Текст книги "Биография нечисти 2 (СИ)"

Автор книги: Павел Грегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

«Дурачьё! И что же вы так друг друга невзлюбили-то! – подумал Макс. – Неужели руины этого завода были вам дороже жизни».

Он нагнулся к мертвецу и посмотрел на пухлый рюкзак, валявшийся у него под боком. Колебался пару секунд. Рывком подтянул к себе и попятился отходя к стенке.

Угрызений совести он не испытывал, отлично понимая, что они возникнут потом, с задержкой на сутки или даже на неделю. О том что сам уподобляется мародёру, Макс старался не думать. В конце концов в этом мешке могли находится предметы, способные помочь ему выбраться из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. К тому же у него уже был подобный опыт, ведь бесценную тетрадь он обнаружил в мешке Связного.

Макс расстегнул ремешки, и аккуратно высыпал содержимое под ноги.

«В этих краях без жратвы туго! А приятель?» – Воробьёв выдавил улыбку и наклонившись поднял с бетона пакет с провизией.

И без тщательного осмотра было понятно, что продукты к употреблению не пригодны, и всё же Макс вынул из пакета первую попавшуюся банку и уставился на почерневшую этикетку. Жестянка вздулась, в нескольких местах протекла. Да и запашок от неё пошёл ещё тот.

«А жаль! – Макс размахнулся и швырнул банку в темноту. Пакет с испорченными консервами отпихнул в сторону носком ботинка.

В куче вещей Воробьёв высмотрел завёрнутую в полотенце бутылку коньяка. Бывший владелец очевидно был запасливым парнем, и Макс неосознанно проникся к нему уважением. Бутылка мигом перекочевала в рюкзак. Туда же отправился отличный охотничий нож, фальшфейер и кулёк с леденцами. Не меньший интерес вызвал кусок простого хозяйственного мыла, который он тут же спрятал в карман. Пригодится. От тюбика с зубной пастой он решил всё-таки отказаться.

«Пожалуй всё! – Ничего полезного Макс больше не обнаружил. – Надеюсь, за мои неблаговидные поступки призраки меня преследовать не станут».

3

Шагов через двадцать он наткнулся ещё на один высушенный труп. Останки лежали около стены, на боку, в неестественной мученической позе. Судя по всему и этот боец был покалечен взрывом, но ему хватило сил отползти от завала гораздо дальше, чем его товарищу по несчастью.

Копаться в его рюкзаке Макс уже не стал. Ему было жаль этих бедолаг. Они навсегда потерялись для мира, и вероятно никогда никто не узнает про судьбу, которая их постигла. Безвестные, брошенные, навсегда потерянные для близких.

В голове Макса уже начали копошится нехорошие мысли про собственную участь. Он сам мог остаться в тёмном лабиринте навсегда и составить этим несчастным компанию. Служебный туннель уходил всё дальше и дальше, и казалось нет ему конца. А ведь могло статься, что где-то впереди его ждал ещё один завал через который уже не пробиться.

Воробьёв зябко поёжился и, стараясь отогнать упаднические мысли, выругался сквозь зубы. Как ни странно – помогло. Он вспомнил про коньяк, выудил бутылку из рюкзака, открутил колпачок и жадно хлебнул. Жидкость обожгла горло, приятным теплом растеклась по желудку.

И вдруг до слуха донеслись отрывистые гудки. Звук был негромким, но достаточно явным, чтобы чётко его идентифицировать. Один длинный. Потом три коротких. Затем один длинный. С определёнными интервалами гудки повторялись на протяжении минуты, затем смолкли и откуда-то издалека загромыхало железо, как будто под мощным напором сомкнулись металлические створки ворот.

«Фреза считал эти звуки галлюцинацией! – вспомнил Макс. – Но он не знал то, что знаю я».

Воробьёв задумчиво потеребил подбородок.

«Гудки глухие, значит их источник далеко. Километров десять, может пятнадцать отсюда. На карте Связного где-то под заводом станция секретной подземки. Всё сходится предельно точно. Остаётся только решить как это использовать».

Воробьёв ускорил шаги. Теперь к действиям подстёгивали открывающиеся перспективы получить ещё парочку ответов.

Свет фонаря нарушил покой местных обитателей, которые тут же бросились врассыпную. В основном тараканы и мокрицы, но среди них попадались настоящие монстры – огромные белесые многоножки с мощными хелицерами и красными глазами бусинками.

Радовало лишь то, что страшнее этих тварей в туннеле никого не было. Вскоре коридор закончился, и Макс увидел двери.

Глава 26

1

Воробьёв подошёл к дверному проёму и направил свет на замок. Личинка была выбита с противоположной стороны, о чём свидетельствовала вмятина в металле, и обломки механизма валявшиеся за порогом.

«Должно быть не я один такой любопытный, – подумал Воробьёв. – Кто-то явился сюда из другой части подвала, и там есть выход».

Макс переступил через порог и осмотрелся. Трубы с задвижками, компрессоры, несколько подсобок. Метров через десять широкий проход в котором были видны деревянные ящики, стоявшие вдоль стены.

«Не иначе склад Вольных котов, – предположил Макс. – Впрочем, я могу ошибаться и всё это «богатство» притащили сюда задолго до их прихода, когда про анархистов только в книжках писали».

В таких захламлённых местах всегда нужно держать ухо востро. За ящиками мог скрываться какой-нибудь злющий выродок способный создать массу проблем. Пытаясь привлечь внимание, он поиграл лучом фонаря на посеревших плитках пола.

До слуха доносилась лишь возня насекомых да звон капель конденсата, падающего с потолка на какую-то металлическую поверхность. Макс прошёл несколько метров и остановился.

Под ногами захрустело. Пол был усеян стеклянными осколками, которые под слоем серой пыли практически не были заметны. Он посветил на ящики и заметил, что некоторые разломаны. Кто-то избирательно отрывал дощечки и проверял содержимое ящиков в надежде найти что-то ценное. Но кроме колбочек и лабораторных реторт различного размера в них ничего не оказалось.

Впрочем в этом помещении ящиками было заставлено всё, и не исключено, что где-то у стены, дожидаясь своего открывателя, находился настоящий клад.

Макс вышел на середину склада и сразу же увидел, стоявшие в дальнем конце пять стеклянных боксов. Толстостенные, высотой метра три и столько же в ширину, они были частично прикрыты полупрозрачной плёнкой, которая за долгое время пожелтела и покрылась микротрещинами.

Воробьёв подошёл ближе, потянул за плёночный полог, и он рассыпался у него в руке. На тускло сверкнувшей боковине контейнера висела сопроводительная записка с отметкой ОТК.

– «Бокс повышенной прочности первой категории, – прочитал Воробьёв. – Место назначения – лаборатория передовых разработок. Уровень пять. Литера 931» .

Сердце застучало сильнее, и Макс почувствовал как по загривку пробежала дрожь. Рука сама потянулась к записке. Он аккуратно сорвал её со стеклянной поверхности и осторожно спрятал в кармане.

На боксе были специальные отверстия, которые судя по всему предназначались для подключения каких-то систем жизнеобеспечения. Обнаружился и входной люк, в который пусть и согнувшись вполне мог протиснуться человек.

«Выходит этот завод выполнял заказы секретной лаборатории, – подумал Макс. – Не просто выполнял заказ, а был производственным придатком лаборатории, которой требовалась куча оборудования».

Воробьёв полез в рюкзак за фотокамерой. Сделал несколько снимков с разных сторон и удовлетворённо улыбнулся.

– Пригодится для архива! – проговорил он, засовывая фотоаппарат в рюкзак.

Уже сейчас Воробьёв видел, что склад заканчивается широким проёмом, за которым располагалась лестница ведущая вниз. Эта странная архитектурная особенность вызывала множество вопросов, ведь он рассчитывал найти путь наверх, а не углубляться дальше под землю. И всё же он чувствовал, что его блуждания по андеграунду не станут бесполезной тратой времени. Долгое время он следовал подсказкам сначала из видеофайлов, потом из тетради Связного. А теперь вот уже сама Зона взяла на себя роль поводыря.

«Куда же ты меня ведёшь-то? – мелькнула мысль. – Может просто играешь со мной как кошка с мышкой? Может хочешь помучить? Или раскрыть все свои тайны, и потом уже прикончить?»

Макс остановился перед ступенями и направил на них фонарь. Ступени уходили метров на пятнадцать вниз. С правой стороны располагался широкий пандус предназначенный для транспортирования габаритных грузов. По такому запросто мог проехать небольшой погрузчик.

«Грызёт любопытство, ох как грызёт! – подумал Воробьёв. – Этот распределительный центр переваривал сотни тонн различных грузов. Они загнали столько ресурсов под землю. Прорубили в породе длиннущий туннель. И неужели только для того, чтобы заниматься секретными экспериментами?»

Спускался медленно, рассчитывая каждый шаг, чтобы не оступиться. Ещё перед ступенями ему показалось, что слух различает какой-то шорох. Этот едва ощутимый звук доносился снизу и напоминал треск статики в радиоприёмнике. Чудили и его глаза. Ему стало казаться, что впереди не абсолютная темень, а зыбкий серовато-зелёный мрак. Он мог бы сослаться на игру воображения, и всё же опыт подсказывал, что никакие миражи не способны обмануть его органы осязания. Себе-то он уж точно мог доверять. В глубине подземелья определённо находилось что-то важное, и теперь нужно было соблюдать предельную осторожность.

2

Он остановился и выключил фонарь. Теперь он чётко знал, что впереди находится какой-то неустойчивый источник света. Зеленоватое мерцание нарушало однородное полотно непроглядной тьмы, по яркости иногда напоминая сполохи электросварки. Что могло источать этот свет оставалось только предполагать. Макс снова включил фонарь и посветил по сторонам.

Пространство в котором он очутился потрясло масштабностью. Это было помещение по площади сопоставимое с павильоном какого-нибудь популярного торгового центра. Бетонные своды подпирались железными опорами, в стены были вмонтированы массивные рёбра жёсткости, предотвращающие обвалы.

Быстро оценить обстановку у Макса не получилось, и некоторое время он просто глазел по сторонам. Беспорядочно разбросанные металлические трубы, оборванные кабели, ящики, алюминиевые контейнеры. Куски бетона, щебень и песок на вздыбленном полу, глубокие ямы и широченная трещина рассекавшая подземную полость, – всё это свидетельствовало о какой-то катастрофе некогда произошедшей в этой части подвала.

Минуя рытвины и выбоины, Макс осторожно пробрался к краю трещины и остановился. Из неё, словно из жерла вулкана изливалось зеленоватое сияние. Оно пульсировало, гасло и тут же вспыхивало, окрашивая таинственной зеленью всё вокруг. Но внимание привлек вовсе не свет бьющий из разлома, а блестевшие где-то внизу железнодорожные рельсы.

Воробьёв тихонечко присвистнул и подошёл к самому краю. Заглянул в разлом. Потрескавшиеся, бетонные шпалы. Покрытые тёмным налётом рельсы. Забрызганный мазутом щебень. А ещё вибрирующий от треска воздух и котёл аномалии, в котором как в летнем мареве клубилась горячая пыль. Аномалия располагалась прямо под ногами, и скорее всего хаос царивший в подвале был последствием её буйства. Сейчас она вела себя спокойно, но когда-то, в момент бурного формирования, эта необузданное порождение Зоны без труда проломило многометровый слой бетонных перекрытий.

Среди шпал Макс заметил камни, которые напомнили ему оплавившиеся винные бутылки. Разбросанные на щебне, по размеру не крупнее кулака они завораживали тусклым потусторонним сиянием в кристаллической сердцевине.

«Может так и рождаются артефакты! – подумал Воробьёв. – В темени подземелья, в кипятке аномального котла, вдали от человеческих глаз, чтобы потом какой-нибудь Голиаф выудил их кузнечными клещами и продал торгашу».

Макс отошёл от края и задумался. Сталкеры говорили, что болтаться рядом с аномалиями занятие весьма опасное: радиоактивное излучение, возможно выделяющиеся в процессе физико-химических реакций газы, а он тут разинув рот на артефакты глазеет.

Воробьёв поёжился и, держась стеночки, пробрался к дальнему краю, где разлома уже не было. Впрочем, что он успеет «хватануть» в этом подполе за время пребывания в нём выяснится уже потом, когда начнут проявляться последствия его беспечных блужданий по запретным зонам. Вспомнился диагноз поставленный доктором, и на душе заскреблись кошки.

Однако от гнусных мыслей его отвлекла новая деталь антуража. Впереди, метрах в десяти от него располагалась открытая платформа подъёмника. Это был грузовой лифт, который опускал габаритные объекты прямиком в железнодорожный туннель. Вероятно там, на каком-то специальном перроне, грузы перемещались в вагоны, и поезд отправлялся по назначению.

Макс подошёл ближе. Постоял немного перед платформой и нерешительно взошёл на неё. Пульт управления располагался на специальной подставке и имел всего две кнопки.

– Почему бы не проверить?! – прошептал Воробьёв, нажимая одну из них.

Но рассчитывать, что лифт заработает простояв без дела десятки лет, было бы слишком наивно. Да и откуда здесь электричество? Разве что аномалия проводку напитает.

Кнопка вдавилась в консоль и намертво в ней застряла.

Он посмотрел на потолок и заметил широкие люковые створки. Чуть приоткрытые, заржавевшие настолько что наросла бугристая короста.

«Значит лифт перемещался по трём уровням, – подумал он. – Жаль нельзя добраться до этих створок. Может и протиснулся бы в щель».

Он посветил фонарём в промежуток между створками и убедился, что там находится служебное помещение не тронутое никакими разрушениями. Но толку-то!

«Маловероятно, что этот лифт был единственной связью с поверхностью, – припомнив шахту Фатерлянда, подумал Макс. – В прежние времена люди были практичными и всегда думали о запасном выходе. Если мне не изменяет память именно так говорил мой приятель Паха».

Воробьёв направил свет в конец зала и, заметив ряды ящиков, решил посмотреть что находится за ними. Санузел, раздевалки, комната отдыха...

Он проверил каждое помещение, но везде царило запустение и свойственная заброшенным производственным объектам захламлённость. Оставался узкий коридорчик, который заворачивал направо. Макс прошёл по нему и увидел закрытую металлическую дверь. Взялся за ручку, осторожно потянул на себя и удовлетворённо улыбнулся. За порогом находилась пожарная лестница.

3

Площадки между этажами и ступени не повреждены. Ни обломков, ни завалов, которые можно было ожидать в аномальной зоне. Это конечно радовало, и всё же уходить Макс не торопился. Лестница вела не только наверх, но и вниз. Он нисколько не сомневался, что на нижнем ярусе обнаружит выход на грузовую станцию. Из схемы Связного он знал, что туннель представлял собой единое целое со всеми ответвлениями, станциями и конечными точками. И конечно же этот туннель заканчивался перед многотонными воротами с цифрой 931, воротами перед которыми он стоял тогда с Пахой Сержантом.

Словно взвешивая все «за» и «против», он немного помедлил и неторопливо пошёл вниз.

«Отсюда до Фатерлянда километров двадцать, – прикинул Воробьёв. – Насколько вероятна возможность, что в эти места забрались ворчуны?»

Встреча с живыми мертвецами не сулила ничего хорошего. Уж лучше удирать от скрелингов, чем соревноваться в беге с обезумевшими от голода каннибалами. Он угрюмо засопел и до хруста в костяшках сжал рукоять автомата.

«Пожалуй, вероятность такой встречи весьма велика. За два месяца эти оборванцы, могут десять раз сходить туда и обратно. А уж как за это время ублюдки проголодаются!».

Мысль, что где-то внизу, в зыбкой темноте разрываемой зелёными сполохами, ошивается какой-нибудь одинокий упырь заставила сердце биться сильнее. Ворчун мог быть один, а может в компании с десятками других. У этих существ хорошо развит стадный инстинкт и маловероятно, что они станут болтаться по туннелям в одиночку.

И всё же, несмотря на распоясавшееся воображение, он упрямо шагал вниз. Вот уже показалась нижняя площадка и железная дверь в бетонной стене. На предпоследней ступеньке Макс остановился и направил фонарь на дверь. Навесного замка не было, но в проушины кто-то продел проволоку и туго скрутил её концы. Проволока была чистенькой, как будто её только что принесли из магазина.

«Печёнкой чую: и здесь, и наверху действовал один и тот же персонаж, – подумал Макс. – Открывал все двери подряд как хозяин. Работал уверенно, не боясь последствий. Или форменный болван или настоящий профи. Хотя даже профи может поскользнуться, так что не соберёт костей. Однако этот субъект спокойно сюда пришёл и также спокойно отсюда свалил. Даже не наследил...»

Потянуло сквозняком, и Макс почувствовал как на загривке зашевелились волосы. Он резко обернулся и, заметив ещё один дверной проём чуть было не бросился наутёк. Дверь была распахнута, висевшие на дверной коробке лохмы паутины бесшумно трепыхались на затхлом ветру. А ведь в том закутке вполне мог скрываться какой-нибудь хищный выродок.

– Идиот! Кретин! Подставил спину как распоследний салага. На друг – кусай! – процедил он. – Ненавижу такие повороты. Как будто ток по телу пропустили».

Впереди виднелся короткий коридорчик, за которым располагалась какая-то комната.

Он осторожно вошёл внутрь и осмотрелся. Помещение квадратов пятьдесят, разделено фанерной перегородкой-ширмой. С левой стороны глухая стена со стойками для стрелкового оружия, металлический шкаф с распахнутыми створками, внутри которого Макс заметил несколько костюмов химзащиты. Слева узкое протянувшееся практически на всю длину окно-витрина из бронированного стекла. Оно выходило прямиком на железнодорожные пути, и с того места, где находился Макс было хорошо видно как вспыхивает и пульсирует «зелёная» аномалия. В трёх метрах от выхода эркер, конструктивный выступ с амбразурой и турелью на которой стоял ДШК. Ствол пулемёта всё ещё торчал наружу, но боекомплект отсутствовал. Эта огневая точка позволяла вести обстрел в обоих направлениях, что превращало помещение в ДОТ. Сырой, пропитавшийся затхлостью и запахом мазута воздух с со свистом задувал в открытую амбразуру.

За перегородкой, в дальнем конце комнаты располагался диспетчерский пульт с микрофоном и коммутатором. Несколько старомодных офисных кресел. Истлевший диван для отдыха дежурных, холодильник, обеденный стол. Воробьёв прошёл в диспетчерскую и остановился. У глухой стены на стуле сидел человек.

4

Макс вскинул автомат, но быстро сообразил, что в этом нет нужды.

– Это не подземка, а настоящее царство мёртвых! – прошептал он. – Нечего удивляться, что полтергейст завёлся!

Кожа мертвеца высохла и напоминала кожуру вяленого яблока. Но запах, который витал в воздухе говорил о том, что этот несчастный почил не так уж давно. По крайней мере к долговцам и Вольным котам он никакого отношения не имел. Защитный костюм цвета хаки, на голове вязанная шапочка, никаких нашивок или других опознавательных знаков. Утеплённая куртка расстёгнута, под нею тёплый свитер – значит парень погиб в холодное время года, тогда как фатальная для враждующих группировок битва, произошла в тёплое время года. Макс подошёл ближе и направил на мумию фонарь. На губе тонкая полоска усов, на подбородке коротенькая рыжеватая бородка.

– А ты у нас щёголь! – прошептал Воробьёв. – Должно быть при жизни любил выпендриваться.

Осматривая труп, поводил фонарём. Глаза мертвеца приоткрыты, правая рука на колене. Если бы парень умирал в муках это отразилось бы на его лице. Судороги или другие признаки агонии. Уж чего-чего, а на подобные сцены Макс уже успел насмотреться, и хорошо представлял себе как должно выглядеть лицо умирающего в страданиях.

«Может надышался газов, когда шарил в аномалии», – предположил он.

И вдруг Макс заметил, что левая рука мертвеца лежит на металлическом контейнере, точно таком же каким пользуются сталкеры Симона для переноса артефактов. Этот был точной копией контейнера который увёз на своём ИЖе Лялякин.

«Не думаю, что такие ящики клепают в Зоне на каждом углу?! Скорее всего над изготовлением этой штуки потрудился Столпер, – Воробьёв задумчиво почесал подбородок. – Кем этот молчаливый паренёк приходится Симону?»

Он нагнулся и осмотрел контейнер со всех сторон. На задней стенке, тусклым красным огоньком мерцал индикатор – значит внутри всё ещё находился артефакт.

Макс немного помедлил, протянул руку к мертвецу и пошарил во внутреннем кармане его куртки.

Глава 27

1

В карманах было пусто, и это удивляло. Ни документов, ни личных вещей, вообще ничего, что могло бы намекнуть на его личность.

«Кто же ты парень такой? И какого чёрта тут забыл? В этих краях без визитки нельзя никак. А то ведь загнёшься ненароком и навсегда останешься безымянным трупом».

Он постоял немного в раздумьях, потом снова наклонился над мертвецом и осторожно оттянул пальцами ворот его куртки.

Это был простой интуитивный порыв, но он сработал. На воротнике, на белом самодельном ярлычке, простой шариковой ручкой была сделана надпись. Выцветшая, стёртая, но всё ещё читаемая.

– «Л. Меренков», – вслух прочитал Макс.

Фамилия была ему знакома, а память профессионального журналиста, тут же выдала все обстоятельства при которых он её услышал.

«Вот оно значит как! Ты закадычный друг Симона, – вспомнил он. – Тот самый который вытащил его из аномалии и надоумил заняться старательством. И что же тебе тут понадобилось да ещё с артельным артефактом?»

Парень отправился продавать артефакт, но в итоге очутился на забытой всеми станции. Сталкеры посчитали его пропавшим без вести, а он всё это время находился у них под носом. Возможно решил схитрить и присвоить себе камень, залез в подземелье и погиб. Но возможен и другой вариант – схитрил кто-то другой, а этот болван просто попал под горячую руку.

Макс присел на корточки напротив трупа и направил свет на его торс. С виду никаких повреждений. Ни пулевых отверстий, ни рваных ран, ни следов от удара, ровным счётом ничего, что могло косвенно сообщить о причине его гибели. И всё же этот парень мёртв. Не иначе, тот кто его отправил к праотцам был профессиональным убийцей. Ну не мог же этот здоровяк, в самом деле, взять и умереть от угрызений совести?

Воробьёв тяжко вздохнул и встал. Почесал подбородок, медленно подошёл к бронированному окну. Снаружи оно было покрыто плёнкой из смеси пыли и отработанного масла. Макс прильнул к стеклу и посмотрел на пульсирующее светящееся облако, из которого с треском вырывались зелёные молнии. Сполохи освещали бетонные стены туннеля, и облезлую, некогда сделанную белой краской надпись: «Охраняемая зона». Прямо под окном располагался перрон, на котором до сих пор стояли несколько деревянных ящиков. Рядом две бочки с топливом и расползшиеся от времени тюки со стекловатой.

«Тёмное местечко, – подумал Макс. – Потребуется зубодробительная мотивация, чтобы выйти для разведки наружу».

Какая-то тень стремительно скользнула по противоположной стене, заставив от неожиданности отпрянуть. Он ни на секунду не забывал чем чреваты вылазки в андеграунд и хорошо представлял насколько опасными могут быть скрывающиеся в подземельях мутанты.

«Показалось?! Нет?!» – Пару секунду Макс стоял неподвижно. Всматривался, слушал стараясь уловить хоть какие-то подозрительные звуки.

Больше всего напрягала неизвестность, ведь в этих туннелях могла обитать какая-то разновидность телепатов, которые просто не позволят пройти к заветной цели. Не стоило исключать и старых приятелей-людоедов из шахты Фатерлянда.

Макс поёжился и отошёл от окна. В любом случае он не собирался выходить на перрон прямо сейчас. Одному бродить по туннелю равносильно смертному приговору. Нужна команда, нужны защитные костюмы, наконец нужен чёткий план дальнейших действий.

Дверь с цифрой 931 это отправная точка, а что дальше? Если он сумеет открыть её, то начнётся совершенно другая история, тут уж придётся идти до конца. Он слишком хорошо себя знал. Если что втемяшил себе в голову, то уже не остановить.

Кто-то тихонечко заскрёбся в железную дверь и его размышления прервались. Чего-то подобного Макс конечно ждал, и неожиданным этот намёк на постороннее присутствии не стал. Он насторожился и, покосившись на выход к перрону, бесшумно сделал пару шагов.

«Значит не показалось, – подумал он. – Существо во мраке знает, что я в диспетчерской. Чувствует поживу или просто испытывает любопытство к незваному гостю, это другой вопрос. Главное, что эта тварь неплохо соображает».

Воробьёв встал напротив двери и прислушался. Кто-то хрипло сопел за металлической перегородкой, иногда постукивая чем-то по её поверхности.

2

Ровно десять межэтажных площадок. Узкие лестничные пролёты, стены выкрашенные зелёной краской, массивные колпаки светильников, пожарный красный щит с инструментами, выцветшая схема эвакуации, график дежурств на деревянном стенде, – здесь время застыло навсегда напоминая о далёких советских временах.

Макс сразу заметил следы ботинок на серых пыльных ступенях. Одни спускались вниз, другие поднимались наверх. Оттиски чёткие, чуть подёрнутые лёгким пылевым налётом. Впрочем, они могли сохраняться здесь годами. Местечко тихое, сквозняки слабые, движухи никакой, да и пыль в таких условиях накапливается слабо.

«Меренков оставить их не мог, – подумал Воробьёв. – В противном случае они вели бы только вниз. А тут одинаковые протекторы и туда и сюда».

Но когда он добрался до последней площадки его ждал сюрприз.

Выход преграждала решётчатая дверь, с обратной стороны которой висел замок.

– Какого чёрта? – процедил Макс. – Что за дурацкие причуды?

Он просунул руку между прутьями и повернул замок к себе.

– Совершенно новенький! Как будто вчера из магазина, ещё масло сохранилось.

Дужка не очень толстая. При определённых усилиях её не сложно перекусить. Макс стянул с плеч рюкзак и вынул из него болторез. Конечно замок можно было разбить пулей, но зачем привлекать внимание, если есть способ более практичный. Заодно и инструмент на прочность можно проверить, ржавая сетка на заборе не в счёт.

«И всё-таки ситуация весьма странная, – подумал Макс. – Тот кто сюда приходил считает подземелье чем-то вроде застолблённого участка. Вон и замочек повесил, чтобы никто за просто так сюда не прошёл. Очевидно он знает и про туннель с артефактами и про диспетчерскую, в которой нашёл последнее пристанище Меренков. Не он ли ему и помог отправится на тот свет».

Чтобы найти для болтореза приемлемое положение пришлось немного повозиться. Зато когда звякнул о бетон упавший замок, Макс ещё больше проникся уважением к своему недавнему приобретению. В эту минуту вещь показалась ему такой же ценной как и висевший на плече автомат.

«Эх! Продешевил Митька! Продешевил! Я бы за него десятку потребовал!»

Он тихонечко отворил дверь и вышел в небольшой холл. Впереди в зыбком рассеянном свете заходящего дня виднелось обширное пространство производственного цеха.

Воробьёв закрыл за собой дверь и, отыскав на полу, огрызок телефонного кабеля предусмотрительно примотал дверь к коробке. Сломанный замок пинком отправил в пыльный угол. Задрал рукав, посмотрел на часы. Стрелки показывали шесть вечера.

– Ого! – присвистнул он. – А не плохо я погулял!

Стянул с плеча автомат и неторопливо подошёл к витражному окну. Некоторые стёкла были разбиты, другие, покрытые наплывами грязи, едва пропускали свет. Макс прильнул к разбитому окну и посмотрел на лежавшее за окном пространство. Впереди асфальтовая площадка, ржавый контейнер пятитонник, остов автопогрузчика, заросли барбариса, бочки из-под краски, вдалеке кирпичный забор и купы деревьев за ним. Небо багровело закатом. По нему медленно ползли зловещие облака.

Воробьёв поёжился и отошёл от окна.

Возвращаться в лагерь сталкеров не было никакого смысла. Парни глупой выходки не простят и в отместку могут запросто покалечить. Что ж – имеют право. Конечно он мог бы что-нибудь соврать, придумать какую-нибудь историю объясняющую его внезапное исчезновение из лагеря, но с такими как Симон или Фреза подобные фокусы вряд ли пройдут. С другой стороны болтаться в сумерках по территории, где повсюду аномальные котлы и злобные невидимки-телепаты не менее опасно чем нарываться на неприятности со сталкерами. Уж лучше дождаться утра здесь.

Макс огляделся и поморщился. Повсюду хлам, железный лом и неприглядные остовы оборудования. Сырость, грязь, промозглость. В огромном заводском цеху гулял ветер, крыша как решето, и если пойдёт дождь, то и сухого угла для ночёвки не найти. Да и с местными обитателями не всё ясно. Что за твари хозяйничают здесь ночью можно только догадываться. Не слишком прельщала мысль проснуться за секунду до нападения от чьего-нибудь смрадного дыхания у себя на лице.

Единственным пригодным для ночёвки местом была контора, которая располагалась на втором этаже под самой крышей. Туда вела металлическая лестница в несколько пролётов.

«Значит там ночевать и будем», – решил Макс.

3

Дверь оказалась открыта. Собственно эти обломки и дверью-то назвать язык не поворачивался. Так – жалкие остатки. Макс вошёл и огляделся. Голые стены, разорванный линолеум, несколько стульев у стены, обломки деревянного ящика, скособочившийся шкаф, кипы старой периодики в углу. В боковой, выходящей во двор стене, находился ещё один проход, и Воробьёв сразу же решил выяснить куда он ведёт.

Это был крытый переходной мост между заводскими цехами. Из металла и стекла, метров двадцать длинной. Некогда прочный и надёжный, а сейчас насквозь прогнивший и ветхий. Здесь не было ни одного целого стекла, а в полу зияли широченные дыры. Все элементы конструкции засижены голубями. Повсюду остатки птичьих гнёзд, кучи прошлогодней листвы и другого мусора занесённого сюда ветрами. В одном месте, с краю, где располагались железные балки, каким-то чудом выросло деревце. Чахлое, закрученное чуть ли не в спираль оно нашло себе дорогу к свету, пробив ветвями проржавевшую стену перехода.

«Виадук может обрушиться даже под собственной тяжестью, – подумал Макс. – Значит, с этой стороны нападения боятся не нужно. Любой кто осмелится по нему пройти неминуемо окажется внизу».

Он вернулся в контору, подцепил один из стульев и поднёс его к окну во двор. Сел на него и оценил обстановку. С этого места легко контролировался вход из цеха. Стоит врагу появиться в дверном проёме и он тут же превратиться в мишень. Сыграет свою роль и железная лестница, ведь каким бы ловким не был противник бесшумно по ней ему не пройти.

«Отлично! – подумал Воробьёв. – Теперь не грех и отдохнуть».

Он положил автомат на колени, рюкзак у ног. В данную минуту, когда ситуация с ближайшем будущем стала более менее ясной, он смог наконец расслабиться.

– Всё не так уж плохо, – прошептал он. – Надо только принять правильное решение...

4

Мысли текли вяло. Повторялись, как мантры, формировались в какие-то причудливые словесные формулы, затухали, сходя на нет и снова вспыхивали в голове. Макс пребывал в состоянии полудрёмы. Приоткрытые глаза продолжали следить за входом на ближней дистанции, – слух контролировал дальние подходы. Это был сон кита, половина мозга которого бодрствовала, а другая отдыхала.