Текст книги "Биография нечисти 2 (СИ)"

Автор книги: Павел Грегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Макс поёжился и отрицательно покачал головой. Откровенничать с этим человеком ему не хотелось. Лучше уж соврать, чем дать повод для каких-то неадекватных действий. Но понимал Воробьёв и другое, – Мизгирь и сам мог быть телепатом, причём достаточно сильным, настолько сильным, что ему не составило бы особого труда взломать его разум, как это пытались сделать антропоморфы в Радонске.

– Посмотри! Это сделал червь! – Мизгирь провёл рукой по шрамам на лысой голове. – Он схватил меня за голову и поволок под воду. Отпустил и снова схватил. Он сделал так три раза прежде чем сообразил, что человеческий череп слишком твёрдый орешек. Четвёртый раз он ударил как и тебя в грудь. Но через несколько минут бросил как неудобоваримый кусок мяса. Что-то во мне ему не понравилось.

Мизгирь подошёл к стеллажу покопался в картонной коробке и достал аптечку. Выбрал ампулу, взял шприц.

– Это антибиотик! – пояснил он. – Позволит твоему организму справится с заражением.

Укол был сделан с профессионализмом медика. Потом жрец сунул Воробьёву банку с йодом и бинты.

– Продезинфицируй кожу вокруг раны и сделай накладную повязку, – посоветовал он. – Закрепи её пластырем!

Со своей задачей Макс справился не сразу. Всё это время Мизгирь наблюдал за ним со скептической улыбкой, ухмыляясь при каждой неудачной попытке закрепить повязку на коже.

Потом сумеречник порылся в другой коробке, выудил из неё выцветшую футболку цвета хаки и швырнул её Максу. Обновка пришлась Воробьёву не по душе. На спине он обнаружил четыре пулевых отверстия, красноречиво говорившие о происхождении этой одежды.

«Не иначе с мертвеца снята, – подумал он, чувствуя как по хребту побежали мурашки. – Будь он не ладен, чёртов Хорёк».

Стянул мокрую куртку, сдёрнул рваную футболку. Немного помедлив, натянул подаренную Мизгирём. Скрыть своё отвращения он не сумел, что разумеется не могло ускользнуть от цепкого взгляда сектанта.

– Мы намеренно носим одежду снятую с мертвецов, – сказал Мизгирь. – Это приближает нас к потустороннему миру. Особая честь носить одежду с убитого в кровавой стычке. С трупа пролежавшего в ней длительное время. Тогда энергетика сражённого в бою передаётся новому владельцу. Мы в это верим.

Воробьёв посмотрел на сектанта и покачал головой.

– Тебе кошмары не снятся? – спросил он. – От ваших привычек кровь в жилах стынет!

– Ты мне нравишься! – усмехнулся Мизгирь. – Сказал, что подумал. Только судишь про наш культ с позиции закоренелого ханжи. Мы живём как подсказывает разум. Всё остальное тщетность и суета, от которых мало проку. Наш разум жаждет истины, а Ваш хочет только денег и для этого он гонит твою развесёлую компанию в сердце Зелёной аномалии. В Царство мёртвых откуда никто и никогда живым не вернётся. Уж я-то знаю. Оттуда возвращаются только мертвецы. Жуткие, свирепые, голодные, бездушные...

Воробьёв с подозрением посмотрел на Мизгиря. Последние слова заставили вспомнить про Фатерлянд и страшную шахту, в которой циничные дельцы устроили секретную лабораторию. Не исключено, что вырвавшиеся из загонов Ворчуны в своих блужданиях уже добрались до логова Сумеречников.

– Ты видел их своими глазами? – наконец спросил Макс.

– Эти твари постоянно приходят к порталу. Вопят за железными дверями, скребутся когтями, стучат по железу, – нам приходится открывать ворота и отправлять их обратно в ад.

Сектант ухмыльнулся и добавил.

– Они чертовски опасны. Несколько братьев даже погибли от их зубов, но это пошло им на пользу. Теперь они далеко. Через Зелёную аномалию их душа перенеслась в Великий мрак. Там они заняли достойное место среди верных, давно почивших адептов нашей веры.

– А что же Шака? – спросил Макс.

– Шака посредник – хладнокровный демон пришедший в наш мир из Великого мрака, – невозмутимо пояснил Мизгирь. – Она охраняет нас и даёт силу, чтобы бороться с врагами. Но она прожорлива и её постоянно нужно кормить.

Глаза жреца вспыхнули недобрым огнём. Ещё минуту назад он размышлял как разумный здравомыслящий человек, а сейчас превратился в фанатика с помутившимся рассудком. От него исходила зловещая энергетика, флюиды которой Макс воспринимал своим уникальным мозгом, и эту пульсацию невозможно было остановить.

– Думаешь, я чокнутый? – рассвирепел Мизгирь. – Я знаю, такие как ты любят выковыривать червоточины. Ты въедливый, самонадеянный выскочка, считающий себя безупречным...

Мизгирь в ярости схватил с полки первый попавшийся череп и швырнул его на бетонный пол. Мёртвая голова разлетелась вдребезги и несколько осколков кости угодили Воробьёву в лицо.

Взывать к разуму было бессмысленно. Оставалось только наблюдать за буйством сектанта и надеяться, что этот съехавший с катушек человек не наброситься на него с кулаками. И вдруг буйство сектанта прекратилось. На его тонких губах заиграла циничная улыбка и он беззлобно хохотнул.

– Ты и в самом деле поверил, что я не способен себя контролировать? – поинтересовался он. – Думаешь, у меня что-то с мозгами?

Макс отрицательно покачал головой. Ситуация до боли напоминала инцидент с Фрезой. Только в поведении сталкера наблюдались признаки вялотекущего сумасшествия на почве жадности, а у этого просматривалось прогрессирующее раздвоение личности с уклоном в мессианство.

«Неужели все кто попадает в Зону рано или поздно теряют разум? – подумал Воробьёв. – Этот придурок с комплексом Наполеона очевидно даже не осознаёт, что именно вызвало в его башке такую реакцию. Он иронизировать пытается».

– Не тебе нас судить. Не тебе судить меня, – проговорил Мизгирь. – Моя вера крепка как бетон этих стене. Однажды Шака спасла мне жизнь, и это было не случайным событием. Она спасла меня от смерти, когда я ползал по вонючему туннелю и скулил от безысходности. Злобные ублюдки сбросили меня в глубокую яму, посчитав это забавным. Но сначала они разбили мне голову и прострелили плечо. Вдобавок при падении я сильно повредил ногу. Представляешь, каково мне было? А эти двуногие твари стояли наверху и ржали. Они бросали в меня камни и пустые бутылки из-под водки. Советовали поскорее сдохнуть. Когда им надоело глумиться, они для острастки пальнули из дробовика и убрались прочь. А я остался наедине с собой и своим отчаянием. В поисках выхода я таскался по подземелью три дня, а проклятому туннелю не было ни конца ни края. В сводах были трещины, и с поверхности проникало немного дневного света, это позволяло худо-бедно ориентироваться в пространстве. Меня била лихорадка, я выл от боли, страдал от жажды и готов был слизывать со стен плесень. А на четвёртый день я понял, что у меня сепсис. Раны почернели, распухли и стали вонять... Я смирился, когда понял, что близится конец. Шанса выжить никакого. Даже если бы отыскался выход то всё равно на десятки километров вокруг не нашлось бы живой души способной оказать квалифицированную помощь. Ну разве что какой-нибудь бродяга пустил бы мне пулю в башку из милосердия. На пятый день, я вышел к полузатопленной станции метро. Вода доходила до пояса. Слабо понимая что делаю, поплёлся вперёд, в надежде доползти до выхода и вдруг из воды выскочил червь. Это была Шака... она тут же вцепилась мне в голову... потащила на дно, но не справилась с такой крупной добычей и отпустила. Она атаковала три раза. Последний раз вцепилась в грудь. В то время она была раза в три меньше, чем сейчас. Эдакий удавчик из зверинца. Ужас перед жутким мутантом и инстинкт самосохранения на время вернули мне силы. Я выбрался на сухое место вместе с присосавшимся червём и тут же упал в обморок, а когда очнулся, то увидел, что тварь исчезла. На груди зияли раны, из них сочилась кровь, но я не чувствовал ни боли, ни страха. Я совсем ничего не чувствовал, однако это абсолютно не мешало двигаться. Шатался как пьяный, кружилась голова, в глазах двоилось, но я жил. Осмотрел себя. Разорвал футболку и перевязал раны. Нашел местечко потеплее и заснул. Сколько провалялся без памяти не знаю, но когда очнулся то заметил крайне обнадёживающий эффект, – на ранах исчезли припухлости, пропала достававшая вонь, прибавилось бодрости. Тут-то я и сообразил, что это червь впрыснул в моё тело какой-то целебный секрет. Но риск сдохнуть всё ещё сохранялся. Иммунитет мог не справиться с заражением, – значит нужно было повторить терапию. Я подобрался к воде и осмотрелся. Вскоре донёсся всплеск, и я увидел кольчатый бок Шаки. Она чувствовала меня и уходить не собиралась. Я вернулся в туннель, отыскал метров десять проволоки, привязал её к прочной скобе и обмотал свободным концом правую руку. Это была моя страховку, на тот случай если мутант задумает меня утопить. Потом зашёл в воду и позволил червю себя укусить. Отвратительная процедура продлилась не больше минуты. Шака впрыснула в меня свой яд, выпила немного крови, а потом отпустила и убралась прочь. Определённо ей что-то во мне не нравилось. Может дурной вкус крови, может что-то ещё. В третий раз процедура продлилась меньше минуты, но к тому моменту я окреп настолько, что мог прыгать. Через пару дней мои раны затянулись, и я по-настоящему поверил, что Шака была послана мне не случайно. Она спасла меня, чтобы я рассказал про Великий мрак.

Глава 43

1

Мизгирь замолчал и задумчивым взглядом уставился в пустоту. Казалось жрец впал в ступор и мысленно погрузился в воспоминания. Секунду на его лице ничего не отражалось, но потом мускулы исказились гримасой боли и сектант очнулся. Судорожно выдавил улыбку, почесал подбородок, посмотрел на Макса.

– Из той дыры, куда меня спустили мародёры, я вскоре выбрался. Но выбрался совершенно другим человеком. Всё прежнее растворилось в холодной темени подземелья, и я этому рад. Уничтожить прошлое помогла Шака. Она избавила от иллюзий, от слабости, от бестолковых представлений вдолбленных в голову закостенелым воспитанием. Я вдруг понял, что способен вести за собой заблудших людей. А тут как раз и народец объявился. Оставалось только показать им богиню, чтобы они поверили и выбрали нужную сторону.

Мизгирь подошёл ближе и пренебрежительно отвесил Воробьёву подзатыльник.

– Поднимайся! Не люблю тянуть время. Тебе и твоим приятелям пора отправляться в путь, а то демоны ада уже заждались.

Макс поднялся на ноги и, поморщившись, сделал несколько шагов. Ныли раны. В ушах стоял металлический звон.

– Зачем гадёнышей в лягушатниках разводишь? – спросил Макс. – Неужели одной Шаки мало?

– Они нужны, чтобы продолжился её род, чтобы у моих братьев никогда не исчез объект поклонения, – невозмутимо пояснил Мизгирь. – Эти черви гермафродиты, но Шака всегда была и будет матерью Сумеречников. Один из этих, как ты выразился, гадёнышей однажды заменит Шаку, а вера братьев останется незыблемой и даже укрепится.

Жрец посмотрел на Воробьёва и кивнул на выход.

2

Его втолкнули в угол, и здоровяк который привёл в депо демонстративно погрозил ржавым тесаком. Здесь, прислонившись к кирпичной стене, сидели его компаньоны. Подавленные, угрюмые, злые. Он сразу же заметил на полу следы крови, – значит кто-то из бойцов Досева был ранен. Но это было не самым страшным. Их осталось всего четверо. Досев, Димон Колосков, Байбак, Тимоха Колхозник.

– Где остальные? – спросил он, у сидевшего в углу Досева.

– Не догадался ещё? К праотцам отправились! – сквозь зубы процедил наёмник. – Порубили их в капусту... в жертву принесли!

Макс поёжился и покосился на Димона. К счастью страшной участи его старинный приятель избежал. Колосков выдавил мученическую улыбку и, словно подтверждая слова командира, многозначительно кивнул.

Выбрав место рядом с командиром, Воробьёв уселся на пол и прислонился к стене.

– Смотрю, нашего с тобой приятеля Железняка тоже приговорили, – оскалился Досев. – Что стало с прихвостнем Ляхова?

– Шака убила, – ответил Макс. – Утащила под воду и высосала досуха.

Досев грязно выругался и брезгливо сплюнул.

– Ну и переделка, – прошептал он. – А что будет дальше?.. Ещё какую-нибудь казнь для потехи придумают? Одного за другим червю своему скормят?

– Не думаю! – покачал головой Макс. – Мизгирь собирается выполнить свою часть договора. Вон его ребята уже у паровоза трутся. Значит, не всё ещё потеряно!

У паровоза и в самом деле началась какая-то суета. А вскоре из закопчённой трубы повалил дым. Несколько сумеречников начали закидывать в кабину ранее отобранные рюкзаки. Другие принесли оружие.

– Наше барахлишко притащили! – прошептал Досев. – Интересно, разрядили они магазины или снаряжёнными так и оставили?

Макс промолчал и только неопределённо пожал плечами.

Мизгирь возвращал оружие, словно зная наперёд, что назад уже никто никогда не вернётся. По крайней мере в его планы точно не входила ещё одна встреча с озлобленными и готовыми пустить кровь бойцами Досева.

Теперь он чётко осознавал, что экспрессом в аномалию Мизгирь отправлял их в небытие. И ведь чёртов фанатик был прав. Они и в самом деле готовились к путешествию в один конец. Неизвестно что ждало впереди, не понятно как этот коптящий допотопный монстр преодолеет многокилометровый отрезок пути и не развалится, абсолютно неизвестно, какие ещё напасти будут ждать их у бронированных дверей с литерой 931.

Макс застонал и обхватил голову руками. Ему захотелось закрыть глаза и заснуть.

– Что?! Выдохся? – пихая локтем, поинтересовался Досев. – Наверное сдохнуть захотелось? Но уж нет! Сдохнуть я тебе не дам. Втянул нас в эту поганую историю, значит пойдёшь до конца. Впереди остальных попрёшь!

Чтобы слова оказались более доходчивыми, Досев пихнул ещё раз, но уже гораздо больнее.

– Себя похищать я не просил, – злобно сверкнув глазами, прошипел Макс. – Кажется, твои ребята меня транквилизаторами попотчевали? Ну так и хлебай теперь полной ложкой.

Досев скрипнул зубами от злости и отодвинулся.

3

– Поднимайтесь! – крикнул здоровяк с тесаком. – Жрец сказал, что вам пора.

Встал на ноги Досев. Один за другим встали и остальные.

Пока готовили паровоз, Воробьёв успел прикорнуть. Он провалился в сон незаметно, как будто какая-то неведомая сила навела морок. А может это и в самом деле было какое-то постороннее воздействие, ведь о телепатических связях, которые возникли у него с Зоной и её обитателями он практически ничего не знал. От подобных допущений иногда становилось не по себе. После того случая в Красных Бережках, когда Ведьмы весьма эффективно поработали с его мозгом, его разум претерпел серьёзные изменения. Эволюция происходила настолько стремительно, что он не успевал отслеживать постоянно рождающиеся всё новые и новые свойства. Он слышал мутантов, он различал их голоса, он научился понимать их инстинкты, он знал чего они хотят и даже пытался им противостоять. Но управлять этим случайным даром он не мог. Всё происходило на автомате, словно не разум командовал этой силой, а простые самые примитивные животные рефлексы.

«А может и в самом деле всё дело в рефлексах, – подумал Макс. – И вовсе не интеллект изменился, а на клеточном уровне весь организм?».

Подумалось о Мизгире. Почему он тогда спросил не телепат ли Макс? Этот вопрос был задан не просто так, и скорее всего Мизгирь что-то почувствовал. Вероятность, что он сам телепат и не хуже антропоморфа улавливает сигналы себе подобных не вызывали сомнения. Объяснить свои подозрения Воробьёв не мог, – он просто это знал.

Разумеется сразу возвращать им пушки никто не собирался. В этом они убедились, когда забрались в будку, где их встретили два зеленокожих парня. Деревянный ящик с оружием стоял сбоку и один из сектантов, коренастый крепыш с безобразным шрамом на щеке, уселся на его крышку, чтобы ни у кого из бойцов Досева не возникло искушения раньше времени им завладеть.

– Туда! – кивнув на тендер, рыкнул крепыш. – И не советую мельтешить! Церемонится не станем!

Сумеречник демонстративно вскинул старенький дробовик.

– Понятно! – пробурчал Байбак. – Тоже с нами собираетесь?

– Нам пока туда рано!– отрезал крепыш.

В тендере переделанном под пассажирский отсек хранился небольшой запас угля и бочка с водой. Тут же, у испещрённой дырами стенки, небрежной кучей валялись рюкзаки – десять штук, половина которых принадлежала принесённым в жертву парням.

– Даже не поживились, – прошептал Димон. – Их вера не позволяет что ли?

Макс пожал плечами и осмотрелся. Дыры в потолке, дыры в стенках, дыры в рифленом полу. Этот доработанный прицеп напоминал дуршлаг и не мог обеспечить нормальной защиты от энергетического воздействия аномалии. Единственным относительно защищённым местом в паровозе была будка машиниста, – там по крайней мере преградой могло послужить металлическое оборудование и механизмы.

«Впрочем, до аномалии нужно ещё добраться! – подумал Воробьёв. – От Гнилого тупика и до Мёртвого угла километров пятнадцать. Кто знает в каком состоянии железнодорожная ветка, да и с мутантами пока ещё не всё ясно».

Вспомнив ворчунов Макс поёжился и посмотрел на дыру в борту, через которую запросто можно было просунуть руку.

Дыра обрамлённая ржавчиной располагалась на уровне плеч. Макс прильнул к ней и посмотрел по сторонам. Цепкий взгляд сразу же выхватил площадку балочного крана под потолком цеха, на которой как римский патриций стоял Мизгирь. Этот самоназначенный деспот хотел лично проводить их в ад.

– Ублюдок! – процедил Макс. – Наверное любопытно, что с нами в подземке случится...

Где-то в стороне заработал многосильный мотор. Донёсся лязг железа, и мимо паровоза прополз чадящий дизельной копотью гусеничный трактор.

– Что они там ещё задумали? – оттирая Макса от дыры, поинтересовался Досев.

– Может всё-таки найдёшь свою дыру?! – огрызнулся Макс.

Но Досев только хмыкнул – возвращать захваченное место он явно не собирался.

Выругавшись от досады Воробьёв набрался наглости и выскочил из тендера в кабину машиниста. Охранявшие ящик с оружием сектанты препятствовать не стали. Только крепыш что-то злобно забурчал и попытался пнуть ногой.

Макс ловко увернулся и прильнул к мутному запылившемуся окну. Трактор медленно подполз к высоким раздвижным воротам, перед которыми стоял паровоз, сделал полукруг, встал поперёк железнодорожного полотна и остановился. Несколько сектантов подбежали к тягачу сзади и прицепили к клыку толстущий стальной трос. Отбежали в сторону, а их место тут же заняли сумеречники вооружённые автоматическими винтовками и ружьями.

«Теперь понятно как открываются двери в ад, – подумал Макс. – А эти придурки с пушками будут делать всё чтобы из него никто не выбрался».

Трактор дёрнулся, неспешно покатил к противоположной стене, выбрасывая из-под железных траков бетонное крошево. Через пару секунд до слуха донёсся пронзительный металлический лязг и скрежет. Огромные многотонные ворота начали медленно расходиться по сторонам, метр за метром открывая тёмный портал в секретную подземку. Когда-то их раздвигали гидравлические приводы, но механизмы пришли в негодность, а электрогенераторы их питавшие по винтику растащили охотники за цветным металлом и запчастями.

Максу хорошо был виден чёрный зев, пугавший неизвестностью, но ещё больше чем страх его будоражило предвкушение тайны, от понимания которой он находился буквально в шаге. Скоро они ворвутся в эту зловещую темень, и если всё сложится как надо, этот старый локомотив доставит поредевшую команду Казимира Ляхова к воротам с цифрой 931. Ох уж эта цифра: сколько раз он думал о её значении, сколько догадок и мыслей она порождала в его разгорячённом воображении, каких только причудливых и инфернальных картин не рисовало его профессиональное чутьё.

«Только реальность по-прежнему скрыта, – подумал он. – А она может оказаться ужаснее, чем кажется».

Створки ворот гулко стукнулись о стопоры, задрожали, вибрируя словно бумажные листы и замерли. Затрясся и трактор, остановившийся в нескольких метрах от стены.

Из открывшегося туннеля с шумом вырвался ветер. Сквозняком потянул наружу какую-то ветхую тканевую рвань, рыжую клубящуюся пыль и комья паутины.

Вглядываясь в непроглядную темень вооружённые сектанты напряглись. Ощущение тревоги быстро передалось и Максу. Он хорошо помнил слова Мизгиря о мертвецах из туннеля, ведь с хищной природой этих созданий он уже однажды столкнулся. Прыти ворчунам не занимать, если из подземки вырвется с десяток этих субчиков, они в считанные мгновения доберутся и до паровоза – от него до ворот каких-нибудь двадцать метров. Что последует за тем, Воробьёв представлял отлично.

– Включайте свет? – донёсся приказ Мизгиря.

При всей фанатичности жрец неплохо позаботился о собственной безопасности. На недосягаемой для мутантов высоте он мог переждать любое нашествие.

Несколько сумеречников опасливо подошли к порталу и посветили мощными фонарями в туннель.

– Чисто! – крикнул один из них.

Впрочем вооружённые сектанты уходить не торопились. Они всё так же стояли перед воротами и напряжённо поглядывали на зыбкий, подсвеченный электрическим светом полумрак.

В будку машиниста забрался ещё один сектант. Совсем молодой, ещё не до конца испорченный жутким культом паренёк с наивными взглядом серых глаз. Зелёная кожа лица лоснилась от машинного масла, под носом проступила чернота от копоти. Перехватив взгляд Воробьёва, он едва заметно кивнул. Подошёл к механизму управления паровозом, открыл створки в топку, зачерпнул из кучи перед выходом лопату угля и закинул его в огненное жерло.

– Вернись в прицеп! – приказал Максу крепыш с дробовиком. – Переберётесь через чертог делайте что хотите! А пока слушайте что говорит великий жрец!

Воробьёв вяло кивнул и нехотя вернулся в тендер. Кроме Досева происходящее снаружи не вызывало интереса больше ни у кого.

– В паршивый переплёт мы попали, скажу я вам! – процедил Байбак. – За то что нас отдубасили, потребую с Казимира денежную компенсацию.

– Сначала вернись! – хмыкнул Колхозник. – Однозначно нас хотят кому-то скормить! Кому-то по чище чем тот червяк, а ты о бабках.

– Этот червяк будет сниться мне до конца дней, – отозвался Лео. – Такой мерзости никогда не забуду!..

Колхозник тихонько рассмеялся и поглядел на Макса.

– Что там происходит? – спросил он.

– Ворота открыли, – отозвался Воробьёв. – Сейчас тронемся!

– Скорей бы уже! – бросил Димон. – Терпеть не могу неопределённость! Уж лучше сразу в пекло, чем бесконечно ждать последнего часа.

Машинист медленно потянул рычаг регулятора, зашипел в цилиндрах пар, закрутились ведущие колёса и паровоз тронулся. Потянуло угольным дымком, а потом этого дыма стало так много, что всё пространство в тендере заполнилось горькой пеленой. Дружно закашлялись, начали плеваться и ругать на чём свет стоит этот лязгающий и шипящий раритет.

– По сторонам! – высунувшись в левое окно, крикнул машинист.

Паровоз забуксовал по ржавым рельсам и, набирая обороты, поехал. Первые секунды движения по железке всколыхнули воспоминания. Макс вспомнил прошлую жизнь, поездки в компании однокашников с журфака к морю на каникулах, ночной перестук колёс купейных вагонов и беспечность бытия, которая была так далека, словно всё что когда-то происходило, на самом деле случилось в иной реальности.

Отгоняя сентиментальные мысли, Макс встряхнул головой и подумал о другой реальности, которая была здесь, в этом жестоком, порою кошмарном и в то же время невероятном мире.

Краем глаза он заметил, что охранявшие ящик с оружием сумеречники выпрыгнули из паровоза, а на их место пришли двое других. Тощие как жерди, с измождёнными лицами и мутными болезненными глазами. Без оружия, одетые в жуткие обноски. Рваные балахоны-плащи, испещрённые отверстиями, выцветшие куртки и штаны, обувь посиневшая от плесени. Очевидно эту одежду тоже когда-то сняли с мертвецов, причём даже не удосужились как следует выстирать, – трупный смрад мгновенно разбавил запах копоти.

Макс поморщился и покосился на Димона.

– Что за вонь? – скривился тот. – От них что ли?

Макс кивнул. Дым перестал валить в тендер, и остался только тревожащий, заставляющий сдерживать дыхание запах мертвечины.

4

Паровоз заполз в сумрак туннеля, и сразу же стало холодно. Через дыру в борту тендера, Макс успел заметить, как многотонные ворота поползли назад. Сумеречники закрывали их торопливо, как будто опасались, что вот-вот начнётся атака нежити.

Последним напоминанием, что привычный мир остался позади, стал грохот сомкнувшихся навсегда створок.

– Настало время забрать свои вещички, – вскакивая на ноги, процедил Досев. – С пушками в руках как-то надёжнее.

Он выскочил в будку машиниста и бесцеремонно согнал с ящика тощих сектантов. Но ящик оказался заперт навесным замком.

– Где ключ? – рыкнул Досев.

Сдерживавший долгое время ярость, он готов был на ком-нибудь отыграться и пустить в ход кулаки.

– У меня! – вынимая из кармана ключ, крикнул машинист.

– Ну так давай сюда! – рявкнул наёмник. – Надо ещё проверить, что эти придурки делали с нашим оружием!

Он открыл сундук и удовлетворённо улыбнулся. Сразу же вытащил свой верный автомат и погладил цевьё.

– Ну всё! Теперь при деле! – проговорил он. – Давайте ребята! Разбирайте свои погремушки! Только по очереди, а то здесь не развернуться.

Макс дождался пока Байбак, Тимоха Колхозник и Димон заберут своё оружие и вернуться в тендер. Потом протиснулся в будку и сам. Здесь и в самом деле было тесновато. Эти двое, что даже для не предвзятого наблюдателя напоминали призраков, источали такие миазмы, что неосознанно хотелось чем-нибудь заткнуть нос.

Макс забрал свой АК-74, отстегнул рожок и убедившись, что магазин полностью снаряжён пристегнул его назад. Свою часть договора сектанты выполнили на все сто. Только цену взяли чрезмерную и кровавую.

В ящике оставались пять стволов, которые скорее всего так и останутся не востребованными, – разве что кто-нибудь из наёмников возьмёт что-то для усиления огневой мощи, но чужому оружию доверять сложно, всегда есть риск, что оно даст осечку в не подходящий момент.

Макс посмотрел на тощих сектантов, брезгливо сморщился и закрыл ящик.

– Располагайтесь! – бросил он.

Покосился на машиниста и, повесив автомат на плечо, подошёл к распахнутому окну.

– Откуда знаешь технику? – спросил он.

– Не помню! – пожал плечами машинист. – Руки сами знают, что крутануть, за что дёрнуть.

Он выдержал паузу, посмотрел на Воробьёва и улыбнулся.

– Мне кажется, я всегда это знал! – добавил он. – Ещё в прошлой жизни!

Глава 44

1

Машинист отвернулся, но Воробьёв заметил, что он продолжает за ним наблюдать краем глаза. Определённо у этого парня с головой не всё было в порядке, но в отличие от своих так называемых братьев, его разум сохранял хоть какую-то способность к коммуникации с окружающим миром.

– Зовут-то тебя как? – поинтересовался Макс.

Сумеречник повернул голову, посмотрел на Воробьёва, смутился, но тут же заулыбался.

– Никак! – пожав плечами, ответил он. – Имя-то конечно у меня было, но я его не помню!

Он ещё шире оскалился и вдруг рассмеялся. Рассмеялся искренне, как будто в том что он сказал было что-то забавное.

«Над чем смеётся? – подумал Макс. – Над тем, что съехала крыша? Над тем, что забыл имя и прошлую жизнь? Ещё один чокнутый, по которому клиника плачет».

Он посмотрел в окно и задумался. Прожектор паровоза подпитываемый динамомашиной словно стрела рассекал густой маслянистый мрак, высвечивая коричнево-серые бетонные аркады и ржавые рёбра жёсткости. Эта забытая всеми подземная дорога, которую Мизгирь прозвал дорогой в ад и в самом деле напоминала какую-то инфернальную трассу, —настоящую рокаду, по которой они неслись на битву со смертью. По другому и не скажешь – ведь сказать наверняка чем всё может закончится никто не мог.

Паровоз двигался шумно, грохотал колёсами, лязгал кривошипным механизмом и нещадно чадил чёрным дымом. Веяло промозглой сыростью. Пахло мазутом, затхлостью и железом. Пронеслась первая верстовая метка нарисованная белой краской. Краска выцвела, облезла и местами покрылась каким-то бурым налётом напоминавшим вытянувшиеся в разные стороны лучи. На сводах туннеля повсюду были эти бурые образования – не то плесень, не то какой-то приспособившийся к обитанию в подземке вид грибов.

– Но тебя как-то называют твои приятели? – выдержав паузу спросил Макс.

– У меня нет приятелей, – отозвался машинист. – У детей Шаки такое не принято. Каждый сам по себе. И думать должен тоже только о себе.

– Понятно! – хмыкнул Макс. – У вас приняты кровавые жертвоприношения!

Сумеречник перестал улыбаться и напрягся. Смутила ли его правда в словах чужака, или он ужаснулся, подумав о тех казнях, которым подвергались враги Мизгиря, оставалось только гадать. Но Воробьёв вдруг почувствовал, что для этого парня ещё не всё потеряно. Что-то в его физиологии мешало окончательной деградации личности, и вполне возможно в каких-то глухих чердаках его разума всё ещё теплилась память о нормальной жизни.

– Гаечник! – неожиданно ответил машинист. – Они называют меня Гаечником! Но обычно никак не называют!.. Просто кричат, чтобы привлечь внимание! И я иду!

– Почему так назвали?

– Они знают, что я люблю возиться со всякими железками, в механизмах разбираюсь, движки чиню на раз-два.

– Тебя Мизгирь заставил выполнять эту работу? – кивнул Макс на рычаг регулятора.

– О нет! Я сам вызвался, – с воодушевлением воскликнул Гаечник. – Это большая честь отправиться в Великий мрак без очереди! А тут ещё такая возможность... Разве можно её упустить – на такой скорость, на машине, которая довезёт к порталу за какие-нибудь полчаса.

Гаечник оголил зубы в беззвучной улыбке и покачал головой.

– Моя бы очередь наступила не скоро, – пояснил он. – К тому же я не готов к переходу. Слишком молодой. Ещё лет пять ждал бы. Великий жрец разрешает открывать ворота только раз в полгода. Все избранные идут в Зелёный мрак пешком, с минимальным количеством амуниции. Мы открываем ворота и они уходят в темноту. Правда в последнее время в туннеле появились демоны, и братьям приходится брать с собой оружие, чтобы они могли отбиться от этих тварей и вовремя добраться до Портала. Но таков их путь, ничего не попишешь.

Гаечник немного помолчал и добавил.

– А мне повезло! И знаешь, я очень рад, что везу вас в подземелье. Такой чести удостаивается не каждый.

«Болван! Он ещё и радуется! – подумал Макс. – Знал бы ты, что там впереди на самом деле».

Слова молодого фанатика порядком озадачили. Слишком туманные, слишком неопределённые – да ещё эти намёки на какой-то переход. Откуда столько пафоса?

Воробьёв поёжился и, отгоняя нехорошие мысли, жадно потянул носом.

Несколько минут не говорили. Словно ожидая других вопросов, Гаечник иногда поглядывал на Макса. Улыбался. Снова становился серьёзным. Снова улыбался. Вопреки логике общество чужих сумеречникам людей его раскрепостило. Дай ему волю и он болтал бы без умолку.