Текст книги "Перстень Мериада (СИ)"

Автор книги: Ольга Романовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

Представление закончилось, народ начал расходиться. Артисты, собравшись в плотную группу, о чём-то оживлённо спорили – наверное, делили выручку. Воспользовавшись удобным моментом, певица подошла к Стелле и смело взяла под уздцы её коня.

– Красавица, у тебя красивая лошадь! Такой лошади нет цены. Ты мне нравишься, я тебе погадаю. Пойдём!

Принцесса и глазом не успела моргнуть, как артистка завела её в один из соседних переулков. Стелла открыла рот, чтобы сказать, что ей не нужно гадание, но не успела: артистка заговорила первой:

– Ты меня не узнала, принцесса? Конечно, ты меня не знаешь, а я знаю о тебе всё, даже то, о чем ты и не подозреваешь.

– Дешёвые трюки! – покачала головой девушка. – Я не нуждаюсь в Ваших услугах.

– Ты действительно думаешь, что я буду гадать тебе? – Женщина разразилась громким хохотом. – Как же ты легковерна!

– А разве нет? По-моему, Вы просто решили заработать пару медяков тайком от товарищей.

– Товарищей? Медяков? – Она снова рассмеялась. – Эти несчастные, которых ты наивно называешь моими товарищами, такие же слепцы, как и ты. Эти проходимцы не чета мне. Ты думаешь, мне нужны деньги? Да я сама могу озолотить кого угодно!

– И играете в труппе бродячих артистов? – покачала головой девушка. Нет, она, определённо, полоумная или заговаривает ей зубы, надеясь ограбить. Наверняка, где-то притаился её подельник.

Рука на всякий случай потянулась к кинжалу.

– Неужели узнала? – удивилась незнакомка. – Да, я та, которую ты хочешь ограбить и, быть может, даже убить, но время ещё не пришло. И, боюсь тебя огорчить, не придет. Жизнь человеку дано прожить так, как в Книге судеб предписано. Настанет день – и ты свой меч обнажишь в моём замке. Закроет солнце вековая тень – и ты в земле почиешь.

Эти странные, безумные слова напоминали тексты из Книги Виарматы, но именно они помогли Стелле разгадать имя своей собеседницы.

– Так Вы – Вильэнара?

– Угадала! А я уж боялась, что ты так и будешь считать меня цыганкой, обыкновенной певичкой и воровкой. Но нет, я колдунья, и для меня нет ничего невозможного, а смена одного человеческого обличия на другое – это такой пустяк! И мой тебе совет: хорошо подумай, перед тем, как войти в мой дом с обнажённым оружием. Ты же знаешь, кто приходит с мечом от него же находит свою погибель. Стоят ли всякие слухи, чужие недомолвки того, чтобы вернуться домой на щите? Юные девочки так наивны, многие пользуются этим. Так что постарайся не быть наивной девочкой, а стань разумной девушкой. Что тебе до чужих забот?

Стелла собралась с мыслями для достойного ответа, но он ей не понадобился: Вильэнара гордо удалилась.

Вдоволь нагулявшись, принцесса вернулась во дворец.

– С возвращением, Ваше высочество! – Арнэ принял из её рук поводья. – Погода нынче прекрасная!

– Да. Меня кто-нибудь спрашивал?

– Его величество изволили поинтересоваться, не брали ли Вы лошадь.

– И Вы, конечно, сказали, что брала?

– Что же я мог поделать, Ваше высочество? – виновато пожал плечами конюх и крикнул Этьену: – Дурья башка, иди сюда и займись конём Ее высочества! Проведи его пару раз по двору и почисти.

– Сейчас приду, только закончу кормить лошадей, – отозвался помощник.

– Иди сюда сейчас же! – Арнэ обернулся к принцессе и извинился: – Он у меня такой неповоротливый и упрямый, что просто беда! Но Вы не волнуйтесь, я прослежу, чтобы этот дурень ничего не напутал.

Не слушая того, что набегу пыталась сказать одна из служанок, караулившая у лестницы, Стелла, не останавливаясь, прошла к себе, на ходу стянула перчатки и, хлопнув дверью, кинула их вместе с хлыстом на каминную полку в малой гостиной.

– Уже вернулась? – спросил сидевший у стола Наваэль.

Девушка вздрогнула.

– Как Вы меня напугали, дядя! – облегчённо выдохнула она.

Стелла приготовилась к взбучке, но её не последовало. Король не отругал её за нерегламентированную прогулку по городу, хотя в его взгляде читалось осуждение. По сути, он был прав: она обещала предупреждать его при каждой отлучке, но ведь он был занят…

Опустив глаза, принцесса подошла к дяде. Король по-прежнему молчал, внимательно следя за её движениями.

– Дядя, Вы па меня сердитесь?

– Как сказать! – усмехнулся Наваэль. – Сердиться на тебя бесполезно, ты бы всё равно не выполнила своего обещания. Но, пожалуйста, впредь не давай обещаний, которых не сможешь сдержать.

– Хорошо. – Она чувствовала себя почти преступницей.

– Тебе здесь скучно? – Его взгляд стая теплее.

– Да. В Лиэне у меня было больше развлечений.

– Тогда умойся, переоденься и приходи на чай. Я хочу, чтобы сегодня ты выпила его у меня, если, конечно, ты не против.

– Что Вы, дядя! Я, с удовольствием, – улыбнулась Стелла.

После чая дядя поговорил с ней о театре, выясняя, какие именно пьесы ей нравятся, из чего девушка сделана вывод, что Наваэль намерен на днях «вывести её в свет».

– А теперь я хочу кое-что тебе показать, – таинственно сказал король.

Заинтригованная, Стелла последовала за ним. Миновав знакомый коридор, куда выходили двери личных покоев короля, в том числе, и Малая зелёная гостиная, в которой они пили чай, свернули направо, Наваэль отворил перед ней тяжёлую дверь, возле которой вытянулись по струнке двое стражников с пиками. Принцесса сделала шаг и очутилась в залитой вечерним светом застеклённой галерее; конец её терялся где-то в медленно сгущавшихся сумерках.

С одной стороны была аркада, с другой – гладкая, покрытая белой штукатуркой с золотистым бордюром стена. Казалось бы, ничего особенного, если бы не картины, большие и маленькие, прямоугольные, квадратные и круглые. Из жанров были представлены только три: портреты, пейзажи и аляповатые картины на исторические сюжеты.

– Это всё Ваше? – восхищённо выдохнула Стелла, перебегая глазами с одного полотна на другое.

– Ну, не только моё, – довольный произведённым эффектом, скромно улыбнулся король. – Эту коллекцию начал собирать ещё мой прапрадед, я лишь продолжил его дело. Давай я тебе всё покажу.

Ей нравилось решительно всё, особенно пейзажи. Дядя добродушно смеялся над её детским восторгом; для него, сиальдарца, картины вовсе не были в диковинку. О себе принцесса такого сказать не могла. Безусловно, слово «картина» и то, что оно обозначало, было ей знакомо, но в лиэнских домах не принято было украшать ими стены, поэтому Стелла, в общем-то, в первый раз видела картину во дворце Маргулая в лесу Шармен.

Девушка не уставала задавать вопросы по поводу сюжетов, мест и лиц, зафиксированных на полотнах, а Наваэль терпеливо и подробно, порой слишком подробно отвечал на них.

В плотном ряду картин Стелла обнаружила пустое место рядом с наивным, незамысловатым по манере исполнения портретом мужчины в горностаевой мантии.

– А это кто? – Принцесса указала на портрет мужчины, дипломатично оставив второй, интересовавший её гораздо больше вопрос, на потом.

– Этот мужчина? – Наваэль на минуту задумался, внимательно рассматривая изображённого на портрете человека. – Кажется… нет, абсолютно точно, это мой прапрадед.

– А здесь раньше тоже висела картина? – наконец задала свой второй вопрос девушка, указав на пустое место. – Тоже портрет?

Король молчал. Принцесса заметила, что он помрачнел и поджал губы. Оказывается, в этом доме тоже есть запретные темы. Но ведь она просто спросила – в этом-то нет ничего плохого!

– Дядя, Вы меня слышите? – Девушка осторожно тронула его за рукав.

– Да, слышу, – сухо ответил Наваэль.

– Так висел здесь портрет или нет?

– Висел. – Ей приходилось вытаскивать из него ответы клещами.

– Чей портрет?

– Темессы.

– Той самой, чей портрет висит у меня в гостиной? – удивилась девушка.

– Как, у тебя в гостиной висит портрет… – Он в замешательстве посмотрел на пустое место на стене. – Но как он там оказался?

– Откуда я знаю! – Ее начинало раздражать его молчание и уклончивые ответы. – Лучше скажите, кто такая эта Темесса и почему ее портрет перевесили? Кому он помешал?

Тяжело вздохнув, Наваэль тихо ответил:

– Просто у нас не принято говорить о ней, это черная страница в нашей истории. Темесса была молодой супругой моего прапрадеда, захотевшего жениться во второй раз, чтобы на склоне лет потешить себя красавицей. По рассказам, Темесса действительно была восхитительна, а прапрадед любил всё прекрасное, – в его голосе звучало осуждение. – Молодая королева оказалась колдуньей; поговаривали, что она раньше срока свела мужа в могилу. Её хотели судить, подвергнуть испытанием огнём, но Темесса превратилась в малиновку и улетела. Мой прадед велел снять её портрет, посчитав, что ему здесь не место.

– А теперь он висит у меня… Но как он там оказался?

Король промолчал.

– А история про колдовство и малиновку – это правда? Люди иногда такое выдумают, уж я-то знаю! И зачем ей было убивать собственного мужа?

– Я склонен считать это правдой, – после продолжительного молчания произнёс Наваэль. – Это ещё не всё. Если смерть моего прапрадеда полна неясностей, то другое преступление доказано. Чего ещё следовало ожидать, женясь на колдунье! Они от природы преисполнены зла и лишены чувств. А она… У Темессы и вовсе не было сердца. За то, что собственный сын посмел проклясть её, приказал не впускать её на сиальдарскую землю, она жестоко отомстила ему. Тот портрет, о котором ты говорила, чудом уцелел после ночи Безара. Все её изображения сожгли, а этот почему-то уцелел.

– А что произошло в ночь Безара?

– В ту ночь молния убила моего прадеда и его жену. Молния при ясном небе. У них было трое детей, так вот, уцелел только один, маленький сын. В ту ночь его просто не было во дворце, а то бы и его, как и сестёр, нашли утром с застывшими от ужаса глазами. Тебе этого достаточно, или и дальше будем ворошить прошлое?

– Прости, я не думала, что это такая больная тема… – Девушка вспомнила женщину с портрета, запах её духов, шелест юбок тяжёлого платья… Что ей было от неё нужно, только лишь предупредить о хитростях Вильэнары? Кто бы мог подумать: такая хорошенькая, молодая – и, не задумываясь, убила пятерых самых близких ей людей.

– А что будет с портретом? – робко спросила она.

– Тебя интересует, сожгут ли его? Нет. Уже столько времени прошло, пусть висит себе и ухмыляется.

Наваэль быстро миновал место, где когда-то висел портрет Темессы, и привлёк внимание принцессы к очередному пейзажу, висевшего достаточно далеко для того, чтобы она могла видеть зловещий просвет между стройным рядом рам.

– Стелла, а как ты относишься к опере?

– Не знаю, – пожала плечами Стелла. – В Лиэне опер не ставят, но, думаю, так же, как и к театру, то есть положительно.

– И ты ещё пытаешься убедить меня, что в Лиэне нечего менять? – добродушно рассмеялся Наваэль.

– Ну, не всем же странам быть такими же цивилизованными и блестящими, как Сиальдар! – Это был комплимент, именно так он его и воспринял. – Мне моя страна всё равно больше нравиться, даже со всеми её недостатками, пожалуй, с ними даже ещё больше.

– Стелла, что-то я пока не понимаю, хочешь ли ты сегодня послушать оперу или нет?

– Послушать во дворце?

– Нет, в городе. Я надеялся, что ты составишь мне компанию.

– И правильно надеялись, – рассмеялась принцесса и тут же поджала губки: – Но мне совершенно нечего надеть.

– Нечего надеть? У тебя полным-полно всяких тряпок.

– Великий Амандин, называть мои вещи тряпками! – Она закатила глаза.

– Твои пантомимы – это прекрасно, но, пожалуйста, распредели своё время с умом. – За разговором они незаметно подошли к концу галереи. – У тебя примерно полтора часа на сборы. Ровно в семь я зайду за тобой.

Вечер, проведённый в опере, был чудесен. Запах духов всё ещё окружал её незримым пьянящим облаком, уносил охмелевшую от новых ощущений и выпитого вина Стеллу в неведомые дали.

Девушка, широко раскинув руки, лежала на кровати и с блаженной улыбкой вспоминала мягкое покачивание запряжённой лоснящейся четвёркой кареты, приятный гул в фойе, приторный аромат цветов, духоту нагретого свечами и человеческим дыханием воздуха – и взгляды, взгляды, взгляды… Она купалась в них, даже не оборачиваясь, знала, что ей смотрят вслед, что они подерутся между собой за право поднять нечаянно оброненный ей платок.

Мысли о золотой клетке, Вильэнаре и предстоящем путешествии куда-то испарились, осталось лишь одно восхищение самой собой, своей красотой.

Несмотря на поздний час и усталость, она не спала, даже не разделась, и, не зажигая света, придавалась отвлечённым мечтам о том времени, когда все будут падать перед ней колени, когда все в этом мире будет принадлежать ей, когда от неё никто ничего не будет требовать.

Наконец Стелла села и, что-то мурлыча себе под нос, стала расплетать длинные волосы. Красным золотом они упали ей на спину, защекотали шею. Неторопливо, любовно, принцесса вытащила все шпильки, потом встала, прошла в гардеробную и убрала их в коробочку.

Веки были словно налиты свинцом, руки плохо слушались, но лечь одетой она не могла, поэтому так же медленно, как до этого вынимала шпильки, принцесса вступила в тяжёлый бой с ухищрениями и соблазнительными ловушками своего наряда. Конечно, легче было бы позвать служанку, но, как назло, ещё до отъезда в оперу она отпустила обеих.

Девушка была уже в ночной рубашке и расчёсывала волосы, когда ей послышалось, что в гостиной кто-то ходит. Она замерла и прислушалась: сложно сказать, кажется ей это или нет. Потом шаги, если это были шаги, стихли, и женский голос в отчаянье произнёс: «Какое предательство! Разве может быть на свете большее предательство!». Женщина в гостиной разрыдалась.

Забыв на время про сон и усталость, Стелла нашарила ногами мягкие домашние туфли, стараясь не шуметь, встала и, затаив дыхание, подошла к двери. Прислушавшись, она приоткрыла её и выглянула в тёмную гостиную. Глупо, конечно, надеяться, что она что-нибудь здесь разглядит.

– Предательство! – снова всхлипнул в гостиной голос. – За что они так со мной? Я сделала всё – а взамен? Лучше бы мне было этого не делать, если бы я знала!

Когда глаза немного привыкли к темноте, девушка различила на фоне окна силуэт сгорбившейся женщины. Судя по всему, она плакала – плечи подрагивали, руки были прижаты к лицу.

Косой блик от зажженного окна на миг освятил женщину, и Стелла узнала в ней Темессу.

Колдунья оперлась ладонями о подоконник и, чуть подавшись вперёд, с тоской и надеждой посмотрела в окно. Принцесса хорошо видела её профиль – чёткий, правильный с бриллиантами слезинок на щеках. Глядя на неё, не верилось, что она убила собственного сына. Интересно, что она так хотела увидеть? Наверное, она этого так и не увидела – Темесса отошла от окна и, запрокинув голову, прижалась к стене, истерично шепча; «Опять, опять, опять! Неужели так будет всегда?». И тут она заметила Стеллу. Зашуршали юбки – Темесса спешила к камину, к своей картине, но принцесса опередила её.

– О каком предательстве Вы говорили? – напрямик спросила она.

– Подслушивать не хорошо! – рассмеялась Темесса. Принцессе показалось, что у неё снова начинается истерика.

– Так какое предательство? То, что Вы убили сына?

Колдунья вздрогнула и отшатнулась от неё. Губы её дрожали.

– Да, убила, – глухо ответила она. – Вы тоже убили бы. Да, я причина его гибели. Они все – животные! – Темесса обвела рукой комнату. – Я воспитала его, отдала ему всё лучшее, а он предал меня. Вы думаете, у меня нет сердца, что я без жалости наслала на них заклятие? Нет, нет и нет! Я ли не любила своих внучек, я ли не желала им добра?! А они, мой сын и его жена… Она поносила моё имя, а он называл меня убийцей – меня! Да будь я убийцей, я всё равно оставалась бы его матерью… Я терпела, я ждала, я верила, я всегда умела терпеть, продолжая любить его, но он предал меня, предал так, как никого до этого не предавали… Это ведь так больно, я не могу! Лучше бы нож в сердце!

Темесса закрыла лицо руками и поспешила скрыться в своей раме.

У Стеллы, как всегда, осталось больше вопросов, чем ответов. В прочем, она уже начинала к этому привыкать и, немного посидев в гостиной, отправилась спать.

Глава VIII

Решение было принято – она покидает Розин. Чем быстрее она уедет из Сиальдара, тем скорее все это кончится. Разумеется, тут было так уютно, уже привычно, размерено, но эту размеренность нужно было нарушить. Положа руку на сердце, она боялась, что её уничтожат, грубо, бесцеремонно, без её согласия. Не стоит причинять близким боль.

Как-то после ставшего традиционным чаепития на половине Наваэля принцесса решилась завести разговор о своем отъезде. Она думала, он не захочет отпускать её, попросит задержаться, поэтому заранее придумала ряд контраргументов. Но они не потребовались.

– Можешь уезжать, я не держу тебя, – после недолгого молчания произнес Наваэль.

– Я оставлю Ферсидара здесь, хорошо? – У неё отлегло от сердца. Она не думала, что это дастся ей так легко, что она так быстро сможет убедить его отпустить её.

– Лучше возьми его с собой.

– Зачем? – удивилась девушка.

– Во-первых, лишняя лошадь никогда не помешает, а, во-вторых, он сможет тебе пригодиться по ту сторону границы. В Скаллинаре, да и в Грандве ценят хороших лошадей; тот, кто владеет таким сокровищем, как твой Ферсидар, желанный гость в их домах.

– Хорошо, – согласилась Стелла, – я возьму его.

– Я позабочусь о том, чтобы у тебя было всё необходимое. – Король встал и направился к двери своего кабинета. – Если хочешь, я напишу письмо Их грандванским величествам…

– Не стоит, – остановила его Стелла. – Никакого протокола!

– Ты на счёт официальных проводов? – улыбнулся он. – Не бойся, в этот раз я отступлю от общепринятых норм. Сделаем вид, что ты наносила частный визит. А пару сопроводительных писем я всё-таки напишу.

– Зачем? Я прекрасно обойдусь и без них.

– Я же не заставляю тебя предъявлять их, просто возьми на всякий случай, – рассмеялся Наваэль.

– Хорошо, возьму, если это тебя успокоит.

– Меня успокоило бы, если бы ты осталась в Розине, но у тебя своя голова на плечах, и, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Письма тебе пригодятся – не будет проблем на границе. Ты сама убедишься, что путешествовать со статусом гораздо удобнее и безопаснее.

Этот разговор состоялся в среду, а субботнее утро стало последним, которое Стелла встречала в сиальдарской столице.

Наваэль, ради неё вставший раньше обыкновенного, щурясь от падавшего ему прямо в глаза недавно взошедшего солнца, наблюдал за тем, как племянница, уже в своём походном, по его мнению, неприличном для девушки её круга костюме поправляла седельные сумки.

Маран Остекзан держал под уздцы Лайнес, каждую минуту готовый к услугам – Стелла настояла на том, чтобы он поехал проводить её.

Сонный конюх стоя дремал с поводом Ферсидара в руках. Его сонному сознанию было невдомёк, зачем господам потребовалось ехать куда-то так рано. В прочем, его дело маленькое – оседлать лошадей и, если требуется, помочь сесть в седло. А так пусть ездят куда хотят и когда хотят!

– А ты ранняя птичка! – Наваэль сам помог племяннице сесть в седло.

– Просто утром народу на улицах меньше, да и Вы, прости, ты, еще не обременен делами, – улыбнулась она.

Скромная процессия тронулась. Заскрипели ворота, двое сонных часовых, тяжело дыша от прилагаемых усилий, опустили подъёмный мост.

Город спал; копыта лошадей бередили тишину улиц. Молчали: принцесса – потому что боялась расплакаться, остальные – потому что молчала она.

Наконец выехали за город. Остановились. Стелла спешилась и обернулась – что ж, пора прощаться.

– Счастливого пути, племянница! – Король тяжело вздохнул. – Пусть боги, в которых ты веришь, помогут тебе.

– Спасибо за гостеприимство, – выдавила из себя девушка. Как же это тяжело, лучше вообще не привязываться к людям!

– Надеюсь, не в последний раз видимся. Вот, возьми. – Наваэль снял с руки перстень и протянул ей. – На обратном пути, – он запнулся, – на обратном пути, пожалуйста, загляни в Розин или, по крайней мере, пришли о себе весточку. Мне ведь не безразлична твоя судьба.

– Не беспокойся, я обязательно дам о себе знать. И этого обещания, – принцесса улыбнулась краешками губ, – я не нарушу.

– Искренне надеюсь на это!

– А теперь, может быть, ты мне объяснишь, зачем мне перстень?

– Просто перстень с моим гербом, – пожал плечами король.

– Ваша личная печать? Нет, я не возьму!

– Бери, бери! Это самое верное доказательство твоего происхождения. Бумаги и рекомендательные письма не все читают, зато все отлично знают, что означает перстень с лебединой головой. У меня есть ещё одна печать, так что ничего страшного не произойдет, если ты отдашь его через пару месяцев.

– А ведь могу и не отдать, – подумала Стелла. – Кто знает, что со мной произойдет? Или эти слова для того, чтобы подбодрить меня? Да, конечно, он не просто так сказал: «отдашь через пару месяцев». Как же все-таки это тяжело!

– До свидания, потому что если я скажу «прощай», то это навсегда, а я… – Она запнулась и посмотрела на него: понял ли он, что она так неумело пыталась выразить? Но он всё понял и без слов.

– Ты права, всего лишь «до свидания». Да хранят тебя боги всех земель! – Наваэль наклонился и поцеловал её в лоб.

Стелла крепко сжала его руку и простояла так несколько минут, низко опустив голову. Потом она встряхнулась, улыбнулась, снова села в седло и подъехала к Марану.

– До свидания, Ваше высочество, – Остекзан галантно поцеловал протянутую руку.

– Достаточно было просто её пожать, – рассмеялась принцесса. – До свидания, Маран! Чаще бывайте в Оурдане – может быть, я когда-нибудь снова заеду туда по делам.

Чтобы скрыть улыбку, барон низко опустил голову.

Вот и всё! Лайнес рысью уносила её прочь от Розина. Девушка знала, что они оба смотрят ей вслед, но сознательно не оборачивалась. Если она обернётся, то разрыдается, а это уже слишком! Она чересчур задержалась в Розине, чересчур привязалась к дяде.

Почти весь день принцесса провела в пути и только ближе к вечеру сделала привал на берегу Алекс.

Неподалёку поили лошадей местные ребятишки; принцесса с улыбкой наблюдала за ними. Внезапно весело переговаривавшиеся мальчишки умолкли. Почти в полной тишине раздался чей-то испуганный крик: «Герцон, Герцон!». Мальчишки бросились врассыпную, прочь от реки.

Стелла инстинктивно взглянула на небо (она привыкла, что боги появляются оттуда) и увидела бородатого увальня верхом на крылатом вороном жеребце. Так вот он какой, злой бог Сиальдара!

Принцесса осторожно рассматривала Герцона, в то время как его конь опускался всё ниже и ниже. Ей было скорее любопытно, чем страшно.

Наверное, бога удивило её необычное поведение, поэтому он решил познакомиться с ней ближе.

Когда его вороной опустился на землю, Стелла ограничилась тем, что вежливо уступила ему дорогу. Герцон смерил её грозным взглядом – не помогло, это был просто взгляд, а не квинтэссенция Смерти.

– Ты меня не боишься? – загремел его голос. – Ты должна трястись от страха, смертная!

Всё-таки в одном боги похожи: все презрительно называют её «смертная». Будто бы нельзя узнать её имя! Хотя о чём это она – боги ненормальны по определению.

– Может быть, я и должна Вас бояться, – пожала плечами девушка, – но я пока об этом не знаю.

Ответ его озадачил.

– Я великий и ужасный Герцон.

– Простите, но мне это имя ни о чем не говорит.

– Каждый сиальдарец с младенчества знает, кто я.

– Но я не сиальдарка, – улыбнулась она.

– Как тебя зовут, чужестранка?

– Моё имя птица и утренняя звезда.

– У человека не может быть двух имён. Назови своё настоящее!

– Стелла, если Вам будет угодно.

– Когда говоришь со мной, нужно вставать на колени, – заметил Герцон.

– К сожалению, я преклоняю колени только перед богами своей страны, не в обиду Вам будет сказано.

– Ты разгневала меня, – прогремел его бас.

– Право, я не знаю, чем. – Её смелость переходила все разумные границы, но девушку, как говорится «понесло», и она просто не могла остановиться. – Я просто сказала, что почитаю собственных богов. Остальных я, разумеется, уважаю, но не более.

Рассчитывать на спокойную реакцию после таких слов не приходилось. Герцон замахнулся на неё топором, но просчитался – Стелла без проблем увернулась.

– Вижу, ты проворная! – рассмеялся бог. – Проворная и смелая. И красивая…

Принцессе были знакомы эти нахальные взгляды; они ей не нравились.

– Мне было лестно познакомиться с Вами, Могущественный, но я спешу, – попыталась ретироваться Стелла.

– Ты никуда не поедешь! – рявкнул Герцон. – Я ещё не договорил с тобой.

Намерения бога познакомиться с ней ближе не входили в ее планы, поэтому принцесса предпочла сделать вид, что не расслышала его.

– У тебя будут большие неприятности, девчонка! – нахмурился Герцон.

Не обращая внимания на его сдвинутые брови, принцесса спокойно поклонилась и села в седло.

– Прощайте, Могущественный! Надеюсь, навсегда.

Герцон промолчал и, ударив плёткой коня, взмыл в небо.

– Береги голову, девушка с красивыми глазами! – крикнул он на прощанье.

Стелла лишь усмехнулась в ответ.

Похоже, её дерзость обескуражила бога, не привыкшего сталкиваться с чем-то подобным, и он, чтобы сохранить лицо, предпочёл с достоинством удалиться.

* * *

Дорога была ужасной: колдобина на колдобине – две широкие глубокие колеи с весенней жижей, и не менее не пригодная для езды середина, поэтому Стелла ехала по обочине.

Последняя деревня, где принцесса провела ночь и, конечно, вдоволь наелась, осталась в двух часах езды. Вокруг было пустынно, лишь изредка попадались пешие крестьяне, шедшие пропустить кружечку-другую в ближайший трактир, или фермеры, степенно, как и полагается людям с их телосложением, ехавшие по делам в какой-нибудь городок.

Принцесса остановилась на опушке леса Зачаби. Она долго не решалась въехать туда, хотя лес на вид был не таким уж страшным. Лес как лес: стройные сосенки в кокетливых зелёных платочках, неизменный орешник, липа по краям открытых солнцу, летом полных ароматной земляники полян и, конечно, неизменная мелкая, но вкусная (увы, появляющаяся только летом) малина. Он чем-то напоминал лес Шармен – такой же светлый, радостный, полный особых соблазнов и удобных полянок для отдыха.

Почему она решила поехать именно через лес Зачаби, хотя логичнее было ехать через Часи? Очередная загадка женской логики. Конечно, Тегуальсир должен был стать следующей крупной остановкой на пути в Дакиру – к нему вела более-менее сносная дорога, дорога в нужном направлении, но именно потому, что так было бы удобнее, Стелла через него не поехала. Если это самый короткий путь, то Вильэнара, безусловно, знает о нём и, наверняка, как раз на ней устроила ей засаду. Теперь главным принципом иррационального движения принцессы стал девиз: «Главное – запутать колдунью». А что до берегов Платаны… Она может посмотреть их на обратном пути.

Лес был полон звуков: трелей птиц, шелеста молодых смоляных листочков, шёпота ветра, треска падающих сухих веток. Стелле здесь нравилось: так спокойно и… так пахнет весной! Она отпустила поводья, доверившись чутью лошади, трусившей по узкой лесной дороге.

После полудня погода начала портиться. Небо затянуло угрюмыми серыми облаками, пошёл дождь… Пытаясь укрыться от разверзнувшихся небесных хлябей, принцесса свернула в островок густого орешника и, предварительно привязав лошадей, забралась под кусты. Съежившись под дорожным плащом, сидя на корточках, она слушала шум дождя и сама не заметила, как задремала.

Когда принцесса проснулась, дождь уже кончился, снова ярко светило солнце. Девушка сладко потянулась, чтобы размять затёкшее тело, стряхнула с себя капли дождя и аккуратно раздвинула ветки нал головой. Несколько холодных капель скатились ей за шиворот. Вздрогнув, Стелла взбодрилась и вылезла из-под кустарника. Она ещё раз отряхнула плащ, на этот раз тщательнее, чем в первый раз, и обернулась к лошадям.

Девушка так и застыла с мокрым плащом в руках – их там не было! Но она точно оставила их здесь!

– Наверное, я плохо привязала, – решила Стелла, перекинула плащ через плечо и отправилась на поиски. Лошади не могли уйти далеко.

Углубившись в заросли, принцесса столкнулась с неприятными особенностями лесных прогулок: она спотыкалась о выступающие из земли корни, упругий кустарник бил по ногам, малина царапала руки. Она почти отчаялась найти лошадей и мысленно смирилась с их потерей, когда сквозь ветки увидела их, мирно пасущихся на одной из полянок. У неё отлегло от сердца.

Когда принцесса снова комфортно устроилась в седле, убедившись, что пешие путешествия – это не её стихия, перед ней встал сложный и очень важный вопрос: как выбраться на дорогу. С этим пресловутым орешником, где она пережидала дождь, и беспорядочными поисками лошадей Стелла окончательно сбилась с пути.

Стелла шагом объехала по периметру поляну и задумалась. Кажется, когда она въезжала в лес, солнце было справа, значит, и сейчас нужно держаться левее. Но это ещё полдела. Дорога, наверняка, петляет, поэтому солнце может её подвести. Единственное, что доподлинно известно, это то, что дорога ведёт на восток. Значит, надо ехать па восток. Быть может, ей повезет, и она попадет в Зодчар. А если не повезёт, в лесу станет на три скелета больше, Хотя, нет, на четыре – несмотря на отличную родословную и блестящие задатки, Шарару придётся разделить судьбу хозяйки.

Иронические размышления о будущей трагической судьбе были прерваны чужеродным для леса явлением – человеческими голосами. Чувства Стеллы были двояки: с одной стороны, ей хотелось к ним, к тем, кто наверняка знает дорогу, а, с другой, – затаиться и выждать. Вторая, более здравая, мысль взяла вверх. Нужно постоять, послушать, а потом решать, стоит ли доверять судьбу незнакомым людям.

– Грег, Грег, подожди! Остановись на минуточку! – хныкал кто-то за деревьями. – Ты же знаешь, что я хожу медленнее, чем ты.

– Ничего не могу поделать! – ответил второй мужской голос. – Попробуй отрастить себе крылья.

– Грег, это не смешно! Почему мы не можем купить лошадь и ездить, как нормальные люди?

– Уж ты-то на нормального человека точно не похож, Хьюн! – хохотнул Грег. – Нормальные люди не шляются по лесам, а сидят дома с жёнами и детишками.

– Я бы и сидел, если бы не ты, сучий хвост! – буркнул Хьюн. – Сейчас же остановись и помоги мне – я тебе не мул, чтобы тащить на своём горбу ещё и твои вещи!

– Ладно, ладно, только заткнись! У меня уши болят от твоего воя.

Стелла решила подъехать к этим странным, но вроде безобидным людям. Она просто спросит у них дорогу, только и всего. Не съедят же они ее, в конце концов!

Те двое, что так мило, по-приятельски «собачились» пару минут назад, сидели на земле и с аппетитом поглощали незамысловатый, но питательный обед из эля, хлеба и сыра, который полностью объяснял временное затишье, воцарившееся в лесу. Спрятавшись за деревом, принцесса наблюдала за их нехитрыми манипуляциями.