Текст книги "Биография нечисти 2 (СИ)"

Автор книги: Павел Грегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Фимка Голиаф открывал одну бутылку за другой, наливал всем в стаканы и требовал выпить за здоровье и долгую жизнь. Мишка Трезвон и Кимка Шухов постоянно ржали. Митька Движок заглядывал в рот. Фреза болтал о чём-то с Веней Столпером. А Симон, державший в руках гитару, задумчиво перебирал струны да порывался затянуть песню. Но по-видимому для застольных песен общество ещё не созрело, и все эти попытки заканчивались несколькими аккордами и мычанием себе под нос.

Голиаф плеснул Максу в стакан и с улыбкой хлопнул по плечу.

– Хороший ты парень! – произнёс он. – Только вот дело себе выбрал неблагодарное. Зверя бьёшь, бродишь по городским дебрям – а Зона таких как ты не любит. Потому что все мутанты её порождения. Защищать она их будет как львица своих котят... Жестоко. Мстительно.

Толстяк проследил за тем, чтобы Воробьёв осушил свой стакан до дна и удовлетворённо хмыкнул.

– А что Журналист! Вливайся в нашу артель, – неожиданно подал голос Симон. – Парень ты крепкий. Пошатался по Зоне вдоволь. Наверняка хорошая реакция. Нам такие уникумы нужны. Тем более в нашем коллективе как раз не хватает бойца.

Симон замолчал. Примолкли и все остальные.

– Жаль Меренкова, таких умельцев ещё поискать, – выдержав паузу, сказал Фреза. – Пропал человек без вести. И никто не знает куда подевался... Никому не пожелаешь такой участи.

– Лёнька был сталкер от Бога! – согласился Симон. – Чутью парня могла бы позавидовать даже собака. Никогда не паниковал, а какие детекторы собирал. Эх! Такого радиоэлетронщика ещё поискать!

– Как он пропал? – спросил Макс.

– Как все в Зоне пропадают – неожиданно! – Симон почесал переносицу и многозначительно добавил. – Никто не знает как пропал. Отправился к перекупщику и сгинул. Одно известно, – до торговца он не добрался.

Симон немного побренчал струнами, потом отложил гитару в сторонку и залпом осушил свой стакан.

– В этих краях я уже лет десять, – сказал он. – И все десять лет рядом был Лёнька. По гроб жизни ему обязан. Потому как вытащил он меня, можно сказать с того света.

– А ты об этом никогда не рассказывал, – встрепенулся Фреза.

– Да с чего бы мне рассказывать? – хмыкнул Симон. – Не люблю я вспоминать про те времена. Болтались по Зоне как псы безродные. Перебивались с хлеба на воду да занимались всякими тёмными делишками. В таких гнусных местах побывали с поручениями от дельцов, что лучше и не вспоминать. Именно Лёнька тогда предложил прекратить бессмысленные блуждания и примкнуть к старателям. Свою-то группу мы уже после сколотили, а до этого промышляли со сталкерами-бродягами. Как-то и нарвались на неприятности. Решили однажды наведаться в аномальную зону, что в Туманной долине. Поискать камушки в оврагах, где самые мощные выбросы энергии наблюдались. Вёл наш отряд матёрый сталкерюга по имени Костыль, вроде и опыта у мужика было много, а в гравитационный котёл вляпался первым. Раскатало Костыля по полной, только клочья по сторонам полетели. Ну парни и запаниковали. Начали метаться как куропатки по полю, и четверо за минуту полегли. Кому-то, правда, удалось вырваться из эпицентра, но, думаю, далеко эти везунчики уйти не смогли. Хищники разорвали, которые подъедались выброшенными из воронок останками. Признаться я и сам чуть не бросился во все тяжкие, да спасибо Меренкову – вовремя остановил. Дёрнул за шиворот и так отсчитал не литературными словами, что я о панике и думать забыл. Часа три просидели в эпицентре, пока точно не определили, где расположены смертоносные воронки, потом Меренков рискнул и мелкими шажками проторил нам обоим путь из той проклятой дыры. Один ветеран здорово повеселился, когда мы рассказали ему про наш неудачный рейд. Оказалось Костыль завёл нас в «блуждающую аномалию», из которой выход только на тот свет. Вот так-то.

Симон потянулся за бутылкой, немного нацедил в стакан водки и добавил:

– Тогда-то мы и решили с Лёнькой, что больше подчинятся никому не будем, а принимать решения станем вместе, только придя, так сказать, к консенсусу. До последнего времени эта система работала безотказно...

– Ну дела! – протянул Лукич. – Наслушаешься таких историй – хоть книгу пиши.

Дед посмотрел на Макса и оскалился в хитрой улыбке.

– А что Журналист, может и ты чего расскажешь?

Откровенничать Воробьёву не хотелось, но он отлично понимал, что сталкеры от него не отстанут и всё равно заставят выдать какой-нибудь контент.

– Давай, приятель! Не стесняйся, мы все через это проходили, – хмыкнул Фреза. – Здесь нет сплетников, и всё останется между нами!

– Хотите знать как я очутился в «Зоне»? – поинтересовался Макс.

– Это никому не интересно! – улыбнулся Симон. – Лучше проясни ситуацию с Красными Бережками. Что за Ведьмы там живут?

Хохотнул Мишка Трезвон, его тут же поддержал Кимка Шухов. Двусмысленность фразы их позабавила.

Но Макса такое пренебрежение разозлило. Он с трудом сдержался, чтобы не нагрубить и, пожав плечами ответил:

– Эти Ведьмы на раз выносят мозги, – покосившись на оболтусов, процедил он. – Особенно тем кто их не привык включать.

Теперь улыбнулся уже Симон.

– Значит Ведьмы – это телепаты? – уточнил он. – Знавал я одного парня, который неудачно пересёкся с телепатом третьего уровня. Бедолага долго страдал бессонницей и головными болями, но потом вернулся на «большую землю» и попал в психушку.

– Мутанты не просто нагоняют морок, они умеют читать человеческие мысли, – смягчившись добавил Макс. – Из-за массовой галлюцинации мы почти сразу же потеряли двух бойцов.

– И какого чёрта вас понесло в Красные Бережки? – спросил Симон. – Слышал, вашу группу привёл туда Гришка Тритон. Тёртый калач, а так крепко оплошал. На него не похоже, сто раз подумает прежде чем принять решение.

– Заказчику понадобился мозг Ведьмы, – пояснил Воробьёв. – Давали неплохие деньги, вот мы и рискнули. Но риск оказался чрезмерным: только друзей потеряли, а потом и добычу. Твари наведались в наш лагерь и навели такого шороха, что мы в ту ночь еле ноги унесли. Они точно знали, где мы находимся, потому что даже у мёртвого мутанта мозг излучает какие-то биотоки.

– Ну и дьявольщина! – вырвалось у Митьки. – Не хотел бы я столкнуться с такой напастью!

– Точно! Вот потому мы и занимаемся поиском артефактов, а не охотой! – вставил Голиаф. – Уж лучше в аномалию полезу, чем в логово мутанта.

2

Мрачные разговоры про лютое зверьё быстро сошли на нет, но это вовсе не означало, что интерес к персоне Воробьёва тут же пропал. Этот интерес активно подогревался Фимкой Голиафом, который лез красной ряхой прямо в лицо и дыша перегаром задавал массу вопросов. Его интересовали места в которых Макс побывал, аномалии что довелось увидеть, их физические особенности и обязательно наличие «камушков». Фимке почему-то казалось, что Макс только тем и занимался, что в своих блужданиях выискивал артефакты. Но интерес толстяка был сугубо практическим, и Максу быстро надоело ворочать мозгами в попытке вспомнить ничтожные и малоинтересные детали окружающего аномалии ландшафта. Когда, наконец, Голиаф отвлёкся, Воробьёв незаметно улизнул.

Раскачиваясь из стороны в сторону, он добрался до торчавшего посреди двора тутовника и опёрся спиной на ствол.

«Зачем же я так напился? – подумал Макс. – Никогда себе такого не позволял, а тут... Голова трещать завтра будет! Ох, как будет!

Отсюда была хорошо видна освещённая электрическим светом летняя кухня, и Воробьёв видел в этом локализованном мирке, какую-то фантастическую картину созданную чужим воображением – окружающее пространство кишит чудовищами и смертельными ловушками, и только здесь, в сияющем круге света крошечная зона безопасности. Узкая, тесная, но такая уютная и идиллическая.

Воробьёв постоял немного у дерева, потом оттолкнулся от ствола и медленно поплёлся в сторону пруда. Но не добравшись до берега, он услышал за спиной окрик.

– Куда тебя понесло? – крикнул Фреза. – Свалишься в воду – сам не выберешься. Под обрывом глубина не меньше трёх метров: кувыркнёшься и конец.

Макс обернулся. Фреза стоял метрах в пяти от него и, засунув руки в карманы брюк по доброму улыбался.

– Хотел немного развеяться, – трескучим голосом ответил Макс. – Я тут немного перебрал...

– Бывает! – хмыкнул Фреза. – Но советую далеко не уходить. У нас тут небольшое представление намечается, и поверь такое зрелище лучше не пропускать.

3

Фреза шёл первым. За ним плёлся Макс, Симон и Митька Движок. Остальные решили никуда не ходить. Воробьёв с трудом ориентировался в сумерках, периодически спотыкался и цеплялся за колючки разросшегося кустарника. Они прошли мимо гаражей, завернули за корпус завода и вышли на бетонку. Широкая дорога, растрескавшаяся от времени и вредоносного воздействия древесных корней, вела на северо-запад, в сторону второго заводского цеха, который, как Воробьёв понял, размещался как раз за прудом. Только заходили они не по прямой, вдоль берега пруда, а в обход. Впереди маячила какая-то конструкция из железных балок. Не то смотровая вышка, не то опора ЛЭП. Впрочем, вскоре Макс понял что в обоих случаях ошибался – это был наполовину разобранный башенный кран.

– Таких мест в Зоне больше нет! – заметил Фреза. – Смотришь шоу и при этом без риска для собственной шкуры. Понимаешь о чём я?

– Не совсем! – пробурчал Макс. – Но твои намёки интригуют!..

Кран стоял в десяти метрах от сетчатого забора, который делил промзону на две части. А дальше, за забором располагался второй корпус завода с железной дорогой и грузовым перроном для погрузки готовой продукции. С обширной, заросшей бурьяном территории доносились гулкие хлопки и треск, словно и в самом деле кто-то запускал фейерверки. Лилово-белые сполохи ритмично пульсировали на кирпичных стенах завода, вспышками разгоняли мрак в зарослях поросли, ярким светом озаряли заросшие ржавчиной грузовые вагоны.

Они подошли к крану. Остановились.

– Это самая большая электромагнитная аномалия, которую я только видел! – пояснил Симон. – Но по слухам в Сердце зоны существует аномалия ещё более грандиозная. Она занимает площадь чуть ли не в километр. И это потрясает воображение...

Воробьёв неопределённо пожал плечами. Гипотетическая грандиозность аномалии его нисколько не впечатлила, хотя он и понимал, что своими словами сталкер как раз-таки и хотел его впечатлить. Но Симон мыслил другими категориями, которые Максу были чужды. Ему было абсолютно наплевать на все аномалии Зоны, – другое дело заброшенные подземелья, тайна которых вот уже сколько времени не давала ему покоя.

– Ползи следом! – бросил Фреза новичку. – Только крепче держись, а то грохнешься и костей не соберёшь. Под ногами столько железяк, что линкор можно собрать.

Он лихо заскочил на нижнюю ступеньку лестницы и начал карабкаться к первому пролёту, где вполне могли уместиться несколько человек. Макс полез следом. С трудом удерживая равновесие он добрался до площадки и увидел, что Фреза уже на полпути к следующей.

– Давай-давай! Не останавливайся! – прикрикнул тот. – Чем выше, тем лучше вид.

Цепляясь за ржавые скобы, Воробьёв кое-как добрался до второй площадки и тут уже был вынужден попросить о помощи. Тело, расслабленное щедрыми возлияниями, ни в какую не хотело слушаться. Он повис на ступеньках буквально в шаге от своей цели. Ни туда ни обратно.

– Быстро хватай клешню! – крикнул Фреза, бросаясь на выручку.

Воробьёв протянул правую руку, и сталкер с лёгкостью втащил его на рифлёный настил площадки.

«Ну и хватка у этого крепыша, – подумал Журналист. – А по виду и не скажешь! Вполне рядовая комплекции среднестатистического человека мужского рода».

– Чтобы преодолевать такие препятствия нужна определённая сноровка, – хмыкнул Фреза. – Ты-то поди всё по прямой привык двигаться, а мы через заборы, по карнизам домов да по деревьям. Чтобы проникнуть в центр аномалии, иногда такие номера приходится выполнять на высоте, что цирковые эквилибристы позавидуют.

Макс благодарно кивнул и улыбнулся. Знал бы этот мужик какие он проделывал номера когда драпал от Ворчунов.

На площадку влезли Митька Движок и Симон. Они стали позади, уступив новому приятелю место в первом ряду.

– А теперь гляди туда! – кивнул Симон. – Могу поспорить такого зрелища тебе ещё никогда видеть не доводилось!

4

На мгновение Максу и в самом деле показалось, что он стал зрителем какого-то знаменитого фаер-шоу. Пространство вдали, с купами изуродованных деревьев, вросшими в землю промышленными объектами и гниющим от коррозии железом, озарялось вырывавшимися из земли плазмоидами. Сияющие красно-синие шары с треском и шипением возносились метров на десять, а потом натыкались на остатки высоковольтной линии с вышкой и обрывками проводов. Тогда-то и начиналась самая зрелищная часть шоу. Шары с треском взрывались, и тысячи электрических «брызг» искрящимися фонтанами залпами били во все стороны. Жили такие фонтаны пару секунд, но и этого было вполне достаточно, чтобы подпасть под гипнотическое очарование необузданной аномальной силы. Иногда плазмоиды сталкивались друг с другом, и начиналась совершенно другая история. Они начинали вращаться с невероятной скоростью, а потом либо сливались в один более крупный шар или же напротив гулко схлопывались и порождали ослепительно-яркую молнию.

– Что это! – потрясённый зрелищем рассмеялся Макс.

– «Сталкерский бильярд», – тут же ответил Фреза. – Так назвал его Симон, а он мастак придумывать всяким чудным явлениям звонкие имена.

– Название родилось само! – поправил Симон. – Посмотришь на эту причудливую игру шаровых молний и всё ясно без комментариев.

Симон немного помолчал, потом добавил: – Эта игра – удивительное совпадение многих факторов, которые даже учёному трудно объяснить. Физические явления связанные с выбросом энергии подчиняются какому-то особому ритму, и если посвятить наблюдениям больше времени можно понять определённые закономерности. В кажущемся со стороны хаосе есть своя строгая логика. Понимаешь? Как будто кто-то управляет всеми этими процессами.

– И артефакты там есть? – поинтересовался Макс.

– А как же! – кивнул Симон. – Только добраться до них сложно. Риск слишком велик даже для опытных старателей. Аномалия буквально бурлит. Щёлки не отыщется, чтобы проскользнуть мимо многочисленных «очагов».

– Есть и другая причина, – задумчиво произнёс Фреза. – За забором Запретная зона. Старатели сами себе запретили туда заходить. «Кладбище не погребённых» там, вот потому и назвали это место Мёртвым углом.

Глава 21

1

– Запрещено туда ходить? – удивился Макс.

– Правильно понял, – ответил Фреза. – Поход «за забор» – табу.

– Воспринимай это как сталкерское суеверие, – добавил Симон. – Странные вещи там происходят, и многие кто пытался искать за забором артефакты либо возвращались ни с чем, либо совсем не возвращались.

– Вот именно! Возвратившихся только двое, а сгинувших без следа – десяток. Понимаешь? – Фреза как будто подозревая недобрые намерения внимательно посмотрел на Макса. – Туда ходить нельзя.

– А если без мистики? – усмехнулся Воробьёв.

– Если без мистики, то территория второго заводского корпуса сплошное поле ловушек, – сказал Симон. – Там много подвалов, перекрытия которых по необъяснимой причине провалились, аномальные котлы, ну и разумеется злобные твари. В общем своя непредсказуемая и крайне опасная экосистема. А что до сверхъестественного... Веришь или нет, но я лично видел бесплотного фантома. Правда издалека, и поздним вечером, но видел его как тебя. Причём не один раз.

Воробьёв пожал плечами и посмотрел на безумную игру двух шаров, которые вознеслись в небо и закружились в сумасшедшем танце.

– А почему это место назвали Мёртвым углом и что за «кладбище не погребённых»? – выдержав паузу, поинтересовался он.

– Это отдельная история, – ответил Фреза. – Довольно печальная и поучительная.

– Я люблю поучительные истории! Давай! Расскажи!

Профессиональный аппетит к жаренным фактам тут же всколыхнул воображение, и Воробьёв с интересом уставился на сталкера.

– Что-то настроения нет. Да и в голове от водки туман, – отмахнулся Фреза. – Расскажу как-нибудь в другой раз, когда солнышко выглянет и станет повеселее.

Давить на мужика было бессмысленно, и Макс отлично это понял. Фреза относился к тому типу людей, на которых, где сядешь там и слезешь.

Наблюдая за Сталкерским бильярдом, они постояли ещё немного, потом начал накрапывать дождь, и Симон, показывая пример остальным, молча пополз вниз.

– Ты следующий! – сказал Фреза, обращаясь к Максу. – Если что подстрахую.

Воробьёв в последний раз бросил взгляд на безумное светопреставление вдали и с сожалением начал спускаться со стрелы крана.

2

Сухость в глотке, гнусное послевкусие во рту, головная боль – эти последствия неконтролируемого чревоугодия он ощутил в первые же секунды после пробуждения.

Макс зевнул и, разлепив веки, уставился на облезлый бетонный потолок разукрашенный плесенью и желтовато-серыми потёками. Митька Движок услужливо уступил ему свой лежак. От комковатого сырого матраца несло затхлостью, и будь Воробьёв хоть чуточку трезвее, он, пожалуй, предпочёл бы спать на голом полу, чем на вонючем тюфяке. Всё-таки спартанский быт сталкерской артели был даже для него чересчур аскетичным.

Он поднялся на ноги, отыскал свой рюкзак и вытащил из него флягу. С жадностью выпил воду, которую нацедил из бочки накануне, постоял немного собираясь с мыслями.

«Пожалуй у сталкеров следует и задержаться, – решил он. – Ребята они компанейские, могут кое-что и порассказать. Здесь безопасно, можно хорошенько отдохнуть и набраться сил. Симон и Фреза мужики толковые и общительные; кто знает не окажутся ли они полезны в моём деле».

Макс вышел из гаража и с удовольствием подставил лицо под тёплое утреннее солнце. От приятного тепла по спине аж побежали мурашки. Мокрая земля, лужи, роса на траве – следы ночного дождя красноречиво свидетельствовали о переменчивости осенней погоды. Солнечное утро было настоящим подарком для любого индивида, которому сподобилось намёрзнуться этой ночью.

«Что же эти обормоты зимой делать-то станут? – подумал Воробьёв. – На тюфяке в морозы не перезимуешь!».

Воробьёв неторопливо побрёл к летней кухне, где надеялся обнаружить хоть какую-то жратву. Несмотря на скверные симптомы похмелья он испытывал зверский голод, от которого сразу же началось не здоровое бурление в животе.

Но кавардак на столе и пустые тарелки подсказали, что после сталкерской вакханалии искать еду занятие бессмысленное. Вымели всё подчистую, не оставив даже объедков.

Как курица на насесте, приткнувшись в уголке, дремал Митька Движок. Его сон был беспокойным и тяжёлым: он стонал, что-то бормотал под нос, иногда сучил ногами и вздрагивал, словно пытаясь сжаться в комок.

«Наверное, в жизни бедолаге крепко досталось, – решил Макс. – Может разбудить парня и он подскажет, где достать еды?»

Рассеянным взглядом Воробьёв окинул место вчерашнего пиршества и криво улыбнулся. Посреди стола красовалась батарея порожних бутылок. Под столом, в пыли и грязи валялась гитара Симона, которую тот не выпускал весь вечер из рук. На лавочке лежала потёртая кепка Лукича.

«Гульнули что надо, – хмыкнул Воробьёв. – Вон как своё барахлишко разбросали. Обо всём забыли, гуляки».

Он постоял немного в раздумьях, потом махнул рукой и, решив, что будить Митьку не имеет смысла, медленно побрёл в сторону второго заводского корпуса. Запретный плод оказался сладок, и его как на мёд пчелу буквально тянуло к забору. Он не сразу понял как пробраться к тропе, по которой накануне вёл Фреза и потратил минут двадцать, чтобы отыскать среди гаражей заветную лазейку.

Судя по гулким хлопкам Сталкерский бильярд не прекращался ни на минуту. Аномалия жила собственной жизнью. Кипела, бурлила, изливала из неведомых недр бесконечные потоки энергии. Залезать на стрелу башенного крана Воробьёв конечно же не собирался. Хватило вчерашних впечатлений.

Он подошёл к воротам и принялся изучать амбарный замок, дужка которого кольцом смыкала обрывок цепи. Покрытый многолетней коростой ржавчины, он намертво прирос к её звеньям.

«Навскидку высота забора метра три, – прикинул Воробьёв. – Поверху ещё на полметра колючей проволоки. Ну и ржавая же, сука! Без риска для здоровья не перебраться – мигом шкуру исполосуешь! А сепсис в этих краях смертный приговор».

Макс посмотрел по сторонам и скривился от брезгливости. Широким рыжим кольцом забор опоясывал всю промзону, а вдоль него раскинув длинные плети торчали разросшиеся до безобразия кусты шиповника. Но шиповник это полбеды. Низменное пространство с двух сторон дороги было залито вонючей тёмной водой, из которой то там то здесь торчали ржавые штыри арматуры.

«Проще сделать дыру здесь. Или где-нибудь на склоне. Но без болтореза дохлый номер. Хоть и гнилая проволока, а всё равно пальцами не разорвёшь».

Он дёрнул замок, звякнул цепью. Должно быть уже и ключ от этого замка давным-давно потерялся, а держала железяка бульдожьей хваткой. Вещь добротная, такую монтировкой не свернёшь.

– Так и знал что сюда притащишься! – послышался за спиной голос. – Решил наверное поразнюхать что да как, пока все дрыхнут?

От неожиданности Воробьёв вздрогнул. Несмотря на хороший слух его застали врасплох, и это было неприятно.

Он обернулся и чтобы скрыть смущение растянул губы в дежурной улыбке.

Шагах в пяти от него, подбоченившись и внимательно поглядывая глубоко посаженными глазами, стоял Фреза. Сталкер выглядел бодрячком. И не скажешь, что накануне щедро заливался спиртным.

– Вынюхивать обязывает моё призвание! – отозвался Макс. – Наверное Симон тебе уже рассказал про моё профессиональное кредо.

– Сказал, что ты типичный журналюга, – Фреза подошёл к воротам и потряс цепью. – Ладно! Мне без разницы кто ты на Большой земле. Только не подумай будто я пришёл сюда, чтобы за тобой шпионить. Просто здесь думается хорошо.

– Любишь размышлять? – улыбнулся Макс. – Неплохое хобби для человека, который каждый день рискует жизнью. Заставляет иначе смотреть на вещи, верно?

Фреза кивнул и, повернувшись к воротам спиной, посмотрел на Воробьёва.

– Ты спрашивал вчера почему это место назвали Мёртвым углом, – сказал он. – Всё очень просто. Бродяги Зоны никогда ничего не называют просто так. Всему есть толковое объяснение – а двусмысленность у местного люда не в чести. Сам понимаешь, чем проще название, тем лучше оно воспринимается. За забором, в лабиринтах подвалов, в стенах заводского корпуса, во дворе, в общем повсюду лежат мертвецы. Не погребённые, высушенные как египетские мумии. Их даже зверьё не тронуло. Сотни три, не меньше...

– Откуда столько? – удивился Макс.

– Лет десять назад в Зоне начался «большой передал». Что-то вроде нынешнего... Группировки дрались за лакомые участки и за дороги: ну с потерями, как понимаешь не считались. Крошили людишки друг друга и по поводу и без. После грандиозного электромагнитного шторма, сама Зона перекроила рельеф, вот и началась движуха в поисках лучших мест: где поспокойнее, где пошлину брать легче, где артефакты из аномалий можно по-лёгкому тягать. Силу тогда взяли несколько группировок в числе которых был легендарный «Долг». Противостояли им немногочисленные, но очень задиристые и хорошо экипированные «Вольные коты». Долговцы подмяли под себя не меньше десятка мелких баз, думали и дальше так будет, но, как говорится, нашла коса на камень. Сунулись на завод, а тут уже «Коты» обживаются, пулемётные точки оборудуют, хлам из здания выносят, в общем по всем правилам фортификации укрепления возводят. Долговцы не долго думая, выставили ультиматум и потребовали освободить «помещение». Разумеется матерщиной и угрозами дело не закончилось. Как говорят ветераны первыми пальбу открыли именно бойцы «Долга». Своим отказом Коты, видите ли ущемили их самолюбие. Пролилась первая кровь. Кого-то отправили к праотцам, кого-то покалечили. Ну а дальше уже побоище остановить было невозможно.

Фреза отошёл от ворот и, сделав паузу, задумчиво потеребил подбородок.

– Дня три убивали друг друга долговцы и Коты. Треск выстрелов и канонаду от взрывов слышно было километров за десять вокруг. А потом наступила тишина. Разом всё стихло, как отрезало. Через денёк среди вольных бродяг нашлись смельчаки, которые пробрались к заводу. Поболтались вокруг, в бинокли поглядели. То ли суеверный страх обуял, то ли уже трупы начали разлагаться, но дальше ворот разведчики соваться не стали. Когда вернулись в лагерь, рассказали, что в течении дня звали на разные лады живых, однако никто не откликнулся из чего они сделали неутешительный вывод, что в промзоне одни жмуры. После этого и появился Мёртвый угол. Кто-то ляпнул – остальные подхватили.

– А причём тут табу? – поинтересовался Макс.

– Из-за мародёров. Они быстро просекли, что здесь можно неплохо поживиться, вот и потянулись сюда как падальщики на мертвечину. Не остановила даже вонища. Вскоре появились у барыг вещички принадлежавшие долговцам и Котам. Да только быстро пошла дурная слава про эти вещички: будто бы те кто покупал их вскорости умирали жуткой смертью. Насколько правда не знаю, но люди просто так трепаться не станут. Наверное были какие-то прецеденты. Потом пришла ещё одна неприятная для падальщиков новость: мёртвыми нашли пятерых мародёров орудовавших на заводе. Лежали рядком, без видимых повреждений. От чего погибли толком не установили. Вскоре погибли ещё четверо, потом ещё с определёнными промежутками человек десять. Сам понимаешь после, таких событий желание потрошить рюкзаки жмуриков быстро пропало. Мародёры ходить сюда перестали. А сталкеры и Бродяги решили запереть ворота и не при каких условиях ко второму корпусу завода не ходить. Отсюда и табу, которое на моей памяти никто не нарушал. Соблюдать его помогла и Зона. Примерно через год после достопамятных событий с бойней, произошёл мощный шторм, и на заводе появилась аномалия. Её эпицентр ты наблюдал вчера вечером. Теперь лезть через забор тем более не было никакого резона. Некоторые локальные очаги разбросаны по всей территории, где их расположение никто не знает, а при таких обстоятельствах вляпаться в котёл проще простого. А что до Вольных котов и Долга, то после таких потерь группировки просто перестали существовать. Какие-то разрозненные отряды ещё болтались по Зоне лет пять, а потом и они растворились на бескрайних просторах, как будто сама Зона решила стереть их за вероломство из памяти. Кто-то перебежал к анархистам, кто-то занялся наёмничеством. Вот такая, брат, история.

Фреза помолчал, потом посмотрел на Макса и подмигнул.

– Что? Не веришь? – спросил он. – Думаешь, нагнетаю, чтобы отбить охоту лезть за забор?

– Да, нет! – пожал плечами Воробьёв. – За то время что в Зоне, я успел много чего повидать, и оснований тебе не верить у меня нет.

– Ну значит сомневаешься! – Фреза усмехнулся, вынул из подсумка оптический прицел и сунул его Журналисту. – Смотри на северо-запад, там где вагоны с железом стоят. Не торопись! Погляди внимательно...

Макс приложил окуляр к глазу, посмотрел в указанном направлении. Поначалу ничего особенного не заметил: бурьян выше пояса, потрескавшийся бетонный перрон заваленный битым шифером, ржавые колёсные платформы с металлическими трубами, горелые покрышки, разбитый в прах армейский Уазик...

– Да ты внимательнее смотри, чего головой вертишь! – прикрикнул Фреза. – Вот туда...

Сталкер бесцеремонно двинул его в плечо.

Воробьёв смущённо кашлянул и вдруг всё понял. Он наконец сумел разглядеть многочисленные намёки, что скрывал хаос бесхозности и мусор. Кучи тряпья, бесформенные сморщенные остатки обуви, россыпи стрелянных гильз и конечно же отбеленные солнцем кости прикрытые серой рванью. Чем дольше он всматривался, тем чётче понимал, что повсюду: в траве, под железнодорожными вагонами, на рельсах, за металлическим хламом всюду лежат иссушенные, обезображенные неблагоприятными погодными условиями человеческие останки.

Макс присвистнул и посмотрел на Фрезу.

– А про какого фантома вчера рассказывал Симон?

Фреза забрал оптический прицел и криво улыбнулся.

– Решил, что он всё придумал? – поинтересовался сталкер. – Только Симон больший реалист чем ты или я. Этот тип твердолобый скептик и никогда не ведётся на пустые россказни! Но если он собственными глазами что-то увидел или прощупал руками, то его уже не переубедить. Будет до смерти биться за свою правоту. К тому же призрачных сущностей видел не только Симон, но и я. В той или иной степени их видели все наши парни. Только Столпер, который не вылезает из своей берлоги ничего не видит даже у себя под носом. У него другая страсть и всё что вне его интересов просто не существует.

– И как этот фантом выглядел?

– Симон говорит, что видел тёмный человекообразный силуэт, смахивающий на огородное пугало, – сказал Фреза. – Якобы он заметил его только потому что почувствовал пристальный взгляд. Это чучело стояло у заводской стены и бессовестно пялилось на него пока он не отвернулся. Когда Симон снова посмотрел в ту сторону, то призрака уже не было.

– Симон видел его лицо, глаза? – спросил Макс. – Почему он решил что это фантом, а не какая-то кукла, которую туда поставили ради шутки?

– Чёрт его знает, – пожал плечами Фреза. – Может ему только показалось, что он на него смотрел. Но буквально через пару дней наш командир снова пересёкся с этой инфернальной тварью. Только на этот раз призрак медленно двигался к аномалии.

Сталкер задумчиво посмотрел на собеседника и снова пожал плечами.

– Я поначалу не поверил. Думал, что у командира крыша поехала, а потом увидел фантома своими глазами. Это было ранним утром, небо затянуло тучами, дождик накрапывал. Также как ты я пришёл к воротам. Стоял здесь, мозгами ворочал. А потом почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Ощущение было такое, что тебя изучают: неприятное, тревожное, как перед заданием. Ну поглядел по сторонам и неожиданно увидел какое-то чучело выглядывающее из-за дерева. Как огнём обожгло. Будто столкнулся с чем-то непонятным и опасным. И знаешь, первое что пришло в голову это схватить с земли камень и швырнуть в него, чтобы он поскорее свалил. Пока искал подходящий снаряд да замахивался этот ублюдок и пропал. Бросил камень в ту сторону, где он стоял, но толку-то. Покрутился немного у ворот повернулся и зашагал к своим. И тут слышу по бетону застучало. Смотрю, а мой-то камушек назад прилетел, чуть-чуть левее и прямиком по хребту получил бы.

Глава 22

1

Порывистый ветер засвистел в ржавых сплетениях сетки, звякнул железной табличкой на трансформаторной будке за забором. Где-то далеко залаяли голодные собаки. Завозились в колючках шиповника суетливые воробьи.