Текст книги "Биография нечисти 2 (СИ)"

Автор книги: Павел Грегор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

– Ещё одна! – проговорил Байбак. – Что это. А?

– Напоминает антигравитационные пузыри, – ответил Досев. – Я слышал про подобные аномалии, но в живую никогда не видел. Завораживает, чёрт подери!

Громоздкая рыхлая тень легла на дорогу. А потом появилась эта громадина. Она была настолько велика, что закрывала часть неба, из-за чего стало казаться, что центробежная сила вызываемая её вращением замедляет движение транспортёра. Метрах в двадцати от дороги, гигантским слепленным из железа грибом кружилось причудливое месиво из железнодорожных платформ, рельсов и разорванного напополам локомотива. Эта жуткая карусель с грохотом волочила по земле конец намотанного на какую-то железяку провода. А на нём сверкающей гирляндой болтались остатки стеклянных изоляторов, которые звонко стучали по камням.

Вездеход въехал в рытвину, и всех пассажиров основательно тряхнуло.

– Чтоб тебя! – выругался Досев. – Так и голову можно расшибить...

Он со злостью пнул один из ящиков и уселся на прежнее место.

– Не иначе целый состав в воздух подняло, – выглядывая из-под полога проговорил Байбак. – Для людей эти пузыри опасны?

– Хочешь проверить? – растирая пальцами лоб, пробурчал Досев. – Ну так спрыгни и попробуй!

– Что я, идиот! – хмыкнул Байбак. – Подумал просто, что при желании по тому проводу можно забраться в кабину локомотива. Представляете какой тайник можно было бы там организовать?

6

Вскоре стало понятно, что они движутся в сторону депо. Но движутся не по кратчайшему отрезку, а по какой-то длинной и замысловатой траектории, заставляющей сжигать дорогущее для этих мест топливо. Макс нисколько не сомневался, что причина этого многочисленные антигравитационные пузыри, которыми было буквально усеяно всё пространство вокруг. Для не сведущих они опасными не казались, но стоило повнимательнее присмотреться к ландшафту, и слово Давильня приобретало более вещественное значение. То тут то там валялись огромные железные блины, в которых цепкий взгляд журналиста легко угадывал жалкие обломки техногенного происхождения. Они были исторгнуты из очагов как ненужные объедки, которым просто не нашлось места в жуткой вращающейся мешанине. А когда на глаза попался раскатанный в лепёшку армейский ЗИЛ, он понял, что даже сумеречники, не всегда представляют как расположены аномалии. На расплющенной кабине всё ещё висели обезображенные перемолотые человеческие останки, над которыми роились зелёные мухи. Воробьёв поёжился и отпрянул от дыры.

«Надо сектантам отдать должное, – подумал он. – Лучшего места для своих делишек им не найти. Даже анархисты сюда не рискнут сунуться».

Но в голове быстро зашевелились другие мысли. Ведь насколько трудно было проникнуть в логово Сумеречников, настолько же сложной могла оказаться и задача из него выбраться. Одно было ясно – в случае провала они не смогут спастись даже бегством.

Жирная зелёная муха залетела под полог и, сидевший у выхода Байбак, тут же её прихлопнул.

Глава 39

1

Вездеход лязгнул траками и замер. Первыми из кузова выбрались сумеречники. Не обращая внимания на пассажиров, они сразу же принялись вытаскивать коробки и канистры. Но бойцы Досева ждать не хотели и посыпались из кузова как переспелые яблоки с дерева.

Макс спрыгнул на землю последним. Осмотрелся. Ни одного живого дерева в радиусе сотни метров. Повсюду кучи ржавого железа и сложенные в штабеля шпалы, которые, судя по кучам опилок возле них, использовались сектантами вместо дров. Впереди громада ангара, за которым возвышались поросшие ёлками и кустарником холмы.

– Меня всю дорогу подмывало спросить почему у них зеленые хари! – сказал Димон. – Может болезнь какая, а мы с ними в одном фургоне воздухом дышали?..

Макс покосился на приятеля и предупреждающе покачал головой.

– Не стоит задавать им подобные вопросы, – сказал он. – С этими ребятами шутки плохи!

Димон пожал плечами и кивнул на огромное здание депо.

– Надеюсь, нас не перещёлкают как уток из той коробки. Ощущение будто кто-то на меня пялится!

– Успокойся! Убивать не станут, пока не выяснят, зачем мы сюда притащились. У них свой интерес!

Гнус оставил свой драгоценный груз на попечение помощников и жестом поманил за собой Макса. По какой-то причине именно его он воспринимал как главного в команде. Но такой статус Воробьёву вовсе не льстил. Было во всём этом что-то фальшивое, да и в целом сумеречник вёл себя как скрывающий свои намерения лицемер. То что он распознал в Воробьёве начинающего телепата настораживало сильнее всего – это говорило о его нестандартных способностях. Уж если Гнус был так опасен, что ж тогда говорить о его приятелях.

К зданию депо вели несколько железнодорожных линий заросших бурьяном. Рельсы уходили под широкие ворота и терялись в холодной темноте здания. Метрах в ста от депо всё ещё стоял заросший грязью зелёный тепловоз.

Макс прошёл мимо него и краем глаза заметил часового, который таился в кабине тягача. Можно было не сомневаться, что охранник, несмотря на бредущего впереди Гнуса, держал его на мушке.

Досев и остальные члены группы шли позади, сохраняя определённую дистанцию. Один раз Воробьёв оглянулся и по каменному лицу командира понял насколько тот напряжён. Ситуация и в самом деле была не простой. Очевидно, что наёмники привыкли действовать иначе и предпочитали надёжно контролировать тылы, сейчас же они абсолютно ничего не контролировало и были лёгкой мишенью.

Подошли к воротам. Гнус несколько раз стукнул кулаком по облезлому железу и оглянулся на Макса. Не сказал ни слова, только оскалил чёрные зубы в кривой улыбке.

Через пару секунд за воротами загромыхали тяжёлые затворы. Гигантская створка медленно поползла в сторону, но вскоре остановилась, оставив промежуток, в который мог пройти лишь один человек. В проходе мелькнула худое и зелёное рыло сумеречника, после чего Гнус стремительно проскользнул внутрь. Тут же забубнили голоса. С кем он там разговаривал и о чём осталось не ясно, но буквально через мгновение он высунулся из ангара и многозначительно махнул рукой.

– Не расслабляться! – послышался приказ Досева. – Оружием не бряцать, никого не провоцировать...

Макс вошёл в депо первым. Поморгал немного, чтобы привыкнуть к царившему внутри полумраку, и двинулся вслед за Гнусом. Огромное пространство подавляло пустотой и запущенностью. Практически ничего не говорило о присутствии людей, только в центре на рельсах стоял закопчённый пассажирский вагон с надписью «Ресторан». В тамбуре горел жёлтый огонёк походного фонаря. И ни одной живой души.

– Послушай, Гнус! – окликнул Воробьёв. – Нам нужен Мизгирь! Куда ты нас привёл? Продолжая шагать в сторону вагона, Сумеречник только рассмеялся.

Воробьёв остановился и на всякий случай стянул автомат с плеча.

– Этот урод начинает меня раздражать, – сказал Димон. – Дать бы ему прикладом по хребту, чтобы проявил хоть немого уважения.

– Мне тоже этот гад не нравится, но бить его по хребту нельзя, без него наш план летит коту под хвост, – отозвался Макс.

Между тем Гнус дошёл до вагона и, остановившись, развернулся к отряду лицом. Стал как вкопанный, склонил голову вперёд, и как показалось Максу, начал что-то шептать. Вскоре в проёме тамбура показалась угловатая фигура какого-то человека. Он медленно спустился по лесенке, благосклонно положил правую руку на голову Гнуса, и выдержав пару секунд, с показной торжественностью пошёл навстречу к гостям. А Гнус как и подобает верному адепту побежал следом, стараясь на ходу облобызать щедрую длань вождя.

Подошёл Досев. Он легонько толкнул Воробьёва плечом и кивнул на фигуру сумеречника.

– Должно быть это и есть Мизгирь, – прошептал он. – Вон как собачонка перед ним пресмыкается. Чуть ли не на четвереньках скачет.

Приближающийся человек смотрел в упор. Но к своему разочарованию ожидаемого всплеска телепатической активности Макс не ощутил. После общения с Гнусом ему почему-то стало казаться, что все сумеречники должны обладать какими-то экстрасенсорными способностями. А тут...

«То ли этот тип хорошо умеет управлять своим даром, то ли его нет совсем, – подумал Воробьёв. – А там чёрт его знает на что способен этот придурок».

Мизгирь остановился в нескольких метрах от Макса и уставился на него не моргающими глазами.

Высокий. Крепко сбитый. Лысая голова была покрыта шрамами, которые складывались в причудливый узор в виде растопырившего лапы паука. Правая сторона лица была обезображена глубокими ожогами, от чего землистая словно оплавившаяся кожа напоминала шкуру аллигатора. У Мизгиря были зелёные пытливые глаза проницательного человека, что резко контрастировало с его статусом вожака отверженных. Ещё Макса поразило то, что сумеречник носил какой-то странный, судя по всему сшитый доморощенными умельцами костюм из брезента – нелепой смеси защитного комбеза и рабочей робы. Насколько в такой дерюге было удобно оставалось только догадываться, но возможно в таком наряде была сугубо практическая нужда.

Мизгирь протянул руку, и Воробьёву пришлось её пожать. Ощущение оказалось неприятным – ладонь сектанта была влажной и холодной. Ему показалось, что он коснулся пресмыкающегося, которое выползло из какой-то тёмной и сырой расщелины. Разве что злобного шипения не услышал.

– Зачем пришли? – спросил Мизгирь. – Мы никого не звали в свою обитель...

– У тебя была договорённость со Связным, – сказал Макс. – Мы хотим продолжить его дело. Взамен обещаем исполнить все обязательства, которые взял на себя его босс.

– А-а-а! Вот значит что! – на губах Мизгиря заиграла хищная улыбка. – Значит всё-таки его дело не кануло в Лету. А я-то уж подумал, что уже не дождусь причитающихся даров.

Мизгирь растянул рот ещё шире, и Воробьёву стало не по себе. Зубы сектанта отливали свинцом, из-за чего он напомнил ворчуна из красного блока.

– Выходит главный ты, – сумеречник внимательно посмотрел на Журналиста. – Связной должен был привезти деньги. Надеюсь, бабки с тобой?

Макс покосился на Досева и нетерпеливо кашлянул.

Тот напрягся, но послушно стянул с плеча рюкзак. Расстегнул молнию и вытащил на свет прозрачный пластиковый пакет набитый пачками банкнот.

– Ничего себе! – протянул Тимоха Колхозник. – Сколько ж там наличности?

– Не твоё дело, – рыкнул Досев. – Смотри лучше в другую сторону от греха подальше.

Слова Досева про мешок с деньгами оказались не простой фигурой речи, и вероятно, про столь ценный груз из бойцов никто не знал. То ли он не хотел лишних разговоров и брожения в умах наёмников, то ли не желал искушать их соблазном экспроприировать этот мешок в свою пользу.

– Здесь два миллиона! – протягивая пакет, сказал командир. – Такой дар тебя устроит?

– Связной обещал только один! – Мизгирь кивнул Гнусу, и тот торопливо забрал подарок. – Мои братья подготовят всё за пару часов. Полагаю, вы в полной мере осознаёте на что пошли, потому что из царства мёртвых пути назад нет.

2

Деньги не вызвали у Мизгиря никаких эмоций. С таким же успехом можно было подарить ему мешок с пивными пробками или рекламными листовками. Не собирался он и пересчитывать банкноты, полностью поручив заботу о деньгах Гнусу, который, несмотря на показную преданность, легко мог дать дёру вместе с мешком.

– Идите за мной! – сказал Мизгирь. – Деньги деньгами, а сначала вы должны получить благословение Шаки.

«Наконец-то он вспомнил про своего босса! – подумал Макс. – Хотелось бы знать, что это за фрукт? Не даром Связной постоянно о нём упоминал, – видать редкостная мразь».

Мизгирь развернулся к наёмникам спиной и решительно зашагал к торцевой стене ангара. Там горела тусклая оранжевая лампа, освещавшая часть обшитой железом стены и огромные створки ворот.

Когда отряд приблизился к воротам, Мизгирь ударил несколько раз колотушкой по железу и чуть попятился. В ту же секунду огромные створки начали расползаться в стороны.

– Пошли-пошли! – позвал Мизгирь. – Бояться пока нечего!

Главарь сектантов вошёл в образовавшийся проём и остановился под тускло мерцавшим светильником.

– Не нравятся мне эти блуждания! – послышался голос Байбака. – Ох не к добру у меня в животе кошки завыли!

Один за другим вошли в огромный цех. Судя по балочному крану навечно застывшему под потолком в нём когда-то ремонтировали локомотивы и вагоны. О том что здесь когда-то была мастерская также напоминали станины из-под станков.

Две железнодорожные ветки здесь делали изгиб и упирались в железобетонную стену, возле которой стоял закопчённый покрытый мазутом паровоз. Его тендер был переделан под пассажирский кубрик, с узкими оконцами-бойницами и мощной крышей из прокатного железа.

Впрочем, внимание привлекал не только этот музейный экспонат. Посередине гигантского цеха, чужеродным конструктивным элементом чернела огромная бетонная чаша, заполненная тёмной маслянистой водой. Вода колебалась, словно что-то непрерывно её гоняло по кругу. Иногда до слуха доносились тихие всплески.

В цеху было холодно. Из каких-то потаённых недр постоянно задувал промозглый пропитанный сыростью воздух. Но ещё крепче напрягала вонь, витавшая в этом месте. Пахло тиной и гнильём, словно со дна мутной реки кто-то зачерпнул ковш ила со дна и поднял его на поверхность.

– Что это чёрт возьми за место? – спросил Досев.

– Великое Преддверие! – тут же откликнулся Мизгирь. – Наше святилище! Здесь каждый сумеречник получает благословение от Шаки! Без него никто не имеет права выйти за пределы убежища. А для вас это ещё и дорога... туда...

Главарь сектантов многозначительно указал рукой в сторону паровоза и добавил.

– Здесь находится портал в Царство мёртвых!

Макс приблизился к Мизгирю и посмотрел ему в глаза. На душе стало тревожно. Ему вдруг показалось, что он упустил какую-то очень важную деталь, и сейчас в его голове начинала складываться совсем иная картина. Картина надвигающейся катастрофы.

– Значит, Шака ваш жрец? – спросил Воробьёв.

– О нет! Шака существо из иного мира, а жрец я! Шаке можно только поклоняться, просить о милостях, о том чтобы всех нас оставил страх, когда придёт время сделать шаг навстречу...

Мизгирь засмеялся, и от его смеха Максу стало не по себе. Ошибка, которую не успел в своё время совершить Связной, теперь грозила серьёзными неприятностями самому Журналисту и людям доверившимся авантюрному плану из тетради. Но разворачивать оглобли было уже поздно.

Помещение цеха начало заполнятся адептами культа, они группами заходили в ворота, и неторопливо окружали отряд Досева словно гиены раненную добычу.

– Не хорошо, ох как не хорошо! – прошептал Димон. – Их уже не меньше сотни, а они всё сползаются и сползаются.

Основная масса сумеречников была одета в редкостное тряпьё, которое судя по всему поставлял Хорёк. Учитывая его репутацию можно было не сомневаться, что вся эта одежда была снята с мертвецов. Вооружённые кто чем, угрюмые и молчаливые, они напоминали бездушных истуканов, с минимумом потребностей и фанатичной верой в своего вожака.

– Теперь отдайте оружие! – приказал Мизгирь.

– Какого чёрта?! – крикнул Макс. – Мы же обо всём договорились?

– Договор остался в силе! Я не собираюсь никого обманывать. Только всё должно быть сделано по нашим правилам, и никак иначе.

– Да ты спятил! – вскидывая автомат, зарычал Досев. – Хочешь, чтобы я поднял лапки и подставил своих людей под удар?

Краем глаза Воробьёв заметил как напряглись сектанты, стоявшие ближе всего к отряду. Один щелчок пальцев, и они набросятся на них как свора диких псов. Порубят своими тесаками в капусту, нашпигуют свинцом из дробовиков, а может и голыми руками порвут, – куда там отряду из десяти человек против двух сотен остервеневших от фанатизма выродков.

– Не надо говорить мне, что я чокнутый! Я нормальнее любого из вас, – резко выпалил Мизгирь. – Это вы помешались на деньгах и готовы лезть в преисподнюю, чтобы потом набить карманы бабками... Складывайте оружие, – иначе я расторгну договор.

Ситуация накалялась с каждой секундой, это понимал и Досев, и любой из его бойцов. Хорошо осознавал, чем всё может закончится и Макс. Впрочем профессиональная интуиция журналиста трезвонила о более серьёзной угрозе, которая исходила вовсе не от толпы безмозглых марионеток. Вскоре он стал ощущать робкие, но настойчивые всплески телепатической активности, и источник её был рядышком, буквально в нескольких шагах. Макс не смог бы описать эти настойчивые сигналы словами, однако хорошо чувствовал их животную природу и сквозившую в каждом импульсе жадность изголодавшегося существа.

– Ладно! Мы сложим оружие! – наконец согласился Досев. – Давайте парни! Не будем обострять...

– Правильное решение! – хмыкнул Мизгирь. – Когда находишься на чужой территории качать права не следует. Пушки верну, когда придёт время. Это нужно, чтобы вы не причинили вреда нашему божеству...

Оружие забрали, и кольцо сумеречников стало плотнее. Они стояли так близко, что можно было разглядеть оспины и шрамы на их зелёных безжизненных рожах. Сильнее стал и отвратительный запах, который от них исходил. Этот микс из запаха железа, мазута и тухлятины буквально застревал в горле, вызывая нездоровое брожение в желудке.

– Вот и хорошо! – кивнул Мизгирь. – Теперь пообщаемся с Шакой.

– Ну что гадёныш, доигрался?! – послышался у Макса за спиной голос Железняка. – Надо было всё-таки тебя тогда добить... чтобы уже не поднялся. И ничего бы этого не было. Всей этой...

Воробьёв обернулся и с силой пихнул своего недруга в плечо. Своей бестолковой болтовнёй тот оборвал его связь с телепатом, и это здорово разозлило.

– Заткни пасть, урод! – процедил Воробьёв. – Не лез бы ты ко мне за планшетом сидел бы сейчас в Эдеме и надраивал бы ваксой ботиночки своему недомерку-хозяину.

Эту стычку заметил Мизгирь, и в его рыбьих глазах Воробьёв разглядел чисто человеческое любопытство. Должно быть этот зеленоглазый выродок был не так прост как хотел себя представить, и невзирая на лёгкое помешательство с его интеллектом было всё в порядке. Он умел делать выводы.

– Пошли! – приказал Мизгирь. – Шака готова и хочет говорить.

«Шака готова?!» – от этих слов у Макса перехватило дыхание. Не готов, а готова! Всё это время он не совсем верно представлял расстановку ролей. Не было никакого лидера сумеречников по имени Шака, а была... Думать о том кем на самом деле была Шака не хотелось, и без того было понятно, что ничего хорошего общение с ней не сулило.

Мизгирь медленно зашагал в сторону бетонной чаши, вода в которой начала колыхаться ещё сильнее. Он взял у какого-то прихвостня фонарь и, подняв его над головой, включил свет.

Воробьёв и остальные компаньоны поплелись следом. А окружавшая толпа сумеречников как живая стена не давала отклониться от избранного жрецом маршрута.

Мизгирь остановился в нескольких метрах от бассейна, повернулся к Воробьёву и поманил его пальцем.

– Двигай сюда! – приказал он.

Червь сомнения давно копошился в голове, но пасовать перед сумеречником Воробьёв не хотел. Задавать дурацкие вопросы или упираться, – только тешить звериную натуру этого упыря.

Макс покосился на Димона и заметил что тот сжимает в руке гранату. Как ему удалось её спрятать оставалось лишь догадываться. Но учитывая житейский опыт этого парня он запросто мог заблаговременно припрятать её в рукаве.

«Только этого не хватало, – напрягся Макс. – Ещё швырнёт гранату Мизгирю за шиворот, тогда уж точно его прихвостни на ремешки нас порвут».

Он встретился взглядом с приятелем, еле заметно покачал головой. Затем подошёл к главарю сумеречников и встал рядом.

– Ты тоже ступай сюда! – указав грязным перстом на Железняка, сказал Мизгирь. – Живее! Скоро явится Шака!

Глава 40

1

– Я?! – удивился Железняк. Он оглянулся на компаньонов, пожал плечами и, ухмыльнувшись, пошёл к бассейну.

Если он и боялся, то старался открыто страха не показывать.

– Иди-иди! – усмехаясь, подбодрил Мизгирь. – Составь компанию своему приятелю!

Железняк подошёл к бассейну, и Макс заметил как у того задрожали руки. Он покосился на Воробьёва и выдавил беспомощную улыбку.

«Всё-таки не справился, – позлорадствовал Макс. – Ну поделом тебе урод!».

Дурной спектакль, попытка нагнать ужаса – ещё чёрт знает что – знать бы какую игру затеял главарь сумеречников. В голове вертелись одни и те же мысли. Но понятнее ситуация не становилась.

Мизгирь поставил фонарь на пол, подскочил к висевшему над бассейном обрезку рельса и с размаху ударил по нему прутом. Он повторил это несколько раз, а когда из воды пошли пузыри, отбросил прут в сторону и отбежал подальше.

– Что за гнусная вонь! – едва слышно проговорил Железняк.

Пузыри лопались источая смрад, тёмная мутная вода стала выплёскиваться через край бассейна. А потом появилось это...

2

«Ужас... ужас... ужас!..» – Макс мысленно повторял это слово скороговоркой. Оно застряло в голове как металлическая заноза под кожей. От потрясения он не мог пошевелиться. Его поразил временный паралич, непонимание и шок. Ещё бы – никогда в жизни даже в логове антропоморфа, он не сталкивался с такой запредельной мерзостью.

Из чёрной воды, медленно и величественно поднималось огромное кольчатое тело тёмно-коричневого цвета. Блестевшее в тусклом свете фонаря, источающее дурной трупный запах, оно пульсировало и вздрагивало, неторопливо выбираясь из тёмного холодного обиталища. На покрытых прожилками и шрамами кольцах, фосфоресцировали узкие оранжево-жёлтые полоски. Во истину это было инфернальное создание, образ которого мог возникнуть только в кошмарном сне.

«Какая же мра-а-азь!». – Воробьёв ощутил как на загривке поднимаются дыбом волосы и невольно съёжился.

Инстинкт самосохранения кричал о смертельной опасности, исходящей от этого бездушного холодного пропитанного жаждой убийства существа. Однако он понимал и другое, – стоит поддаться панике, попятиться или отбежать и, стоявшие на почтительном расстоянии сектанты, без колебаний забьют его железными прутами и самодельными тесаками.

3

Мутировавшая до невероятных размеров пиявка вздыбилась над водой. Словно оценивая обстановку неподвижно застыла. Спинные и брюшные мускулы червя напряглись. А потом, огромная размером с колесо легковышуки присоска в верхней части тела, раздулась как капюшон кобры. Из рыхлой плоти по краям капюшона, словно когти у кошки, выдвинулись клыкообразные выросты сантиметров по двадцать длиной. Они лениво зашевелились, и начали глухо постукивать друг о друга, словно предупреждая звуком, что в любую секунду могут прийти в движение и превратиться в смертельный капкан.

– Мать тебя так! – завыл Железняк. – Что же это делается... разве может такое существовать?..

Он рефлекторно схватил Макса за запястье, но тот брезгливо отдёрнул руку.

– Только не делайте резких движений! – издалека предупредил Мизгирь. – Иначе узнаете каковы на вкус объятия великой Шаки. А она держит крепко – не вырваться!

Скользкое тёмно-коричневое тело начало медленно раскачиваться из стороны в сторону, от чего сходство твари с ядовитой змеёй стало ещё более явным. Казалось Шака хочет загипнотизировать, но ни глаз ни каких-либо других органов чувств у неё не было. Впрочем, на верхних кольцах её тела Макс заметил извивающиеся полупрозрачные усики. Очевидно этот червь переросток обладал чувствительными терморецепторами, которые хорошо воспринимали исходящее от людей тепло. Но для решительного броска не хватало внешнего триггера, которым могло стать неосторожное движение или громкий звук.

«Кто ж тебя такую уродливую породил? – подумал Макс. – Неужто постаралась сама Зона?»

И вдруг Воробьёв почувствовал, что нахлынувший страх начинает потихоньку затухать. Такое он уже испытывал перед лабиринтом антропоморфа. Верный признак что охотник телепат начинает смертельную игру. И почти сразу же с чувством умиротворения, он услышал её «голос». Только в отличие от сердитых щелчков и шёпота антропоморфа телепатический голос Шаки напоминал птичье чириканье. Иногда Максу начинали слышаться заливистые соловьиные трели. А иногда она принималась мурлыкать и пищать.

«Стратегия гениального охотника! – подумал Воробьёв. – Сначала очаровать жертву, а когда та расслабится и потеряет бдительность, обездвижить и сожрать»...

Макс увидел как мясистая плоть в центре присоски разверзлась круглым отверстием, и наружу вывернулась настоящая тёрка, ощетинившаяся сотнями мелких зубчиков. Из узкой глотки вырвался фонтан водяной пыли, и тут нервы Железняка не выдержали. Наёмник истерично выругался и начал пятиться.

Шака тут же повернулась в его сторону и сделала молниеносный выпад, но Железняк оказался проворнее, он успел отскочить в сторону, и буквально упал к ногам стоявшего позади Мизгиря.

Между тем атаковавшая Шака чуть не зацепила своим грузным телом Макса – её «башка» проскользнула в полуметре от его лица. Он явственно ощутил вонь и замогильный холод, который исходил от твари, а ещё услышал глухое утробное шипение, которое можно было сравнить со свистом выходящего воздуха из пробитой автомобильной камеры.

Собираясь с силами Шака отпрянула назад, и Макс понял, что следующим объектом для атаки станет уже он. Резко пригнулся, и в тот же миг разъярённый червь ринулся в его сторону. Макс упал на колени и рефлекторно, будто защищаясь, поднял руку. На этот раз тварь оказалась настолько близко, что ему показалось будто её скользкое холодное тело коснулось пальцев. Не достигнув результата и в этот раз тварь начала злобно шипеть, и выплеснув напоследок фонтан грязной пены, стремительно погрузилась в воду.

– Господи! – прошептал Макс. – Да чтоб меня так!..

Он вскочил на ноги и, обливаясь холодным потом, отскочил подальше от бассейна. А в нём началась настоящая свистопляска. Вода бурлила, пучилась, по маслянистой поверхности перекатывались волны. Иногда над поверхностью появлялся кольчатый бок Шаки, которая бесновалась и неистовствовала, выбрасывая со дна водоёма лохмотья ила и грязи.

– Вы разозлили Шаку! Уроды! – крикнул Мизгирь. – Её нужно умиротворить и немедленно!.

Что под словом умиротворить подразумевал Мизгирь, Воробьёв узнал в ту же секунду. Стоявшие к группе Досева сектанты, мигом схватили двоих парней из отряда и ни секунды не колеблясь перерезали им глотки.

4

Покорно ждать своей участи никто не собирался, но сопротивление безоружных было легко подавлено. Наёмников избили, кому-то сломали пальцы и выбили зубы. Их поставили на колени, но связывать не стали, держа под неусыпным надзором самых свирепых головорезов. Тех несчастных кого убили сумеречники отволокли к бассейну и швырнули в тёмную воду.

И как только червь почувствовал вкус крови его буйство прекратилось. Стоя на коленях Макс хорошо видел как гигантское кольчатое тело неторопливо перекатывается под поверхностью воды, обвивая мертвеца словно толстый удав пойманного кролика. Второй труп плавал рядышком, а вокруг него как стая голодных шакалов уже суетилась вёрткая мелюзга – уменьшенные в десять раз копии Шаки. Макс с содроганием подумал о том, что происходило под поверхностью и с отвращением сплюнул.

– Чёрт! Ну и засада! – проговорил Досев. – Суки! Клык мне вышибли!

Он покосился на Воробьёва и покачал головой.

– Так и думал, что из-за Казимира однажды в заднице окажусь! – добавил он. – Двоих парней на мясо ни за что... Да ещё неизвестно с остальными как поступят!

В отличие от бойцов Досева, Макс в драку не полез. И теперь командир наёмников внимательно разглядывал его физиономию в надежде найти хоть какую-нибудь ссадину. Что он подумал ничего не обнаружив оставалось только догадываться, но вероятнее всего обругал в мыслях самыми последними словами за трусость.

«Ладно-ладно! Какой смысл махать кулаками, если всё равно никакого шанса вырваться, – подумал Макс. – Ну выбили тебе зуб, губу расквасили и чего добился? Мёртвых не вернуть, а вот присоединиться к ним можно запросто».

Воробьёв покосился на Димона. Тот хмурился, елозил кровоточащую скулу и шептал что-то под нос. К счастью, в нём возобладало благоразумие и гранату применять он не стал. Хотя в пылу кратковременной драки он вполне мог её просто выронить.

Подошёл Мизгирь и стал напротив. Посмотрел на Макса, растянул губы в беззвучном смехе.

– Чего скалишься? – процедил Макс. – Получил, что хотел? Нарушил договор и теперь радуешься?

– Я ничего не нарушал! – голосом делового человека, ответил Мизгирь. – От Связного я потребовал дары: деньги и кровь. Деньги вы уже отдали, а кровь... Думаешь, Связной не знал про второе условие? Очень хорошо знал. Полагаю, что в его отряде кое-кто был предназначен Шаке. Правда он не пришёл, и нам пришлось пожертвовать своими братьями, но это уже другая история.

Откровенность Мизгиря вызвала у Макса чувство брезгливости. Этот чокнутый лицемер с человеческими жизнями не считался и привык легко ими распоряжаться, превращая человеческие трагедии в шоу. Если он без сожаления приносил в жертву своих собственных адептов, то что уж говорить о людях пришедших извне.

– Ничего не изменилось! – произнёс вожак сумеречников. – Я пропущу вас в подземку, но только после Большого забега. Шака всё ещё голодна и хочет охотиться!

Мизгирь подошёл к Максу схватил его за шиворот и поднял с колен на ноги. Потом то же самое проделал с Железняком.

– Вдвоём пойдёте в чистилище! – сказал он. – Так даже интереснее!

5

– Что этот ненормальный задумал? – поглядывая на Макса, зашептал Железняк. – О каком ещё чистилище он говорит?

– Заткнись! Хочешь, чтобы тебя прямо здесь прикончили? – зашипел Воробьёв. – Я знаю столько же сколько ты!..

Мизгирь шёл впереди. Не оглядывался, отлично понимая, что десяток его прихвостней как верные псы внимательно следят за пленниками и готовы пресечь малейшую попытку к бегству.

Они спустились по железной лестнице, вошли в бойлерную и, миновав узкий служебный коридор прошли в машинный зал. Здесь стояли гигантские насосы, а на лежаках покоились водопроводные трубы большого диаметра. Разумеется это хозяйство давно пришло в негодность: прогнило, развалилось вывернув наружу ржавые потроха; здесь воняло железом, мазутом и сыростью. На бетонных стенах чернела плесень, по грязному полу бегали здоровущие рыжие многоножки, повсюду валялись истлевшие крысиные трупы.

Подошли к металлической двери, на которой кривыми буквами было написано слово: «Гирудина». Один из сектантов отодвинул задвижку и потянул дверь на себя, отворяя перед своим господином.

– Двигайтесь только вперёд! – посоветовал Мизгирь. – Даю вам небольшую фору! Но если начнёте тормозить или искать выход мы увеличим напор! Понятно? Успеете дойти до конца – ваше счастье, а нет – значит станете подкормкой!

– Я никуда не пойду! – упираясь, закричал Железняк. – Ты спятил! Мы же тебе заплатили!..

– А ты не очень-то смелый! – хмыкнул Мизгирь. – Душонка трусливая, а с виду крутой!