Текст книги "Я твоя тень (СИ)"

Автор книги: Натаэль Дэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 37 страниц)

Глава 45

На следующее утро, в семь ноль-ноль, мой мобильник взорвался песней Дэвида Боуи, которую я поставил на тебя.

– Доброе утро, сладкий. Не разбудил?

И, хотя проснулся полчаса назад, голос ко мне ещё не пришёл. Первое слово пришлось повторить дважды, чтобы ты услышал.

– Привет, – я, наконец-то, прочистил горло и смог выдавить из себя нормальные звуки. На заднем фоне я услышал бытовые шумы: хлопанье дверями, бряцание посуды, шум воды из-под крана. – Нет, я не спал. А ты… Не думал, что ты встаёшь так рано.

– Ну, здрасте! – ты рассмеялся. – Что я, по-твоему, сплю до обеда, а потом бухаю всю ночь? Стал бы я так потрясающе выглядеть тогда?

– Ну, я…, – опять я сморозил какую-то глупость и почувствовал себя дураком.

В телефоне раздались равномерный стук, а потом женский голос спросил: «Не могу найти твою кружку, будешь пить в этой?»

– Ага, – сказал ты в трубку, не понятно мне или собеседнице. Стук продолжился, а потом я услышал грохот. – Ой, чуть не уронил тебя в йогурт. Ты у меня на громкой связи, если что. Готовлю завтрак.

Повисла пауза. Я опять затупил, не зная, что сказать на это.

– А что готовишь? – сообразил я, наконец.

– Салат, – ответил ты.

– Зай! – позвал женский голос, на этот раз громче. Кажется, это была Мона. Ну, да, а кто ещё это мог быть. – Не режь туда серединку, я не хочу есть с костями!

– Да, блин! То режь, то не режь, ты уж определись, – твой голос прозвучал обиженно. – На, веточку будешь?

Некоторое время я слушал возню, визг и твой смех. Было странно слушать звуки из твоей повседневной жизни, да ещё и с Моной. Как будто я подглядывал втихаря в замочную скважину или в скрытую камеру. Но, ведь ты сам меня пустил?

– Ты ещё там? – спросил вдруг ты, а как раз уже подумывал отключиться, обиженный отсутствием внимания с твоей стороны.

– Да, – ответил я, стараясь не выдавать обиду в голосе. – Слушаю твой завтрак.

Ты хихикнул.

– Хорошо сказал, надо в цитаты забить. Да, я чё звоню-то. Ты был у меня дома, помнишь?

– Что? – послышался голос Моны. – Ты пустил его к себе, а мне не сказал? Когда это было?

Сначала мне показалось странным, что Мона не знает, что я был у тебя, ведь в тот день, когда, как идиот, вопил у тебя под окнами, она была с тобой. Но потом я сообразил, что она, видимо, ушла в тот время, пока я ходил к себе и выяснял, что общежитие закрылось. Да и, если бы она знала бы о моей пьяной выходке, то рассказала бы всей группе.

– Да он всего на минутку зашёл, – было странно слышать, как ты оправдываешься перед своей девушкой. Раньше я не замечал, чтобы ты был с ней особо церемонным. – И я его не приглашал, он сам выяснил, где я живу, прикинь? Шпион, блин.

После этих слов мне снова захотелось отключиться, но я боялся повести себя, как обиженная девчонка.

– Ну-ну, так я и поверила. И чем вы занимались? – в голосе Моны послышалась тонна ехидства.

– Ммм, детка, так ты ревнуешь? Иди сюда. Мне так нравится, когда ты это делаешь…

– Нет! Отстань! – я услышал протест Моны, а потом возню, которая вскоре затихла, и я пару минут слушал, как вы целуетесь.

Тут мне уже стало стыдно, что я слушаю это, и немного неприятно. Но прежде чем я успел нажать на красную кнопку, ты сказал:

– Чувак, ты тут? В какой комнате ты живёшь? Я зайду к тебе в шесть, будь там.

Я назвал номер комнаты и, наконец, отсоединился.

Из-за звонка я выбился из графика. Я посмотрел на часы и понял, что либо я завтракаю, либо иду на занятия бегом. Но потом мне пришла в голову мысль, как-то приукрасить своё жилище к твоему приходу. Всё-таки моя комната – это место, которое может многое обо мне сказать.

Вспоминая твою квартиру и сравнивая со своим обиталищем, я подумал, что у меня слишком чисто и аккуратно. Вдруг ты решишь, что я высокомерный педант или просто мамочкин сынок? Так что, оставшееся до выхода время, я потратил на анти-уборку. Расправил постель, смял подушку, часть одежды из шкафа разместил хаотично по комнате, устроил небольшой бардак на столе. Часть книг по учёбе я спрятал в шкафу, чтобы не выглядеть зубрилой. Хорошо бы ещё было развесить плакаты с рок-группами на стенах, но у меня не было ни одного журнала, откуда их можно бы было выдрать.

Я оглядел комнату так, как ты бы её увидел, преодолев порог. Она показалась мне вполне подходящей для среднестатистического студента-первокурсника. Чего-то недоставало, но у меня были сегодня слишком важные занятия в универе, поэтому от идеи потратить полдня на шопинг, я отказался.

Из общежития я вышел почти вовремя и вдруг увидел Мону, которая шла мне навстречу. Она заметила меня не сразу, а когда таки увидела, то чуть не подпрыгнула.

– О, привет! – в её голосе я уловил фальшь. Наверное, она не рада была меня видеть, после того, как узнала, что я был у тебя в гостях. – Не знала, что ты живёшь здесь. А я … к подруге. Ну, пока! А, кстати, подожди! Впусти меня внутрь, сделаю ей сюрприз, – Мона тараторила так быстро, что я не успел даже поздороваться с ней.

Я провёл её внутрь, а дорогу в корпус преодолел уже бегом.

День прошёл быстро, сосредоточиться на учёбе получалось плохо, потому что я только и думал о твоём приходе в гости. С последней лекции я ушёл раньше, чтобы забежать в кафе за пиццей и напитками. Потом ещё быстренько съездил на такси в книжный и купил настольную игру, чтобы нам было чем заняться. Я так спешил, что не подумал, что, может, такой досуг тебе не по душе и выглядит задротским. Сообразил я уже у общежития. Часы показывали половину шестого, и было уже поздно что-то менять.

Я поднялся на свой этаж и первое, что уловил, было то, что дверь в мою комнату приоткрыта. Но я точно помнил, что закрывал её на ключ. Я же ни разу в жизни ещё не забывал запереть дверь!

Внутри царил полный погром. Мебель была сдвинута. Стены исписаны непотребными надписями. А все мои вещи валялись на полу в большой луже непонятного происхождения. Я сперва даже подумал, что меня затопили, а дверь вскрыл комендант, чтобы обнаружить утечку, но потолок был совершенно сухим, а ещё в комнате витал запах общественного туалета, который крайне редко убирают. Мне затошнило и стало страшно переступать порог.

Я снова посмотрел на часы, будто надеясь, что время остановилось. Но оно шло своим ходом, даже и не думая замедляться. Я достал телефон, чтобы позвонить тебе и сказать, чтобы не приходил. Но вот только оправдание никак не приходило в голову. Что могло произойти за полдня? Я заболел? Меня похитили пришельцы и увезли домой, на Плутон? Общежитие закрыли на карантин? Всё это звучало бы крайне не правдоподобно, и ты бы мог подумать, что я тебе не рад. Этого мне ни в коем случае не хотелось, поэтому я оставил пиццу и пакеты в коридоре и переступил порог в твёрдой уверенности, что смогу вернуть первоначальный вид комнате за оставшиеся двадцать пять минут.

Я сбегал в прачечную за большим мешком и сложил туда всю одежду с пола. Туго завязав мешок, я оставил его на стиральной машине, так как времени сортировать вещи не было. Попросил коменданта открыть мне комнату, где хранились принадлежности для уборки. Старательно выдраил пол.

Со стенами оказалось сложнее, маркер, судя, по всему, был перманентным и даже специальное спиртосодержащее средство его не взяло. Я в панике метался по комнате, не понимая, что мне делать. Может, признаться, что кто-то проник в мою комнату и устроил беспорядок? Хуже всего было то, что картинки и слова на стенах прямым текстом говорили о том, что я тебя, якобы ненавижу. Так и было написано: «Френсис, ты мерзкая шваль» и подрисован человечек без штанов на корточках.

Я постарался успокоиться, иначе ведь ты придёшь и застанешь весь этот ужас, а я даже не смогу объяснить его происхождение. Я вышел в коридор, чтобы легче было прийти в себя, не созерцая постоянно похабные надписи. Из одной из комнат вышел мой сосед и, заметив у меня набор для уборки, спросил:

– Ого! Выселяют?

Я паническим движением прикрыл дверь в комнату.

– Э… нет. Решил немного сапгрейдить жильё. У тебя случайно нет обоев?

Это, конечно, был глупый вопрос. Откуда у студента обои? Да и даже будь они у него, я бы не успел их поклеить так быстро, тем более что никогда этого и не делал. Но всё-таки мой глупый вопрос натолкнул меня на умную мысль.

– Или журналов каких-то с плакатами, ненужных? – спросил я, прежде чем мой сосед решил, есть ли у него обои.

Через минуту мой сосед принёс мне целую стопку.

– Забирай все, я их уже прочитал.

Я в благодарности потряс ему руку, да так, что он пожаловался, как бы я её не оторвал.

Я рванул заклеивать надписи. Плакатов мне не хватило, и я стал прицеплять обычные страницы. Благо скотча у меня было достаточно.

В шесть ноль-ноль я оглядел новый ремонт. Теперь моя комната напоминала творческую студию какого-нибудь журналиста. По крайней мере, я на это надеялся. В любом случае, о погроме уже мало что напоминало: стены я заклеил с пола до потолка, лужу вытер, постельное бельё сменил, одежду убрал, на столе прибрался.

Успокоившись, я сел на кровать и стал ждать. Потом вспомнил про пиццу, занёс её в комнату, подивившись, что её никто не съел, открыл коробку и положил на столе. Я не знал, остался ли ещё запах, потому что я-то уже привык к нему и не воспринимал. Но, наверное, воздух из открытого окна и аромат пиццы с беконом должны были заглушить его.

В десять минут шестого раздался стук в дверь.

– Привет! – ты распахнул дверь с торжественным видом, как будто являлся главным призом на празднике. – О, пицца, здорово!

Ты прошёл в мою комнату и, остановившись у стола, стал принюхиваться сначала к коробке, а затем к воздуху вообще.

– Чем пахнет?

Я пожал плечами, сделав вид, что не понимаю, о чём ты.

– Окей, – ты плюхнулся на мою кровати и похлопал по ней ладонью, то ли проверяя мягкость матраса, то ли подзывая меня к себе.

Я сделал попытку подойти к тебе, но внезапно передумал, и остался у стола.

– Ну, чё ты, блин? – возмутился ты с деланным раздражением. – Садись ко мне.

– Будешь пиццу? – спросил я, не сдвинувшись с места.

– Ага…, ты снова принюхался к воздуху. – Блин, чем тут пахнет?

Ты поднялся в кровати и стал ходить по комнате из угла в угол, инспектируя воздух. Спустя полминуты ты остановился и сказал:

– Пахнет, как в сортире, не чувствуешь?

Я подошёл к окну и пошире открыл форточку. Страницы из журналов, приклеенные наспех на стены, зашелестели. Одна даже оторвалась и спланировала на пол, открыл часть надписи про то, что якобы я нюхаю носки. Я быстро загородил стену спиной, встав рядом.

– Слушай, это, блин, невыносимо, – ты направился к двери. – Этот твой запах… Фу, мерзость. Знаешь, я лучше пойду.

Ты открыл дверь, а я чуть не просился наперерез в желании загородить её, но вовремя опомнился. Ты ушёл, а я так и остался стоять у стены и прятать надписи от того, кого уже не было.

Глава 46

Особо расстраиваться мне было некогда, хотя и неприятный осадок надолго испортил мне настроение. До самого вечера я драил комнату, израсходовал несколько упаковок с разными чистящими средствами, поставил на уши половину общежития. Народ перепугался, что у меня завелись насекомые, а кое-кто даже сделал предположение, что я кого-то убил и старательно заметаю следы преступления. Наверное, если бы ты вдруг исчез, и тебя бы стали искать, большая часть подозрений пала бы на меня.

Около десяти я без сил рухнул на кровать и тут же услышал песню Боуи из мобильника. Чего я точно не ожидал, так это такого скорого звонка от тебя. Скорее бы ты стал пару недель сторониться меня. Может быть, забыл чего?

– Да? – спросил я осторожно в трубку, ожидая подвоха.

– Привет, – раздался твой голос с игривой интонацией. – Тяжело дышишь так. Боюсь представить, от какого дела я тебя отвлёк.

– Что? Ничего такого, я занимался убор…

– Да, блин! Так же неинтересно! Никакой интриги.

– Правда? – я не особо понимал, к чему ты клонишь, но решил подыграть. – Ну, хорошо. Я убегал от кое-кого, – ты молчал, не понятно, потому что ждал продолжения или был чем-то занят и не слушал меня. – От…

– Да ты гонишь! – воскликнул ты, и я удостоверился, что не понимаю правил игры. – Больше похоже, что ты мастурбировал. Да же? Я угадал?

Я поперхнулся воздухом и залился краской. К счастью, со мной не было никого, кто бы мог этого заметить.

– Э… нет.

– Брось, я же знаю, – настаивал ты. – Признавайся, – я не знал, как реагировать, поэтому молчал, но тебя это не смутило. – Я видел у тебя плакаты. Думаешь, я поверил, что ты слушаешь Майли Сайрус? Ха! Я знаю, что там прячешь.

– И что же? – хоть я по-прежнему и не понимал твоей игры, мне она уже стала нравиться. По крайней мере, тем, что можно перетянуть одеяло на себя.

– Это ты мне скажи. Давай, не стесняйся.

– А как я тогда пойму правильно ты знаешь или блефуешь?

– Ладно, хорошо, твоя взяла, – согласился ты. – Там же картинки? Я угадал?

– Ну, почти, – в этот момент я понял, что мне срочно нужно придумать правдоподобный вариант «правды», который удовлетворил бы тебя и одновременно не заставил бы меня признаваться в том, что я лох, у которого можно рисовать на стенах.

– Тогда… рисунки и слова? – ты опять угадал так, словно знал, что там. Хотя, что ещё может быть нарисовано на стенах?

– Угадал, – признался я, надеясь, что ты не будешь выпытывать подробности. Но вот ты так не думал.

– А что там написано? Про меня же, да? – по твоему голосу я слышал, что ты вошёл в раж и не собираешься останавливаться, а мне ничего стоящего в голову не лезло.

Я уже начинал волноваться.

– Может быть, – высказался я неопределённо, в попытках потянуть время. – Я немного рисую, так, ничего серьёзного. Людей там, обстановку…, – не знаю, зачем я сказал это, но ты тут же уцепился за эту фразу.

– Людей? А каких людей?

– Знакомых. Того, кого часто вижу и могу запомнить детально.

– Мммм… А меня нарисуешь?

– Прямо сейчас? – не понял я.

– Ты хочешь, чтобы я пришёл?

Я чуть не выпалил «да, конечно!», но в трубку сказал лишь:

– Я не против.

– Окей, детка. Я уже стучусь в дверь. Слышишь робкое «тук-тук»?

Я прислушался к тишине в комнате, наивно полагая, что ты и, правда, внезапно оказался рядом.

– Нет, кажется, нет, – до меня плохо доходили твои намёки, и по-прежнему говорил правду.

– Прислушайся лучше. Я не буду долго стучать. Пойму, что тебя нет, и уйду. «Тук-тук».

Я услышал стук, но не у себя, а в трубке. Ты стучал по столу или чему-то похожему. Мне вдруг стало страшно интересно, где ты на самом деле находишься.

– Я слышу, – сказал я через пару секунд. Потом подошёл к двери и открыл её. Конечно же, за ней никого не было. – Я открыл тебе.

– Окей, захожу. Ммм, что я вижу! Хорошо выглядишь, детка.

– Спасибо, ты тоже нечего.

– Просто «ничего»? – в твоём голосе послышалось разочарование.

– Ну… я тебя плохо рассмотрел. А как ты выглядишь?

– Чувак, у тебя и со зрением не лады? Ты же видишь меня, вот и расскажи.

Твоя игра стала меня понемногу утомлять, но и настораживала при этом.

– Хорошо. На тебе джинсы серые с дырами на коленях, – начал я и закрыл глаза, чтобы лучше тебя визуализировать. Поскольку с фантазией у меня никогда проблем не было, я живо представил тебя, стоящим посреди моего жилища, прямо напротив меня. – Ещё на тебе кеды синие с белым, потёртые. Куртка кожаная короче, чем надо, и майка, но её плохо видно.

– О, здорово, ты прозрел, – прошептал ты в трубку загадочным тоном. – У тебя жарко, я снимаю куртку. Бросаю её на пол. Теперь что ты видишь?

– Вижу майку в полоску. И кулон на шее. Нет, несколько цепей и кулон. С иероглифами.

– Блин, ты пропавшего без вести описываешь, что ли? – ты рассмеялся, и почувствовал всю абсурдность того, чем мы с тобой занимались. Как ни странно, но при этом меня это даже увлекало. – Типа такой шар гадальный достал, руками над ним помахал и гадаешь. Вот умора!

Несмотря на то, что ты смеялся надо мной, мне совершенно не было обидно. Даже наоборот, я будто ощущал, что ты поддерживаешь меня.

– На кулоне, посередине квадратное отверстие, а вокруг четыре иероглифа, наверное, китайских, – продолжал я.

– Вау! Да ты экстрасенс прямо! У меня есть такой кулон. Ну… точнее был. Ладно, давая дальше.

– Не перебивай, пожалуйста, – попросил я, и услышал, как ты затаил дыхание. – Свои крашенные в чёрный цвет волосы ты собрал в смешной хвостик на макушке, но часть из них висит растрёпанными. Ты тяжело дышишь, потому что бежал по лестнице, – я замолчал, но не потому, что иссякла фантазия, а чтобы понять, слушаешь ли ты меня или я сильно увлёкся.

Пауза затянулась.

– Френ… Ференц? – позвал я.

– Да. Я здесь, – твой шёпот послышался как будто в комнате. И, хоть я и понимал, что ты где-то далеко, но всё равно огляделся. – Я подхожу к тебе. Что ты делаешь?

– Я просто стою. Беру тебя за руку.

– Оу, да ты горяч! – я снова залился краской, но промолчал. – Хорошо, я иду за тобой. Где мы?

– Мы подходим к кровати, я сажусь и предлагаю тебе. У меня на столе пицца, я вытаскиваю кусок и даю тебе.

– Это та самая, которую я видел? – по твоему голосу было не понятно, это невинный уточняющий вопрос или намёк на то, что гипотетическая пицца уже засохла или вообще пропиталась тем запахом, от которого ты сегодня сбежал. На всякий случай, я решил подстраховаться.

– Нет, это новая. Я её заказал после твоего ухода. С сыром.

– О, класс! – прошептал ты, очевидно, прислонив телефон очень близко к губам, от чего я услышал помехи. – Люблю пиццу с сыром. Я кусаю твой кусок, а потом свой.

– Ага, – согласился я. – Я так и подумал, что ты это сделаешь.

– Почему это?

– Ты всегда такой голодный.

– Ох, ты не представляешь насколько! Я съем всю пиццу и съем тебя на десерт, – после этой фразы я услышал какой-то непонятный звук, похожий на рык. У меня мурашки пробежали по спине, и одновременно бросило в жар. – Хочешь же?

– Чего хочу? – я уже понимал, к чему ты клонишь, но захотел поразыгрывать из себя невинность.

– Быть съеденным мной, – сказал ты с придыханием.

– Да, давай, – ответил я совершенно будничным тоном, чтобы ты подумал, что подобные предложения для меня в порядке вещей.

– Ну, ты даешь! – похоже, моя реакция удивила тебя. – Вот так просто соглашаешься? А я же и, правда, съем тебя.

В этот момент я засомневался в то, что ты имеешь ввиду под словом «съем», но вызов был брошен, и я не намерен был отступать и сбегать с поля боя. Хотя и сдаваться так сразу не собирался.

– А ты попробуй, может, ещё и не получится.

– Вот это ты, детка, зря. Вот увижу тебя в следующий раз, обязательно зажму в углу, не отвертишься.

– Вот это здорово! – не удержался я. Мне хотелось тебя спровоцировать со слов к действиям, точнее, к тому, чтобы признал, что дальше слов ты не сдвинешься ни на йоту.

– Ты хочешь, чтоб я зажал тебя в углу? – ты был, похоже, не столько удивлён, сколько сбит с толку.

– Хочу, – радостно подтвердил я.

– Оу, тогда жди и бойся!

Всю ночь мне снились странные сны с твоим участием. То ты, как и обещал, по телефону, загонял меня в угол и мы стояли так долго-долго. То, наоборот, я ловил тебя, толкал в стену и прижимал к ней, а потом просил сделать то же со мной.

С утра я чувствовал себя ужасно неловко от собственных искаженных желаний, даже, несмотря на то, что узнать о них было некому. Я пообещал себе больше не играть с тобой в такие игры и вести себя нормально, забить голову учёбой. Но даже на лекциях вместо того, чтобы внимать мудрости профессоров, я представлял, как мы с тобой остаёмся в аудитории наедине и делаем всё, что заблагорассудится: устраиваем дружеские поединки на кулаках, гоняемся друг за другом, толкаемся, обнимаемся, валяемся на полу… А потом садимся на преподавательский стол, достаём орешки и, грызя их, вспоминаем школу, обсуждаем универ, планируем, как объездим весь мир со своей музыкой и покорим миллионы людей.

***

В конце учебного дня я не был уверен, сколько занятий сегодня посетил, не говоря уже о том, чтобы вспомнить хоть что-то из сказанного преподавателями. Я не знал, повторится ли наша игра сегодня, но уже подсознательно ждал вечера с предвкушением.

Ты позвонил в половине одиннадцатого. К этому времени я уже намотал по комнате несколько километров, гадая, ждать твой звонок или позвонить самому.

– Я соскучился, – начал ты. – А ты?

– Да, – подтвердил я, – я тоже. Весь день о тебе думал.

– О, ты поаккуратнее, а то можно и увлечься. Глядишь, только я буду один занимать твои мысли.

– Зайдёшь ко мне сегодня? – спросил я. Конечно, я бы с удовольствием на самом деле открыл тебе дверь, но рассчитывать на это было бы глупо.

– Ага, я уже здесь.

Как и вчера, я подошёл к двери в свою комнату и открыл её. Воображаемый ты сначала осторожно заглянул внутрь, убеждаясь, что у меня убрано и ничем не пахнет, а потом прошёл вглубь и плюхнулся на кровать.

– На этот раз никакой пиццы, – сказал я.

Я сел с тобой рядом, а ты тут же опрокинул меня на спину и навис сверху, словно зонт, спасающий от дождя.

– Хочу тебя, – ты шепнул мне в лицо.

Я лишь улыбнулся краем рта и погладил тебя по щеке.

– Не боись, детка, всё будет очень нежно, обещаю, – ты стал целовать мне лицо и шею, оставляя воображаемые следы от воображаемых засосов.

Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях.