Текст книги "Перстень Мериада (СИ)"

Автор книги: Ольга Романовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

Глава VII

Почему-то после встречи с Валаром Стелла перестала бояться и позволила себе расслабиться. Это беззаботное расположение духа передалось и её четвероногим спутникам. Особенно буйствовал Шарар, как угорелый, носившийся по холмам за мелкими птичками. Шуму от него было столько, что сохранить свои передвижения в тайне не представлялось возможным. Да и ей самой наскучили тревога, недосыпания по ночам, боязнь любого шороха; хотелось жить обыденной жизнью.

Увидев Терман, принцесса твердо решила искупаться: было так жарко, и она, казалось, не мылась целую вечность. Свернув с дороги (всеобщими стараниями удалось снова на неё выбраться), девушка поехала вдоль берега в поисках удобного спуска к воде. Спусков было много, но все они были оккупированы мальчишками. Сорванцы «солдатиком» прыгали в воду с моста, копошились на мелководье, строили на берегу песочно-земляные крепости. Те, кто постарше, пекли в золе картошку. Они часто приходили с девушками. Вся эта разношёрстная компания мало заботилась о своём внешнем виде. Девушки не стеснялись щеголять с голыми руками, в подоткнутых за пояс нижних юбках, чуть ли не в белье. На парнях часто не было ничего, кроме кальсон. Мальчишки пошли гораздо дальше и, экономя труд матерей, купались в первозданном виде, нарочно смущая чинных барышень на другом берегу.

Стелле пришлось проехать с пару миль, чтобы беспрепятственно осуществить задуманное. Купаться вместе с крестьянами, чувствовать на себе их наглые взгляды, слушать скабрезности – нет уж, увольте!

Наконец место для купания было найдено. Принцесса спешилась, вместе с лошадьми спустилась к воде и привязала их так, чтобы было видно с воды. Присев на какую-то корягу, она разулась и в блаженстве опустила ноги на тёплый песок. Косая тень от листвы падала на ее лицо. Ещё раз оглядевшись в поисках нежелательных наблюдателей, девушка разделась и, заколов волосы, придавила вещи корягой.

– А ты похудела. – Стелла критически осмотрела своё отражение. – И польститься-то не на что! Кожа да кости. А руки-то! Стали, как у простолюдинки. Зато загорела. Уж и не знаю, как буду носить бальные платья! Придётся густо посыпать себя пудрой.

Глубоко вздохнув, принцесса сделала шаг, другой, на счёт три окунулась по грудь и, оттолкнувшись, стрелой вошла в воду. Она ласково обволокла тело, снимая усталость. Ей было так хорошо, так приятно нежиться в тёплых речных потоках. Девушка легла на спину, позволив воде нести себя по течению, затем перевернулась на живот и поплыла к противоположному берегу.

Подтянувшись, девушка устроилась на ветвях росшего над обрывом дерева. Немного передохнув, Стелла взобралась выше и смело прыгнула. Она вынырнула довольно далеко от берега, фыркая от попавшей в нос воды. Снова немного понежившись на спине, девушка поплыла к лошадям и, расседлав, по очереди искупала.

Когда полуодетая Стелла, стоя на мелководье, отжимала мокрые волосы, из кустов высунулся конский череп. Осмелевшая тварь подошла к воде и… принялась пить! Ошеломлённая принцесса не сводила с неё взгляда. К счастью, на скелете нашлись «опознавательные знаки» – шитьё на чепраке. Значит, это конь гуала, с которым разговаривал Валар.

Сначала она испугалась, но потом успокоилась, даже стало интересно, зачем гуал пожаловал сюда в светлое время суток.

Принцесса быстро оделась и, на всякий случай, достав перстень Мериада, крадучись подошла к зарослям, из которых вышел конь-скелет. Он поднял голову и посмотрел на неё пустыми глазницами, внутри которых пульсировал красный огонёк. Преодолев страх, девушка протянула руку и коснулась гладкого черепа. Он оказался прохладным, но приятным на ощупь.

– И чего я боюсь? У Мериада лошади страшнее, а эта вполне безобидна. Ей даже нравится, когда её гладят.

Действительно, конь-скелет вытянул шею и тёрся об её ладонь, словно кошка. Неужели таким, как он, тоже не хватает ласки?

Увлёкшись изучением загробного существа, Стелла не заметила появления его хозяина.

– Каларда, хостес! – услышала принцесса низкий голос гуала. – Вред рена фиан?

Девушка вздрогнула и отскочила.

– Он ведь приказал, чтобы вы меня не трогали. – Она подумывала о путях к отступлению. Кто знает, может на таких существ магия перстня не действует; кроме того, сколько можно пользоваться чужими вещами!

– Любезная госпожа, у меня и в мыслях не было нарушить его приказ. Но если я испугал Вас, то непременно должен рассмешить. Вы позволите?

– Что позволю? – в недоумении переспросила Стелла.

– Вернуть Вам утерянное расположение духа.

Первый раз её пугали, а потом просили разрешения рассмешить. Ладно, пусть смешит, если ему хочется. Посмотрим, что из этого выйдет.

– Хорошо, позволяю. Только отойдите подальше. Шагов на пятнадцать.

– Слушаюсь и повинуюсь, хостес!

Точно отсчитав указанное расстояние, гуал остановился:

– Позволено ли мне будет сесть, хостес?

– Садитесь.

Принцесса хотела незаметно забрать оружие, – мало ли что? – но осталась стоять, где была. От напряженного выражения лица не осталось и следа, она смеялась – мертвец со всего размаха плюхнулся на землю и рассыпался на части. Кости принялись жонглировать друг другом, ведя друг с другом непринужденную светскую беседу.

Принцесса не могла вспомнить, когда в последний раз так смеялась. Она сидела на песке, обхватив живот руками, и хохотала, рискуя во время очередного приступа смеха упасть на спину и захлебнуться.

– Меня зовут Жанги, – осклабился череп, в очередной раз взлетая вверх. – Моим костям двести сорок лет.

– Надо же, целых двести сорок! А это вместе с земной жизнью или без?

– Вместе с ней, хостес. Земная жизнь у меня была короткая – всего каких-то сорок пять лет.

– А чего ж так?

– Так я в бытность земного существования служили в королевской охране. Сами понимаете, работа нервная, опасная, не все любили…А я ведь еще и сержантом был!

– Понимаю, – сочувствующе кивнула Стелла. – Умерли на боевом посту?

– Да если бы! Удар в спину, хостес, – и место сержанта свободно.

– Знаете, я вспомнил одну историю. – Жанги собрал кости и привёл себя в порядок. – Она случилась в Ячимаре, а я родом оттуда. Как-то в один богатый дом послали за лекарем. Он пришел. Встречает его взволнованный муж и восклицает: «Моя супруга умирает!». «Да что же с ней такое? – удивился лекарь. – Я ведь только вчера был у Вас и прописал больной пиявки. Болезнь не серьёзная, они должны были помочь». «Ах, доктор, они не помогли! Она съела четыре, а больше есть отказывается!».

Стелла улыбнулась.

– А вот другая история, – не унимался гуал. – Представьте: лунная ночь, небольшой постоялый двор на берегу реки. Хозяин выходит подышать воздухом перед сном и видит дочь, которая с кем-то целуется. Дождавшись, когда она вернется домой, отец кидается к ней с вопросом: «С кем это ты целовалась, паршивка?». «А где, папочка? – переспрашивает дочка. – У сарая или под ивой?».

Подобных истории у Жанги было много, не все забавные, зато некоторые заставляли принцессу хохотать до слёз. Она перестала бояться рассказчика, убедившись в его полной безобидности.

– Ну, мне пора! – наконец сказала Стелла. – А то просижу здесь до вечера.

– Позвольте немного проводить Вас, хостес.

– Но повсюду люди…

– А я умею быть невидимым, – улыбнулся он. – Перееду через реку не по мосту, а по броду и за деревней догоню Вас.

Принцесса согласилась.

Их совместное путешествие длилось недолго, до первого крика петуха. Гуал исчез, не успев попрощаться.

– Колдовское отродье, но милый! – улыбнулась девушка и, миновав деревню, въехала в предместья Водика.

Домов, за исключением пары постоялых дворов, она не видела; перед глазами мелькали высокие живые изгороди, из-за которых выглядывали кроны деревьев. Аромат налитых солнцем плодов дразнил желудок, заставлял забыть о текущей в жилах королевской крови.

Стелла юркнула в проулок – там изгородь была ниже, и она сумела залезть в чужой сад. Осмотревшись, девушка заметила подарок судьбы – заднюю калитку, достаточно широкую, чтобы провести через неё лошадей. Щёлкнув щеколдой, она так и поступила.

Сад был большой, но запущенный. Набрав в дорогу ранних плодов, принцесса на свой страх и риск обосновалась на толстой морщинистой ветке яблони. Сквозь просветы листвы был виден желтый дом с террасой. Оттуда доносились женские голоса. Приглядевшись, девушка увидела обеих собеседниц: они пили чай за переносным столиком. Стелла непроизвольно сглотнула слюну: ей тоже хотелось чаю с печеньем и румяными булочками.

– Знаешь, Азавена, – сказала одна из дам, отпив немного из чашки, – вчера захожу к нему и вижу: сидит в обнимку с бутылкой. Бутылка уже наполовину пустая. Подхожу. Он оборачивается, долго хлопает глазами, а потом говорит: «Дорогая, это вино делает Вас богиней!». «Лично я не пила ни капли», – сурово отвечаю ему. А он мне: «Зато я выпил достаточно». И что мне с ним делать, ума не приложу! Скоро он проспится и опять начнёт допекать меня, не моё, мол, это дело интересоваться делами в лавке. Как же, не моё! Без меня бы он давно прогорел!

– Ах, ты такая труженица, Эланта, не то, что я! – вздохнула Азавена. – Ты деньги достаёшь, а я их трачу. И как мой муж меня терпит? Недавно прибегает ко мне Сара, моя служанка, и в слезах зовёт в его кабинет. Говорит, господин умирает, сидит за столом, что-то теребит в руках и тихо стонет. Сара пробовала с ним говорить – бесполезно. Ну, бедняжка, сразу ко мне побежала. Я, конечно, перепугалась и сразу к нему. Вхожу, подхожу к столу, беру из рук бумажку – и что же? Это счёт от ювелира. Помнишь, я тебе недавно показывала колье и серьги с изумрудами? Так это за них счёт принесли. Муж чуть слышно говорит мне, чтобы служанка не слышала: «Разорительница, зачем Вам ещё одно колье? Да еще колье, стоимостью в треть нашего годового дохода?». Ну, как мне ему объяснить, что при дворе других не носят? Бедняжка, мой милый дакирец! Его жёнушка доставляет ему столько хлопот. И зачем только он женился на грандванке, да ещё такой, как я? Мы, грандванки, такие мотовки!

– Как Ваши дети?

– Здоровы. Старшего отец хочет взять с собой в Артикс. А я, если не разорю мужа, в августе поеду в Дайану: не хочу пропустить торжества. Ты же знаешь, я представлена Его величеству и, надеюсь, попаду в число избранных. – Она вздохнула.

– А мне не то, что Дайаны, Монамира никогда не видать, – посетовала собеседница. – И кто только придумал эти дурацкие правила, по которым людей не дворянского происхождения и близко не подпускают к королевскому двору?

– Таков закон, Эланта. Не я его придумала.

– Тебе-то хорошо говорить! Ты у нас дочь сэра Комуда, супруга барона Инкседа. Да тебя хоть куда пустят!

– Да если бы, Эланта! Что толку простаивать на балах в задних рядах и пялиться на драгоценности тех, кому выпала честь… Может, хоть в этом году повезёт? Нет, жаль всё-таки, что мой муж дакирец!

– Почему? – удивилась Эланта. – Такого супруга, как барон, днём с огнём не найдёшь. Я таких мужчин не встречала, а если б встретила, вцепилась в него зубами и никому не отдала. Он же у тебя золото!

– Каких это «таких», Эланта, ты не встречала? – нахмурилась Азавена. – Уж не спуталась ли ты с ним?

– Если бы всё было так, как ты говоришь, я давно ушла от своего благоверного и тебя к себе не приглашала. Жила бы себе тихонько в уютном особнячке и наслаждалась жизнью. И, небось, в Дайану съездила. Пусть не как дама, но всё же…

– А, так ты об этом подумывала! – Баронесса порывисто встала.

– Да успокойся ты, сядь! Ничего у меня с ним не было и не могло бы быть. Кто я, а кто он? Как ты только могла подумать такое о своем муже, я-то ладно, я женщина слабая, восторженная, но он! Барон до такого не опустится.

На террасу вышел муж Эланты с перевязанной чем-то красным головой.

– У, расшумелись! – Он плюхнулся на плетёный стул. – Жёнка, принеси мне элю!

– Хватит с тебя, вчера до поросячьего визга напился! Между прочим, у нас в гостях баронесса Инксед, так что веди себя прилично.

Хозяин, позабыв о похмелье, встал и расплылся в вымученной улыбке.

– Здравствуйте, уважаемая баронесса! Извините, сразу Вас не заметил. Чем обязаны такой чести?

– Здравствуйте, любезный Миккед. Я заглянула на минутку поболтать с Вашей супругой.

– Язык у неё длинный, что верно, то верно. А уж упрямая! Правильно говорят, что лучше не мешать дакирскую и грандванскую кровь, не про Вас, конечно, будет сказано! «Абавена ханут, хан илбренк эс иету ив хазес грандварес!» – любил повторять мой отец.

– А йоза, сверадар хосте, амаррес бренкал арика.

– Мина амаррес вер эсбренал миеф арика, орли орлис вебатас.

Азавена покачала головой и попрощалась.

Стеллу никогда не интересовало чужое грязное бельё, поэтому она не стала подслушивать дальнейший разговор между мужем и женой. Девушка осторожно слезла со своего наблюдательного пункта и вернулась к лошадям. Незаконное проникновение в чужой сад с целью бесплатного полдника карается законом, и ей вовсе не хотелось предстать перед судьями.

На улице Стелла случайно столкнулась с баронессой. Она была молода, свежа, слегка полноватая дама с русыми волосами.

Баронесса придержала лошадь.

– Каларда! Мие вер иар йозе… Йоз вред вер лагин? – Она откинулась на мягкие подушки двуколки.

Принцесса смущённо ответила, что не понимает по-дакирски. Азавена оживилась и любезно повторила вопрос по-грандвански. Постепенно они перешли на язык путников; завязался разговор. Уже через десять минут девушка была посвящена в подробности жизни собеседницы, в том числе то, что она планирует съездить в Грандву. Это её обрадовало. Потом выяснилось, что в Грандву едет не Азавена, а её муж с шестилетним сынишкой. Конечным пунктом их путешествия значился Артикс. Узнав, что Стелла тоже собирается по ту сторону гор, баронесса предложила поехать с ними; девушка с радостью согласилась.

Из окон особняка барона Инкседа открывался вид на горы. Он стоял в конце главной водикской улицы – широкого бульвара, по которому каждое воскресенье чинно прогуливались состоятельные городские жители. Дом был большой, просторный; как потом выяснилось, над проектом работал столичный архитектор. Конечно, всё это в своё время влетело в копеечку деду барона.

Принцесса познакомилась с цветом местной знати – семьёй Инкседов. Возглавлял её барон Орет Инксед. У него и сэресс Азавены Комуд было двое сыновей – шести и трёх лет. Старшего, Регула, как и предполагала Азавена, отец брал с собой в Артикс.

Больше всего Стелле понравился барон: сдержанный, не любопытный, он, кажется, вовсе не имел никаких вредных привычек. Его жена была не такой. Каждый день она приходила к супруге владельца самой богатой лавки города, Эланте, и за чашкой чая сплетничала об общих знакомых. Пожалуй, в Водике, да и во всей Дакире не случалось ничего, о чём бы не знала баронесса Инксед. Она несколько раз бывала в Монамире и считала, что разбирается во всех тонкостях двора и моды. Свои «столичные» идеи Азавена с успехом воплощала в жизнь при помощи кошелька мужа и тканей из лавки Миккеда, которые по знакомству брала по дешёвке. Каждый год она мечтала поехать в августе в Дайану, и вот теперь её мечта, кажется, должна была осуществиться.

У Азавены была ещё одна маленькая слабость, серьёзно подтачивавшая семейный бюджет – она любила драгоценности.

Обед накрыли в Белой столовой; Стелла уже успела отвыкнуть от фарфоровых тарелок и серебряных приборов.

Гостью усадили на почётное место по правую руку от хозяина, который обращался к ней исключительно «дарунта» – Азавена каким-то образом догадалась о её социальном положении. Может, служанка по приказу любопытной госпожи успела порыться в ее бумагах? Хорошо, что обошлось без лишних церемоний и оповещения об её присутствии всего города, особенно генров. Нет, не похоже, чтобы они знали что-то большее, чем, то, что она особа королевских кровей.

Узнав о том, что девушка путешествует одна, барон нахмурился:

– Очень опрометчиво, дарунта, в наших краях нельзя путешествовать без охраны. Одинокая женщина – лёгкая добыча для разбойников и нечистых на руку трактирщиков.

– Разумеется, Вы говорите о беззащитной женщине? – улыбнулась принцесса.

– Кинжал в таких случаях не помогает.

– А меч? Немногие отважатся напасть на того, кто владеет подобным оружием.

– Даже если у женщины по какой-то неведомой мне причине есть меч, она не перестает оставаться слабой представительницей прекрасного пола.

Как же, слабой, добралась бы она сюда, если бы была слабой! Ох уж эти стереотипы! Шаг в сторону считается преступлением даже в образованных семьях.

– Может, я и слабая, но отлично справлялась с перечисленными Вами проблемами.

– Простите, но я останусь при своем мнении.

Азавена, с интересом рассматривавшая серебряное кольцо гостьи, наклонилась к ней и, покраснев, прошептала:

– Визет рисдатас эс матетер, ширасу руарк. И атруарк шорин вредал орли орла палерда – дарун. Эт брес жас йоз эс следал, йот эт хумрик ар шорин?

Узнав перевод этой фразы, Стелла пришла в бешенство и хотела немедленно покинуть дом. Хозяин оказался прирожденным дипломатом и сумел успокоить бурю. Пригрозив жене, что если та не будет думать, что говорит, он не возьмёт её в Дайану, барон снова усадил гостью за стол. Азавена, превратно истолковавшая значение королевского подарка (принцесса не скрывала, что это кольцо ей подарили в Дакире), извинилась и больше не проронила ни слова. После обеда она извинилась и вышла, якобы, чтобы проследить, как заваривают чай.

– Ещё раз проношу извинения за бестактность супруги. – Орет пододвинул принцессе кресло. – Мне и в голову не могло придти, что она осмелится сказать такое! Одно слово – грандванка.

– А какое отношение к произошедшему имеет её национальность? – Стелла до сих пор не пришла в себя после нечаянного оскорбления.

– Такое, что большинство грандванок безмозглы и помешаны на любовных романах. Знаю, в этом есть и моя вина – следовало отнимать у неё эти книги и заняться её образованием. Но сейчас уже поздно.

– Почему же тогда Вы на ней женились? – Принцесса чувствовала, что сейчас поступает немногим лучше Азавены.

– Потому что был молод и часто бывал в их доме. Знаете, хорошенькая девушка, деревенская скука, музыкальные вечера… Хотя, положа руку на сердце, она бездарная музыкантша, зато всегда умела себя подать. В девичестве Азавена хорошо вышивала шёлком, дарила мелкие подарки на память… А тут ещё умер её отец, а я как раз приехал в Артикс, чтобы повидаться с ним. Банальная история, начавшаяся с необременительного знакомства и закончившаяся свадьбой.

– Я слышала, Вы завтра уезжаете. – Девушка перевела разговор в другое русло. У неё нет никакого права обсуждать чужую жизнь, да и Орет отвечает неохотно, из вежливости. Может, ей только кажется, но эта лодка семейного счастья дала течь.

– Да, в Артикс.

– Я боюсь ехать через горы одна, не согласились ли ненадолго стать моим проводником? – Она смущённо улыбнулась.

– Вы тоже едете в Грандву? – удивился барон.

Вошла Азавена в сопровождении служанки с подносом. Может быть, это и есть та самая Сара? Дождавшись, когда все чашки, тарелочки и вазочки займут свои места, Азавена разлила чай.

– Дорогая, Вы необыкновенно молчаливы сегодня. – Орет удержал жену, хотевшую незаметно выйти из комнаты. – Мне нужна Ваша помощь.

– Я внимательно слушаю Вас.

– Я вынужден буду скоро Вас покинуть, поэтому хочу, чтобы во время моего отсутствия Вы заняли гостью интересным разговором. Развлеките её, покажите свою коллекцию драгоценностей – думаю, они заинтересует дарунту.

– А можно вопрос? – Принцесса снова привлекла внимание к себе. – Почему Вы называете меня дарунтой?

– Принцессой? – Барон ненадолго задумался. – Во-первых, из вежливости, а, во-вторых, мне показалось, что Вы очень знатная дама. Ваши манеры, платье, лошади… Кроме того, Ваш акцент…

– И на основе всего этого Вы сделали вывод, что я принцесса? – рассмеялась Стелла.

– Нет, конечно! Сара сказала мне, что видела… – вмешалась баронесса.

– Хватит, Азавена! Вы и так наговорили достаточно, чтобы вызвать дипломатический скандал, – умерил её пыл супруг.

– Всё просто, дарунта, – объяснил он, – во время недавней поездки в Броуди один мой знакомый имел честь видеть Вас на королевском приёме. Вы произвели на него неизгладимое впечатление, и по приезде домой он во всех подробностях описал Вашу внешность. Увидев Вас, я вспомнил его описание. К тому же, не всякая знатная дама носит кольцо с печаткой.

Так, это плохо. Если такая женщина, как Азавена Инксед, знает о том, что у неё гостит лиэнская принцесса, об этом будет знать весь город. Она не упустит шанса похвастаться визитом столь важной особы. Ох уж эти провинциальные трещотки!

– Барон, баронесса, у меня к Вам вторая просьба. Я здесь инкогнито и не желаю, чтобы мое имя было известно кому-нибудь, кроме вас.

– Разумеется, как Вам будет угодно. Но Вы сказали, что это вторая просьба. Какова же была первая?

– Помните, до чая, мы говорили о Грандве? Я хотелось бы знать, что Вы решили.

– Имею ли я право что-то решать в Вашем присутствии? – галантно возразил Орет. – Я с радостью разделю с Вами все тяготы путешествия.

Стелла благодарно улыбнулась и переключила внимание с супруга на супругу: бедняжка выглядела подавленной. Но её скованность исчезла сразу же после ухода мужа. Она не только показала гостье всё свои драгоценности, но и просветила в некоторых вопросах дакирского двора, о многих из которых она бы умолчала при Орете. Принцесса была рада избавиться от неё под благовидным предлогом усталости. Увы, ей были неинтересны чужие любовные похождения.

Всё утро прошло в хлопотах. Конечно, хлопотала не Стелла, а слуги, которые, как всегда, не успели уложить всё заранее. Принцесса с улыбкой наблюдала за тем, как Азавена со слезами на глазах целует Регуна и заклинает его не отставать от отца. От неё было много шуму, но мало толку. Точку во всех этих причитаниях и рыданиях поставил барон, без лишнего шума удаливший сына из холла. Когда заплаканная мать бросилась за ним во двор, Орет не пустил ее:

– Он мужчина, нечего портить его ненужной заботой. Боюсь, мы все захлебнёмся в твоём море слёз.

Азавена промокнула глаза платком.

– Когда ты вернёшься? – Гостьи в холле не было, поэтому можно было говорить ему «ты».

– В начале августа. Ну, до свидания. Береги себя и Эрика!

Он поцеловал её и вышел вслед за сыном.

Вопреки ожиданиям, ехали быстро.

– В конце недели в Грандве праздник, многие спешат к родным. К полудню выстроится огромная очередь, – объяснил барон.

Принцесса понимающе кивнула.

На этот раз Симонароки предстали перед ней в другом обличии. Пологие вершины вздымались над холмами неровной лесенкой, сливаясь и переходя одна в другую. В этой части горной цепи не было тенистых лесов, только редкие хвойные рощицы и камни, отшлифованные временем. На востоке красовался непорочным убором невесты пик Сияке – одна из трёх высочайших вершин Симонароки.

Путь к перевалу Энда пролегал по узкой горной долине. Дакирская хозяйственность отразилась и здесь – дорога была помечена полосатыми столбиками.

Вопреки опасениям, барона Инкседа и его спутников пропустили безо всяких задержек. Дежуривший на специально оборудованном посту таможенный служащий даже не потребовал предъявить документы и пожелал доброго пути.

Так как барон был не разговорчив, девушка беседовала с другими спутниками – благо, они не подозревали об её королевском происхождении. Вертясь возле обоза, принцесса бросала короткие взгляды на Орета. Он хорошо смотрелся в седле и ехал с той особой осанкой, которая бывает только у тех, чья родословная насчитывает не менее десяти поколений. Как и говорила за чашкой чая Эланта, такие люди не часто встречаются даже в высшем обществе, ведь высшее не всегда означает лучшее. И дело было не только в благородной внешности и манерах, но, пожалуй, в его удивительном умении ладить с людьми. Чего стоит прожить семь лет под одной крышей с Азавеной, чей язык и расточительность сведут с ума кого угодно! Одно слово, золото, а не человек!

Маленький Регул тоже был очаровательным ребёнком. Как и подобает настоящему мужчине, он путешествовал верхом. Мальчик покачивался в седле в такт шагам серого пони и пожирал окрестности большими любопытными глазами – сразу видно, путешествие ему в новинку.

Внезапно движение на дороге застопорилось. Причиной вынужденной остановки стало появление ряженого стариком парня с командой крепких друзей. Объехать их было невозможно, да и рисковать здоровьем не хотелось.

– Люди добрые, обратите на меня внимание! – Ряженый потряс в воздухе палкой с погремушками. – Не хотите ли посмеяться?

– Кто это? – подъехав к барону, шёпотом спросила Стелла.

– «Старик Шек». Настоящего имени я не знаю. Он недавно обосновался на дороге и не пропускает никого, пока не рассмешит до упаду. Естественно, за деньги. Тем и живёт.

– А как же власти?

– Пока бездействуют. Собственно, он не очень-то и мешает, некоторые даже специально ездят послушать его шутки. Думаю, к осени его все же выдворят.

– Каларда! Здравствуйте! – «Старик Шек» раскланялся. – Ох, много я походил по свету, много видел. Вот вчера захожу в один дом и слышу – муж с женой разговаривают. Он говорит: «Похоже, вечером соберётся гроза». А она ему в ответ: «Не будет, если вернёшься домой засветло».

Несколько человек рассмеялись и подъехали к Шеку. Бросив в шляпу несколько монет, они благополучно проследовали дальше.

– Благодарствую, верные мужья! А вот другая история. Разговаривают два дакирца. Один говорит другому: – Я слышал, ты женился. – Верно говорят. – Уж и не думал, что ты решишься! Для чего тебе всё это? – Понимаешь, надоело сидеть без денег, вот и женился на богатой. Думал, буду жить в своё удовольствие. – Ну, и как? – Лучше бы я был беден, как раньше!

На этот раз засмеялись немногие. Очевидно, в шутке притаилась кривая гримаса правды жизни. Кто-то пытался изобразить смех и проскочить мимо друзей ряженого, но их быстро развернули, отказавшись принять деньги за проезд.

– Кислые же у вас лица! Словно на похоронах стою! Чувствую, без очередной шутки не обойтись. Перескажу я вам диалог, который слышал в доме скупого купца. Он недавно женился, но спал с женой в разных комнатах – и на детях экономил, скряга! Заходит к нему утром жена (я за стенкой спал и всё слышал) и говорит ему: «Милый, я видела чудесный сон! В нём ты подарил мне шубу». Говорит и, наверное, смотрит так ласково, как все молодые жёны умеют. А муж, потянувшись, отвечает: «Дорогая, поспи ещё! Может быть, тебе приснится, где достать на неё деньги».

Барон улыбнулся, а потом тихо рассмеялся. Настала их очередь подъехать к «старику» и оплатить проезд. Брал он умеренно – по талану с человека, по половине – с повозки. Пропустив их и ещё нескольких человек, артист продолжил представление.

– Ну, тут ещё не все смеются. Разве шутки не хороши? Ничего, я всех рассмешу! Приходит к отцу одной девушки престарелая родственница и с ужасом сообщает: «Ваша дочь…».

Конец шутки принцесса не расслышала.