Текст книги "Укрощая Сердце (ЛП)"
Автор книги: Пейсли Хоуп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)
Глава 55
Я действую словно на автопилоте, возвращаясь в город, чтобы встретиться с Джинджер в маникюрном салоне «Аннализ» на нашем девичьем свидании. Свидании, которое, не уверена, что сейчас выдержу. Я слишком эмоциональна – до того момента, как вхожу в дверь, а Джинджер взвизгивает и заключает меня в самые утешительные объятия на свете. Теперь я думаю, что, возможно, такие несколько часов – именно то, что мне нужно, прежде чем я встречусь с Уэйдом.
Прежде чем изменю всё между нами.
– Я уже начала думать, что ты решила меня продинамить, детка. Я без тебя уже выпила почти целый бокал шампанского.
Джинджер улыбается мне своей идеальной улыбкой.
– Полагаю, Джинджер Дэнфорт нечасто динамят, – говорю я, занимая место рядом с ней.
– Как твоя мама? Шампанского?
Я качаю головой.
– Нет, спасибо, только апельсиновый сок. Когда вернусь, у меня сегодня ещё много работы.
«И я беременна…»
Мысль повторяется в голове каждую вторую секунду, словно я вообще способна забыть.
– А мама… в порядке. Уехала в новый реабилитационный центр. Надеюсь, ей там помогут, – заканчиваю я.
Джинджер сжимает мою руку.
– Время решает всё, детка. Можно думать, что знаешь, чего хочешь, можно думать, что всё контролируешь, но это не так. Может быть, раньше просто было не время твоей мамы. Может, сейчас оно пришло.
– Надеюсь. Мне только нужно пережить Флориду, а потом я смогу проводить с ней больше времени. На ближайший месяц или около того поручить помощникам по тренировкам немного больше работы с Ангелом. Это важно.
– Кстати, в четверг ты наденешь мои сапоги. Они приносят удачу.
– Договорились.
Я улыбаюсь, пока нам обеим устраивают пенную ванночку для ног.
Следующие двадцать минут я слушаю, как Джинджер рассказывает обо всей драме Коула с Джеммой, о том, как он боится, что теперь она попытается проводить с Мейбл больше времени, раз начала подавать признаки того, что действительно старается быть матерью. По тому, как Джинджер говорит о нём, я понимаю, она гораздо сильнее вовлечена в жизнь брата Сиси, чем, возможно, знает даже сама Сиси. Не будь я сейчас в таком разбитом состоянии, мне было бы интереснее узнать, что же на самом деле между ними происходит, но я осознаю, что во время встречи мои мысли находятся совсем в другом месте.
– Ох, блядь, – говорит Джинджер, делая большой глоток шампанского. – Возможно, тебе стоит всё-таки передумать насчёт этого.
Она поднимает бокал.
Я уже собираюсь спросить почему, но прослеживаю за её взглядом, слышу звон колокольчика над дверью и вижу, как в маникюрный салон входят две симпатичные, и громкие, блондинки. Самая шумная из них говорит так, словно хочет убедиться, что все заметили её появление. Она высокая и длинноногая, немного похожа на более потрёпанную версию Марго Робби.
Джинджер наклоняется ко мне.
– Жанель, бывшая жена Уэйда, и она просто грёбаный подарок судьбы, – шепчет она.
Глаза более высокой блондинки встречаются с моими через весь салон. Они сужаются, словно она спрашивает себя, почему никогда раньше меня не видела. Словно знает в городе всех, а я явно чужая.
– Ну-ну-ну, только посмотрите, кого принесло. Буквально, – говорит Джинджер, когда Жанель и её подруга занимают места прямо рядом с нами.
– Давно не виделись, Джинджер. Пора искать новых друзей, раз Сиси теперь крутит с твоим братцем не по крови?
– Пора попытаться стать красивее снаружи, потому что внутри слишком многое нужно компенсировать?
Джинджер так сладко ей улыбается, что я едва не хихикаю.
– Жанель Эшби, – представляется женщина, протягивая мне руку. – Должно быть, ты недавно в городе. Я тебя раньше не видела.
– Айви Спенсер, – отвечаю я, мечтая телепортироваться обратно на ранчо, подальше от последней встречи, которая мне сегодня была нужна.
– Спенсер. Ты новый тренер лошадей на ранчо моего мужа?
– Бывшего мужа, – поправляет Джинджер.
Жанель игнорирует её замечание и осматривает меня с головы до ног. По-настоящему разглядывает, и что-то внутри заставляет меня захотеть её ударить.
Может быть, просыпается будущая мать во мне.
– Да, я новый тренер, – говорю я. – Приятно познакомиться. Не могу сказать, что много о тебе слышала от Уэйда.
Рядом со мной Джинджер фыркает и поднимает руку, заказывая ещё один бокал шампанского.
– Айви помогает Уэйду тренировать лошадь для Дерби. У неё настоящий дар, что-то свежее и совершенно новое для Уэйда – именно то, что ему, по-моему, и нужно… в плане тренировок, разумеется. Не удивлюсь, если он решит оставить её на ранчо надолго, – говорит Джинджер, а в её глазах сверкает отчётливое «пошла ты».
Жанель снова осматривает меня сверху вниз. Я вижу на её лице момент осознания – секунду, когда до неё доходит, что Уэйд, возможно, не просто мой босс.
– Что ж, вокруг мужчин Эшби всегда столько женщин, правда? Кстати, как там Коул, Джинджер? Он наконец успел перетрахать всех женщин в Кентукки, чтобы подарить тебе тот секс из жалости, о котором ты годами его умоляешь?
Джинджер улыбается ей.
– Ох, милая, тебе бы так хотелось узнать. Но я никогда не рассказываю о своих похождениях – я леди, в отличие от некоторого мусора, который в последнее время болтается по городу.
Жанель лишь издаёт злобный смешок в сторону Джинджер, откидывает голову назад и закрывает глаза, прежде чем заговорить:
– Знаете, я заметила, как хорошо Уэйд выглядит в последнее время. На днях даже сказала ему, – произносит она, опуская ноги в собственную пенную ванночку.
Прежде чем я успеваю себя остановить, кровь мгновенно закипает от вопроса, когда она видела Уэйда. Он ничего не говорил. Затем я отчитываю себя за ревность.
– Ну, этот корабль уже уплыл. Как жаль тебя. Нужно было замечать, пока ты ещё была его женой, – мгновенно парирует Джинджер.
Жанель открывает глаза и смотрит на нас обеих.
– Уэйд понимающий. Этот мужчина предан до безрассудства. В последнее время я много о нём думаю, знаете ли. На днях, когда мы метали топоры, мы обсуждали, не попробовать ли нам ещё раз.
Я вспоминаю день, который Уэйд провёл с Нэшем и Коулом, и задаюсь вопросом, что именно между ними было сказано. Я знала, что Уэйд там был.
Я не знала, что там была Жанель.
На этот раз Джинджер смеётся – громко и отчётливо.
– Жанель, этого никогда не произойдёт. Уэйд, возможно, и преданный, но не идиот. Он никогда не даст тебе ещё один шанс.
Жанель снова откидывается в кресле и закрывает глаза, а я спрашиваю себя, есть ли хоть доля правды в её словах. Она определённо выглядит уверенной, когда улыбается и напевает:
– Никогда не говори «никогда», Джинджи.
После того как мы с Джинджер покидаем маникюрный салон и самый неловкий в мире педикюр в компании ужасной бывшей жены Уэйда, за обедом в популярном местном заведении Джинджер повторяет мне миллион раз, что Жанель – патологическая лгунья и королева драмы и что мне не стоит даже секунду размышлять ни над одним её словом.
Самое забавное – я знаю. Знаю, что чувствует Уэйд, и ещё я точно знаю – он честный. Я понимаю, что он никогда не заинтересуется бывшей женой, но часть меня – та самозащитная часть, которая считает, что полагаться можно лишь на себя, – шепчет, что, возможно, Жанель способна дать ему то, чего не могу я.
С другой стороны, возможно, это говорит лишь моя неуверенность, учитывая, что мне придётся очень быстро превратить наши весёлые маленькие отношения в нечто очень настоящее.
В голове проносится слишком много мыслей, чтобы я могла их осмыслить.
Поэтому последний час я просто сижу на парковке «Шалфей и Соль», уставившись в телефоне на сайт www.baby.com, читаю, что наш с Уэйдом ребёнок сейчас размером с фасолину, и пытаюсь понять, как мне посмотреть ему в глаза.
Я знаю, что должна вернуться на ранчо. Сегодня мы готовим Роуэна и Ангела к Флориде, но почему-то каждый раз, когда я пытаюсь завести пикап, замираю.
Я стараюсь подбодрить себя, представляя, какой совет дал бы мне папа в такой ситуации. Вытирая слёзы и пытаясь взять себя в руки, я вспоминаю.
Этот мужчина не похож ни на одного из тех, кого я когда-либо знала.
Этот мужчина – не Брэд.
Если ребёнку не суждено появиться на свет, я переживу. Вопрос в том, пройду ли через всё одна, принимая всё по мере того, как оно случается? Или заставлю Уэйда страдать вместе со мной? Или просто подожду несколько недель и посмотрю, что произойдёт, что покажет УЗИ?
Одно я знаю точно, всю жизнь я могла рассчитывать лишь на одного человека – на себя.
Полагаться на кого-то другого кажется пугающим, а в моей голове сейчас полный беспорядок.
Я опускаю руку и провожу ладонью по всё ещё плоскому животу. Невооружённым глазом ничего не изменилось, но сердцем я знаю – прежней уже никогда не буду.
«Поехали, маленькая фасолинка. Теперь есть ты и я. Поехали домой».
Глава 56
– Они бывают маленькими только один раз, и я хочу проводить с ними как можно больше времени. По крайней мере, пока они не пойдут в школу.
– Я тебя полностью понимаю и ценю, что ты предупредила меня так заранее. Не могу сказать, что удивлён. Я бы тоже не хотел каждый день оставлять эти маленькие мордашки, – говорю я Сэм, пока она катает двойную коляску вперёд-назад, а её пятимесячные близнецы спят.
Её тёмные волосы собраны на макушке примерно так же, как носит Айви, а сама она удобно устроилась в легинсах и большой толстовке.
Она выглядит счастливой.
Уставшей, но счастливой.
Не могу сказать, что удивлён причиной, по которой она захотела встретиться сегодня – сообщить мне, что не вернётся на работу на полный день. И не могу сказать, что новость меня особенно огорчает. Небольшая часть тревоги, которую я испытывал каждый день, поглядывая на календарь над столом, за последние тридцать минут значительно ослабла.
Это всё упрощает.
Возможно, теперь будет не так сложно убедить Айви остаться на моём ранчо в качестве официального главного тренера.
– Значит, с Айви всё складывается замечательно? – спрашивает Сэм, подтягивая одеяло на близнеце номер один.
Я киваю.
– Она отлично здесь справляется.
– Думаешь, есть шанс, что она останется? – спрашивает Сэм.
– Не уверен, – честно отвечаю я, вешая на крюк возле конюшни верёвку, которую наматывал на руку.
– Можно сказать, Уэйд? Лично от себя. Ты выглядишь… расслабленным и ворчишь меньше обычного. Чем бы ты сейчас ни занимался, продолжай. Тебе идёт.
Она улыбается мне, а я в ответ издаю какой-то странный звук, нечто среднее между смешком и фырканьем.
Словно разговор о ней материализует её из воздуха, на длинной подъездной дороге ранчо появляется пикап Айви. Сэм смотрит на меня.
– Лёгок на помине, милый маленький дьяволёнок.
Айви осторожно поглядывает на нас, паркуясь перед конюшней, и сдвигает солнцезащитные очки с лица на макушку. Её одежда напоминает мне о сегодняшнем утре, о том, как её тело блестело от моей спермы, пока я говорил, что люблю её. Возможно, я просто развратный ублюдок, но от одной мысли член дёргается в джинсах.
Теперь, когда я рассказал ей о своих чувствах, возможно, уже никогда не остановлюсь.
– Давно не виделись, – говорит Айви Сэм с широкой улыбкой и обнимает её.
Последний раз они виделись во время тех двух недель, когда их работа пересекалась и Сэм показывала Айви, как здесь всё устроено, прежде чем уйти в декретный отпуск.
– Материнство.
Сэм пожимает плечами.
– Значит, уже определилась с датой возвращения? – спрашивает Айви, переводя взгляд с Сэм на меня.
– Вообще-то, Сэм только что сообщила, что уходит с должности нашего главного тренера. Она откажется от своей роли здесь, чтобы остаться дома с близнецами, а через шесть месяцев, возможно, вернётся и будет иногда тренировать по выходным, может быть, заниматься с младшими группами, – говорю я, встречаясь взглядом с Айви.
– Надеюсь, у тебя ещё нет другой работы. Этому здоровяку, возможно, ты понадобишься здесь надолго, – говорит Сэм, смеясь, пока губы Айви слегка приоткрываются.
– Я… Замечательно – остаться дома с ними ещё немного.
Взгляд Айви скользит к беспокойным малышам в коляске.
– Я как раз говорила Уэйду, что не смогу вернуть это время. Хочу впитать каждую секунду, – говорит Сэм, убирая маленький пучок тёмных кудрей со лба одного из близнецов.
– Ещё бы, – отвечает Айви, прикусывая нижнюю губу.
Я решаю, что для Айви хорошо. Она говорит, что ей будет сложно иметь детей, но, возможно, увидеть, как Сэм обращается со своими приёмными малышами, будет полезно. Я наблюдаю, как лицо Айви озаряется самой нежной улыбкой при виде одного из близнецов, и надеюсь, что она понимает – у неё всё равно может быть такой опыт, даже если для неё он будет выглядеть немного иначе.
Как и для Сэм.
– Полагаю, время сна закончилось, – говорит Сэм, наклоняясь проверить, не намочили ли малыши подгузники. – Чёрт, мне почти час ехать обратно. Вы не против, если я сначала их покормлю и переодену?
– Конечно, – говорю я, указывая на большой дом. – Наш дом – твой дом. Мама Джо будет в восторге от малышей.
Сэм поднимает взгляд от коляски и встречается глазами с Айви.
– Хочешь мне помочь? – спрашивает она.
– С удовольствием. Если я нужна, я вся твоя.
Айви улыбается, а затем смотрит на меня.
– Иди, – говорю я ей. – Я здесь сегодня почти закончил, только жду ежедневный отчёт по Ангелу.
Я внимательно её рассматриваю, но ничто в ней не говорит, что с ней что-то не так. Наоборот, она выглядит искренне воодушевлённой возможностью помочь Сэм с детьми.
– Девин работает из дома. Обычно он мне помогает, так что делать всё одной для меня в новинку, – оживлённо говорит Сэм.
Айви кивает, а Сэм отстёгивает автокресло от коляски и передаёт его ей.
– Можешь взять Амелию, она самая спокойная. А я справлюсь с ураганом Энни.
Айви смеётся и опускает взгляд на тихо воркующий свёрток.
– Ты будешь со мной паинькой, Амелия, если я помогу твоей маме тебя покормить? – спрашивает она, проводя пальцем по мягкой пухлой щёчке Амелии.
Меня накрывает волна потребности, пока я наблюдаю за ней. Потребности однажды дать ей это. Сделать всё, чтобы она была счастлива.
Айви поворачивается и направляется по ступеням к главному дому. Амелия радостно воркует ей из кресла, и я не упускаю, как лицо Айви озаряется, когда Сэм оборачивается и говорит:
– У тебя врождённый талант.
Два часа спустя Сэм уже уехала, а мы с Айви подготовили Дасти, Роуэна и Ангела к поездке во Флориду. После встречи с Сэм Айви весь день ведёт себя тихо. Я стараюсь дать ей немного пространства и списываю на переживания за мать. Она уже дважды с ней разговаривала, так что знает, та добралась и устроилась, но, конечно, всё равно будет беспокоиться о том, как у неё дела. Я также не могу не думать, что общение с Сэм сегодня тоже могло на неё повлиять. День у неё, мягко говоря, выдался тяжёлым.
Когда мы возвращаемся в мою хижину, я говорю с ней обо всём подряд – о Флориде, о том, какой фильм мы посмотрим сегодня вечером, какую заправку она хочет к салату, но она рассеянна, и в ней есть ещё кое-что, чего я раньше никогда не видел.
Тишина.
– Айви… – говорю я после того, как задаю ей прямой вопрос о документах для номинации Ангела на Дерби.
– М-м? – отзывается она, поднимая на меня взгляд от окна гостиной, у которого стоит и наблюдает, как солнце опускается за холмы.
Она нервничает, и я вижу, что происходит что-то ещё.
– Ты ведь даже не слышала меня, да?
– Прости, Уэйд.
Она шмыгает носом, но больше ничего не говорит, что опять же совершенно на неё не похоже. И в этот момент я понимаю – то, что с ней происходит, не связано ни с матерью, ни с Сэм, и я прямо сейчас выясню, в чём дело.
Я откладываю кухонные принадлежности, подхожу к ней, кладу руки на плечи и притягиваю к груди. Просто обнимаю её несколько мгновений.
– Я была права, ты действительно лучше всех обнимаешь, – говорит она, заставляя меня усмехнуться.
– Что?
– Ничего, Уэйд. Просто однажды у меня появилось такое подозрение насчёт тебя.
Я целую её в макушку.
– Ты собираешься рассказать мне, что происходит у тебя в голове? – спрашиваю я.
– Я просто сегодня пытаюсь справиться с некоторыми вещами. Меня не так уж часто что-то застаёт врасплох… – невпопад говорит Айви, а затем поднимает на меня взгляд и улыбается сквозь свежие слёзы.
Я ни черта не понимаю, о чём она бормочет, но вижу борьбу на её прекрасном лице. Словно она хочет что-то мне рассказать или о чём-то спросить.
– Что происходит, Беда? Не хочу звучать как придурок, но обычно не бывает ни минуты, когда ты молчишь. Если в твоей красивой голове идёт какая-то война, позволь мне сражаться вместе с тобой.
Меня затапливает тревога, когда до меня доходит одна мысль.
Возможно, дело в том, что я сказал ей сегодня утром.
Может, для неё это было слишком много и слишком быстро?
– Я просто… сейчас всё слишком сильно на меня давит, – говорит она, шмыгая носом.
Я понимаю, потому что потребность защищать её точно так же захлёстывает меня. Я целую её в губы, и она впускает меня, поднимая руки к моей шее и устраивая их там, где они всегда лежат.
– Дело в том, что ты сегодня была рядом с Сэм? Оказалось, слишком тяжело? Она сказала что-то, что тебя расстроило?
– Нет, Уэйд, она была замечательной. Просто… я так сильно хочу этого для тебя. Такого будущего, семьи…
В этом нет никакого смысла.
– Мы можем всё это иметь, если ты захочешь. Как бы ни выглядело для нас.
– Уэйд, почему ты должен быть таким идеальным? – спрашивает она, вытирая слезу. – В смысле, разве тебе не было бы проще с кем-нибудь другим? Легче? Даже когда ты был с Жанель, всё было бы проще. Она могла бы дать тебе будущее, семью.
Я фыркаю.
«Да какого хрена?»
Я смотрю на неё и понимаю, что она действительно говорит серьёзно.
– Откуда всё взялось, Айви? – спрашиваю я.
Айви тихо вздыхает и поворачивается ко мне лицом.
– Сегодня я видела её в маникюрном салоне. Жанель. Она сказала, что разговаривала с тобой, что сказала тебе, будто хочет попробовать ещё раз, и я не могла не задуматься… В смысле, я знаю, что ты чувствуешь ко мне, но, если ты хочешь семью… возможно, кто-то другой, не обязательно Жанель, но… может, так было бы лучше.
«Подождите-ка… Какого хрена?»
Я напрягаю челюсть, делаю вдох и упираю руки в бёдра. Пытаюсь сохранять спокойствие. Одна мысль о том, что Айви вообще может чувствовать угрозу со стороны Жанель и её лжи, что из-за этого она хотя бы на мгновение начинает сомневаться в нашем совместном будущем, для меня слишком тяжела.
«Грёбаная Жанель».
– Айви, я действительно видел её на днях в «У Вуди», но всё было не так, как ты думаешь. Она появилась, пока мы были там. Пришла и попросила у меня денег.
Айви несколько мгновений обдумывает мои слова и прикусывает губу.
– Она сказала, что хочет попробовать снова? Завести с тобой семью?
Я провожу рукой по волосам.
– Да. Сказала. Но она всегда так делает. Она использует людей. Я был просто человеком, от которого ей что-то понадобилось. И, если озвучить очевидное, я её не люблю. Я люблю тебя. И я уж точно не позволю какой-то дерьмовой встрече с Жанель заставить тебя оттолкнуть меня. Тебе никогда не придётся беспокоиться ни о ней, ни о ком-либо ещё. Поверь мне.
Айви отходит от меня ещё дальше и стоит, глядя в окно. Долгое мгновение вокруг царит лишь тишина, а я всё ещё стою здесь и ни хрена не понимаю, что происходит.
– Просто… Уэйд, сейчас я сама не своя. Думаю, сегодня я переночую в своей хижине. Мне нужна… одна ночь… чтобы привести мысли в порядок, просто подумать. Всё происходит слишком быстро, и я не знаю, что ждёт впереди… моя работа, как теперь всё будет выглядеть…
Я поднимаю взгляд и несколько секунд дышу, чувствуя, как в животе поднимается паника.
– Айви. У тебя здесь есть работа столько, сколько ты захочешь. Я сказал тебе сегодня.
Мой голос звучит умоляюще, потому что я и правда умоляю.
Умоляю ради будущего, которое находится прямо у меня под рукой.
– Не уходи, – прошу я.
Она поворачивается ко мне, и я вижу внутри неё борьбу с тем, что её мучает, её собственную внутреннюю битву, что бы ни поселилось у неё в голове.
– Я не злюсь на тебя, Уэйд. Просто… не знаю, что будет дальше. Мне нужно поспать. Может быть, утром всё станет для меня яснее.
Она идёт за сумочкой и курткой. Мне кажется, будто я наблюдаю за всем в замедленной съёмке. Я хочу остановить её, хочу схватить и сказать, что она никуда не пойдёт, но другая часть меня велит отпустить, дать ей необходимое пространство, чтобы успокоиться, чтобы понять, что сейчас она говорит полную грёбаную чушь, думая, будто я когда-нибудь вернусь к Жанель или вообще к кому-либо ещё.
Прежде чем открыть дверь, она поднимает на меня взгляд.
– Это не твоя вина, Уэйд. Моя. Я позволила всему стать слишком запутанным. Мы работаем вместе, и всё теперь просто слишком… сложно. Может быть, слишком сложно.
У меня отвисает челюсть.
«Какого хрена она говорит?»
– Ты не можешь действительно так думать, Айви, – говорю я, беря её за руку, чтобы получить ещё хотя бы одну секунду рядом.
Она опускает взгляд туда, где моя ладонь держит её, а затем снова смотрит мне в глаза.
– Не говори мне, что я думаю, Уэйд. Пять лет мужчина говорил мне, что я думаю.
Именно эти слова заставляют меня отпустить её и смотреть, как она выходит за дверь моей хижины, потому что если я и могу доказать ей хотя бы одно, так то, что я, блядь, совсем не похож на мужчину, с которым она была раньше.
Я хожу из угла в угол.
«Блядь».
Хожу и пью… а потом хожу ещё немного. К полуночи я уже миллион раз прокрутил всё в голове и никак, блядь, не могу понять, что сегодня произошло между Айви и Жанель и так сильно её напугало. Она знает, что я чувствую, знает, что последнее, что я когда-либо сделаю, – брошу её и вернусь к Жанель. Я лучше, блядь, до конца жизни буду спать голым на полу конюшни, чем снова лягу в постель Жанель.
Я провожу рукой по волосам и выхожу на крыльцо, держа наполовину пустую бутылку бурбона, потому что всё в моём грёбаном доме напоминает о ней. На улице холодно, но свежий воздух приятно обжигает, пока я стою и смотрю на тёмную хижину Айви в двухстах метров дальше по дорожке. Я вспоминаю каждую нашу встречу. Всё, что она когда-либо мне рассказывала, проносится в голове, пока бурбон обжигает горло.
Как она никогда не могла ни на кого положиться. Как всегда, была одна против всего мира. Как каждый, кого она любила, так или иначе её подводил или бросал.
И тогда меня словно поражает грёбаная молния – она отталкивает меня раньше, чем я успею её разочаровать. Для неё всё стало слишком настоящим. То, что мы счастливы. По-настоящему, блядь, счастливы. Мои слова сегодня утром, а теперь ещё и то, что Сэм не возвращается, сделали всё ещё реальнее. Айви может получить всё, но она сама себя приучила думать, что не заслуживает этого.
Я допиваю остатки бурбона и понимаю, в чём заключается моя задача.
Показать ей, насколько, блядь, она достойна всего. Показать, что, когда я понадоблюсь ей больше всего, я буду рядом. Прямо рядом с ней, каждую грёбаную секунду, повторяя, что всё будет хорошо.
Даже когда она слишком уязвима и напугана, чтобы признаться, что нуждается во мне.
В её хижине загорается свет, давая понять, что она всё ещё не спит, и, прежде чем я успеваю осознать, что делаю, уже спускаюсь с крыльца в одной футболке, даже не потрудившись надеть куртку, и бегу к ней так быстро, как только могут нести ноги.
Я добираюсь до её хижины меньше чем за тридцать секунд. Только поднимаю руку, чтобы постучать, но дверь распахивается раньше.
Айви стоит передо мной. Глаза опухли, в руке салфетка, на ногах обувь. Я заранее придумал, что скажу, но теперь, увидев её – готовую прийти ко мне, такую чертовски прекрасную, что от этого больно, – могу выдавить лишь:
– Малышка… блядь.
Я захожу в хижину и заключаю её маленькое тело в объятия. Она не сопротивляется, а цепляется за меня, сжимая ткань рубашки на спине в кулаках.
Её голос тихо звучит у моей груди.
– Мне так жаль, Уэйд. Я знаю, что ты никогда не захочешь… Я знаю, что ты любишь меня. Просто мне очень страшно.
Я целую её макушку, лицо, руки, обвившие мою шею, любую часть тела, до которой могу дотянуться губами, и просто вдыхаю её. На мгновение убираю волосы с заплаканного лица и обхватываю щёки ладонями. Целую её в губы.
– Айви, я не могу провести без тебя даже четыре часа. Я не знаю, чего ты боишься. Знаю, что в твоей голове что-то происходит, но всё это может происходить, пока я сплю рядом с тобой. Потому что, блядь, я не хочу проводить без тебя ни одной ночи.
Я снова притягиваю её и шепчу в волосы, в её сладкие, пахнущие сахаром волосы, которые так сильно люблю.
– Это. Мы. Всё это не похоже ни на что, что когда-либо было у любого из нас. Ты можешь взять для себя столько времени, сколько понадобится, милая. А когда будешь готова поговорить о том, что происходит, я буду здесь. Буду ждать каждый грёбаный раз.
Она немного отстраняется и на краткий миг заглядывает мне в глаза.
– Уэйд… я беременна, – шепчет она, пока по её щеке скатывается слеза.
Мои руки непроизвольно сжимаются вокруг неё.
Два коротких слова.
Два коротких слова, которые высасывают из моих лёгких весь воздух и навсегда разделяют мою жизнь на две равные части – всё, что было до этого мгновения, и всё, что будет после.
Моё дыхание сбивается, и кажется, будто время остановилось.
Я смотрю ей в глаза и так же ясно, как чувствую биение собственного сердца, понимаю, меня больше не сила притяжения прочно удерживает на земле под ногами.
Это делает эта женщина и ребёнок, которого она носит.
«Мой ребёнок».
