Текст книги "Биография нечисти 2 (СИ)"

Автор книги: Павел Грегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

– Ну уж это ты загнул. Мне да ещё памятник! – заулыбался Лялякин. – Писатель, я вам что ли?

Воробьёв пожал каждому руку и скромно отошёл в сторонку. Этим стандартным актом и завершилась церемония вступления в клан старателей. Его перестали изучать, и вся развесёлая братия принялась обсуждать текущие проблемы. Зато изучением занялся Макс.

Он пристроился в тени молодой шелковицы, откинулся на её светлый гладкий ствол и непринуждённо, но внимательно всмотрелся в лица парней.

«Фимка Голиаф. Образ непритязательный и простой, – начал свой анализ Воробьёв. – Прозвище соответствует внешности. Толстый, крепкий, мордатый, человек небольшого ума. Физиономия красная – красноречивый признак частых возлияний. Мужик любит выпить, что ж поделать у каждого свои слабости. А под бутылочку... Что? Правильно хорошая и обильная закуска – отсюда и чрезмерная полнота. И всё же на физиономии буквально написано – «я смирный и добрый». Про таких говорят: «человек, который мухи не обидит».

Миша Трезвон и Кимка Шухов. Молодые, крепкие, наглые. Напоминают забияк и задир, готовых влезть в драку по малейшему поводу. Друзья не разлей вода, держатся всегда вместе и получают на орехи тоже вместе. Одеваются схожим образом, и в манера поведения похожи как близнецы-братья. Впрочем, кое-чем и отличаются. Кимка сутулится и прищуривает глаза – наверняка страдает дальнозоркостью. А Трезвон постоянно скалит зубы. Ну и улыбочка! Похоже паренёк не знает, что улыбка в первую очередь признак добродушия, а не злорадства. Непредсказуемые. Но легко поддаются влиянию. Симон для них и царь и бог.

Веня Столпер. Про кудрявость Симон, пожалуй, загнул. Если жалкий пушок, что покрывает его массивный череп это кудри, то что ж тогда пышная шевелюра? Долговязый, носатый, проблемы со зрением, иначе б не таскал на носу такие диоптрии. Его портрет больше подошёл бы учёному с докторской степенью, чем сталкеру-бродяге. Вот только парень именно как бродяга и одет. Не под стать его приятелю Боре Рудакову. Боря настоящий франт. Вон как принарядился. И курточка у него джинсовая, и штаны с иголочки. А ботинки блестят как у кота...

Макс хмыкнул и с жадностью проследил как Федя Лялякин поставил на стол здоровенную сковороду с жареной картошкой.

«Лялякин. Назвать его уникумом язык не поворачивается. Простой как картошка, – мысленно охарактеризовал сталкера Макс. – Крепко сбитый. Лицо добродушное. Серые глаза, задумчивые как у мыслителя. Посмотришь в них и увидишь взгляд старой лошади, которая, кажется, вот-вот спросит: «ну что тебе добрый человек нужно?» Каждое движение отточено до автоматизма. Очевидно, парень действительно профи, постоянно рискующий жизнью. Такие как он всегда стараются исключить ошибки, но он приволакивает левую ногу, значит ошибки в его практике всё-таки были».

Явился помощник Симона. Он неторопливо подошёл к командиру, что-то ему сказал и тот кивнул.

– Расплатись со стариком! – бросил он приятелю. – Дай сколько он просит.

Помощник пожал плечами, подбоченился и задумчиво уставился на Макса.

«А этот парень потенциальный вождь, – посматривая на заместителя Симона, подумал Воробьёв. – Глаза-угольки. Так и кажется, что дыру прожгут. Человек сильный. Причём не только физически, но и эмоционально. Про таких говорят – «нервы как тросы». Короткая стрижка в сочетании с тонкими губами характеризует его как педанта, а ещё человека жёсткого и непреклонного, когда речь идёт о личных вопросах. Такие готовы на всё и в случае необходимости у него точно рука не дрогнет. Я бы сказал, что этот парень с двойным дном».

Помощник Симона перехватил взгляд Макса и широко улыбнулся. Насколько искренней была эта улыбка Воробьёв не знал, но ему вдруг показалось, что в данном случае его аналитические способности дали сбой.

Мужик подошёл ближе и, дождавшись пока Макс встанет на ноги, протянул руку.

– Меня зовут Фреза! Ну что приятель, давай к нашему столу!

3

Сталкерский стол разнообразием богат не был. Но простой и сытной еды хватило всем. Впервые за несколько дней Воробьёв нажрался до отвала. Набил живот жаренной картошкой, свежеиспечёнными лепёшками густо смазанными маргарином, тушёнкой, которая в изобилии стояла перед каждым едоком. От души напился кофе и тут же «поплыл». Еда разморила, потянуло в сон, который невозможно было отогнать никакими усилиями.

Макс посмотрел на часы и с удивлением отметил, что стрелки показываю девять утра.

«Рановато ещё для сна! – подумал он. – Но как было бы хорошо незаметно для этих ребята улизнуть. Забиться в какой-нибудь уголок и вздремнуть».

Он выбрался из-за стола. Покрутился немного поблизости и, высмотрев в гараже лежак, медленно двинулся навстречу к вожделенному отдыху.

Доковылял до ворот, вошёл в прохладу и завалился на матрац. Это сырое, пропитавшееся запахами мазута и отработанного масла ложе показалось Воробьёву пределом мечтаний. Как только его тело приняло горизонтальное положение, он тут же провалился в сон. Спокойный, глубокий и чуткий.

4

Проснулся от прикосновения. Какой-то жучок медленно полз по лицу. Он осторожно смахнул незваного гостя с щеки и, не открывая глаз, прислушался. С улицы доносилось монотонное стрекотание кузнечиков, шелест листьев на деревьях и приглушённые мужские голоса. Максу вдруг почудилось, что он находится в деревне у бабушки. Что все ужасы, которые пришлось пережить только бредовый сон. Что пройдёт несколько минут и мягкий голос бабы Поли позовёт его к столу, на котором уже стоят горячие блины и миска с растопленным сливочным маслом. А потом придёт с огорода дед и принесёт свеженьких помидоров и огурчиков.

Порывистый ветер заскрипел воротами, и Макс тут же почувствовал жаркое дыхание ранней осени. Потянулся от удовольствия и, распахнув веки, заморгал.

Во дворе вовсю жарило солнце. Даже не верилось, что ещё накануне землю заливали холодные дожди, и промозглый ветер рвал с головы капюшон. Как же всё-таки переменчива погода на рубеже сезонов. Но такова природа вещей.

Макс встал на ноги, разминая затёкшую спину, прошёлся из угла в угол. Потом вернулся на свой лежак и, подтянув к себе рюкзак, достал из него тетрадь Связного.

Времени для того, чтобы заняться её изучением, у него теперь было предостаточно. Полистал немного и, отыскав место, где остановился в прошлый раз, начал вчитываться в аккуратный убористый почерк прежнего владельца.

«01. 12. …. Ещё говорят зима здесь мягкая. Морозы стоят крепкие, без зимней амуниции запросто можно окочуриться. Пришлось сменить штаб-квартиру. На прежнем месте стало не безопасно да и дубак в ночлежке, такой что как следует не выспаться. Ну да ладно – это всё лирика и нытьё. О том, чтобы временно свернуть операцию Бульдог не хочет и думать.

03. 12. …. Пропал Гнус. Этот зеленорожий упырь и раньше вызывал массу подозрений, а сейчас до меня наконец дошло, что урод просто тянул из меня бабки. Правда есть вероятность, что его пустили в расход свои же. Один парень сказал, что несколько дней назад в лагере тёрлись подозрительные людишки. Примерно в это время исчез и мой приятель Гнус... Сектанты не прощают тех, кто раскрывает их секреты. О Сумеречниках ходят такие байки, что невозможно слушать без содрогания. Но у меня создаётся впечатление, что большая часть жутких историй просто выдумка. Ладно... Думаю, нужно взять паузу.

10. 12. …. Бульдог сообщил, что разработанная в конторе операция по-прежнему в приоритете. Нужно отыскать способ попасть в точку доступа. Таких точек уже набралось пять штук. Вопрос только в том, чего будет стоить попытка туда спуститься. Просто уверен, что все они представляют собой смертоносный капкан, и никто не сможет оттуда вернуться если не будут предприняты исчерпывающие меры. Задача осложнена ещё и тем, что действовать придётся небольшими силами. А значит нужны помощники из местных.

11. 12. …. Никогда ещё так не радовался при виде физиономии мерзавца. Объявился Гнус. Рожа ещё больше отливает зеленью. Глаза водянистые как у рыбы, одутловатый, грязный как бродячий пёс. На радостях я накормил ублюдка консервами, а он проникся дружескими чувствами и разоткровенничался. Оказалось, что он перебрался на базу Хорька. Как он выразился там спокойнее потому, что Хорёк заслуживает доверия. Но у меня всё же другие сведения. Этот Хорёк выродок каких поискать. Промышляет мародёрством и продажей трупов. Не брезгует любыми мутными делишками. В общем мразь каких поискать. Ходят слухи, что Хорёк торгует с сектантами, вот Гнуса и перевели, чтобы он занимался бухгалтерией. От прежних обязательств посредника зеленорожий не отказался. Утверждает, что Сумеречники готовы сотрудничать, только пока не решили сколько будут стоить их услуги. Что ж... это прогресс. Раньше они категорически отказывались пускать чужаков на свою территорию. Теперь это вопрос денег.

14. 12. …. Прибыл Штурман. Здоровый парень. Простак, но иногда впадает в странную задумчивость. Думаю, служил в спецназе, но о прошлом молчит как рыба, ни в какую не хочет вспоминать. Впрочем, я не настаиваю. Мне плевать. Обитать будет в Эдеме. Поближе к Бульдогу и нашему складу. Готовимся потихоньку и стараемся не афишировать своих намерений. У меня есть сведения, что помимо нашей конторы, это дело заинтересовало ещё кое-кого. Конкуренты нам не нужны, и если узнают про нашу заинтересованность могут возникнуть проблемы.

15. 12. …. Штурман ходил к Сердцу Зоны. В некое Обиталище ужаса – так какие-то умники прозвали территорию лежащую на юге от «эпицентра». Не знаю какого чёрта ему там понадобилось, но вернулся парень ещё более странным, чем я его видел при знакомстве. Молчаливый, хмурый и смотрит сквозь тебя. Бульдогу это самовольство не понравилось, и он устроил Штурману разнос. Ох и кричал же на него Бульдог. А тот принял всё как само собой разумеющееся, только улыбался да смотрел куда-то в сторону, словно не замечая, как пыхтит командир. Крепкие всё-таки у парня нервы...

23. 12. …. Скоро Новый Год! Эх! Ну и жизнь! Торчишь тут как отверженный... в этой дыре, в этом вселенском захолустье, вдали от семьи, от цивилизации, от нормальных людей наконец. Медленно «обрастаешь плесенью» и превращаешься в одного из этих угрюмых хмырей, что бродят по Зоне без цели. Одно радует – сектанты наконец выставили свои условия. Цену заломили неслабую, но Бульдог считает, что сумма приемлемая. Через пару дней Гнус отведёт меня к рядовому командиру Сумеречников. Согласились встретиться, при условии, что кроме меня никто не придёт. Встреча на нейтральной территории. Думаю взять для подстраховки Штурмана, пусть затаится в каком-нибудь овражке на случай если отщепенцы задумают сыграть в тёмную. Мы конечно здорово рискуем, но вариантов нет. И без того затянули с решением поставленной задачи. Гонорар-то отрабатывать надо. Вот Бульдог и требует результатов. Похоже начальство уже начало снимать с него стружку. А Бульдог с нас».

Макс прекратил читать и задумчиво почесал подбородок.

Кое-какие решения уже родились в его голове, оставалось только определиться с приоритетами. В одиночку потянуть это дело он не мог, значит нужны союзники. Но это должны быть люди, которым можно доверять. Впрочем, о команде думать пока ещё было рано. Для начала нужно отыскать Хорька, ну а там...

Воробьёв закрыл тетрадь, спрятал её поглубже в рюкзак и, вскочив на ноги, вышел на улицу. Жаркое солнце приятно согрело кожу. Жмурясь, Макс огляделся и, высмотрев вдали четырёхколёсную тележку Лукича, решительно двинулся к коробейнику.

Дед сидел на берегу пруда и считал мелочь, аккуратно, монета за монетой, складывая её в дерматиновый мешочек.

Заметив Макса, старик приветливо взмахнул рукой и, кряхтя, поднялся на ноги. Мешочек тут же исчез в безразмерном кармане плаща.

– А я всё думал, куда это подевался мой друг, – воскликнул Лукич. – Может консервы нужны? Или водочка? У меня хорошая, не палёная. Сам пробовал.

– Погоди немного! – отмахнулся Воробьёв. – Куплю всю жратву, только сначала ответь на пару вопросов.

– Это я завсегда! – обрадовался дед. – На память пока не жалуюсь, если нужна информация, – выложу как на духу. Мне скрывать нечего, а для хорошего человека в лепёшку расшибусь, а нужные ему сведения добуду...

– Что-нибудь слышал про Хорька? – в лоб спросил Воробьёв.

– Про Хорька?! – смутился дед. – Мне ли не слышать...

Лукич немного помялся, потеребил всклокоченную бороду и подошёл к собеседнику ближе.

– Это страшный человек, – зашептал он. – Подлая душонка. Бродяги, ну те что без принципов и без совести, таскают ему всякое барахло, которое снимают с мертвецов. А он не гнушается ничем, всё подбирает, подлюга. Что-то выстирает, что-то хлоркой побрызгает, трупный-то дух, заглушать надо, иначе кто ж возьмёт. Новички не знают откуда шмотки, вот и покупают у этого подлеца вещички. А ещё этот гад выполняет всякие нехорошие поручения... Меня грозился прикончить, за то что торговлю ему перебиваю. Запретил гадюка в окрестностях своей базы появляться. Оторвать голову грозился если сунусь на его территорию.

– Ну и где же этот упырь обитает?

– Недалеко от Эдема. Километров на пять западнее, почти у самого «Периметра».

Глава 19

1

Макс задумчиво посмотрел на старика, почесал подбородок и улыбнулся.

– Ну ладно! – сказал он. – Что там у тебя в телеге?

– Отличная еда и превосходная выпивка, – засуетился Лукич. – Это ж я для ребят старался, от самого Эдема пёр в надежде немного подзаработать... Ну кто ж знал, что парни Симона на мели. Сотовые телефоны здесь не работают, а радиостанции у меня нет, не свяжешься и не проверишь. Вот и надрывался Лукич, тащил со своей бабулькой целый вагон жратвы.

Дед подмигнул и заковылял к своему бивуаку. Он шёл и постоянно оглядывался маня за собой Макса.

– Продукты нынче в цене. Анархисты, будь они неладны, все тропы перекрыли. Торговый народ застремали, чуть что пулю в бок.

Воробьёв отлично понимал, что хитрый старикан попытается выжать из него по максимуму, но для себя всё же решил особо не торговаться и дать несчастному коробейнику окупить свои «непомерные» издержки.

– Сталкеры-то обычно люди зажиточные. Продали артефакт и живут. А здесь вишь какая незадача. Курьер-то, ну их компаньон, что обычно носил артефакты барыгам, сгинул. Ни слуху ни духу. Два камня на хорошие деньжищи нёс. Пропал человек. Уже как две недели...

– Так может он... того?! – Воробьёв многозначительно кивнул в сторону. – Загнал артефакты и с прибытком на «большую землю».

– Э, нет! Знавал я этого паренька! – покачал головой Лукич. – Лёнька Меренков на такие подлости не способен. Не так воспитан. Да и не мог он так с Симоном поступить. Вместе в Зону пришли, вместе артель сколотили, вместе нашли первую аномалию, из которой вытащили первый камушек. Нет! Тут дело другое. По моему разумению, подстерегли его какие-то мерзавцы и грохнули, чтобы забрать артефакты. Каким бы осторожным не был Меренков, даже ему от судьбы не уйти. Раза три спасался от смерти: как-то из гравитационной воронки вырвался, а в другой раз отбился от своры зверья, но видать в этот раз не вышло...

Они дошли до берега пруда. Остановились перед телегой. В сторонке уже стояла брезентовая палатка, рядом с которой хозяйственная старушка мостила из кирпичей камелёк. Судя по всему, престарелая чета собиралась задержаться в сталкерском лагере на неопределённое время, и всю заботу по организации быта взяла на себя бабка.

Старик стянул с телеги грязный полог, швырнул его на землю.

– У меня есть всё! – похвастался дед. – Как в хорошем супермаркете.

– А знаешь Лукич, выгребай всё самое лучшее, – взмахнул рукой Макс. – Не хочу быть дармоедом, – надо сталкерам должок отдать.

2

Как-то ненавязчиво коробейник облегчил кошелёк Макса на тридцать тысяч. Сумма несколько удивила Журналиста, но о потраченных деньгах он не жалел. В этом месте, рядом с людьми которых почти не знал, он вдруг почувствовал себя в абсолютной безопасности, и это чувство пробудило в нём какое-то радостное умиротворение. Захотелось сделать что-то хорошее, поделится что ли с другими своей радостью.

А как обрадовался Лукич со Светкой, когда он не торгуясь «отмотал» от своего рулона шесть пятитысячных купюр.

Вдвоём с бабкой Лукич быстро опустошил лежавшие в тележке коробки и перенёс провиант в полумрак гаража. Здесь и прохладно и безопасно.

– Подтягивайся и ты с женой вечерком, – сказал Макс.

Отвязаться от назойливого стариковского внимания оказалось не так-то просто. Лукич ни в какую не хотел оставлять Воробьёва в покое и непрерывно атаковал его мозг огромным количеством бесполезной и противоречивой информации. Но Макс сказал, что ему нужно потолковать с Симоном и быстро ретировался.

Убедившись, что старик не поплёлся следом, Воробьёв отыскал спокойное местечко на берегу пруда и устроился под раскидистыми ветвями ивы.

«Вот же чёрт старый, все уши прожужжал про свою торговлю», – ухмыляясь, подумал Макс.

У воды было прохладно. Этот холодок напоминал о грядущих переменах погоды, когда подуют ветры и начнут лить дожди. И всё же Макс чувствовал себя великолепно. Он словно бы обновился. Физически. Эмоционально. Ничего не болело, ничего не угнетало – даже не верилось, что неделю назад его мозг разрывали тревожащие воображение мысли, а тело давало слабину при самых посредственных нагрузках.

Он посмотрел на пруд и заметил на другой стороне небольшой плот. На нём, бок о бок как куры на насесте, сидели Миша Трезвон и Кимка Шухов. Судя по торчащим в стороны удочкам, оболтусы рыбачили, но делали это с каким-то несвойственным рыбалке легкомыслием. Громко разговаривали, ёрзали и раскачивали утлый плот, который безбожно гнал мутную волну. Трезвон и вовсе периодически переходил на крик и злобно взмахивал свободной рукой. Со своего места Макс не слышал, о чём спорили два сталкера, но закончился этот спор до банального глупо, – плот опрокинулся и оба хорошенько выкупались.

– Болваны! – с ухмылкой прошептал Макс. – Кто ж так рыбачит?

На зелёной воде пруда золотом играли солнечные блики, резвилась рыба, слышался разноголосый хор амфибий. Картина идиллическая, и даже не хотелось верить, что где-то за пределами этого мирка процветает кровожадный мир Зоны.

Воробьёв поёжился и посмотрел на высоченные ивы на дальнем берегу пруда. С них мохнатыми белесыми мочалками свисали настоящие копны мха, в которых копошились какие-то птички. Поблескивали разорванные ветром и недавним дождём кружева паутины, покрывавшие ветви-хлысты. Тихо поскрипывали старые заскорузлые стволы.

За деревьями в сырой прохладе виднелась замшелая кирпичная стена, а уже за ней суровой громадой возвышался ещё один заводской корпус.

Звякнуло оцинкованное ведро выброшенное Трезвоном на берег, выругался выползающий из воды Кимка Шухов. Один за другим, словно два неповоротливых гуся, оболтусы вышли из воды и, проломившись сквозь заросли камыша, скрылись среди деревьев.

3

Макс пролистал тетрадь до конца и отметил, что последние двадцать страниц пусты. Бывший владелец закончить её так и не успел. Последняя запись датировалась 25 июня.

«25. 06. …. Они нашли для нас настоящий паровоз. Кто бы мог подумать, что в этой дыре отыщется такой реликт да ещё в рабочем состоянии. Машину не видел, но Гнус сказал, что техника работает как часы. Специально прокатился на подножке, чтобы отчитаться перед Бульдогом. Но закавыка вовсе не в паровозе, а в том чтобы прорваться по туннелю не потеряв здоровья. Без костюмов химзащиты не стоит и пробовать, запросто можно окочуриться. У местных барыг ничего подходящего не нашли. К тому же здесь любят совать нос в чужие дела и задавать много вопросов, а лишняя реклама нашему предприятию не нужна. Как бы не хотелось поскорее решить задачу, но по общему согласию мы решили немного притормозить и дождаться, когда с «большой земли» пришлют необходимое оборудование. Посылку сбросят на парашютах над Радонском в условленном месте. Куратор не хочет привлекать внимания и выбрал район высоток. Не лучшее место. Зловещее до дрожи в коленях. Но разве этому придурку докажешь! Вместе с грузом прибудет и подкрепление: трое парней, которые по словам Бульдога прошли серьёзную подготовку. Они тоже спустятся на парашютах. Что ж посмотрим на что эти субчики способны. По моему разумению, чтобы не потерять рассудка от местного колорита, надо немного пообвыкнуть и пожить здесь пару недель. Как бы с ними не нарваться на неприятности...».

Воробьёв задумчиво почесал подбородок, поёрзал немного на пятой точке выбирая удобное положение. Многое что знал владелец дневника, так и ушло с ним в небытие, и всё же Макс надеялся на подсказки, которые могли быть на этих пожелтевших страницах. Связной погиб, и скорее всего экспедиция к подземке так и не состоялась, ведь без Харитонова весь план летел коту под хвост.

Воробьёв снова открыл тетрадь Связного на первых страницах и начал читать.

«11. 01. …. Слякоть! Много воды, много грязи! Держится несвойственная для января теплынь. Туманы такие плотные, что дышать тяжело. Постоянно сыпет мокрый снег. Гнус свёл с рядовым командиром сектантов. Всё-таки эти люди вызывают стойкое неприятие, которое не могу ничем объяснить. Парень напоминает безумца. Кожа на лице и руках отливает зеленью почище, чем у Гнуса. Зовут Питоном. Пожалуй, прозвище подходит этому субъекту на все сто. Смотрит исподлобья. Глаза посажены глубоко. Почти не моргает, и кажется, что хочет загипнотизировать. Ублюдок. Редкостный ублюдок! Задаёшь вопрос, – молчит. Задаёшь другой, – молчит. Кое-как разговорил и понял, что деньги мужика не интересуют. Согласился помогать за продукты. Заметил на его шее ожерелье из человеческих зубов. Такие безделушки не то чтобы смущают, они скорее настораживают и вызывают брезгливость. С подобными коллекционерами нужно держать ушки на макушке. Если все сектанты такие, то мне с бойцами придётся непросто».

«25. 01. …. Мой приятель Штурман отказался пить водку. Ходит хмурый, задумчивый. Постоянно шепчет себе что-то под нос. Хотел с ним завести разговор, ну поговорить по душам, так сказать, а он взъерепенился и послал меня подальше. С ним определённо творится что-то неладное».

«30. 01. …. Опять встречался с Питоном. Сказал, что сектанты позволят пройти в подземку только при условии, что это одобрит Шака. Чёрт его знает, как вести себя с этим типом. Ни Питон, ни тем более Гнус ни в какую не хотят говорить об этом субъекте. А Гнус так и вовсе заикаться начал, когда я насел на него с вопросом про вожака Сумеречников. Порою возникает ощущение, что никакого Шаки не существует, и мне просто заморочили голову, чтобы поднять цену».

«06. 02. …. Штурмана не было три дня. Где пропадал не рассказывает. Наведались в его берлогу с Бульдогом и застали в довольно странном состоянии. Сидел на койке в грязном камуфляже, нечёсаный, небритый. Рожа вся в ссадинах, в глазах туман. Правда, Бульдог поговорил с ним, и парень отошёл. Повеселел как-то, начал спрашивать про задание. Потом пошли в забегаловку, где немного покутили. Пили водку, ели жаренное мясо».

«10. 02. …. Случайно услышал как Штурман разговаривает сам с собой. Постоянно повторял одну и ту же фразу: «Крик Зоны. Почему она так кричит...» Определённо это первый признак шизофрении. Не знаю... говорить ли об этом Бульдогу или выдержать паузу. Если исключить из группы Штурмана, то команда лишится первоклассного спеца. Такого меткого стрелка нужно ещё поискать».

«11. 02. …. Подготовка идёт своим чередом. О моих агентах ни слуху ни духу. Кто-то видел Гнуса на базе Хорька. Сходил туда, но зеленорожего не нашел. Хотел по расспрашивать прихвостней Хорька, но решил не искушать судьбу, уж больно лютые у них были рожи. Про Питона тоже ничего не слышно. Ждём! Надеюсь, начинать с нуля не придётся. Опять наводить мосты, опять искать подходящих для переговоров кандидатов, опять тратиться. Мы и без того вышли из бюджета. Бульдог ходит мрачный как туча – наверное снова получил по шапке от начальства».

Макс намеренно пропускал те записи, в которых Связной делился своими впечатлениями от Зоны. К делу они не относились и были интересны только с познавательной стороны. Этот кладезь знаний Воробьёв оставил на потом.

Он перевернул несколько страниц, отыскал место, где Харитонов снова упомянул агентуру.

«25. 02. …. Встречался с Гнусом. Он сообщил, что Питон с несколькими сподвижниками попал в засаду на каком-то захолустном тракте, и анархисты отправили его к праотцам. Теперь нужно договариваться с кем-то ещё. Попахивает провалом. В центре рвут и мечут, а Бульдог отыгрывается на мне да на Штурмане. Хотя со Штурмана как с гуся вода. Сидит на табурете, смотрит куда-то в сторону и ухмыляется. В такие минуты парень напоминает форменного придурка. Для полной клинической картины не хватает разве что бессвязной речи. Жаль, что так вышло с Питоном. Он был ключевым звеном в нашем предприятии. Решено отложить операцию на неопределённое время, и это удручает. Находится в Зоне уже невмоготу. Хочу на «большую землю».

Макс заметил как над камышами, на другом берегу пруда, замелькали головы Мишки Трезвона и Кимки Шухова. Шалопаи вернулись с новыми удочками, покрутились немного выбирая удобное место среди камышей и, молча, словно по команде, забросили крючки в зелёную воду.

То что группа Связного так и не решила поставленной задачи, Воробьёв ни минуты не сомневался. Теперь сопоставить факты и сделать верный вывод смог бы и дилетант. Макс закрыл тетрадь и спрятал её в рюкзаке.

«Записи в дневнике обрываются на июне прошлого года, – подумал он. – Связной погиб от зубов какого-то зверя. Судя по всему погибли и остальные».

Вспомнился висевший на телекоммуникационной вышке парашют с высохшими человеческими останками, «уазик» с какими-то баулами, стрелянные гильзы вокруг.

Эти факты свидетельствовали, что группа собравшаяся в назначенном месте, попала в засаду. Причём соотношение сил было таково, что профессиональные бойцы не смогли оказать достойного сопротивления и просто разбежались в разные стороны. На месте остался только горе парашютист, который то ли ударился о металлическую балку вышки, то ли погиб в результате какого-то вредоносного воздействия.

Макс поёжился и задумчиво посмотрел на мутную воду.

«Уж не телепаты ли нагнали на них такого страха? – предположил он. – Рядом высотки, а там и логово. Знали бы парни Харитонова, в какой капкан по собственному почину сунули голову».

Макс с интересом проследил как Мишка Трезвон с гоготом и ликованием выдернул из воды рыбину размером с ладонь. Рыбёшка плюхнулась где-то в камышах, и оболтус полез её искать.

«Если «антропоморфы» атаковали с разных сторон да ещё применили свои телепатические способности, шансов у бойцов не было. Пощёлкали их одного за другим и уволокли в свои норы, – Макс встал на ноги и направился к гаражам. – Баулы с амуницией, о которой упомянул Харитонов так и остались в «уазике», значит другую группу никто так и не собрал. В противном случае за дорогостоящим оборудованием обязательно бы вернулись. Конечно можно предположить, что на оборудование плюнули и, собрав новую команду дело таки закончили... однако я буду полным идиотом если не попробую вариант с «Сумеречниками» и не займу место Связного».

4

За гаражами затарахтел мотоциклетный движок. Потянуло выхлопами, и через минуту на площадку возле летней кухни выкатился Симон верхом на стареньком «ИЖе». За ним с улыбкой на лице шёл Лялякин.

– Дашь по газам и проскочишь! – крикнул Симон. – Машина, что надо!

– Как бы в канаве без головы не оказаться, – отшутился Лялякин. – Ты же знаешь, не люблю я на открытом транспорте по Зоне передвигаться. Помнишь случай с Ежом? Бедолага так и не понял, что башку потерял. Тоже рассчитывал на скорость, вот и привёз его байк прямиком на тот свет. Какие-то ублюдки проволоку натянули между деревьями, а он и не заметил.

– Ежу просто не повезло! – донёсся голос Фрезы. Он шёл следом за Лялякиным, держа в правой руке металлический контейнер. Ноша была тяжела. Очевидно то, что находилось в контейнере представляло для сталкеров большую ценность. Фреза донёс контейнер до мотоцикла, упаковал его в брезентовый мешок и закрепил на багажнике позади седока.

– Цену Жирдяю не сбавляй! – уступая место Лялякину, сказал Симон. – Если станет кочевряжиться, пригрози, что отнесёшь камушек Фишману.

Лялякин занял место седока, нахлобучил шлемофон. За спину закинул АКМ, поправил кобуру с пистолетом. Этот парень явно знал как за себя постоять.

«Не только смельчак, но ещё и оптимист! – подумал Макс. – Вон как скалится. Значит, верит, что всё будет хорошо!».

– А ну посторонись! – рявкнул Лялякин.

Мотоцикл взревел, резво рванул с места.

– Смотри голову не потеряй! – крикнул вслед Фреза. – У нас большие надежды на этот камень!

«ИЖ» быстро скрылся из вида, оставив после себя белесое облако дыма. Симон и Фреза молча повернулись к Максу, и Воробьёв приветливо взмахнул рукой.

Глава 20

1

К вечеру стало прохладнее. Всё-таки осень брала своё, и уже намекала, что не пройдёт и пары недель как погода испортится и станет на улице не уютно. Впрочем, на комаров вечерняя прохлада никак не действовала, и над столом летней кухни роились несметные полчища ненасытных кровопийц. Щедрая вечеринка, которую оплатил Макс была принята сталкерами как нечто естественное и разумеющееся.

– А ты парень не жадный! – обращаясь к Максу, крикнул Голиаф. – У Лукича цены ого-го! Я бы так не стал тратиться...

– У меня нормальные цены, – отозвался сидевший напротив старик. – Знал бы ты чего мне с бабкой стоило сюда телегу притащить.

Дед заботливо подсунул Светке кусок консервированной скумбрии и возмущённо уставился на толстяка.

– Между прочем, ты задолжал мне стольник за банку огурцов, – добавил он. – Ещё с прошлого месяца.

Воробьёв помалкивал и с интересом наблюдал суетливую возню людей изголодавшихся по хорошим продуктам. Праздная трескотня, искренний смех, глупые, в чём-то непристойные шуточки – всё это было так далеко от жестокостей и сводящей с ума реальности окружающего мира. Что они знали про исчадий ада, которые обитали в подземельях Радонска? А что слышали про «ворчунов» существование которых было сродни бредовому кошмару?

Воробьёв дожевал бутерброд с колбасой и потянулся за банкой тушёнки. В провианте Лукич и в самом деле знал толк. Продал самое лучшее, хотя наверняка мог бы под шумок подсунуть какую-нибудь дешёвку.

В траве у гаражей застрекотали сверчки. Стемнело быстро, но над столом, горели несколько диодных ламп, запитанных от элеткрогенератора. Откуда сталкеры брали солярку оставалось только догадываться, но Макс быстро сообразил, что будучи полновластными хозяевами старого завода, они вполне могли наткнуться на какой-нибудь забытый склад ГСМ.