Текст книги "Неждана (СИ)"

Автор книги: Ника Родникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

Глава 28. Пошел в баню, или Леденчики

Летом случилось такое, чего уж никто и не ждал. Позвали скоморохов в Град выступать. Младшему брату князя невесту сосватали, свадьбу на середину листопада назначили, но первый праздник Зимава-мать жениха решила закатить уже сейчас – в начале червня.

– А что Морица-мокрица? – спросила Нежданка у Балуя. – Голосить из терема не станет?

Тот затрещину не дал, а пальцем пригрозил:

– Отвыкай, Озар. Нас всех за твои дразнилки по головке не погладят.

– Особенно в Граде, – уточнил Свиря.

– Так что с ней? В Цвельные края отбыла сызнова? – допытывался младший скоморох.

– Да, откуда ж мне знать? – попытался соврать огневой.

Даже плечами пожал, но как-то с перебором.

– Балуй, не балуй! – завопил Жердяй. – Не ври нам.

– Чего Небалуй сразу? – откликнулся тенью брат.

– Все хорошо, Небалуй, отдыхай, – хлопнул его по плечу Пересмяк.

– Да, Морице не до нас, – нехотя ответил старший.

Не привык он своих людей обманывать, не любил этого.

– Замуж вышла? – поинтересовался Озар.

Шульга встрепенулся, посмотрел испуганно да сдержался, ничего не сказал.

– Влюбилась Морица, кажись, – так Ванда еще весной наворковала, – наконец, Балуй что-то пояснил. – То плачет, то смеется, полдня наряжается, потом куды спешит… И горло полоскать зверобоем с подружками перестала, и матери с отцом не перечит, ходит по терему вся такая загадочная, глазюками зыркает.

Шульга совсем нос повесил, остальные заржали. Урюпа ткнул приятеля в бок:

– Не дождалась тебя краса, почти заморская, – наконец, изрек он. – Для другого эта кошка мурчит…

Взрыв хохота из угла скоморохов заставил оборотиться весь трактир.

Урюпа-таки получил по шее от старшОго.

– Жарко чего-то сегодня да пыльно, – зевнул Телепень. – Мож, в баню?

– Да, точно! Давайте попросим баньку истопить? – заворочался на своем месте толстый Пересмяк.

– А давайте, наоборот, – попросим сильно не топить, – подмигнул кому-то Урюпа. – Пусть Озар с нами хоть разок отмоется.

Нежданка напряглась. Последние две седмицы постоянно какие-то шутки про баню соромные начались, чего уж давно не бывало.

– Сдохну я в бане – будешь сам барабан тягать, – пригрозила она.

– Да, не сдохнешь…я тя умоляю, – снова зевнул Телепень. – Еще никого не знаю, чтобы в бане задохся.

– Потому и не знаешь, что схоронили всех, – огрызнулся Озар.

– Давай мы тебя тепленькой водичкой побрызгаем, спинку потрем… – как-то нехорошо улыбался Урюпа.

– Может, лучше мы с Шульгой тебе прямо здесь шею намылим, да и дело с концом? – предложил Озар со своей стороны.

Нежданке надо было во что бы то ни стало притянуть Шульгу на свою сторону. Никто с тем верзилой связываться не станет, Шульга за последние два года так возмужал, прямо в былинного богатыря превратился. С медведем на ярмарке борется понарошку, да потом Гуляша на руках уносит под вопли толпы.

– Правда, Озар, в Град едем, перед князем будем выступать – надо тебя в мыльне отпарить хоть раз нормально, – изрек Балуй. – Пойду я все ж-таки договорюсь, и костюмы в постирку сдам.

Не нравилось это Нежданке, ох как не нравилось…

На этот раз сам Балуй баню на постоялом дворе отменил. Посчитал, что слишком расточительно два раза за мыльню платить – в Кузовках, а потом еще и в Граде. Потому как после дороги в такую жару сызнова на них столько пыли осядет, что придется в Граде в баню ийтить по-любому. Велел пока всем пред поездкой в речке искупаться, а мыльню уж в Граде закажут.

Опять Урюпа с собой на речку Озара звал настойчиво, чуть не волоком тащил. Мальчишка сам напомнил, что нонче его очередь костюмы в повозку складывать, да другой скарб скоморохов грузить. Бежали обычно все от такой работы, отлынивали, пришлось и очередность установить, чтобы каждый раз ругань не начиналась.

Ушел Урюпа на реку со Свирей да Жердяем, а Озару пообещал, что вот ужо в Граде он его точно, как следует, намылит. Собственноручно.

Потом уж, как все готово было, барабан, трещотки и бубны в телегу погружены, костюмы в сундук сложены, сундук в повозке стоял, тогда уж мальчишка один на речку сбегал искупнуться.

В Граде Озар на ходу соскочил с телеги и попросился отпустить его на терем поглазеть, а то в прошлый раз он его и не рассмотрел толком. Балуй не возражал.

Был у Нежданки план простой, как кочерыжка, – найти где-нибудь мыльню, да явиться в трактир уже намытым и прибранным, что жених перед свадьбой.

Присмотрел он на улице бабу одну, что с веником банным наперевес шла, да и потопал за ней по пятам. Авось, и выведет, куды надобно. Не подумал, правда, что в женскую парную его никто не пустит, покуда он скоморохом обряжен. Ну, да, ладно. Война планы покажет, как говорится.

Баба с веником не подвела, привела к мыльне. Стал Озар поодаль да начал присматриваться, какие тут порядки.

На скамеечке у крыльца сидели двое ребятишек в одних рубашонках. Волосики мокрые, щеки румяные, еще капли на ресницах дрожат, – видать, только что намыли мальцов.

А тут старуха мимо шла, такая страшная, неприятная, – глаза выпучены, юбка темная в пестринку, кофтенка драная, тоже темно-серая, платок бурый до самых глаз повязан. Лето в самом разгаре, все вокруг такое светлое, яркое, радостное, а бабка эта, как черный сморчок на лесной полянке.

Присела бабка перед ребятушками на скамеечке, и стала им что-то сказывать. Начала Нежданка не слышала, но видит, что дети куксятся, ручонками от страха закрываются, решила подойти поближе, узнать, чем старуха малышню пугает.

– …А живут дивьи люди на краю света, – шамкает та. – У них у кажного токмо один глаз, одна нога и одна рука…

– А как же они ходят, бабушка? – спросил мальчонка, что постарше да посмелее.

– А ходют они так… – старуха вытянула вперед костлявые руки, пальцы пауком растопырила. – Они складаются пополам!

И тут она как клацнула своими граблями прямо у детишек перед носом – что капкан захлопнулся.

Мальчишки оба заревели, рукавами от страха укрываются.

– Да, что ж вы мои, родимые… – елейным голоском запричитала старуха. – Испугалися? Не надо слезки ронять, ужо вас бабушка утешит.

Она порылась в своей котомке и достала двух петушков на палочке – красного да золотого.

– А что у бабушки есть… – говорила она так, словно ворона пытается ворковать голубкой.

Да, выходило плохо.

– Скушайте леденчиков, ужо я вас угощу, – протянула бабка петушков детям. – Кушайте, кушайте…Хороши леденчики медовые.

Нежданку как дятел в темечко тюкнул. Выхватила она у мальцов те леденцы да в пыль на дорогу бросила.

– Не берите угощения от чужих людей, – строго сказал скоморох. – На тех леденцах мухи сидели, я видел.

Малыши совсем в стенку вжались – не знают, кого бояться, – старуху мрачную или скомороха ряженого.

Да тут как заревут оба в голос, мамки-няньки из бани повыскакивали. Одна даже голышом на двор вылетела, да ее обратно затолкали. Старуха темная засеменила куда-то, да среди люду растворилась, как и не былое ее вовсе.

– Ты почто княжичей пугаешь, обормот ты эдакий, – напустились все на Озара.

– Нас бабушка напугала, – всхлипывая, доложил старший.

– Какая еще бабушка? – строго спросила самая толстая, уперев руки в бока.

– Старуха божевольная проходила, сказку мальцам страшную рассказала, – попытался объяснить скоморошек. – А потом еще петушков им сунула из своей котомки.

Мамки-няньки нахмурились, друг на друга зенками зыркают – виноватых средь себя ищут, кто такое допустил.

– Ну, и где те петушки? – недоверчиво спросила одна из них.

– Да, вона, – показал Озар. – На дорогу я выбросил леденчики.

Бросились мамки-няньки в пыли искать, что куры в Поспелке, засуетились. Да, нашли сразу же двух петушков.

– Прозору снести надобно, – побледнев от страха одна сказала.

– Он с нас три шкуры и спустит за то, что княжичей без присмотра оставили, – заспорила другая. – Уж поверь мне.

– Да, я ж всего чуточку попросила их на скамеечке посидеть, чтобы за гребешком сбегать, – всхлипывала молодая деваха.

Поняла, что ее недогляд, с нее спрос будет.

– Все равно надобно Прозору сказать, – мрачно вступилась третья. – Коли мы не скажем, а он сам дознается, хуже будет.

Все нехотя закивали головами.

– Да, он, поди, уже знает все, – хмыкнула одна из нянек. – У него повсюду свои глаза и ухи.

– Расскажи нам добрую сказку, – потянул Озара за рукав младший мальчишка.

– Не страшную только, – уточнил брат.

– А вы знаете, как лягушка царевной стала? – хитро спросил скоморошек, присев перед скамеечкой прямо на траву.

– Не, не знаем, – замотали русыми головенками братья.

– Ну, так слухайте! – и Нежданка начала им рассказывать одну из самых любимых своих сказок.

Мальчишки слушали, открыв рты, а потом еще в ладоши хлопали.

Так увлеченно Озар рассказывал, что не заметил, как мамки-няньки в лице меняются, да в тень отступают.

Князь Владивой за спиной у Озара встал да слухает, как скоморошек малым княжичам сказку плетет. До конца дослушал, потом только вопросил:

– Как звать?

– Озаром кличут, – ответил паренек, обернувшись.

Такого статного мужика скоморох отродясь не видывал. Одежа бархатная, темно– синяя, серебряной ниткой да жемчугами расшитая, шапка высокая, мехом собольим оторочена. Борода окладистая, глаза ясные, взгляд внимательный, по-доброму князь смотрит.

– Жалко, что ты мальчишка, – задумчиво сказал Владивой. – Понравился, славно языком мелешь. Была бы девка, в терем взял сказки мальцам сказывать – уж больно складно у тебя выходит.

Сказал князь да пошел от мыльни прочь. Только тут Озара как что-то толкнуло изнутри под ребра. Никак все та же чуйка кулачком мохнатым постучала, мол, не стой болваном, лови удачу, дурачина ты этакая.

Осмелился скоморошек, вперед князя забежал да сам без спросу обратился:

– А у меня сестрица есть, в деревне живет, Славкой кличут. Ужо она тех сказок в три раза больше меня знает. На годок постарше, лицом очень схожа – мы с ней как две капельки. Все, что я знаю, – то она мне сказывала, только уж я, балбес, всего и не запомнил.

Задумался князь, голову на бок склонил. А потом ответил:

– Пусть приходит в терем, княгиню Рогнеду спросит. Потолкуем с твоей Славкой.

Ах, как бешено заколотилось у Нежданки сердце, затрепетало, что знамя, с которым дружина в новый поход отправляется. Коли понравится она княгине, да в терем возьмут, это ж совсем другая жизнь тогда начнется. А от скоморохов – все одно – уходить скоро пришлось бы.

Глава 29. Славка народилась, или Лазоревая вишня

Бежал скоморох со всех ног по улицам Града – то видели бабы, девки, мужики, малые дети, собаки, вороны, лошади да шесть котов. Бежал в сторону трактира «У Сивой кобылы».

Все новое про себя на ходу придумывала Нежданка, – как к княгине явиться, да что сказать. На голове у скоморошка колпак с бубенцами – то всем слыхать, а что на уме – никому не догадаться.

Урюпа с Пересмяком в баню собрались, с вениками у крыльца стоят, поди, его, Озара, ждут. Промелькнул он мимо них, за спиной Урюпы проскочил, да сразу к Ванде за стойку пробрался. Пригнулся и на коленках дальше пополз, чтоб его не приметили.

А Ванда добрая сегодня, всем улыбается. Плошку за столом постояльцы разбили, а она только смеется. «На счастье!» – говорит. Видать, успел уже Балуй ее приголубить.

– Ванда, Ванда, – зашептал Озар, да за подол ее легонько дергает.

Наконец она услыхала, откуда бубенцы скоморошьи звенят, и шепот доносится, под ноги посмотрела.

– Милый мальчик, ты приехал! – почти запела Ванда. – Как я рада снова тебя видеть! Угостить тебя шоколадом?

Озар палец к губам прикладывает – «тссс» показывает, просит его не выдавать.

Как нравится Ванде все эти игры, эти скоморохи в колпаках с перезвонами, а истории какие они с собой на бубнах привозят из дальних деревень – это же просто чистый глоток родниковой воды в пыльном и шумном Граде.

– Ванда, у тебя одежа деревенская есть? – шепчет Озарушка.

– Мальчик мой, тебе не нравится мое новое платье? – обижено поджала губки Ванда.

Она даже покружилась, чтобы показать, как хороша со всех сторон. В Озара полетела капуста из щей с ее подола, но он уклонился.

– Королевишна! Прелестна! – мальчишка послал хозяйке воздушный поцелуй, стряхнув с пальцев капусту.

Одна все ж таки прилипла.

– А насколько я хороша? – игриво потянулась Ванда вперед и вверх.

– Как майская роза! Как яблоневый цвет! – затараторил Озар, пока у Ванды оладушки совсем из платья не выскочили. – Как лазоревая…вишня! – ляпнул он зачем-то.

Просто «лазоревый» – красивое слово, захотелось ввернуть, а что «лазоревое» так сразу не придумаешь.

– Какой милый мальчик! – румянилась Ванда. – Ты заслужил свой шоколад, даже со сливками, пойду приготовлю.

Ванда развернулась, чтобы уйти, но Озар ее удержал за платье.

– Ванда, одежа? – напомнил он. – Мне надобно. Девкой деревенской хочу обрядится, шутку одну задумал.

– Ой, как интересно! – Ванда захлопала в ладоши от восторга.

Тут в трактир ворвался Урюпа, заревел, захрюкал обиженным кабанчиком:

– Ванда, ты Озарку не видала?

Ванда широко распахнула глаза и обворожительно улыбнулась. Она всегда так делала, когда надо было подумать.

– У меня, кажись, в ухе что-то звякнуло, пока у крыльца стояли, – пояснил Урюпа.

Озар замер, прячась под стойкой, чтобы бубенцы на рукавах и колпаке его не выдали. Ванде он молча указал пальцем наверх.

– Ах… Озарка… – наконец, игриво откликнулась Ванда. – Кажется, кто-то из ваших прошмыгнул туда, – она жеманно указала пальчиком, – может быть, он в каморе.

Урюпа вместе с веником упрямо пошагал на второй этаж, лестница под ним прогибалась и скрипела.

Ванда потянула Озара за руку в светлый чулан.

Пока бежала из княжьего терема на улицу Гнилая Кочерыжка, Нежданка уже обо всем успела передумать.

Сначала она решила, что надобно выждать пару дней – для убедительности. Коли Славка в терем уже сегодня явится, могут подвох почуять. Потом вспомнила, как дядька Ване велел торопиться, когда того на конюшню согласились взять. На самом деле, за два дня запросто могут другую девчонку сыскать, чтоб княжичам сказки рассказывала. Или князь просто забудет их уговор.

Где взять одежу, чтоб девкой в терем пойти– это тоже еще вопрос. Рубахи да паневы на ярмарке продают, конечно, так за них деньгу надо платить. А откуда у Озарки таки деньжища? Все, что скоморохам кидают за выступления, по общей договоренности, Балую отдают, он их заработками распоряжается. Он и за постой везде с тех денег платит, за похлебку в трактирах, за бани, за стирку и починку костюмов, за перетяжку барабана… Да, мало ли расходов у бродячих кривляк. Выдает он им немного денежек, конечно, чтоб себя порадовать, – так за то можно кружку квасу купить али пряник медовый – не густо.

И тут, на свое счастье, Нежданка вспомнила про Ванду. Она как-то рассказывала, что постояльцы в трактире оставляют все подряд. Детей малых забывают, не то, что шапки да рукавицы. Бывало, цельный сундук на погрузке в сани проворонят. А в сундуке том добра разного… Доверху набит! Кто-то вертается за вещами, а кто-то не будет за каждым лаптем кобылу назад поворачивать. Так и копятся у Ванды в чуланах чужие сапоги да паневы, зипуны да душегреи.

– А какая шутка? Что задумал, этакий проказник? – снова нараспев защебетала Ванда, когда за ними с Озаром закрылась дверь чулана.

– Над Урюпой хочу подшутить – для начала, – ответил скоморошек. – А, коли свои поверят, так девку одну заносчивую проучу.

– Ах, вон ты какой коварный! – воскликнула хозяйка трактира и погрозила пальчиком.

Страсть, как ей нравились такие секретики.

– Зазналась совсем Милонега, не хочет со скоморохом разговаривать – нос воротит, – пояснил Озар.

Ванде для поддержания интереса надо было подбрасывать подробности, как дровишки в костер – чтоб ярче горело.

– А я с ней подружусь, как будто тоже девчонка, вон хоть в хоровод позову, а потом кааааак поцелую! – самозабвенно врал маленький кривляка.

Истории, которые заканчивались поцелуями, Ванда обожала. Она снова захлопала в ладоши.

Хозяйка, как обычно, принесла мальчишке таз с теплой водой да кувшин, чтоб от пыли отмыться. А пока он утенком плескался за стенкой, нашла Ванда в своем чулане такую рубаху нарядную, что девки крестьянские как платье носят, что у Нежданки даже дух перехватило – никогда она так богато не наряжались, пока девкой жила.

– Ой, а что ж с волосьями делать? – воскликнула Ванда.

Девчонка получалась из Озара прехорошенькая, да косу не из чего плести. Еле-еле хватает волосенок, чтобы лентой на затылке перетянуть. Да, куда выйдешь с таким куцым хвостиком? У зайца, поди, и того поболе.

– Погодь, – Ванда снова побежала в чулан.

Она притащила четыре толстых девичьих косы, перекинув их все через руку, как полотенчико.

– Ой, – Нежданка даже присела от страха, когда этакое увидела.

– Да, многие девки косы на ярмарке покупают, – засмеялась Ванда. – Ты что не знал?

Скоморошек помотал головой.

– Косы вообще часто забывают, я их, вона, подписываю даже, где чья, чтоб потом разобраться, коли девка воротится, – деловито пояснила хозяйка.

– А я читать не умею, – признался мальчишка.

– Годна, Купава, Прекраса, Долгождана – прочитала Ванда девчонке на кусочках бересты, что были подвязаны к косам. – Выбирай

«Долгождана, – повторила про себя вслух Нежданка, – какое сладкое имя.»

Коли б ее Долгожданой назвали, может она бы и выросла любимой избалованной дочкой, ей бы вон даже косу на ярмарке купили!

Девчонка вздохнула и закусила губу.

Прилаживать себе чужую косу почему-то не хотелось.

Да, ни одна из них по цвету не подошла. Все вроде русые Ванда выбрала, да все разнятся, не того оттенку. Кос с тем редким серебристым отливом, как у Нежданки, даже на ярмарке не сыскать.

Ванда прямо расстроилась, что в ее-то чулане подходящей косы не нашлось.

Отодвинула Неждана от себя ладошкой чужие косы, чужие судьбы.

Говорят, у девок в волосьях вся сила скрыта, так не будет тогда она ее забирать, даже не прикоснется. Вдруг потом еще что-нибудь плохое случится с Годной, Купавой, Прекрасой или Долгожданой, коли ведьма себе чью-то косу повяжет.

– Платком укроюсь, – да и ладно, – пояснил Озарка. – Какая разница, что под платком – коса али пеньки моток.

Повязала Ванда платок сама, своей уверенной женской рукой. Такая миленькая девчонка из скоморошка получилась – просто загляденье.

– Ой, у тебя даже грудь как будто, – удивленно и чуть испуганно выдохнула она, прижав пальчики к губам.

– Это я…выпячиваю, – нашелся, что ответить мальчишка.

– Научишь меня потом, – хихикнула Ванда.

Потом она наряжала Озара, как кукленка, – очелье, бисером вышитое, поверх платка повязала, рясны на очелье навесила. Достала уже бусы на выбор, и колечки на пальчики хотела нанизать, да он ужо увернулся да побежал, пострел такой.

Пересмяк с Урюпой все еще топтались у крыльца, когда Нежданка в нарядном платье вышла из трактира.

Не вышла – лебедушкой поплыла, томно поведя рукавом с узорами, медленно повернув голову и звякнув ряснами.

– Дяденьки, далеко ли до ярмарки? – первое, что пришло на ум, то и спросила. – Меня тятька послал за ягодами.

Про тятьку и ягоду она добавила больше для придания себе весу. Мол, и тятька-то у нее в трактире, если что-есть кому за девку заступиться. Да семья у них зажиточная – за ягодами не в лес ходят, а на ярмарке покупают – могут себе то позволить.

Оба «дяденьки» от неожиданности то ли крякнули, то ли хрюкнули и начали наперебой махать руками да вениками в разные стороны показывать, вспоминать, где ярмарка.

– Благодарствую, – поклонилась девка да степенно пошла за ворота.

Ах, как непривычно снова выйти на люди девицей. Да, еще сразу в Граде, где на каждой улочке народу больше, чем во всей Поспелке.

Парни голову сворачивают, вслед зыркают. Бабы опять о чем-то шушукаются, платками прикрываясь. Видать, хороша девка – всех цепляет.

Неждана так долго старалась быть мальчишкой, перенимала у мужиков их манеры и повадки, что сейчас она с трудом себя сдерживала, чтобы не шагать вразвалочку, размахивая руками, не прыгать через канавы с разбегу, не цыкать через зубы на ворону.

Ах, кто бы мог подумать, что так сложно переучиваться в себя обратно. Крепко прилипает чужая личина даже за какие-то два с половинкой годка.

Чтоб новую жизнь третий раз начать, надобно как-то из шебутного скомороха сызнова крестьянской девочкой обернуться. Да, уж такой скромной, такой пригожей, чтобы князю с княгиней она, Нежданка, понравилась.

Не, не Нежданка. Славка она теперь.

– Лазоревая вишня, – мечтательно повторила Ванда, перетирая глиняные крУжки за стойкой трактира. – Как красиво…