Текст книги "Биография нечисти 2 (СИ)"

Автор книги: Павел Грегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Хорёк злобно посмотрел на Макса и заскрежетал зубами от бессилия.

– Никаких баз тоже больше не будет, – задумчиво произнёс Сашка Арбуз. – Если вытащим Гнуса и расколем на сотрудничество, впереди только Гнилой тупик. Не знакомая локация. Никогда там не был. Говорят паршивое местечко.

– А вы думали на прогулку отправились? – усмехнулся Хорёк. – Дурачье! Не по зубам корм, ещё кровушки нахлебаетесь! Это вам не шпану на брошенных хуторах гонять!

– Заткнись падла! – рыкнул Колхозник. – Догавкаешься у меня! Могу прямо сейчас кровь тебе выпустить, для меня это как плюнуть...

– Оказывается я не первый в очереди, желающих с тобой поквитаться, – наклонившись к Воробьёву, проговорил Железняк. – И всё из-за того, что ты не можешь вовремя сдохнуть!

– Думаю, у твоего босса иное мнение! – процедил Макс. – И пока я нужен Казимиру ты будешь меня беречь. Пылинки сдувать и прикрывать от пуль если потребуется. А не справишься, Глыбин оторвёт тебе башку за неисполнение долга перед хозяином.

Железняк скривился и, выругавшись под нос, отвернулся.

Потемнело. Под брезентовый полог фургона стал проникать холод и промозглость. Грузовики медленно тащились по заброшенным дорогам, обходя расставленные в ключевых местах кордоны анархистов. Крюки становились всё длиннее, дороги всё хуже, от чего постоянно слышалась несдержанная брань Досева, который не мог найти безопасный маршрут. И вдруг под левым бортом грузовика раздалась очередь трескучих хлопков. Яркие электрические вспышка ослепили даже сквозь брезентовый полог фургона. Машина дёрнулась и пошла юзом сползая в глубокую канаву. В кузове началась настоящая свалка. Кричали как оглашенные, беспомощно барахтались. Грузовик взревел многосильным движком и медленно завалился на бок.

Чей-то локоть саданул по рёбрам, кто-то пнул коленом в живот. Макс грязно выругался и отпихнул чью-то лапу от своего лица. С трудом поднялся на ноги и помог сделать тоже самое Димону.

– Живо вытряхивайтесь из грузовика! – крикнул Досев. – Сейчас опять шарахнет!

Глава 37

1

Из фургона выскочили как ошпаренные и, цепляясь за пожухлую траву, поползли по склону наверх. Сразу понять куда их занесла нелёгкая оказалось непросто. Темнота. Непривычный рельеф. Ветер несущий опавшую листву. Запах раскалённого металла и копоти. Впрочем, иногда редкие электрические вспышки на миг освещали окружающее пространство, и тогда становилась видна суровая неприветливая пустошь без каких-либо признаков присутствия человека.

Наконец водитель второго грузовика догадался включить ближний свет, и ориентироваться стало легче. Вторя машина остановилась в двадцати метрах поодаль и это спасло её от повреждения молнией.

– Вляпались-таки в аномалию, – пробурчал Байбак. – Хорошо хоть не поджарились.

Но не успел он произнести эти слова как от дороги, стремительной синей змеёй метнулась трескучая молния. Она ударила в кабину опрокинувшегося грузовика и тот загорелся да так жарко, что через пару секунду взорвался бак, и окрестности озарили оранжевые сполохи от пожара.

– Вот и прокатились, – пробурчал Сашка Арбуз. – Что ж теперь? Пешочком?

Они находились на прямой как стрела трассе. Кое-где на старой двухполоске сохранился асфальт, но природа и агрессивное аномальное воздействие брали своё. От постоянных электрических ударов битум оплавился, раскрошился, на месте ожогов образовались ямы с вывернутым наружу щебнем.

А вокруг, по обе стороны дороги, раскинулись заболоченные низины заросшие камышом и травой. Из воды торчали уродливые искривлённые деревья и высоченные башни ржавых покоробившихся опор ЛЭП. Между некоторыми всё ещё висели высоковольтные провода. Иногда между опорами возникали молнии, которые с треском и гудением били по поверхности дорожного полотна. По прикидкам протяжённость аномального участка была не меньше ста метров. Дистанция не преодолимая. Выбросы энергии повторялись с определённой частотой, и любая попытка проскочить этот отрезок даже на большой скорости, закономерно закончилась бы катастрофой и гибелью всей группы.

Макс пощупал саднящий бок. Потом поелозил ладонью вымазанное грязью лицо. Ему удалось избежать серьёзных повреждений, но так легко отделались не все. Тимоха Колхозник тряс головой и интенсивно тёр пальцами лоб, а Димон стоял в сторонке и отплёвывался кровью.

– Зуб вышиб! – пояснил он Максу. – Прямо о чей-то ботинок.

Воробьёв стряхнул с одежды грязь и траву, закинул на спину рюкзак. Потом снял флягу с пояса и протянул товарищу.

– Ополосни водой, – сказал он. – А то десна распухнет, не сможешь жевать!

– Вот если бы водка! – хмыкнул Колосков. – Не беспокойся! Ты же знаешь, на мне как на собаке!

– Ничего, пешочком-то поди надёжнее! – оценив ситуацию, подытожил Досев. – Второй грузовик тоже придётся бросить. Так что приготовьте горбы для поклажи. У нас куча снаряги.

2

Макс с удивлением отметил, что потеря двух грузовиков для Досева трагедией не стала. Всё оплачивал Казимир, и судя по тому как легко командир отряда относился к сложившимся условиям, его хозяин для достижения цели готов был пожертвовать чем угодно.

Всё что было в кузове второго грузовика выбросили на траву и распределили между бойцами. Не избежал участи стать вьючным животным и Хорёк. Его заставили тащить здоровенный мешок с провиантом.

Начал накрапывать дождь. Окончательно распоясался и ветер. В ночной темноте посреди дикой пустоши стало совсем неуютно. У горизонта полыхнули зарницы надвигающегося грозового фронта. Иногда слух различал раскаты грома, эхом доносившиеся из глубин Зоны.

«Жаль что не поэт. Про осеннюю грозу написал бы, – запахиваясь курткой, подумал Макс. – Не такое уж частое явление. Но если пойдёт ливень, вымокнем до нитки».

– Эй, ты! – дёргая Хорька за шиворот, крикнул Досев. – Говори куда идти.

– Я тебе что? Ищейка? – рявкнул в ответ мародёр. – Компас дай и карту!

Чтобы Хорьку было удобно на землю бросили мешок, Досев разложил на нём карту и включил фонарь.

– Ну живо показывай!

Хорёк долго возил грязным пальцем по топографическим контурам, щурился и пожимал плечами. Иногда сосредоточенно смотрел на стрелку компаса. Ориентировался он паршиво, да это и понятно. Его угодьями были окраины Зоны примыкавшие к Периметру. Там и безопаснее, и Большая земля под боком, и верные псы-помощники промышлявшие грабежами заблудших искателей приключений. Наконец его взгляд за что-то зацепился, и он ткнул пальцем в окружённую болотом точку.

– Кажется здесь! – проговорил он. – Там ещё здоровая антенна была. Что-то вроде ретранслятора.

– Что значит кажется? – пиная мародёра, рявкнул Досев. – Хочешь завести группу в глухомань и смотаться по-тихому. Не получится! Почувствую неладное прострелю башку.

– Да я был там всего разок! – огрызнулся Хорёк. – Нужно было доставить бухло, вот я и подрядился. Заходил по дамбе, ну по земляной насыпи, которую ещё в советские времена от подтопления построили.

– Говори, где дамба?

– Отсюда по дороге километра полтора. На машинах добрались бы за двадцать минут.

Хорёк выпрямился, свернул карту и отдал её командиру. На его физиономии заиграла глумливая улыбка.

– Вопрос лишь в том как миновать аномалию и не получить смертельный разряд! Я-то заходил с другой стороны.

Все как по команде посмотрели на ритмичную пульсацию электрических молний между опорами ЛЭП. Словно подтверждая опасения мародёра, молнии стали бить чаще. Их языки достигали десятков метров и захватывали не только пространство дороги, но и окрестные участки залитые водой.

– Чёрт! Огромный крюк придётся делать, – процедил Досев. – Ты что падла, не мог раньше сказать что здесь аномалия?

– Вы не спрашивали! – рассмеялся Хорёк. – Да и не было здесь в прошлый раз такого большого очага. За месяц разросся!..

3

Они шли уже около часа. По колено в холодной воде, под яростными порывами ветра. Электрическая аномалия осталась далеко позади, но световые вспышки всё ещё озаряли окрестности, подсвечивая колыхавшиеся в беспокойных воздушных потоках камышовые заросли.

Двигались один за другим. Впереди Досев. За ним Лео Байбак, третьим в отряде вырвавшийся вперёд Димон Колосков.

«И откуда только энергию берёт. Чешет как заведённый».

Макс шёл в арьергарде. За ним два крепыша, прикрывающие тыл. А впереди в паре шагов от него маячила спина Железняка.

«Вот же гад! Постоянно трётся рядышком. Прилип сволочь как банный лист к пятой точке и портит теперь мне жизнь».

Чтобы немного передохнуть Воробьёв остановился. Повернул голову и несколько секунду не мог отвести взгляда от зловещей, потусторонней и завораживающей красоты буйствующего аномального котла на дороге. Издалека всё казалось каким-то сюрреалистическим наброском к фантастической картине. Только художником здесь выступал не человек, а сама матушка природа, изощрённо использующая свой талант творца.

Боковым зрением он заметил, что Железняк тоже остановился. Встал как вкопанный, даже мешок с плеча спустил.

– Наверное рассчитываешь, что они сохранят тебе жизнь? – поинтересовался он. – Как только выполнишь задачу, кто-нибудь из этих парней с радостью перережет тебе горло. Такие вещи они делают лихо. Мигом располосуют от уха до уха.

Макс повернулся к Железняку и равнодушно посмотрел ему в глаза. Должно быть мерзавец своими провокационными выпадами хотел вывести его из себя, чтобы он сорвался и снова бросился в драку.

Мимо прошли двое замыкавших процессию бойцов. На отставших они даже внимания не обратили.

– Мы с Казимиром партнёры! – невозмутимо произнёс Воробьёв. – А вот ты подвёл своего босса дважды: планшет бракованный притащил, меня прикончить не смог. Небось драпанул когда сталкеры из обжорки высыпали? Знал ведь законы Эдема по которым тебе крышка.

– Смешной ты! – злобно оскалился Железняк. – У Казимира нет партнёров кроме одобренных хозяевами. Знаешь как люди между собой называют Ляхова?

– Ну и как?

– Говорящей головой!

Железняк выдержал паузу и продолжил.

– Он только координатор, который управляет местной Конторой и распоряжается финансами. Его задача собирать информацию и ставить перед подчинёнными задачи. Понял? У Говорящей головы нет партнёров, как нет и обязательств перед наёмниками!

– Мне плевать! – стараясь сохранить хладнокровие, пожал плечами Макс. – Я сам за себя. Да и ситуация может поменяться в мою пользу!

Не позволив оппоненту опомниться, он двинулся дальше и когда проходил мимо намеренно зацепил того плечом. Железняка развернуло и, не удержав равновесие, он завалился прямиком в воду.

– Ну сука, я тебе ещё припомню! – зарычал он швырнув в спину ком болотной травы. – Попомни меня, ещё нахлебаешься...

4

– Странную ты выбрал себе компанию! – сказал Димон.

– Теперь это и твоя компания тоже, – ответил Макс. – К тому же я её не выбирал. Сложившиеся обстоятельства привели меня к этим людям. Понимаешь?

– А этот... Железняк? Его рожу я хорошо запомнил. Это ведь он тогда поперёк дороги стал, когда мы в Красные Бережки двинули?

– Не парься! – хлопнув приятеля по плечу, улыбнулся Макс. – Этот придурок пока не опасен.

Отряд наконец-то вышел на дамбу, и теперь, сидя на склоне насыпи все вытряхивали из ботинок грязную воду. Сыпанувший было дождь неожиданно прекратился, затих и ветер. Грозовой фронт медленно ушёл на юг, только краешком зацепив эту болотистую местность.

В наступившей ночной тишине застрекотали многочисленные сверчки прятавшиеся в траве, завыли бродившие по окрестностям своры одичавших псов, из Сердца Зоны отдалённым эхом донесся устрашающий рёв очередного выброса.

– До норы Гнуса около километра, – сказал Хорёк. – Вон там железная балка торчит, значит идём куда надо.

– Помощники у Гнуса есть? – спросил Досев.

– Человека три. А больше и не нужно. У него там старенький вездеход. На нём в Гнилой Тупик припасы и доставляет.

– Сколько до Гнилого Тупика?

– Не знаю! Там никогда не бывал да и не собираюсь туда, – Хорёк посмотрел на Досева и поёжился. – Это путь в один конец. Попадёшь к Сумеречникам – назад не вернёшься! Никто туда в здравом уме не ходит.

– Ну, а мы рискнём! – бросил Досев.

Долго отдыхать не пришлось. Через несколько минут он всех поднял, и направляемая Мародёром группа двинулась по дамбе на запад.

Вдали на фоне зеленоватых сполохов в небесной выси, зловещим скелетом возвышалась безобразная конструкция. Судя по всему это и был пресловутый ретранслятор. Чуть покосившийся с выпирающими рёбрами-балками, на которых висели гигантские тарелки антенн.

Шли молча. С каждым шагом нарастало напряжение. Макс отчётливо понимал, что именно сейчас, в ближайшие полчаса должна решиться его судьба. От того застанут ли они на месте Гнуса, от его адекватности и способности договориться будет зависеть и реализация плана. Если Гнус заартачиться или окажет сопротивление весь план полетит коту под хвост. Парни Досева просто прикончат сектанта. А без его посредничества соваться к Сумеречникам бесполезно.

Темнота, безжизненность, ни робкого огонька или хоть какого-то проблеска на угольках в кострище.

Они осторожно подошли к железной башне и остановились, чтобы сориентироваться. Вокруг ретранслятора росли вязы и сосны, а по сторонам непролазными дебрями раскинулись заросли терновника. У основания башни хорошо различалось какое-то приземистое сооружение, которое больше всего напоминало надземную часть бункера. Скорее всего это и был какой-то заброшенный военный объект. С запада от вышки располагался заросший высокой травой плац, на котором всё ещё стоял остов БТР-80, чуть поодаль бетонная коробка гаража и несколько проржавевших насквозь контейнеров пятитонников.

– Иди к бункеру! – дёрнув Яшку Кактуса за рукав, приказал Досев. – Байбак! А ты пошарь вокруг! Не нравится мне эта тишина, даже собака не тявкнет!

– Сумеречники не держат собак, – бросил Хорёк. – Животные их на дух не переносят!

Через несколько минут вернулся Байбак.

– За антенной АТС-59 нашёл, – доложил он. – Коробочка пустая, но перед машиной установлена растяжка со свето-шумовой гранатой!

– Значит, хозяин здесь, – кивнул Досев. – Должно быть уже давно дрыхнет. Прихватим негодяя тёпленьким по-тихому!

– Это плохая идея! – тут же возразил Воробьёв. – Начнёшь качать права и испортишь весь дело. Сам подумай: ты нажмёшь на него, силой заставишь помогать. Под дулом автомата он приведёт к своим и...

– Я всё понял. Трясти мерзавца нельзя. Тогда предложи свой вариант!

– Мой вариант – договориться. Только Хорька надо убрать с глаз долой, чтобы Гнус ничего не заподозрил. – Макс немного помолчал и добавил. – Самое главное набраться терпения, поэтому придётся ждать утра, когда они сами выйдут на улицу!

5

Предложение Журналиста энтузиазма у бойцов не вызвало. Ждать рассвета в сырости, в холоде собачьем, под периодически начинающимся дождём большинству показалось полнейшей глупостью. Но Макса поддержал Досев, который в свойственной ему манере быстро позатыкал всем рты. К тому же свои пять копеек внёс и Хорёк, который поведал о привычке Гнуса запирать бункер изнутри. Взломать бронированную дверь без шума не представлялось возможным, и даже самые рьяные сторонники действий быстро смирились.

– До рассвета три часа, – сказал Досев. – Предлагаю провести это время с пользой. Пожрать и хорошенько отдохнуть.

Отошли к расположенной недалеко от бункера рощице, словно дикие звери устроились под старыми тополями. Ни костерка развести, чтобы согреться, ни пищу приготовить из боязни что какой-нибудь обитатель бункера заметит огонь горелок.

– Такого бивуака у меня ещё не было, – стуча зубами, заметил Димон. – В такую погоду лучше бы в какую-нибудь нору забиться. По крайней мере за шиворот не лилась бы вода.

– Привыкай! – отозвался Макс. – Может дальше будет ещё хуже.

Колосков почесал затылок и тихонько пихнул приятеля локтем.

– А мне, чем хуже, тем лучше! Становлюсь крепче от испытаний.

6

Промозглое, отвратительное утро! По над землёй расползался туман. От въедливой сырости тяжело дышалось и постоянно хотелось откашляться. Ещё никогда Максу не приходилось проводить ночь в таких кошмарных условиях: болела спина, от бессонной ночи ломило в глазах. Тем удивительней было наблюдать с каким стоицизмом приняли прелести походной жизни бойцы Досевской группы. Никто не ворчал, не ругался, кое-кто всё ещё беспечно спал, прикорнув у древесного ствола.

Макс поднялся на ноги, потянулся чтобы размять затёкшие конечности. Метрах в пяти от него сидел на бревне Досев. Он задумчиво ковырялся в банке с тушёнкой и поглядывал в сторону бункера.

– Думаю, надо подойти ближе, – сказал Макс. – Не хочу пропустить момент, когда сумеречники полезут наружу. Должен же кто-то открыть ту ржавую дверь?

Не поворачивая головы Досев кивнул.

– С тобой пойдёт Кактус и Байбак. Прикроют если какая напасть. А как только завяжется разговор, подтянуться остальные.

Досев перестал жевать, отшвырнул в сторону пустую жестянку и поднялся с бревна.

– Дурацкая у тебя идея, – произнёс он. – Кто знает, что за людишки таятся в том убежище. Можешь и пулю в живот схлопотать. Но... в конце концов это твой живот.

7

По верхушкам деревьев скользнули первые лучи солнца. Это радовало, – значит день мог выдаться тёплым. Впрочем на горизонте клубились тучи, и если поменяется направление ветра, убравшийся на юг дождевой фронт снова вернётся.

Под ногами хрустел щебень, пахло прелой травой и мазутом. Макс подошёл к дверям бункера, остановился и прислушался. Позади, на почтительном расстоянии, остановились и его телохранители.

«То-то будет сюрприз для обитателей этой норы, – мелькнула мысль. – Хотя не стоит исключать, что о нашем присутствии сумеречники уже знают».

Журналист повернулся к своим и заметил скептическую ухмылку не физиономии Байбака. Здоровяк очевидно считал его выскочкой, которому поручили работу не по чину. Уж он-то точно с задачей справился бы лучше.

И вдруг сонные размышления нарушились скрежетом засовов. Воробьёв встрепенулся и торопливо стянул автомат с плеча. Тяжёлая бронированная дверь вздрогнула и стала рывками открываться.

Глава 38

1

В проёме стоял долговязый тип. Брезентовый плащ до колен, под ним замызганный камуфляж, на голове капюшон нависающий широким козырьком. На худом лице многодневная щетина. Водянистые рыбьи глаза с красными прожилками капилляров. Морщины на лбу, крючковатый нос, впалые щёки и зеленоватый цвет кожи. Этот странный цвет буквально приковывал внимание, и Воробьёв хорошо понимал, что чем дольше он пялится на рожу сумеречника тем глупее выглядит сам.

«Он даже не удивился, увидев постороннего на своём пороге, – подумал Макс. – Как будто знал всё заранее».

– Что надо? – невозмутимо спросил долговязый.

Он осторожно отодвинул полу плаща и положил руку на рукоять торчавшего за поясом ТТ.

– Я от Связного! – ответил Макс. – Есть разговор про наше общее дело!

Долговязый переступил через порог, остановился в шаге от Журналиста и пристально посмотрел на Байбака и Кактуса. Его глаза по прежнему ничего не выражали. Это был взгляд хладнокровной рептилии, которая чётко представляла, что ей нужно сделать в тот или иной момент, которую совершенно не заботило, что случится через минуту и для которой не существовало никаких нравственных ограничений.

«От такого можно ждать любого фокуса, – подумал Макс. – Не удивлюсь если он сейчас выхватит пистолет и начнёт из него палить по сторонам».

– Это все твои люди?

Мужик перевёл взгляд на Макса.

– Нет не все! Есть и другие!

– Пусть не прячутся. Не люблю когда кто-то стоит за деревьями и целится в оптику.

Он выдержал паузу и добавил.

– Я Гнус! Так меня назвали братья!

Не оборачиваясь, Воробьёв махнул рукой. Хитрить было бессмысленно, – сумеречник в любую минуту мог замкнуться и прекратить общение. Уж лучше уступить. Через минуту за спиной послышалось шуршание гравия под ботинками приближающихся бойцов Досева.

– Ступай за мной! – Гнус кивнул на вход в бункер. – Поговорим с глазу на глаз. Остальные пусть ждут!

Сумеречник вернулся в бункер и, не оглядываясь, медленно пошёл по крутым ступеням вниз. Максу ничего не оставалось как пойти следом. За дверью стоял ещё один зеленорожий тип. Он молча проводил Журналиста взглядом выпученных глаз и закрыл дверь на засов.

«Вот ты и попался, – оценивая свои шансы выжить, подумал Воробьёв. – Прихватят сейчас тебя под локотки и подвесят на крюке, чтобы вытрясти инфу».

– Хороший отряд! – бросил Гнус. – Но не маловат ли? А где ваш этот... Бульдог? Помнится всё пыжился и пытался давить... кричал всё, но видать что-то у него не сложилось!

– Давай ближе к делу! – непринуждённо бросил Макс. – Нам нужно поговорить с твоим боссом. С Шакой!

– С Шакой? – оживился Гнус. – Ваш Связной тоже всё с ним хотел пообщаться. Болтал о дарах, которые обязательно ему понравятся. Да только, где он сейчас. Уже больше года ни слуху ни духу.

Они спустились по ступеням на площадку и, повернув налево, прошли по узкому коридорчику в бывший штаб. Запашок внутри витал ещё тот. Тяжёлый перегретый воздух, запах нечистот и испорченных продуктов, – всё это мгновенно начало действовать на нервы. Мешало сосредоточится и завывание вентилятора в вентиляционном коробе. Макс хорошо осознавал безнадёжность собственного положения. Если его захотят прикончить то сделают это без особых трудностей. Но застрелит он одного-другого, что ж с того? Оставшиеся играют на собственной территории – прижмут к стене и нашпигуют пулями.

Всё помещение было заставлено разнообразной тарой: картонными коробками, мешками, тюками и канистрами.

Гнус остановился перед ящиками, уселся на один из них и посмотрел на Макса.

– Что с ними случилось? И почему они не явились в назначенный день? – спросил он. – Мизгирь чуть не спустил мне шкуру. Как будто я виноват, что наёмники оборвали связь.

– Возникли некоторые организационные проблемы, и им пришлось убраться из Зоны, – соврал Макс.

– Убрались из Зоны? – оскалился в улыбке Гнус. – Ну-ну! Никогда не поверю, что Связной и компания откажутся от своей затеи без веской причины. А в их ситуации веской причиной может быть только смерть. Верно?

– Ну если тебе всё понятно зачем тогда спрашивал?

– Ладно-ладно! Не кипятись! – хмыкнул сумеречник. – Мне плевать кто выпотрошил ваших парней. Мизгирь не против сотрудничества. И транспорт готов. И с Шакой пообщаетесь... Только на этот раз без обмана.

Гнус замолчал и внимательно посмотрел на Макса. Под таким взглядом сохранить самообладание оказалось не просто. Он буравил его словно желая проникнуть под черепную коробку, и чем больше это чучело на него смотрело, тем не уютнее становилось.

«Ого! Уж не телепат ли этот ублюдок! – подумал Воробьёв. – Вон как по извилинам чешет, не хуже какой-нибудь зверушки из подземки».

Щелчков, шёпота и шорохов он конечно не слышал, но какими-то гипнотическими задатками этот тип с рыбьими глазами определённо обладал. Иногда Макс улавливал слабенькие импульсы, робкие всплески, напомнившие ему приглушённое расстоянием завывание бродячих псов.

– Те здоровяки не случайно послали тебя вперёд, – вдруг сказал сумеречник. – Ты не такой как они. Сильнее. Намного сильнее!

– Не пойму о чём ты, – невозмутимо ответил Макс.

– Не важно! Надеюсь, твой босс позаботился о хорошем подарке? – Гнус вскочил с ящика и, поглядев через плечо Журналиста, щёлкнул пальцами. – Условия прежние! Никаких других Мизгир не примет!

Краем глаза, Воробьёв заметил как в комнату вошли двое. Они стали позади и выжидательно уставились на хозяина.

– Собирайте барахло! – бросил им Гнус. – Возьмём третью часть. Сегодня у нас будут пассажиры.

2

Макс вздохнул с облегчением, когда вышел из бункера на улицу. Ох каким же было наслаждение снова дышать этим чистым, прохладным воздухом. Жадно потянув ноздрями, он прищурился и посмотрел на синее небо, по которому вяло ползли белесые клочья облаков.

Метрах в пяти от двери его ждал Досев. Остальные рассредоточились полукругом готовые в любую минуту ввязаться в бой.

– Думал придётся брать штурмом! – хмыкнул Досев. – Что он тебе там говорил?

– Вопрос решён положительно, – ответил Макс. – Но они хотят забрать с собой провиант...

– Эй! Желаете быстрее добраться до точки, помогайте! – донёсся голос Гнуса.

Сектант стоял в дверном проёме и протягивал коробку с выпивкой.

Досев посмотрел на Тимоху Колхозника и многозначительно кивнул.

– Я что ему грузчик? – пробурчал Тимоха. – Ни для того нанимался, чтобы...

– Живее! – зарычал Досев. – Все впрягайтесь!

Оспаривать авторитет командира никто не решился. Бойцы послушно принимали коробки и ящики, относили к вездеходу и возвращались за новыми.

– Мы-то в кузов поместимся? – поинтересовался Макс.

Гнус высунулся из дверного проёма с очередным ящиком и злобно оскалился.

– Последний вынесу! Тогда и проверим.

3

Подошёл всё это время таившийся среди деревьев Сашка Арбуз.

– С этим-то что делать? – толкая впереди себя Хорька, спросил он.

На мародёра больно было смотреть. Кожа побледнела, крысиные глазки слезились, руки тряслись словно его била лихорадка. Он не просто боялся, а испытывал животный панический ужас.

Подходить к вездеходу он не хотел, тормозил и останавливался словно впереди ждала плаха.

– Да иди ты, мать тебя так! – пиная свою жертву ногой, рыкнул Арбуз. – Силой тебя что ли тащить?

– Что с этим придурком творится? – процедил Досев.

Хорька заметил Гнус. Сумеречник выпрямился и внимательно уставился на мародёра. Он мгновенно поменялся в лице. Глаза налились кровью, рот превратился в узкую прорезь-щёлку. Теперь-то он напоминал не бездушную рыбину, а свирепого стервятника, взгляд которого пылал нечеловеческой злобой. Это был взгляд почуявшего добычу хищника: расчётливый и безжалостный. Максу вдруг показалось, что этот зеленорожий сектант всё знает: и про хитрый план прикинуться последователями Связного, и про добровольно-принудительную помощь Хорька, и даже про их желание открыть бронированную дверь. Оставалось только понять, был ли он один таким проницательным или все сумеречники обладали столь уникальными способностями. От мысли что их группа может встрять в крайне неприятную ситуацию по хребту пробежал холодок.

Какая искра проскользнула между Гнусом и Хорьком так и осталось загадкой, но у мародёра сдали нервы. Он неожиданно набросился на Сашку, с размаху двинул его кулаком в лицо и бросился наутёк. Проламываясь сквозь кустарник, беглец побежал в сторону болота, к спасительным зарослям камыша, в которых можно было затеряться.

– Он мне бровь рассёк, сука! – смахивая кровь с лица, взвизгнул Сашка. – Сейчас я эту падлу прикончу!

Арбуз рывком стянул с плеча карабин и приготовился было стрелять, но его тут же одёрнул Досев.

– Оставь! – крикнул он. – Сумеет спастись – его счастье, а нет значит будет кваситься в трясине до скончания веков.

Все смотрели на беглеца. Хорёк перепрыгивал с кочки на кочку, утопал по пояс в грязи, но продолжал двигаться вперёд. В какой-то момент он ушёл в воду с головой, но через секунду всплыл, побарахтался немного и поплыл к ближайшему островку.

4

Гусеничный вездеход лихо гнал по бездорожью. Его кидало из стороны в сторону, трясло, раскачивало, и порою Максу казалось, что на очередной колдобине кого-нибудь обязательно выбросит из кузова. Бойцы цеплялись за что только возможно: друг за друга, за коробки и ящики стоявшие посреди кузова, за деревянные лавки и рёбра металлических бортов. Ругались на чём свет стоял. Плевались от неудобств и злобно посматривали на командира.

Над головой и по бокам драным парусом трепыхался грязный брезентовый тент. Пахло в кузове отвратно: иногда палёной резиной, иногда мертвечиной, в зависимости от интенсивности воздушных потоков проникавших под полог. От мысли, что в этой машине перевозили трупы стало не по себе. На грязном железном полу багровели бурые пятна, какие-то прилипшие чёрные ошмётки и ещё чёрт знает что. Не иначе этот вездеход выволокли из какой-нибудь аномалии вместе с мертвецами или из промзоны, где после разборок между анархистами можно было найти брошенную технику.

Вместе с ними в кузове сидели и двое сектантов. Они помалкивали и с хладнокровием рептилий переносили тяготы поездки. Гнус сидел рядом с водителем и его зелёная рожа частенько появлялась в крошечном заднем окошке кабины. Он косился на пассажиров и скалил тёмные отливающие свинцом зубы.

«Что ему смерть?.. Пожалуй не больше чем неизбежность, к которой он вполне готов, – подумал Макс. – Если верить запискам Связного этот тип показал себя вполне адекватно. Но я бы так не сказал. Кукуха у него поехала основательно».

Макс покосился на Колоскова и заметил, что тот беззаботно дремлет. Намотав на одну руку брезентовую ленту свисающую с полога, он чувствовал себя настолько комфортно, что мог даже спать.

«В своём репертуаре, – усмехнулся Воробьёв. – В любой ситуации находит положительную сторону».

Вездеход круто завернул и, задрав нос, пополз вверх. Очевидно водитель решил срезать путь, и сейчас машина пересекала какой-то вал. Через пять минут транспортёр выбрался на относительно ровную поверхность, его скорость увеличилась, а под полог тента стал проникать запах раскалённого железа от раскалённой выхлопной трубы.

5

Макс обернулся и, заметив дыру в брезенте, бесцеремонно расширил её пальцами. Чтобы разорвать грязную ткань пришлось немного повозиться, но зато теперь у него появилось небольшое окошко, в которое можно было разглядеть окрестности.

А посмотреть было на что. Ему открылся масштабный, потрясающий зловещей красотой вид на какой-то грандиозный транспортный узел. Несколько рядов железнодорожных путей, вросшие в землю погрузочные краны, полуразрушенный перрон, выгоревшие топливные цистерны, грузовые платформы с проржавевшими контейнерами, покорёженные опоры ЛЭП. Вдали виднелось полуразрушенное здание диспетчерской и гигантский ангар депо, за которым возвышались не то холмы, не то горы.

Любопытство стали проявлять и остальные. Кто-то откинул полог и высунулся наружу, кто-то последовал примеру Журналиста и тоже продырявил для себя дыру в брезенте.

– Что это за место? – обращаясь к сидевшему рядом сектанту, спросил Байбак.

– Давильня! – невозмутимо ответил тот.

– Гнилой тупик? – уточнил Досев.

– Это вы так его называете, – огрызнулся сумеречник. – А у братьев Шаки другая терминология.

– Терминология?! – ухмыляясь, повторил Досев. – Ишь какие грамотные нынче бродяги пошли! Небось на большой земле человеком был! А?!

Зеленорожий злобно зыркнул водянистыми глазами и тут же замкнулся, переключив внимание на собственные ботинки.

– А это что за хреновня! – вскочив на ноги, крикнул Тимоха Колхозник. – Видали когда-нибудь такое?

Как и другие пассажиры вездехода Макс прильнул к дыре и уставился на парящий в паре метров над землёй бесформенный ком из металлических обломков. Они медленно вращались против часовой стрелки, со звоном сталкивались и пронзительно скрежетали, когда особо крупные куски прилипали друг к другу. Не трудно было догадаться, что это вращение не прекращалось ни на минуту на протяжении долгого времени. Внизу на пожелтевшей от теплового воздействия земле образовался небольшой кратер, где клубился вперемешку с ржавчиной, измельчённый в пыль грунт.