программы пожертвований, которая помогла оплатить её лечение, чтобы отправить им благодарность, – говорит она, когда я подхожу и целую её в макушку.

«Чёрт».

Я вообще-то не планировал, что она узнает.

Я убираю волосы с её плеча и большим пальцем глажу щёку, пока она смотрит мне в глаза.

– Ты полностью разоблачён, мистер Эшби, – говорит она со знающим выражением. – Фонд «Крылья ангела»?

Я киваю.

– Да. Технически его создало ранчо, и я сделал это не один. Нэш тоже помог. Когда я сказал ему, что собираюсь это сделать, он захотел вложиться вместе со мной. А что касается названия… оно не только показалось подходящим, нам пришлось придумать его за очень короткий срок.

– Почему ты мне не сказал? – спрашивает она, хотя и не выглядит расстроенной.

– Ты бы согласилась принять помощь? Или сказала бы мне, что можешь сама о себе позаботиться?

Её глаза слегка сужаются, а затем красивые губы растягиваются в улыбке.

– Ты просто думаешь, что так хорошо меня знаешь.

Я усмехаюсь, одним пальцем приподнимаю её подбородок и целую в губы, чувствуя, как маленькая округлость живота прижимается ко мне, когда я её обнимаю. Я никогда не видел ничего прекраснее Айви – с румяными щеками и животом, который начинает расти вместе с моим ребёнком. Я смотрю на неё, скрывая ещё один секрет, и провожу костяшками пальцев по её скуле.

– У меня для тебя новости, Беда. Я действительно тебя знаю. А теперь это настоящий фонд, который ещё много лет будет помогать людям, оказавшимся в такой же ситуации, как твоя мать.

– Большое тебе спасибо, – говорит она, обнимая меня. – Спасибо, что заботишься о моей семье, Уэйд.

– Теперь твоя мать – и моя семья.

Я снова целую её в губы просто потому, что никак не могу ею насытиться, когда телефон в кармане начинает вибрировать. Я достаю его, проверяю сообщение и выдыхаю.

– Готова? Они уже едут, – говорю я ей.

Она целует меня в ответ и глубоко вдыхает.

– Тогда пойдём. Боевой настрой, шеф.

– Ты должен мне двадцать баксов.

Нэш ухмыляется Коулу, когда после нашей новости комната взрывается возгласами.

Джинджер вскакивает со стула и с визгом обнимает Айви.

– Маленькая ворчливая версия Уэйда, не могу дождаться. Как думаешь, он родится уже нахмуренным? – спрашивает она.

Я смотрю на неё сверху вниз, раздражённо сведя брови.

– Вот именно так. Посмотри на его лицо, Айви. – Джинджер обрамляет моё лицо ладонями, насколько позволяет её рост. – Вот кого ты родишь ровно через шесть месяцев.

Она хихикает и толкает меня локтем.

– Поздравляю, папочка Уэйд.

Оливия улыбается.

– Не могу дождаться, когда снова стану тётей, – восторженно говорит Сиси, обнимая меня.

Я обнимаю её в ответ, поражаясь тому, как много может измениться за год – мы оба счастливы после того, как начали всё заново.

– Любовь тебе идёт, Серж, – говорит она, когда Нэш подходит к ней.

– Взаимно, – отвечаю я, дёргая её за хвост. – Теперь осталось только заставить капитана-трахаря остепениться.

Мы оба смотрим на Коула, который обнимает Айви и поздравляет её.

– Ни единого шанса, – хихикает Сиси, качая головой.

– Зато у вас точно будет встроенная няня в лице Мейбл, – говорит Коул, подходя ко мне, пожимая руку, а затем притягивая для короткого братского объятия.

Моя мать следует его примеру.

– Ещё один маленький голосок, который будет называть меня бабушкой? Лучше и быть не может, – говорит она, принимая мои объятия.

Она кладёт ладонь мне на лицо и смотрит снизу вверх.

– Твой отец был бы так счастлив, что ты нашёл своего человека.

Затем наклоняется ближе.

– Я же говорила, что однажды у тебя будут мальчики у пруда.

– Или девочки, но да, говорила.

Я улыбаюсь.

– Я всегда права.

Она подмигивает и направляется на кухню за шампанским и тортом для нас.

– И напоминаешь нам при каждой возможности, мама, – кричит ей вслед Коул.

– Ты следующий.

Сиси грозит Коулу пальцем, а он фыркает.

– У меня уже есть единственная девочка, которая мне нужна. У меня есть Мейбс.

– И у тебя всегда есть Лексингтон, – добавляет Джинджер и хихикает.

Все, кто её слышит, поворачиваются к ней.

– Что? Я лишь говорю, что от целого города трудно отказаться, – невинно произносит Джинджер.

– Ревнуешь? – ухмыляется Коул, разворачивает кепку козырьком назад, затем садится, откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.

Джинджер на мгновение замолкает, а затем отвечает с куда большим жаром, чем того требует ситуация.

– Прикуси язык, Коул Эшби. Я леди.

Она скрещивает руки и смотрит прямо на него.

– Наверное, оно и к лучшему. Он тебя немного боится, сам мне говорил.

Нэш ухмыляется.

Коул бросает на него разъярённый взгляд, и я вмешиваюсь.

– Чистая правда. Он определённо тебя боится.

– Да пошли вы оба, – говорит Коул одновременно с тем, как Джинджер произносит:

– И правильно делает.

– У меня всего один вопрос, – раздаётся голос деда с другого конца комнаты, перекрывая нас всех.

Мы поворачиваемся к нему.

– Кто-нибудь уже сообщил Уэйду, что он больше не главный? Потому что, если нет, я хочу сделать это сам.

– Я всё ещё главный, – немедленно и уверенно заявляю я, отчего вся моя семья почему-то начинает смеяться.

Я опускаю взгляд на Айви, которая хихикает вместе с ними.

– В смысле, ты правда главный? – спрашивает она, прикусывая нижнюю губу.

– Иногда можешь быть главной ты, – говорю я, наклоняясь и шепча ей так, словно не нахожусь полностью под её чарами.

Хотя нахожусь.

Каждую минуту каждого дня.

– Что бы ни помогало тебе пережить день, приятель, – говорит она со смехом и показывает мне два поднятых больших пальца.

Ага, теперь она точно одна из них.

И мне, блядь, совсем не с чем возразить.

– Пойдём со мной, мы уйдём пораньше, – говорю я Айви на ухо, когда ужин заканчивается и она уже примерно в десятый раз благодарит Нэша за то, что он сделал, чтобы помочь её матери.

– Мне нужно помочь убрать со стола.

– Нет, не нужно. Я разыграл карту беременности – ты устала, день был долгим.

Айви ухмыляется, уперев руку в бедро, вся такая непокорная.

– Я не собираюсь разыгрывать карту беременности. Я с удовольствием помогу убрать.

– Я знаю, что помогла бы, но у меня для тебя сюрприз, и мне нужно убедиться, что у меня хватит времени заставить тебя кончить как минимум дважды, прежде чем ты отправишь меня на кухню вкалывать над тем мороженым с добавками, которого вы с маленькой фасолинкой захотите сегодня вечером.

Она улыбается, и, блядь, озаряет мою душу.

– Ты не врёшь, – признаёт она, пожимая плечами и сдаваясь.

Я знаю, что разжёг её любопытство – глаза Айви сияют от возбуждения.

– Мне нужно переодеться перед сюрпризом?

Она опускает взгляд на свои легинсы и толстовку, а я качаю головой.

– Нет, мы недалеко.

Я улыбаюсь.

– Уэйд Эшби, что ты задумал? – спрашивает она, когда я ставлю перед ней обувь.

– Просто иди со мной, Беда, – говорю я, а затем вывожу её за дверь, надеясь, что она всегда последует за мной.