Текст книги "Подтяжка"

Автор книги: Патрик Санчес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

11. Бренда

– Ты плащ положила? Кейс поставила? А свет и компьютер включила? – волнуюсь я, захлопывая дверь моего снайпермобиля. Смотрю на часы, сейчас почти восемь тридцать утра, и я говорю с Норой по мобильному телефону. Уже полчаса как мне нужно быть в офисе.

– Все уже сделано, – успокаивает подруга.

И я, и Нора держим в офисе по запасному плащу и дипломату как раз для подобных случаев. Обычно мне приходится ставить кейс и раскладывать на видном месте плащ в кабинете Норы, включать ее свет и ее компьютер, создавать видимость, чтобы со стороны казалось, что на самом деле опаздывающая Нора уже на работе. Но в этот раз проштрафилась я.

– Спасибо. Если Джил будет искать, скажи, что только что видела меня в туалете, – бегу по ободранным ступеням гаража. Пальто оставлено в багажнике, чтобы никто не видел меня в нем и не догадался, что я опоздала (этому трюку я тоже у Норы научилась), и, конечно же, я смертельно замерзла, пока добежала до офисного здания. Даже не знаю, как это я умудрилась пропустить трезвон будильника. Да и выспаться мне не удалось. Ночью, когда вернулся Джим, он разбудил меня шумом, и, по-моему, до меня донесся исходящий от него запах женских духов. Или это был сон? Мне приснилось, что от моего мужа пахло другой женщиной? Черт, теперь я сомневаюсь, просыпалась ли я вообще, когда Джим вернулся. Даже если и просыпалась, если посторонний запах реален, объяснение обязательно найдется. Может, он попал в лифт вместе с одной из тех дамочек, что поливаются духами, словно водой из душа. Встречаются люди, помешанные на парфюме, да так, что источаемые ими ароматы прилипают ко всем окружающим. Гретчен однажды ворвалась ко мне в офис, благоухая какими-то дешевыми духами, в результате я носила на себе это амбре весь день, хотя к сумасшедшей секретарше и не прикасалась.

От лифта к своему рабочему месту я направляюсь кружной дорогой, чтобы не проходить мимо двери, ведущей в кабинет Джил. Даже не знаю, с чего это я так разволновалась. Задержалась впервые за несколько месяцев. Вот Нора, она постоянно опаздывает и в половине случаев даже не считает нужным оправдываться. Хотя я не такая, как она. Мне нравится быть пунктуальной, а в остальном… не думаю, что мне удастся в жизни то, что подвластно Норе. Мужчины не обращают внимания на профессиональные недостатки нашей красавицы уже только потому, что она сексуальна, а женщины… что ж, думаю, женщины ее боятся.

Войдя в офис, я обнаруживаю за моим столом подругу, царапающую записку на желтом клейком листочке.

– Привет.

– Чика, – говорит она, подняв глаза, – а я как раз тебе пишу.

– О чем?

– Хотела предупредить тебя, что в нашем отделе новенькая. Я видела, как Джил возится с нею, ходит и представляет ее всем и каждому. Новенькую я видела лишь мельком… какая-то черная телка. Мне она, скорее всего, не понравится.

– Нора, нельзя в офисе называть людей «черными телками». Честно сказать, вообще нельзя так людей называть.

– Извини… какая-то афро-американская телка.

– Ты видела ее лишь мельком и уверена, что она тебе не понравится? Почему?

– Не знаю… так, ощущение.

– И как она выглядела? – спрашиваю я, хотя уже наверняка знаю, что раз уж Нора невзлюбила новенькую, едва увидев мельком, та уж точно моложе и/или красивее ее.

– Ну, не знаю. Неудачная прическа, искусственный бюст, слишком много косметики, не очень высокая…

Прежде, чем Нора успевает закончить со списком недостатков новенькой, звонит мой телефон.

– Бренда Харрисон.

– Привет, Бренда. Это Джил. Ты не могла бы зайти ко мне? У нас новенькая, хочу вас друг другу представить.

– Конечно, зайду. Буду через минуту. Тут у меня Нора сидит. Попросить ее тоже зайти?

– Да, будь добра, – говорит Джил и кладет трубку.

– Джил хочет, чтобы мы зашли к ней. Собралась представлять нам новенькую, – сообщаю я Норе.

– Радость-то какая! – саркастически восклицает Нора, мы выходим в коридор и направляемся к кабинету Джил.

– О боже! – разинув рот, я уставилась в угол кабинета, где в манеже тихо лежит новорожденный ребенок Джил.

– Няня заболела, а мне было необходимо появиться в офисе сегодня, так что я решила, что забегу с ним вместе на пару часов, – объясняет Джил.

Обожаю младенцев. Я направляюсь к манежу, а Нора с сомнением на лице двигается вслед за мной:

– Как мило, у ребенка своя клетка.

– Это манеж, Нора, – раздражаюсь я и поворачиваюсь к Джил. – Можно, я его возьму на руки?

– Конечно, – светясь материнской гордостью, разрешает Джил.

– У него такая огромная голова, – замечает Нора, когда я наклоняюсь и поднимаю ребенка. – Так и должно быть? С ним все в порядке? Почему у него такая огромная голова?

– Нора! – закипаю я. – У всех младенцев большие головы. У них всех непропорционально огромные головы, если сравнивать с взрослыми. С малышом все в порядке.

Я бросаю виноватый взгляд на Джил.

– А-а, – протягивает Нора, и тут кто-то стучит в дверь кабинета.

– Камилла, – говорит Джил. – Пожалуйста, входи. Хочу представить тебя нашим дизайнерам, это Нора Перес и Бренда Харрисон.

Камилла улыбается и входит.

– Это наш новый директор по качеству труда, Камилла Купер, – говорит Джил мне и Норе.

– Привет, – произносит Камилла и протягивает руку Норе.

– Я не знала, что нам нужно повышать качество наших услуг, – скривилась Нора, пожимая руку Камиллы, но обращаясь к Джил. Она делает то, что ей удается лучше всего при любых обстоятельствах – играет суку, при этом, однако, не настолько откровенно, чтобы выглядеть грубой.

Прежде чем кто-либо успевает ответить на эти слова, я протягиваю свободную руку – другой я прижимаю к себе ребенка – и пытаюсь выдать самую доброжелательную улыбку в адрес Камиллы.

– Добро пожаловать, – я вкладываю весь свой энтузиазм в это рукопожатие. – Да, с этим коллективчиком работы будет завались, – тут я бросаю на Нору предостерегающий взгляд: «Будь милой!» У меня такое чувство, будто я снова в университете на церемонии посвящения новичков в «Зета Тау Альфа», и одна из сестер стервозничает, издеваясь над первокурсницей, и мне, как водится, приходится бегать кругами в попытке подсластить пилюлю, чтобы появление новых членов стало хоть насколько-то приятным событием. Не знаю даже, почему именно я всегда считаю необходимым быть «милой». Наверное, это у меня в крови или что-то в этом роде.

– Спасибо, – говорит Камилла. – Твой ребенок просто душка, – добавляет она, улыбаясь младенцу, который уютно устроился на моих руках. Словно приносить детей на работу – самое обычное дело!

– Этот мой, – произносит Джил и жестом дает понять, что хочет забрать малыша. – Няня сегодня не пришла. Мне необходимо было приехать в офис, так что я взяла его с собой, – говорит она и нежно принимает младенца от меня.

– Он такой славный, – повторяет Камилла.

Она фонтанирует молодой энергией, сияет улыбкой от уха до уха. На вид ей чуть меньше тридцати, и я улыбаюсь, когда вспоминаю, что Нора описывала ее как обладательницу плохой прически и излишнего грима. В действительности прическа у Камиллы в прекрасном состоянии, черные выпрямленные волосы уложены аккуратно, а макияж нанесен безупречно. Возможно, Нора была права в своих подозрениях, что грудь у Камиллы не натуральная, но это отнюдь не делает новенькую уродливой, бюст – феерический. В общем, миниатюрная Камилла производит приятное впечатление. Не буду кривить душой, даже сногсшибательное. Готова спорить, Нора наливается негодованием, уже только взглянув на нее. Вряд ли подруга догадывается, что в свое время я раскусила ее слабость, что мне давно известно: Нора регулярно списком прогоняет в уме всех женщин в отделе (и во всей компании, и в метрополитене, и в магазине) и расставляет их в иерархическом порядке в зависимости от степени привлекательности. Нужно ли говорить, что Нора всегда занимает в этом списке первую строчку и гордится своим местом на пьедестале, на котором стоит на законных основаниях. Стояла до сего дня. Но теперь, когда появилась Камилла, Норе придется спуститься на вторую сверху ступеньку, так что, к шаманам не ходи, она преисполнена досады, а то и злости.

– Камилла пришла, чтобы помочь нам повысить эффективность и качество нашей работы. Ее должность появилась как следствие аттестации, которую мы все проходили осенью. Несколько недель назад позиция эта, наконец, была утверждена, – говорит Джил.

– Великолепно, – отвечаю. – Нам пригодится любая помощь.

– Я уверена, здесь все трудятся не за страх, а за совесть. Скорее всего, моя деятельность сведется к мелким усовершенствованиям и разработке ряда инструментов, которые должны помочь сотрудникам лучше справляться со своей работой, – отвечает Камилла, как декламирует, не отпуская при этом с лица улыбку – зубы ее так и сверкают. – Я очень рада, что буду здесь работать. Всем известно, что «Сондерс энд Крафф» – это компания высокого класса. И все же, надеюсь, что смогу улучшить ее дела.

Такое ощущение, будто она пытается нас в чем-то убедить.

Нора закатывает глаза, и я почти готова пожалеть Камиллу. Только что познакомилась с Норой и уже впала в немилость, а это весьма, весьма неприятно. Тем не менее создается впечатление, что Камилле мое сочувствие не нужно. Скорее всего, она из тех людей, кто спокойно примет проблемы, которые не замедлит предложить Нора сопернице, да еще и вернет ей сторицей.

– Что ж, прежде чем Камилла начнет, нам надо представить ее еще парочке сотрудников, – разряжает обстановку Джил, намекая на то, что пора бы закругляться.

– Хорошо. Было приятно познакомиться, Камилла, – говорю я. – Если будут какие-либо вопросы, не стесняйся, заходи. Мой кабинет в конце коридора.

– Спасибо. Я тоже очень рада с тобой познакомиться, – отвечает Камилла и поворачивается к Норе. – И с тобой тоже, Николь.

Не справившись с собой, я прыскаю от смеха. Как мы говорили в детстве: «Попала!» Нет никаких сомнений, Камилла не забыла имени Норы. Я была права, такая отобьет любые нападки.

– Нора, – поправляет ее Нора, едва приподняв бровь.

– Ой, извини. Нора – красивое имя. У меня так звали бабушку.

«Попала, дубль!»

– Хорошего дня, леди, – произносит Джил, видимо почуяв, что снова запахло жареным.

– Я так счастлива, что буду здесь работать! «Сондерс энд Крафф» – это лучшая компания, – гнусавым голосом передразнивает Камиллу Нора, когда мы входим в мой кабинет. – Чушь!

– Не шали, ладно? Мне она понравилась. Девица молода, пышет оптимизмом. Просто она еще не отравлена здешней атмосферой, как мы с тобой. Судя по всему, она действительно верит, что может здесь что-то изменить. Наивная малышка.

– Это точно. Она хочет повысить «ценность нашей работы». Неужели не понятно, мы – консалтинговая компания, мы по умолчанию не производим ничего ценного?

Я смеюсь.

– Но послушай, как же хорошо быть молодой и полной сил! Она еще все поймет, всему научится. К несчастью для нее, учиться придется жестко. Представь, во что ей станет, например, попытка настоять, чтобы наши закостеневшие продавцы что-то изменили. Помнишь, как мы хотели заставить Джека пользоваться электронной почтой, чтобы он не звонил нам по поводу и без повода?

– Или когда та бедняжка из отдела кадров поднялась на их этаж и сказала шефу, что курить в кабинете запрещено.

– Та, которую в тот же день уволили?

– Вот-вот, она самая.

Мы смеемся, но я согласна отчасти с тем, что пара новшеств нашей компании не помешает. В основном мне нравится то, чем мы здесь занимаемся, но от возможности добавить немного творчества в наши проекты я не откажусь. Никогда бы не подумала, что впишусь в корпоративную Америку.

В планах у меня значилось то заниматься благотворительностью, то консультировать частным образом, но все изменилось в тот миг, когда палочка теста на беременность окрасилась в голубой цвет. До этой минуты я была всего лишь второкурсницей университета имени Джорджа Мейсона, училась на факультете психологии, рассчитывала поступить в аспирантуру и стать психотерапевтом. Все и так шли ко мне со своими проблемами, и у меня получалось помочь приятелям разрешить многие вопросы, вселить позитивный взгляд на жизнь, дать им почувствовать себя лучше. И я решила, что за то, что легко и неплохо получается, и нужно брать деньги. Так и было бы, все к тому шло, никогда бы не поверила, что буду работать за компьютером, использовать графические редакторы. Но так уж сложилось.

Второй курс я все же окончила, но с дальнейшей учебой пришлось повременить, а свободное время уделить исключительно ребенку. Тем я и была занята шесть лет. Пока Джим не окончил университет и не получил работу, я сидела дома с Джоди (нам помогали родители – мои и его). Удивительно, но мне такая жизнь нравилась. Не понимаю, как работающие молодые матери не сходят с ума. Если бы я была занята делами полный рабочий день во времена, когда Джоди была малюткой, я бы точно не выдержала. Только после того, как дочь пошла в школу, я почувствовала, что могу со спокойной душой заняться карьерой. У меня появилось свободное время, а лишние деньги никому еще не мешали. Вместе с тем предложить что-либо привлекательное нанимателю я не могла. Я умела печатать, немного разбиралась в оргтехнике, так что начала работать на должности секретаря бухгалтера в страховой компании. Сперва я отвечала на телефонные звонки, печатала документы и назначала время встреч, но уже через несколько недель приняла участие в разработке презентаций. Сама научилась пользоваться программой «Пауэр Пойнт», а уж потом компания оплатила мне курсы пользователей «Фотошопом» и «Пейджмейкером»; время шло, я ходила на курсы, чему-то обучалась самостоятельно и в конце концов овладела всеми основными графическими редакторами. Год прослужив секретарем, я перешла в отдел маркетинга, где занималась разработкой брошюр и годовых отчетов, это и привело меня в «Сондерс энд Крафф».

Мне нравится моя нынешняя работа, но дел так много, что для творчества ни времени, ни вдохновения не остается, а жаль. Получив новое задание, я, как правило, редактирую и переделываю уже готовые презентации и брошюры. Сроки поджимают так, что на создание чего-либо креативного нас просто не хватает.

Потому будет прекрасно, если новый директор по качеству сможет что-нибудь изменить, это же очевидно. Но как только я размечталась о том, как волшебно повлияет творчество на наши буклеты и проекты, как Нора вернула меня с небес на землю.

– Пожалуй, пойду к себе. Пришли мне, будь так добра, ту подборку, что ты делала для «КонАгры». У меня на «Вашовию» есть всего пара дней. Вот я и подумала, возьму «КонАгру», перекрою – и готово.

Мне хочется отказать ленивице, убедить ее, что было бы даже забавно включить наконец мозги и создать полностью новую презентацию, но ведь понятно же, в таком случае Нора примет меня за сумасшедшую, а потому покорно соглашаюсь:

– Конечно пришлю.

– Спасибо.

Нора удалилась, а я сижу и гадаю, какие перемены принесет появление новой сотрудницы. Я не против новшеств, но, признаю, есть риск, Перемены могут быть чересчур радикальны, и тут-то соображения о перспективах нашего отдела заставляют меня занервничать. Прилагая к письму для Норы презентацию, я возношу небесам короткую молитву с просьбой, чтобы не произошло ничего кардинального, чтобы новенькая Камилла не слишком увлекалась нововведениями. Неясностей у меня и дома хватает, вот только на работе мне их не надо.

12. Камилла

Только-то второй рабочий день на новом месте, а за сегодня произошло столько всего, сколько за всю жизнь со мной не случалось. По-моему, нет ничего труднее, чем придумать, как улучшить работу отдела, который занимается совершенно непонятно тебе чем. Надо многому научиться, много чего прочесть, кое с кем побеседовать. Новое начальство хочет получить результаты как можно скорее; моя задача – повысить производительность, а значит, я должна производить. Планы теснятся у меня в голове, их миллион. Для начала надо изучить все корпоративные документы. Я уже назначила встречи с рядом сотрудников, чтобы прояснить, как здесь ведутся дела и в чем вообще заключается работа. Мой мозг бурлит идеями, из которых я выбираю те, которые оправдают себя как можно быстрее. Вот такой я человек – человек «результата». Я знаю, чего хочу от жизни, и сделаю все, чтобы этого добиться. И к новой должности я отношусь как и ко всей своей жизни: чтобы улучшилась вся система, надо заменить некоторые ее элементы. Остается определить – какие…

Когда Джил повела меня по офису и стала представлять народу, было интересно, но немного беспокойно. Я видела, как округлялись глаза, когда Джил объявляла в отделах о том, что я – новый директор по качеству, и объясняла, что теперь есть кому заняться повышением продуктивности их труда. Такие слова, как «продуктивность» и «эффективность», всегда заставляют людей нервничать, это и понятно – подобные темы заводят как раз накануне того, как кого-то уволить; но в данном случае я не считаю своей задачей выявить тех сотрудников, которых следует гнать, Меня наняли, чтобы я разработала способы быстрого достижения результатов, чтобы я повысила качество труда и усовершенствовала способность компании продавать свои услуги в целом. Хотя, думаю, для того чтобы убедить всех в том, что моя миссия призвана облегчить коллективу жизнь, а не лишить народ работы, мне придется серьезно потрудиться.

Особенно интересным было знакомство с двумя дамами, которых я встретила в офисе Джил. Бренда показалась мне приятным человеком, но от Норы доброжелательностью и не пахло. Может, мне это только показалось, но она вела себя как форменная сука. Не то чтобы я удивилась. Красивые женщины часто думают, что им все позволено, еще бы, известно, что привлекательные дамы всегда имеют фору в жизни. Но как бы там ни было, вроде бы все гадости, что она старалась сказать мне, я успешно обернула против нее самой. Конечно же, я помнила, что ее зовут Нора, когда обратилась к ней «Николь», а имя моей бабушки на самом деле Дейзи – я сказала Норе, что у нее с моей бабушкой одно имя лишь для того, чтобы она почувствовала себя старой. Я достаточно долго была половой тряпкой для дамочек, уверенных в том, что мир принадлежит им только потому, что они красивы. Мне такое положение дел, если говорить откровенно, надоело.

…Но как бы ни был холоден Норин прием, мне эта встряска в каком-то смысле была нужна. Этот тип женщин известен: всегда при встрече с другой привлекательной дамой они чувствуют угрозу, видят в ней соперницу, боятся, что она их в чем-то превзойдет. То, что я заставила такую девицу, как Нора, почувствовать себя неуверенно, уже дело немалое. Это значит, я действительно продвинулась в усовершенствовании своего внешнего вида. Хотя, наверное, думать так несколько глупо. Может, Нора просто одна из тех, кто плохо воспринимает новичков. Не может же она завидовать такой, как я…

Иногда я думаю, что мне следует просто расслабиться и не волноваться насчет таких, как Нора. Если не думать, какое производишь на них впечатление, тогда легче смириться с тем, как они хороши… Но это невозможно, подобная тактика не для меня, так было всегда, сколько себя помню. Мать называет меня жуткой перфекционисткой, и, наверное, так оно и есть. Но что с того, если я хочу для себя только лучшего? С раннего детства ненавижу проигрывать. Сколько вы знаете третьеклассников, которых матери силком загоняют в постель, отрывая от учебников, и выставляют из-за письменного стола, когда ребенок штудирует каждое словечко, чтобы только ничего не упустить на завтрашней контрольной? В школе я была одержима идеей слыть лучшей среди лучших. Мне было жизненно важно видеть свою фамилию в школьном списке первых учеников, попасть в сотню городских отличников, выиграть конкурс сочинений… Мне необходимо было любыми средствами почувствовать себя первой. Одна моя подруга из Атланты весьма прямолинейно заявила, что я «болезненно одержима страстью к успеху». Она знает меня с самого детства и в курсе, через что мне пришлось пройти, мне – ребенку, который, скажем так, был «далеко не привлекателен». Она сказала, что моя страсть к успехам в учебе и спорте произрастает из низкой самооценки и недовольства тем, как я выгляжу. А поскольку, заключила она, я чувствовала себя некрасивой, мне приходилось одержимо изыскивать другие способы самореализации. Может, она права, может, нет. Какая сейчас разница – в конце-то концов моя страсть к достижениям сослужила добрую службу. В колледж я поступила на полную стипендию и закончила cum laude [24]24
  С отличием (лат.).


[Закрыть]. Но, как поговаривает моя мать, «нам всегда чего-то не хватает». Я многого достигла в жизни, а ведь мне всего двадцать девять, но так же, как и в раннем детстве, я не чувствую себя довольной.