Текст книги "Подтяжка"

Автор книги: Патрик Санчес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

5. Бренда

– Фу-у, объелась, – признаюсь я, входя в дом перед Джимом и Джоди.

– Вот что происходит, если есть мясо. От него чувствуешь себя набитым и мутит… Чем не дополнительная причина, чтобы перестать убивать животных? – не преминула заметить Джоди, явно намекая на сэндвич, который я съела в ресторане.

– Ты уроки сделала? – спрашиваю я, проигнорировав выступление на тему «убийство животных».

– Еще пара заданий осталась, – отвечает Джоди, плюхаясь на диван и расстегивая рюкзак. Она достала блокнот, ручку, бросила их на кофейный столик и, приподнявшись, вставила диск в DVD-проигрыватель, стоящий на телевизоре.

– Боже, снова «Зена»? – со вздохом спрашиваю я дочь, вцепившуюся в телевизионный пульт.

– Нет. Так, музыка, чтобы играла фоном, пока я уроки делаю.

– Что ж, хорошо. Я иду спать. Не засиживайся тут. Договорились? – спрашиваю, и в тот же момент на экране появляется Мелисса Этеридж [11]11
  Мелисса Этеридж – популярная рок-певица. Несколько ее альбомов заслужили звания платиновых.


[Закрыть], исполняющая жуткую перепевку «Я единственная».

А эта Мелисса Этеридж разве не лесбиянка? Я задумываюсь. Нет, это вроде та тетка, что смахивает на мужика, лесбиянка… Кэти Лэнг [12]12
  Кэти Лэнг – американская актриса. В основном играет в телесериалах.


[Закрыть]или К. Д. Лэнг [13]13
  К.Д. Лэнг – популярная канадская поп-певица.


[Закрыть], или как-то там еще. Или это Уитни Хьюстон? Вроде бы я слышала, что она нетрадиционной ориентации. Нет, все-таки Мелисса. Я видела кусок «Опры» [14]14
  Имеется в виду ток-шоу «Шоу Опры Уинфри».


[Закрыть], где обсуждали ее однополый брак. Мысль о том, что Джоди постоянно смотрит «Зену», а теперь еще ставит DVD Мелиссы Этеридж, меня изрядно беспокоит. Иногда мне кажется, что подобными своими действиями Джоди старается дать понять своей матери что-то важное: все эти просмотры «Зены», музыка Мелиссы Этеридж, короткие стрижки… Мне кажется, она меня уведомляет заранее, подготавливает к тому, чтобы объявить, что она. Нет, нет, это глупо. Уверена, полно девчонок с нормальной ориентацией, которые смотрят «Зену». И, господь мне свидетель, Джоди слушает и обычных музыкантов. Она всегда была девчонкой-сорванцом. Мне казалось, что к подростковому периоду она успокоится. Очевидно, следует подождать, она еще слишком молода. Ей всего-то шестнадцать. Да, она считает себя уже взрослой, но на самом деле так и остается ребенком.

Прежде чем подняться наверх, я забегаю в кладовку покурить, а после захожу на кухню выпить воды, где и встречаю Джима. Он занимается обычными своими вечерними делами: сидит за кухонным столом с кружкой «Будвайзера», смотрит Си-эн-эн и читает «Вашингтон пост». Непостижимым образом он успевает делать все это одновременно, и боже сохрани, если чего-то не хватает. Когда, к примеру, отключают кабельное, а следовательно и Си-эн-эн, или почта не приходит вовремя, он так бесится, что кажется, будто из нашего дома выкачали весь кислород. Странно, правда, но у Джима есть и прочие пунктики. Ему не нравится, чтобы кто-либо читал газету до него. Ему она нужна нетронутой, так что мы с Джоди не смеем к ней прикасаться до тех пор, пока он не бросит ее на пачку макулатуры в гараже. Но одержимость Джима простирается дальше Си-эн-эн и газеты. Есть и другие странности. Его автомобиль внутри и снаружи всегда должен сиять – в гараже есть пылесос, которым мой муж пользуется почти каждый день. В доме может быть помойка, и Джим даже не почешется, но господи спаси, если я или Джоди хотя бы крошку оброним в автомобиле. Или вот еще: по утрам он ест только «Рейзин брен» («Келлогс»… никогда «Пост»… оказывается, между ними есть какая-то разница), и если вдруг коробка опустела, он немедленно отправляется в магазин за новой порцией. А с тех пор, как он бросил курить, табачный дым или любой другой сильный запах вызывают у него головную боль. Мы пользуемся исключительно мылом «Дайл», умываемся «Клин энд клиа», освежаемся дезодорантом «Эмвей», бреемся с кремом «Авино» и моем голову дорогим шампунем и кондиционером без запаха, за которыми мне приходится ездить в Рестон в «Хоул фудс».

Кроме того, я никогда (никогда, ни при каких обстоятельствах) не могу себе позволить пользоваться духами…

– Я иду наверх, – я подхожу к Джиму и начинаю массировать ему плечи. – Ты скоро?

– Да. Вот только газету дочитаю. – Хорошо. Спокойной ночи, – отвечаю и направляюсь к лестнице на второй этаж. Прежде чем надеть ночную рубашку и лечь, я принимаю душ и мою голову. Вообще-то я стараюсь делать это каждый вечер (хотя иногда так устаю, что сил не хватает). Джим ни разу не жаловался, но мне иногда кажется, что мои волосы пропитаны табачным дымом, вот и стараюсь смыть дневную грязь перед сном. Обычно я курю на улице, а в доме и машине позволяю себе затянуться только при открытом окне, и вроде бы не должна пропахнуть табачным дымом, но все равно не хочется, чтобы Джим сетовал, что спит с пепельницей.

Когда я наконец добираюсь до постели, голова просто кружится от усталости. Я испытываю по-детски искреннюю радость оттого, что забралась под одеяло, положила голову на подушку и теперь могу погрузиться в сон. Иногда, проснувшись, я ловлю себя на первой своей мысли за утро: когда же вновь придет время залезть под одеяло и закрыть глаза? Возможно, это ужасно, что единственная радость в жизни – это моя постель, ужасно, но что поделаешь? На самом деле, падая в кровать, я переживаю самый прекрасный, самый любимый момент за весь день. Интересно, что же тогда говорит о моей жизни тот факт, что мое любимое времяпрепровождение – сон? Вторым пунктом в списке любимых дел является хождение в поисках покупок по «Уолмарту» и «Таргету». Что, совсем все плохо? Я обожаю эти огромные магазины. Ладно, признаю, они немного неряшливы, и очереди в них длинные, но зато столько полезных вещей! И каждый раз моя тележка наполняется покупками, которые я вовсе не планировала. В подобные моменты на меня накатывает желание устроить вечеринку. Я обнаружила, что «Таргет» и «Уолмарт» всегда полны всякой всячины, полезной для организации праздников. Отправляюсь туда, к примеру, накануне Дня всех святых – и меня ждут прилавки, полные всяких тарелочек, салфеток, формочек для печенья в виде летучих мышей и ведьм, при виде всех этих безделушек страстно хочется организовать вечеринку. Перед Днем всех влюбленных на полках полно красных украшений и розовых сувениров, которые принято дарить гостям на празднике, и я сразу задумываю прием в честь Валентинова дня. Иногда я даже позволяю себе свалить все эти восхитительные заманчивые вещи в тележку, но по мере приближения к кассе остываю и задумываюсь о том, что придется пережить хозяйке праздника: уборка, беготня по магазинам и хлопоты у плиты на кухне. Затем начинаю подсчитывать, во сколько обойдутся еда, выпивка и печать приглашений. И не успеете оглянуться, как я возвращаю безделушки, рассовываю набранное по полкам со стиральным порошком и спорттоварами.

…Прежде чем повернуться на бок и закрыть глаза, я возношу короткую молитву с просьбой благословить меня и мою семью. Через полчаса я слышу сквозь сон звуки – мой муж входит в спальню, и звякает ошейник Хельги, которая трусит за Джимом. Хельга запрыгивает на кровать, пока Джим раздевается, сует свой нос мне в волосы и обнюхивает их, словно не имеет понятия, кто я такая и что делаю в ее постели. Затем она из вредности ложится посередине матраса ровно так, чтобы наверняка оградить Джима от меня, оберегая его от чужой тетки с мокрой головой, нахально завалившейся спать в их постель.

Джим укладывается, а я притворяюсь крепко спящей. Если он обнаружит, что я не сплю, то, чего доброго, затеет свои нежности, отпихнет Хельгу на край, а сам прижмется ко мне. Не то чтобы я против мужниных объятий, скорее наоборот, просто Джим ласкается только тогда, когда хочет полной близости, а я сегодня к этому не расположена. Я вообще редко испытываю сексуальное возбуждение, и, если честно, виновата в этом далеко не усталость. Не могу сказать точно, с каких пор, но уже довольно продолжительное время я заинтересована в сексе настолько же, насколько в сортировке грязной одежды и стирке. Ни то, ни другое отторжения не вызывает, но все эти занятия вызывают у меня одинаковое ощущение – трудовой повинности, и тем и другим я занимаюсь, только когда вынуждена. В моей жизни с Джимом оба события – и стирка, и секс – происходят раз в неделю.

Если бы все было, как того хочет Джим, то мы бы занимались сексом несколько раз в неделю, и на выходных как минимум дважды. Так происходило в первые годы нашего брака. Даже когда Джоди была совсем маленькой и требовала постоянного ухода, нам удавалось найти время для занятий любовью. Не скажу, что секс с Джимом был «фейерверком», но муж мой в постели был уж точно хорош. Первые несколько лет мы не могли не прикоснуться лишний раз друг к другу. Оба со здоровым влечением, оба так жаждали близости, что не чурались ни заднего сиденья джимовой «мьазды», ни узкой кровати в моей комнате в университетском общежитии. Частенько мы занимались любовью, едва проснувшись, даже не приняв душ и не почистив зубы.

Мы хотели быть вместе, и такие мелочи, как несвежее дыхание, нас не заботили. Не стану утверждать, что в постели мы такие уж экспериментаторы, но полнокровная половая жизнь у нас точно была. Был у меня и свой небольшой секс-гардероб: чулки в сеточку и подвязки, водились даже трусики с отверстием. Я никогда не была секс-дивой, но в свои двадцать, балансируя между восьмым и десятым размерами [15]15
  Между 46 и 48 размерами, соответственно.


[Закрыть], оставалась вполне довольной своим телом. В те времена, надев ажурное белье, я чувствовала себя сексуальной. Бывали даже случаи, когда я сама инициировала секс. Однако мало-помалу с течением времени наша половая жизнь стала увядать. Все чаще мы укладывались в постель в разное время. Уставали от работы, зашивались, выполняя родительские обязанности. Теперь же, когда я повзрослела и набрала вес, разжигать страсть в себе стало трудно – в тех редких случаях, когда я надеваю сексуальное нижнее белье, стараясь угодить Джиму, которому это нравится, я чувствую себя неловко и глупо. Несколько лет назад, стоило мне представить, как мы занимаемся любовью, я немедленно возбуждалась. Сегодня я в своих фантазиях вижу располневшую, с растяжками на животе даму тридцати пяти лет, громоздящуюся на лысеющем мужике с пивным брюшком – зрелище не возбуждает, а скорее шокирует, как ужасные картинки, что рисует воображение подростка, задумавшегося о том, что и его родители делают это.

Кроме Джима у меня была еще пара мужчин, но это было так давно, что с трудом вспоминается. Интрижки случились на первом курсе колледжа, когда мы расстались, окончив школу. Я была принята в студенческое братство «Зета Тау Альфа», члены которого только и занималось тем, что организовывали встречи с другими братствами студенческого городка, чаще всего завершающиеся грандиозной попойкой. Мне льстило внимание некоторых «братьев», и не без помощи «Милуокис Бест» или любого другого сорта пива, которое водилось в бочонке, я как-то раз отбросила свои моральные устои и устроила себе веселую ночку… затем еще одну. Я не горжусь своим поведением, но, по сравнению с некоторыми «сестрами», вполне тяну на святую. Был такой Реймонд из «Пи Каппа Фи», которого я встретила в День всех святых. Я согласилась пойти к нему в комнату после того, как перебрала яблочного сидра, щедро сдобренного водкой. Он сильно смахивал на ботаника и мало понимал, чем следует заниматься в постели. По-моему, я была его первой девушкой, но, поскольку не хотелось его смущать, я не спросила, девственник он или нет. Реймонд позвонил мне несколько дней спустя, но я уже успела помириться с Джимом и разговаривать с горе-поклонником не стала. Вторым моим «грехом» стал Льюис из братства «Сигма Чи», второкурсник, которого я встретила на соревновании по боулингу. Самое сильное впечатление на меня произвели его рост – метр девяносто пять и огромные руки. Его ладони были почти вдвое больше моих… Как выяснилось, его руки не были свидетельством величины другой части тела, которая оказалась весьма усредненных размеров. Мне очень понравилось то, что когда Льюис находился со мной рядом, я смотрелась миниатюрной и женственной. Я помню ощущение его веса на себе, помню, как его толстые пальцы изучали мое тело. Габариты парня позволяли ему чувствовать себя мужчиной, а мне – ощущать себя женщиной, но сразу после секса он объявил, что принадлежит к вирджинскому отделению «Сигмы» и приехал в гости на выходные. Мы обменялись телефонами, но я была уверена, что он не позвонит. Так оно и вышло.

Помню, каким неловким был Реймонд, помню руки Льюиса, но есть и самое яркое воспоминание, которое объединяет оба случая: и с тем, и с другим любовником я никак не могла выбросить из головы мысли о Джиме – что он подумает, узнав о моих встречах с другими мужчинами. Я сравнивала прикосновения этих двоих с его прикосновениями, сравнивала запахи, думала о том, как разнится ритм их движений. Джим был моим первым любовником, наши отношения были гармоничными не только в спальне, но и за ее пределами. Мои ночные похождения с мальчишками из студенческих братств заставили меня сильнее скучать по нему, понять, насколько глупым было наше решение расстаться. Мы были молоды, оба только что поступили в колледж. Думаю, и он, и я хотели попробовать чего-нибудь свеженького, поглядеть на то, каким будет мир, свободный от любовных клятв, данных в старших классах школы. Я училась в университете Джорджа Мейсона в пригороде Вашингтона, а Джим уехал в столичный Американский университет. Между нами было не такое уж большое расстояние, и, несмотря на общее решение о разрыве, мы продолжали встречаться. Нам нравилось вместе проводить время, нравилось, что в обществе друг друга мы можем быть самими собой. Мы встречались также в компании старинных школьных друзей, иногда просто созванивались и виделись без повода, просто так – «поддержать контакт». И в один из таких «контактов» была зачата Джоди, а наша судьба решена.

Мы с Джимом были так давно знакомы, так долго встречались, что мне сложно определить тот момент, когда узы, связывающие нас, стали слабеть, особенно по части половой жизни, или, если точнее, когда истончилось мое к нему влечение. Бывает, мне жаль Джима. Я понимаю, у него свои потребности, но все чаще я думаю, что пусть, мол, спасибо скажет, что хоть раз в неделю бывает. Все настолько плохо, что иногда мне приходится прокрадываться в ванную и пользоваться специальным кремом, чтобы была хоть какая-то смазка. Дело тут не в том, что я потеряла интерес к Джиму. По крайней мере нужно учесть, что я утратила влечение не только к Джиму. У меня просто отсутствует какое-либо либидо. Ко мне в спальню может войти Брэд Питт, и моей реакцией будет: «Э-э, ты не отойдешь в сторонку? Мне телевизор не видно». Наверное, нужно сходить к врачу, но я сомневаюсь, что это поможет. Насколько я знаю, виагры для женщин не существует. Надеюсь, что это лишь временно и в конце концов мое половое влечение вернется, но сегодня я даже благодарна тому факту, что между мной и мужем лежит противная псина.

6. Нора

Ну вот, я на третьем свидании со Скоттом, с парнем, которого я встретила в книжном магазине несколько недель назад, когда искала какую-то поганую книжонку с советами о том, как избавиться от морщин. Мы только что закончили обед и едем к нему. До меня медленно, но верно доходит, что он туп как пень и обладает таким же интеллектом, как Карсон Дейли [16]16
  Актер, неудавшийся игрок в гольф, снимался в нескольких сериалах.


[Закрыть], но ради его великолепного тела и высоких скул я изо всех сил стараюсь не замечать полного отсутствия мозгов и харизмы. Ему двадцать семь. Когда я его встретила, темноволосого и светлоглазого, на нем была плотно облегающая футболка, являющая миру торс, ради которого можно и жизнь положить.

Я рылась в книгах на полках секции «Здоровье и красота» и вдруг заметила его боковым зрением. Я отвела глаза от полок, чтобы разглядеть красавца получше, а он заметил мой оценивающий взгляд. Улыбнулся, я улыбнулась в ответ и поздоровалась: «Привет». Он спросил, не натыкалась ли я на поваренную книгу Аткинса, мы разговорились о жизни без углеводов, и я получила приглашение на чашку кофе в кафе неподалеку. В кофейне мы просидели больше часа, за это время я узнала о том, что он работает инструктором в спортивном зале, выслушала рассуждения о его любимых протеиновых коктейлях и о том, чем гантели и штанга лучше тренажеров «Наутилус». Мне едва удалось вставить пару слов, да и было все равно, если честно. Чем больше он говорил, тем дольше у меня оставалась возможность любоваться его красивым лицом. Скорее всего, немалое удовольствие мне доставляло еще и то, что за мной ухлестывает парень, не достигший и тридцатилетия.

На втором свидании я «призналась» ему, что мне тридцать три года. Не уверена, что тяну на тридцать три, но уж коль мужчины ожидают, что мы станем лгать про наш возраст, то я остаюсь при убеждении: если врешь, то ври по-крупному. Я решила, что если сказать ему, что мне тридцать три, он подумает, что мне тридцать пять или около того, а за тридцатипятилетнюю я сойду легко. Да, я знаю, вранье – не лучший способ начинать отношения, но я и не заинтересована в серьезной связи со Скоттом. Сами подумайте, что общего может быть у меня с крысой из спортзала, которая больше чем на десять лет младше меня? Я всего-то хочу повеселиться с ним, а после двигаться своей дорогой.

Сейчас, идя по Вильсон Бульвар, я решила, что сегодня ночью Скотту повезет. Думаю, трех свиданий для него достаточно. Иногда я заставляю мужчину ждать дольше, но мне нужно заняться сексом со Скоттом именно сегодня, чтобы решить, буду ли я и дальше встречаться с ним, слушать его треп о качестве протеинов и разглагольствования о том, какие упражнения эффективнее (подавленный зевок!).

Холодно, на мне синий жакет, и пока мы спешным шагом движемся по бульвару, Скотт греет меня, растирая спину затянутой в перчатку рукой. Вдруг где-то в паре кварталов от его дома я слышу, как кто-то выкрикивает мое имя.

– Нора! – доносится сзади, я оборачиваюсь и вижу Гретчен Морроу, секретаршу нашего офиса, сумасшедшую, как Шляпник из «Алисы в Стране чудес».

– Привет, Гретчен, – говорю я, тут же жалея, что обернулась на окрик, а не прикинулась слепой, глухой и немой одновременно. Мы с Гретчен с первого дня совместной работы делаем вид, что у нас добрые отношения, но истина в том, что она меня изрядно достает, да и сама не восхищена мной, потому что я давно отказываюсь подыгрывать всей той чуши, которую она несет. Гретчен ленива, некомпетентна, постоянно прикидывается больной, придумывая самые глупые отговорки – все что угодно, лишь бы не работать.

– Я так и подумала, что это ты, когда вы прошли мимо, – говорит она, смотрит на Скотта и переводит взгляд на меня. – Не знала, что у тебя есть сын.

Вот и потекла обычная для Гретчен река дерьма.

– У меня со Скоттом свидание, – отвечаю я. – Ты еще помнишь, что такое свидание, Гретчен? Или твое последнее было так давно, что ты и думать позабыла об этом?

Произношу все это с улыбочкой, смеясь, чтобы она не могла сообразить – серьезно я говорю или в шутку. Что ж, мы сцепились, но начала-то она.

В ответ на колкое замечание Гретчен окидывает меня злющим взглядом, но достойный ответ придумать не может.

– И куда вы, ребята, направляетесь?

– Только что поужинали. Теперь направляемся домой, – конечно же, я не даю никакой дополнительной информации о том, в чей именно дом мы направляемся. – А что поделываешь ты?

– Я тут в книжном магазине неподалеку была, переписывала пару рецептов, которые хочу попробовать.

Я смеюсь:

– Да, это выгоднее, чем покупать поваренную книгу.

– Ты права.

– Было приятно с тобой встретиться, – лгу я, стараясь поскорее завершить скучный разговор.

– Ага. Желаю хорошо провести вечер, – говорит она и отправляется своей дорогой.

– Это кто? – спрашивает Скотт.

– Секретарша с работы.

– Вы что, не любите друг друга? Из вашей беседы я ничего не понял.

Как я и говорила – тупой, словно пень.

– Ничего личного. Она просто настоящая заноза в заднице и ужасно раздражает меня, – говорю я и прибавляю шагу, чтобы как можно скорее спрятаться от холода. Мы наконец добираемся до дома Скотта и поднимаемся в его квартиру на лифте.

– Вот мы и на месте, – говорит он, входя в комнату-студию на третьем этаже нового небоскреба в Кларендоне, этаком уси-пуси районе Арлингтона, штат Вирджиния. За эту коробку он, должно быть, платит штуки две в месяц. Войдя, я озираюсь, наблюдаю, впитываю. Какой «стерильный» дизайн! Впрочем, стандартный вариант для молодого холостяка. Бежевый ковер, белые стены, никаких картин и одинокий диван (который, я уверена, раскладывается) у окна, повернутый к тридцатидюймовому экрану телевизора. Кроме телевизора и дивана меблировку в квартире составляют маленький кофейный столик, дешевый торшер и некий универсальный агрегат для занятий спортом, пристроенный в углу.

– Присаживайся, пожалуйста, – говорит он, – хочешь чего-нибудь? По-моему, пара пива в холодильнике стоит.

– Прекрасно, пиво меня устраивает, – отвечаю я, снимая пальто и усаживаясь на диван. Я не любитель пива, но сильно сомневаюсь, что в этой квартире завалялась бутылка приличного «Шираза» или «Пино нуар».

– Спасибо, – говорю я, когда он вручает мне «Мишелоб ультра» и садится рядом.

– Это пиво низкоуглеводное, а еще в нем всего девяноста шесть килокалорий. Я только его пью. Раньше я пил «Миллер лайт», но в «Мишелобе» значительно меньше углеводов…

– Тсс, – я кладу палец на его губы и игриво улыбаюсь. Да, мы только что пришли, но он такой сладкий, к тому же, если я услышу еще хоть что-то об углеводах, протеинах или диетах, у меня поедет крыша. Я провожу рукой по его ноге, сжав слегка у колена; он словно просыпается и хватает меня за ногу. Чувствую заработанные штангой мозоли на его ладони, которой он медленно водит вверх-вниз, с каждым движением поднимаясь все выше по моему бедру. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и мы сплетаемся в объятьях. Он настоящий мужчина… его тело такое крепкое, литое. Все безуглеводные диеты и потребление протеинов – может, и скучный предмет для беседы, но, черт возьми, с телом они творят чудеса!

– Ты настоящая красавица, – говорит он, мягко отстраняясь после поцелуя.

Я улыбаюсь.

– Я так рад, что встретился с тобой в том книжном.

– Взаимно, – отвечаю я, желая лишь одного: чтобы он заткнулся и поцеловал меня еще раз.

– Знаешь, а я ведь так и не нашел поваренную книгу Аткинса, – смеется он.

– Я помню, что ты наплевал на ее поиски, как только мы заговорили.

– Ну и черт с ней, зато я нашел тебя. Думаю, этого достаточно, – наклоняется он ко мне. Пока мы целуемся, его рука продолжает движение вверх по моей ноге и, наконец, забирается мне под юбку; я чувствую, как его большой палец легко массирует самое тонкое, чувствительное место женского тела. Он прижимает меня к себе, разводит пальцы, а я, подчиняясь его движениям, – ноги. Он снимает мои трусики, его пальцы продолжают свою восхитительную игру. Я чуть не пою от ощущений, но через несколько минут решаю, что теперь моя очередь доставить ему удовольствие. Отвожу его руку от моей киски и поворачиваюсь к нему всем телом. Вытаскиваю рубашку из брюк и помогаю ему снять ее. Когда он обнажает один из самых впечатляющих торсов, которые мне доводилось видеть, я расстегиваю ремень и снимаю его брюки. Парень являет собой удивительное зрелище, стоя только в белых носках и черных боксерских трусах, под которыми угадывается рвущийся наружу отвердевший член. Таким, какой он сейчас, он достоин позировать для рекламы на плакате где-нибудь на Таймс-сквер. Лишь на секунду я замерла, разглядывая его великолепное тело. Я так возбуждена, что ждать больше не могу. Когда смотришь на такое совершенное и великолепное существо и знаешь, что оно желает тебя так же, как и ты его, в тебе поднимается чувство невероятное – понимаешь, что и у тебя есть еще порох в пороховницах. Десять лет назад я бы задумалась, встречаться ли с таким парнем, но поджидающее за ближайшим углом сорокалетие превращает интрижку со Скоттом в настоящее достижение.

Я чуть раздвигаю его ноги так, чтобы у меня было место встать на колени. Он слушается, и я прижимаю лицо к напрягшемуся в трусах члену. Я ласкаю его сквозь ткань несколько секунд, а затем опускаю трусы и обнажаю его напрягшееся естество. Я беру его в рот и двигаюсь вперед-назад, а Скотт гладит меня по голове. Он приятно пахнет в паху – этакий чувственный мужской запах, не то, что у некоторых мужиков. Мне смешно, когда мужчины говорят о том, что женщины воняют рыбой, а сами, когда опускаешься к их паху, источают запах не слабее, чем ужасные магазины сыров в Гринвич-виллидж.

Минет не самое мое любимое сексуальное развлечение. Вообще-то, иногда мне хочется, чтобы мужики сами прошли через то, что испытываем мы, когда сосем. Попробовали бы, что ли, на огурце, банане или чем-нибудь подобном и поняли, каково это, брать такую штуку в рот, стараться не дотронуться до нее зубами и одновременно не задохнуться, если какой-нибудь придурок решит подтолкнуть свой пенис поглубже тебе в глотку.

Как я и говорила, оральный секс – не самое любимое мое блюдо в секс-меню, тем не менее я успешно проделала все по заведенному в таких случаях ритуалу, как вдруг произошло нечто странное. Я занимаюсь делом, но внезапно Скотт вытягивает член из моего рта, сует его вниз, зажимая меж своих бедер, а затем толкает меня к своему паху вновь. Я даже не знаю, как мне поступить. Он что, хочет поиграть в «найди пенис»? Мне ничего не доступно, кроме волос. Не придумав ничего лучше, я нежно целую его куда придется несколько раз.

Скотт сильнее подталкивает мою голову к своему паху.

– Так, – говорит он, – ешь мою киску!

«Что?!» – переспрашиваю я про себя. Он сказал именно то, что я думаю?! И, словно прочитав мои мысли, он повторяет:

– Да-да, ешь мою киску. Ешь мою мужскую киску!

Так, если бы я была мужчиной, я бы только что потеряла эрекцию. Ешь мою мужскую киску?! Что за чушь?!

Я так растерялась, что продолжила целовать его лобок и поработала немного языком, который немедленно воспалился от жестких волос. Мое лицо погружено в его черную растительность, а сама я размышляю о том, что всего несколько дней назад была довольна жизнью в череде свиданий, что мне нравилось встречаться с разными мужчинами, посещать разные увеселительные заведения. Да, жизнь в эту минуту совсем не пахнет розами. Опустись на колени, поешь мужской киски, и твоя точка зрения непременно изменится.