Текст книги "Биография нечисти 2 (СИ)"

Автор книги: Павел Грегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Макс пролистал несколько страниц, остановил взгляд на следующей дате:

«15.11. …. Поступили новые инструкции. Налаживание контактов не простое дело, но я здесь обжился и кое-что нарыл. Теперь я Связной. Не знаю, почему, но именно меня Бульдог рекомендовал на эту вакансию в Конторе. Что ж, я не против. Насколько понимаю, теперь и гонорар будет выше... Правда и шкурой рисковать придётся тоже в два раза чаще. Вчера Бульдог передал бабки на финансирование агентуры. В этих краях деньги решают всё, даже крошечную армию можно собрать, лишь бы в кармане шуршало».

Воробьёв возбуждённо поёрзал на пятой точке, посмотрел на молчаливого соседа.

«Становится интересно! – подумал он. – Как погляжу, парень ты не промах и в Зону притащился не за острыми ощущениями как некоторые. Что ж ты тут делал?».

«23.11. …. Болт наконец раскололся и принёс мне топографическую схему. Жизнью ублюдок не рисковал, хотя нагнетал и торговался до последнего, пытаясь убедить меня, что если прознают про его тайные делишки приятели, то пустят на фарш. Брехло. Видал я его товарищей. Дрищи которых можно пинками разогнать. За то, что я только взглянул на эту карту Болт потребовал с меня двадцать тысяч. Меркантильный мерзавец. Я бы ничего не дал, вырубил бы поганца ударом в рожу и изъял бы инфу без спроса, но не хочу портить имидж, мне тут ещё жить».

«25.11. …. Наконец вышел на Гнуса. Мерзкий тип. Сектант будь он неладен. Зелёный весь какой-то, словно мутант из ближайшего болота. И несёт от него падалью. Думаю, гадёныш ещё и мародёрством промышляет. Общаться сложно, подозрительный и осторожный, но у каждого свои слабости, – этот любитель пожрать. Снабжаю его отборными консервами, которые сам позволить себе не могу. Обожает сука шпроты и сардины в масле. Но рыбка делает своё дело, – Гнус проникся ко мне некоторым доверием. А я не будь дураком всё про Сумеречников у него постепенно и вытягиваю. Он первое звено в нашем плане, да и Бульдог считает что мой подход это верняк, специально в лагерь Хорька приходил, чтобы на него посмотреть. С Гнуса и начнём подбираться к вождю Сумеречников, глядишь налажу через этого придурка контакт с Шакой.»

– Стоп! – прошептал Макс. – Он пишет о какой-то схеме... Если парень был таким спецом, то не стал бы держать ценные сведения в башке. Верно?

Воробьёв быстренько пролистал тетрадь, и тут же наткнулся на вложенный между страницами лист писчей бумаги. Судорожно его развернул и, заметив знакомые топографические контуры, азартно засопел. Схема была аккуратно вычерчена мягким грифельным карандашом, а в некоторых местах предусмотрительно снабжена контрольными точками в виде координат для быстрого позиционирования.

«Ишь, какой молодец! – подумал Макс. – Можно только позавидовать способностям некоторых людей схватывать всё налету. Только ему это не помогло!».

Воробьёв сразу сообразил, что на бумажке план Радонска, ведь он уже успел познакомиться с военной картой Вэла, а значит было с чем сравнить. Расположение улиц, особенности рельефа, дороги – всё это ему было хорошо знакомо. Всё за исключением пунктирной линии, которую Харитонов нанёс красными чернилами. В нескольких местах хорошо были заметны жирные точки.

Макс сунул руку за пазуху и достал крыловскую карту. Торопливо развернул её и положил на пол. Разумеется на военной карте никаких пунктирных линий не было, как не было ничего, что могло бы привлечь внимание в предполагаемых точках её расположения. Но это как раз-таки и внушало определённые надежды, – зачем так тщательно и детально перерисовывать карту, которую нетрудно достать? Тратить столько времени на ручную работу? Наконец, зачем выводить пунктирную линию с жирными точками по всей её протяжённости?

«Скорее всего эта самодельная карта не что иное как отчёт о проделанной работе. Харитонов готовил его для своих хозяев, только не успел, бедолага, передать, – подумал Макс. – Не иначе парень отыскал секретный метрополитен».

Сердце ёкнуло от переизбытка адреналина. Он буквально ощутил, как в жилах забурлила кровь. Макс понял, что тайной «ЛПР» активно занимается какая-то серьёзная организация, и кое-кому в этом деле удалось продвинуться гораздо дальше, чем остальным.

«Люди Конторы уже стояли на пороге открытия, – подумал Макс. – Тогда как Железняк и его босс только подбирали крошки, стараясь нащупать дорогу к этому порогу».

Журналист вспомнил про планшет, сморщился и рефлекторно потянулся к шраму на шее. Рана, которая чуть не отправила его на тот свет, напомнила о себе фантомной болью. Гадливо сплюнув, Макс снова посмотрел на рукотворную карту и чтобы подтвердить собственную догадку осторожно провёл пальцем по пунктирной линии.

Одна из жирных точек слишком уж удачно совпадала с девятиэтажкой, под которой Воробьёв обнаружил бомбоубежище и вход в подземку.

«Может точка обозначает вход на станцию? – лихорадочно соображая, подумал Воробьёв. – Жаль мертвецы не умеют говорить».

Воробьёв поелозил щетинистый подбородок и задумчиво покосился на мумию.

«Вероятно с потерей Связного миссия была свёрнута или отложена на неопределённый срок. Когда так много завязано на одном человеке быстро вернуться к её выполнению не под силу даже очень могущественной организации. А этот парень успел хорошо поработать. Мало того что разыскал точки входа в подземку, ещё и контакт с каким-то Шакой попытался установить. Только вот какую роль во всём этом деле играет этот Шака. Кто он и зачем нужен был Связному?..»

Макс насчитал пять жирных точек. Две располагались за пределами Радонска, три в самом городе. Ближайшая находилась в нескольких километрах от того места, где нашёл себе пристанище Макс. Про другую он и сам всё уже знал и по понятным причинам возвращаться туда не желала. Ещё одна находилась на противоположном конце, в какой-то промзоне. Что же до точек вне города, то по этому поводу у Воробьёва тут же возникли будоражащие воображения догадки. Пунктирная линия уверенно вела в сторону «Фатерлянда» с его жуткими обитателями. А значит, версия о промежуточных станциях секретного метро была вполне жизнеспособна.

«Без этого Шаки Харитонов соваться в подземку явно не собирался, – предположил Воробьёв. – Вполне разумно. В свете последних событий без серьёзной команды там делать нечего. Если подходы к бронированным воротам стерегут телепаты дело дохлое. Переловят всех ещё на подступах. Тогда что такого у Сумеречников, что даёт преимущество перед мутантами?».

Макс поёжился и осознав, что его логические построения всё же зашли в тупик, тяжко вздохнул. Голова раскалывалась от мыслей. Хотелось отмахнутся от этого виртуального роя и как следует отдохнуть. Да разве ж тут отдохнёшь! На улице во всю разошлась стихия, разъярённые телепаты ждут подходящего момента, своей очереди ждала инфа спрятанная в коричневой тетради. Она была практически до последнего листа исписана аккуратным убористым почерком, и без сомнения, в бесконечной веренице букв скрывался огромный пласт полезных для Макса сведений. Но для их изучения требовалась более спокойная обстановка, а в нынешних условиях её обеспечить не представлялось возможным.

«Ценная тетрадка! – подумал Воробьёв. – Думаю, за неё барыги дали бы неплохие деньги».

Он откинул голову назад, упёрся затылком в холодную стену. Нервное возбуждение, быстро сменилось невероятной усталостью. Макс отлично осознавал всю степень опасности этого состояния, но бороться со сном уже был не в состоянии. Стоило прикрыть веки, как он тут же проваливался в глубокое забытьё, из которого, через некоторое время, его выдёргивали сторожевые рефлексы. Но долго так продолжаться конечно же не могло.

«Возьмут меня тёпленьким выродки и поминай как звали, – засыпая, подумал Воробьёв. – Чтобы отдохнуть мне бы и десяти минут хватило...»

Где-то поблизости пронзительно и зловеще завизжало ломающееся дерево. Грохнуло, зашелестело листвой и затрещало хрупкими ветками. Но Макс даже ухом не повёл. Монотонный вой стихии быстро его убаюкал и усыпил.

2

Пробуждение оказалось молниеносным. Словно шарахнуло током. Он открыл глаза и крепко до хруста в суставах сжал в руках автомат. Не сыграй сторожевая система отбой, он пожалуй, и полоснул бы по стене очередью, но к счастью вовремя остановился.

«Сколько ж я без чувств-то провалялся? – сгоняя остатки сна, подумал он. – Вроде и не темно ещё».

Шаря глазами по комнате, он быстро смекнул, что угрозы никакой нет. Ни подозрительных теней, ни запахов, ни тем более звуков. Впрочем...

Его потрясла тишина. Глубокая и почти абсолютная. Только где-то наверху, на верхних этажах, едва слышно потрескивали стены да на улице тихонечко капля за каплей падала на отливы дождевая вода. Шторм утих, но за окном по-прежнему ощущалось какое-то напряжение.

Расслабляясь, Макс зевнул и, отложив в сторонку автомат, задрал рукав. На хронометре было четверть пятого. Проспал он не больше получаса, а ведь как полегчало. Он буквально почувствовал как в мышцы влились новые силы. В голове ощущалась невероятная ясность и лёгкость, и всё же иногда в затылке начинала пульсировать слабенькая пока ещё малозаметная боль. Как он и предполагал телепаты принялись за старое. Они знали, что он всё ещё в зоне досягаемости. Что до него можно быстро добраться и прикончить. Значит он потенциальная жертва. Твари ненавидели его люто, и оставить в покое могли только в том случае если он уберётся как можно дальше.

«Это тебе не скреллинги, – подумал он. – Будь стычка с ними сейчас, я бы с четырёхглазыми рассчитался в два счёта».

За всеми треволнениями последних дней он совсем забыл о своих собственных проблемах. Вспомнился разговор с доктором, вспомнилась не заживающая рана на ноге. Нехотя, Макс подтянул штанину и посмотрел на то место куда вонзил свой клык скреллинг. К собственному удивлению, он так и не смог разглядеть в полумраке метку мутанта. Пришлось включить фонарь.

Там где ещё неделю назад была кровоточащая рана белел едва заметный рубец.

Глава 15

1

Воробьёв бросил прощальный взгляд на неудачливого предшественника и торопливо направился к выходу. Шторм здорово напылил. Весь коридор, начиная от входа в столовую и до выхода на улицу, был буквально припорошен желтоватой мелкозернистой субстанцией. Была ли она ядовита или содержала радиоактивные частицы, Макс не знал, потому и двигался настолько осторожно насколько позволяла ему собственная моторика дабы не взбаламутить её ногами.

На улице картина была иная. С затянутого тучами неба накрапывал дождь, и вода уже прибила пыль к земле. Повсюду виднелись серовато-жёлтые лужицы, в которых сонно перекатывались воздушные пузыри.

Мысли о болячках он задвинул подальше, – не время было сейчас думать об отдалённых перспективах. Шкуру бы спасти. Тем более враг не дремал и уже зондировал окрестности на наличие врага.

Первый телепатический удар он ощутил как только высунулся на улицу. Может всё это время его силу глушили толстые стены, может экранировали какие-то объекты поблизости, но пока он находился внутри дома, вредоносное воздействие почти не ощущалось, зато сейчас все прелести гипнотических способностей мутанта он почувствовал сполна.

Макс обернулся, морщась от боли прищурился, сфокусировав зрение, чтобы не пропустить нападения. Твари или несколько тварей, наверняка ошивались где-то неподалёку. Возможно даже видели его и только ждали подходящего момента для молниеносной атаки.

«Ну давай же! Выползай из своей крысиной норы! – мысленно позвал Макс. – Покажи своё гнусное рыло...»

В ответ он тут же получил мощнейший удар, от которого заболели глаза. Резко отвернулся и припустил в сторону провала. Это был неосознанный порыв. Спонтанный, в чём-то безрассудный. Наверняка более разумный человек вернулся бы в дом, затаился в нём и ждал бы нападения под прикрытием стен. Он отлично понимал, что перебраться на другую сторону не сможет и всё же упорно двигался в ту сторону, словно какая-то сила настойчиво гнала его в соответствии с какими-то собственными планами.

«Какого чёрта! Всё равно вариантов нет! – подумал Макс. – Так хоть на свежем воздухе подохну».

И вдруг он увидел дерево. Огромный старый тополь, который лежал поперёк разлома. Судя по-всему шум от его фееричного падения и слышал Макс, когда сидел в столовой. Сердце застучало быстрее. Это был единственный шанс на спасение, которым нужно было как можно быстрее воспользоваться. Уже сейчас было заметно, что погибшее дерево держится над разломом лишь на честном слове да на кончиках старых облепленный мхами ветвей. По другую сторону ситуация была не лучше: искривлённые, размочаленные до волокон корни цеплялись за край обрыва какими-то тоненькими ниточками.

«Мой собственный вес, рюкзак, оружие – всё потянет килограмм на сто, – прикинул Макс. – Как бы не грохнуться в эту трещину под фанфары».

Он резво припустил к нерукотворному мосту, хорошо понимая, что его преследователи уже сидят на горбу. Голова раскалывалась от гневных щелчков и болевых ударов, и оставалось только надеяться, что мутанты ещё недостаточно близко, чтобы войти в прямой физический контакт.

Поваленный тополь похрустывал, скрипел корнями, но пока ещё держался. Он неумолимо проседал под собственной тяжестью. В немалой степени этому способствовал дождь, который размягчил грунт по краям обрыва. Сколько ещё он мог провисеть в таком положении оставалось только гадать, и тут уж было не до церемоний.

Не раздумывая, Воробьёв запрыгнул на дерево и, не обращая внимания на хлёсткие удары веток по физиономии, бросился к противоположной стороне. Те немногочисленные секунды, что потребовались на преодоление бездонного разлома, Макс буквально молился, чтобы этот старый трухлявый тополь не обрушился вниз в самый неподходящий момент. Ствол раскачивался и рывками проседал всё ниже и ниже. Журналист стремительно перепрыгнул через торчащий обломок корневища и, теряя равновесие, опрокинулся головой в кучу взрыхлённой земли.

Не беда, что в кровь разбил скулу и нажрался глины, главное оказался по другую сторону. Мгновенно вскочил на ноги и словно заяц от своры собак помчался к ближайшему укрытию. Спрятавшись за сгоревшим остовом «жигулёнка», тут же высунулся и осмотрелся. Тополь всё ещё висел над пропастью и вполне годился для переправы. Хрустел ломающимися ветвями, кренился как полузатонувшая шлюпка на волнах, но продолжал упорно висеть над бездной, чёрт его дери!

– Давай, падла, опрокидывайся наконец в эту прорву! – злобно прошептал Воробьёв.

Краем глаза он заметил, как у домов тенью мелькнула зловещая фигура мутанта, и это открытие вызвало в душе щемящее чувство безысходности. Сколько тварей двигались по следу, он не знал, но учитывая потрясающее физические возможности телепатов, для него хватит и двоих. Проблемой было остановить даже одного, что уж говорить о нескольких особях, которые не собирались себя жалеть и без колебаний попрут на пули.

«Вот гранатка и пригодится!» – выхватывая снаряд из кармана, подумал Макс.

Он выдернул чеку и швырнул Ф-1 в сторону тополя. Граната закатилась аккурат в переплетение корней. А потом грянул взрыв, и хлипкая переправа в треске и грохоте ушла в бездну.

2

По шершавой поверхности «жигулёнка» звякнул осколок, несколько камушков стукнули по голове. Макс высунулся из укрытия и осмотрелся. До самого последнего момента он опасался, что антропоморф всё-таки успеет перебраться через разлом, – какой-нибудь отчаянный ублюдок запросто мог рискнуть шкурой и броситься к мосту, ведь страх этим созданиям был неведом. К счастью этого не произошло. Убедившись, что поблизости выродков нет, Воробьёв вздохнул с облегчением и выдавил мученическую улыбку. Ему до смерти захотелось плюнуть на всё и встать в полный рост, расправить плечи и просто постоять, но... Почти сразу же он понял, что преследователи оставлять его в покое не собирались. Они тут же начали прессовать мозг, стараясь напоследок причинить как можно больше ущерба. Однако стоило спрятаться за металлический корпус автомобиля, как воздействие ослабло чуть ли не вдвое.

«Выходит пробивать препятствия телепатическими импульсами умеют только самые матёрые телепаты, – решил Макс. – А эти простые салаги, которым нужен прямой визуальный контакт».

Макс немного помедлил, потом подполз к другому краю «жигулёнка» и осторожно выглянул из-за машины. Он сразу же заметил выродка, который внимательно осматривал окрестности.

«Вон как зыркает, сука! Мимо не проскочит даже блоха».

Мутант затаился на другом краю разлома, метрах в десяти от края. Припал к самой земле, распластался, выпростал длинные мускулистые конечности, спрятавшись за вывернутыми из земли бордюрными камнями.

Белесый, лоснящийся как лягушка, страшный как сама смерть. При свете дня мутант выглядел зловещей пародией на долговязого человека. Его гротескный, звериный облик вызывал инстинктивный трепет, какой должно быть испытывает жертва перед голодным хищником. Один оскал зубов да ненасытный взгляд крошечных глаз чего стоил, а в сумерках эту образину и вовсе можно было принять за исчадие ада. Макс с содроганием вспомнил здоровущего выродка, которого с таким трудом сумел прикончить, поёжился и болезненно сморщился.

Воспоминания о нём вызывали смесь стойкого омерзения и необъяснимого пока чувства восхищения. Да он им восхищался и это ощущение резко контрастировало с тем ужасом, что вызывали его звериные повадки.

– Мерзкие твари, – процедил Воробьёв сквозь зубы. – Не хватало ещё, чтобы я начал сочувствовать вашей поганой породе!

Он отполз на прежнее место, откинулся спиной на железо. Бодаться с молодым «антропоморфом» никакого желания не было. Пожалуй, он и смог бы его снять метким выстрелом в лоб, но добавлять к списку трофеев ещё одного да в придачу с бонусом в виде толпы мстительных соплеменников, выглядело даже для какого-нибудь ветерана Зоны чрезмерным.

Лучшим решением было бы тихонечко прошмыгнуть в ближайший двор и убраться подобру-поздорову как можно дальше от этого проклятого места.

Журналист осмотрел пространство впереди и понял, что единственный оптимальный вариант двигаться под над стенкой, стоявшей по правую руку пятиэтажки. Правда до неё нужно было ещё добраться. Преодолеть около двадцати метров пустого пространства дороги, а точнее перекрёсток на котором, как назло, не было ни одного укрытия.

«Ну что ж. Придётся рискнуть, – подумал Макс. – К болям в башке я уже начал привыкать».

3

Сказать легче чем сделать. Стоило ему высунуться и он тут же получил «по голове». Гнусный упырь сидевший за разломом очевидно хорошо представлял, где прячется жертва, потому он нанёс удар без задержки.

Воробьёв протяжно застонал и, превозмогая боль, стремительно бросился через перекрёсток к спасительной хрущёвке. Как угорелый он добежал до первого подъезда, спрятался за обрушившемся навесом, чтобы немного прийти в себя. Долго рассиживаться он конечно же не собирался, мало ли что ещё придумают злобные телепаты. Он выждал несколько минут, вскочил на ноги и, пробежав десяток метров, наконец завернул за угол. Боль тут же прошла и это обнадёжило.

– Что!? Сожрал паскуда! – срывающимся голосом крикнул он. – Не с тем связался, гад ползучий...

Он тихонечко рассмеялся над собственной глупостью и, подумав что его могли слышать ещё какие-нибудь выродки, опасливо осмотрелся по сторонам.

«Пожалуй лучше бы мне заткнуться, – подумал он. – А то нарвусь на каких-нибудь злобных тварей местного пошиба и пикнуть не успею как порвут...»

Он постоял немного в подворотне, потом натянул на голову капюшон куртки и медленно зашагал на северо-запад. Это направление диктовалось очевидными обстоятельствами, потому что все другие пути были отрезаны. Куда могла привести эта дорога он представлял слабо, и для себя решил, что как только отойдёт от «Зоны теней» километра на два сразу же сделает привал. Нужно отдохнуть, нужно определиться с пунктом назначения, наконец нужно хоть чем-то поддержать собственные силы. В недрах рюкзака всё ещё покоилась располовиненная пачка галет. Паёк скудноватый да особо выбирать не приходилось. Тушёнку-то он уже приговорил.

С чистой водой тоже было проблематично. На поясе только полупустая фляжка, а во рту, как назло, от всех треволнений образовалась настоящая Сахара, хоть из лужи пей.

Дождь стал сильнее. Капли барабанили по капюшону, настраивая на умиротворяющий лад. «Дождевой воды что ли напиться, – ухмыляясь, подумал Макс. – Только как бы потом чего-нибудь лишнего на башке не выросло».

После переживаний предшествующих часов он успокоился на удивление быстро. Исчезло напряжение, пропал сковывавший всё это время страх пропустить удар. Уверенности добавляло то, что единственная на многие километры переправа через разлом была разрушена его собственными руками. Другой не найти. А преодолеть десять метров пропасти не получится ни у какого антропоморфа какими бы уникальными способностями тот ни обладал. Телепатические всплески он тоже перестал чувствовать, и это радовало больше всего. А несколько робких ударов за последние десять минут не в счёт. Он избавился от проклятой боли, и теперь ощущал невообразимую ясность ума.

Макс шёл дворами, мимо заброшенных домов с облезлыми стенам и запылёнными стёклами. Иногда останавливался, чтобы осмотреться и выбрать дорогу, – всё свободное от асфальта пространство было завоёвано густой порослью и высокой травой. А по опыту Макс знал, что ломиться через эти дебри без предварительной рекогносцировки слишком рискованно занятие. Ямы, открытые канализационные колодцы, наконец аномалии, всё могло превратиться в капкан, попав в который он рисковал остаться в нём навсегда. Дикость и одиночество вот что его окружало. Если что случиться и помочь-то будет некому. Кричи не кричи никто не услышит, разве что какая-нибудь голодная зверюга, которая только спасибо скажет за такой подарочек.

«Главное не нарываться, вот о чём следует помнить в таких ситуациях, – подумал Макс. – А то ведь судьба дамочка капризная, может повернуться спиной и как следует лягнуть».

За полчаса он добрался до окраин Радонска. Спальный район закончился, началась одноэтажная застройка. Не то дачи, не то деревушка, вросшая в городскую черту, за которой открывалась пересечённая местность с оврагами и рощами. Только вдали виднелись тёмные корпуса какого-то заброшенного предприятия и многочисленные купы деревьев. К предприятию вела разрушенная бесхозностью и непогодой асфальтированная дорога.

«Глупо переться невесть куда, – решил Макс. – Надо бы с картой свериться, а потом уже выбирать маршрут».

Он остановился перед калиткой первого подвернувшегося подворья, заглянул в сад и, убедившись, что опасности нет, перелез через забор. Вламываться в дом он не собирался и сразу же навострился к беседке из штакетника. Здесь и обзор хороший и от дождя можно укрыться.

По-хозяйски расположился за столом. Бросил на него рюкзак, рядом положил автомат, чтобы при необходимости оружие было под рукой.

Вынул из рюкзака недоеденные галеты, армейскую карту и тетрадь Связного.

Дело, которое ненароком подарил Харитонов не давало теперь покоя. Стоило ему избавится от навязчивого внимания телепатов, как мысли о бронированных дверях снова зашевелились в голове как тугой клубок змей. Да ещё как зашевелились. Это был настоящий зуд, от которого Макс постоянно чесал затылок.

Он аккуратно развернул армейскую карту, достал из тетради карту нарисованную. Положил рядом и начал сравнивать.

Армейская карта охватывала значительно большую территорию, но всё что можно было использовать как ориентир скорее всего уже давно устарело. Карта ещё советская, и многое давным-давно потеряло актуальность. Разрушительные выбросы и штормы, «тектоническая» по силе эрозия почвы, рождённые Зоной аномалии – каждый из этих факторов не мог не оставить своего отпечатка. Иное дело рукотворная карта Харитонова. Она содержала сведения, которые были полезны любому бродяге. Кое-что он переименовал в соответствии со сложившейся ситуацией, да и второстепенными фактами он не пренебрегал. Во многих местах, с аккуратностью педанта, были нанесены опасные участки, которые следовало обойти стороной.

Макс проследил по военной карте свой путь, отыскал промышленный объект, который был виден вдали. Потом переключился на карту Связного и удовлетворённо улыбнулся. На схеме Связного вся обширная область за Радонском была обозначена как «Мёртвый угол».

4

Макс вспомнил старого коробейника Лукича, его жену Светку. Улыбнулся и потянул из упаковки галету. С аппетитом сжевал её и взял вторую. Тогда старикан здорово ему помог: вытащил из болота, проводил к очагу, а его сердобольная бабка даже накормила. Дед говорил, что частенько возит посылки в «Мёртвый угол» – значит там есть люди, с которыми можно поладить.

«Передышка мне не повредит, – подумал Воробьёв. – Да и людей можно поспрашивать по моему делу. Глядишь кто-нибудь и прояснит некоторые детали».

Время шло к вечеру. Дождь всё не унимался, а тут ещё ветер злющий разыгрался. То капюшон сорвёт, то «плюнет» россыпью брызг в физиономию. Оставаться в заброшенной деревне ему не хотелось, слишком уж неприятными были ассоциации с ночёвкой в салоне троллейбуса. Он дожевал галеты, выпил остатки воды и, подхватив вещички, покинул «гостеприимный» двор.

Макс отлично понимал, что на пустынном тракте серьёзно рискует шкурой, и всё-таки желание поскорее добраться до людей пересилило всякие опасения. Это было неосознанное и во многом естественное желание обычного человека с его тягой к обществу, к вербальному общению с себе подобными, тягой к зрительному восприятию соплеменников. Это было естественное желание получить поддержку и даже защиту от своих.

Он вышел на дорогу и, склонив голову, чтобы уберечь лицо от ветра зашагал в сторону далёких заводских труб. Вероятность, что ночь настигнет в пути была достаточно велика, но раз уж сорвался, так и не жалуйся.

Он прошагал не меньше двух километров, а кирпичные трубы как были где-то у горизонта, так там и остались.

«Чёрт его знает, может это какой-то мираж, – подумал Журналист. – Визуальный обман созданный стараниями Зоны».

Вода насквозь промочила одежду и холодными струйками стекала по спине. Мокрые локти, колени, захлюпало в ботинках.

«В тепло бы сейчас, – Макс поёжился и вспомнил горячие летние деньки. – Или на худой конец поближе к костерку...»

И вдруг в порывистом завывании ветра, он расслышал звук монотонно работающего автомобильного движка. Остановился и, обернувшись, уставился на светящиеся фары грузовика.

Глава 16

1

Он поздно сообразил, что в сложившихся условиях лучше бы нырнуть в придорожную канаву. Кто находился в грузовике? С какими намерениями они двигались в это время по пустынному тракту? И как эти люди поступят с одиноким путником, который бесцельно брёл по дороге и представлял отличную мишень для тренировок по стрельбе? Вот что будоражило воображение Макса в те секунды, которые потребовались машине, чтобы с ним поравняться.

Хвататься за автомат с его стороны было в данной ситуации опрометчивым шагом. Его могли застрелить на ходу, прямиком из окошка, только заметив попытку к сопротивлению.

Грузовик затормозил, остановился. Это был старенький армейский «Урал» с кунгом. На борту фургона Макс прочёл забрызганную грязью надпись «Сафари». А ещё он заметил цепь-громоотвод, которая длинным хвостом тащилась по асфальту. Колёса с турбонаддувом. Несколько мощных прожекторов на крыше. На окнах решётки из сетки рабицы. В металлическом борту кунга амбразура для пулемёта.

В кабине было темно, да и в кунге, по крайней мере на первый взгляд, темень хоть глаз выколи. Вполне оправданная предосторожность, ведь в освещённой кабине человеческий силуэт как на ладони.

– Про оружие забудь! – рыкнул из кабины водитель. – Кем будешь?

– Успокойся! Я и не собирался применять пушку, – столь же неприветливо огрызнулся Макс. – Сам-то кто?

– Значит бродяга! – задребезжал металлом голос. – Вашего брата по наглости можно определить. Шаритесь, где не надо, только под ногами шныряете как крысята.

– Да знаю я его! – послышался женский голос. – Этот паренёк с Сержантом водится, ну тем что в «Эдеме» вечно трётся. Крепкий видать, вон как на ноги прочно стал, в одиночку прёт по дороге и не боится никого.

Вспыхнул фонарик. Его луч тут же ударил в лицо Воробьёва и тот непроизвольно зажмурился. Прикрывшись ладонью он попытался рассмотреть дамочку на пассажирском сиденье, но по-видимому она это поняла и намеренно сделала свет ярче.

– Может всё-таки прекратишь меня слепить, – процедил Макс. – Я тоже тебя узнал. Ты Далила. Верно?!

– Верно!

Свет погас. Дверь со скрипом отворилась, и женщина спрыгнула на асфальт.

– Давненько на этой дороге не появлялись бродяги. Как тебя сюда занесло-то?

– Северо-восточным ветром, – Макс выжал улыбку и пренебрежительно отвернулся. – Может подбросите до ближайшей лагеря?

2

Его благосклонно согласились подвезти до ближайшего сталкерского бивуака. Что представлял собой этот бивуак Воробьёв расспрашивать не стал: сказывалась усталость, да и не столь важно это было после тех неприятных часов, которые он провёл в полном одиночестве. Макс забрался в фургон и сразу же столкнулся с каким-то парнем, который чуть не вытолкал его назад.

– Лёха остынь! – крикнула Далила. – Он поедет с нами!

– Слышал? Я поеду с вами! – Воробьёв аккуратно отвёл в сторону уткнувшийся в грудь ствол автомата.

На полу стоял небольшой кемпинговый фонарь, излучавший слабенький голубоватый свет. Его хватало ровно настолько насколько требовалось для комфортного пребывания внутри. Слева, на деревянной лавке сидели трое. Женщина и два парня. Они смотрели на незваного гостя с каким-то подозрительным вниманием, в котором читался и страх, и непонимание, и слабо скрываемое презрение.

– Ладно. Только не пугай интуристов, – хмыкнул Лёха. – Они и без того сегодня здорово струхнули. Кто-то даже обделался, когда Зона громыхнула.

– Иностранцы? – удивился Макс. – И на кой они сюда притащились?

Макс пристроился с правой стороны и непринуждённо откинулся на металлический борт.

– Дома не хватило впечатлений, – забираясь в фургон, ответила Далила. – Это французы. Работают на правительство пятой республики, но прикидываются офисными служащими. Знаю что говорю, у меня достаточно информации, чтобы сделать выводы.

– А они знают, что ты всё про них знаешь? – усмехнулся Макс.

– Ладно, проехали! – отмахнулась Далила. – Мне плевать кто они, главное чтобы бабки платили и не совали свой нос куда не следует. Мне не нравится вытаскивать обугленные скелеты всякого дурачья из аномалий. За это фирма не платит.

При этих словах, один из сидевших слева парней застонал. Судя по всему русским языком он владел неплохо и в тонкостях ироничного замечания разобрался без проблем. Что у них там случилось оставалось только гадать, но по кислым физиономиям французов и без того было видно, что из группы туристов кто-то серьёзно пострадал. Возможно покалечился, а может и преставился, бесславно сложив свои кости где-то на просторах Зоны.