Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц)

Глава девятая
Третий мир

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 9 января 2003 года*

– Володь, ты с ума сошёл? – спросил напрягшийся Виктор Штерн.

– А чего такого-то⁈ – возмущённо спросил в ответ Владимир Жириновский.

Он встал из-за стола и прошёл к мини-холодильнику, из которого вытащил четыре бутылки газированного лимонада «Буратино». Эти бутылки он раздал присутствующим, а затем взял из того же мини-холодильника бутылку гранатового сока.

– Идеологически – в этом что-то есть, – заговорил Александр Бессмертных, открывший бутылку лимонада.

– Это нанесёт очень серьёзный ущерб экономике! – заявил Штерн.

– А может, ввести частично? – предложил Геннадий Орлов, после того, как отпил лимонад из своей бутылки.

– Как именно ты это видишь? – спросил Владимир Жириновский.

– Возможно, имеет смысл начать перевод на шестичасовой рабочий день работников умственного труда, но не всех, а отдельные категории, – объяснил Геннадий. – Ты же сам когда-то говорил, Виктор Петрович, что всякие бухгалтера и счетоводы давно уже прохлаждаются и чаи гоняют минимум два-три часа от своего рабочего времени!

– Но это не то… – поморщившись, проговорил Владимир. – Нам нужно сделать сильный жест – всесоюзное сокращение рабочего дня до шести часов!

Мировая общественность ещё не отошла от семичасового рабочего дня, внедрённого по всему СССР – стремительный рост уровня жизни в Советском Союзе не произвёл такого эффекта на граждан других стран, как сокращение продолжительности рабочего дня всего на час.

– Постепенный переход – на это я ещё готов пойти, – сказал Штерн. – Действительно, отдельные категории трудящихся уже давно могут перейти даже на пятичасовой рабочий день. Но для всех – нет. Володь, если ты попробуешь протащить это на заседании, то я воспользуюсь правом вето.

– Ладно-ладно… – проговорил поморщившийся Жириновский и раздражённо махнул рукой. – Хорошо – частичный перевод! Надо согласовать категории трудящихся, но обязательно пообещать, что, в конце концов, на шестичасовой рабочий день перейдут все!

– В конце концов, все, – согласился с ним председатель ГКО. – Это и так есть в десятилетнем плане, но, пока что, рано.

– А как же справедливость? – спросил Константин Гаськов.

– Да где ты её видел вообще? – вместо ответа, спросил у него Жириновский. – Всё будет нормально. Нормально всё будет, Эдуардыч! Самое главное, мы начнём – объясним всё это интересами советской экономики! Плавный и постепенный переход, без рывков и перегибов! Тем более, демографическая яма уже почти преодолена и скоро новых рабочих будет больше, чем убывающих. А вообще, Петрович, можно же уже начинать реализацию нашего старинного плана – время, думаю, пришло.

– Ты об упрощении получения гражданства? – уточнил Штерн.

В далёком 1993-м году, когда советская экономика была близка к схлопыванию, из-за сильных дисбалансов, созданных ещё при Хрущёве, зацементированных при Брежневе и расширенных при Горбачёве, СССР страдал от катастрофической нехватки рабочих рук, что усугубляло общую тяжесть ситуации.

И тогда в голову Жириновскому пришла идея – упростить получение советского гражданства лицам из союзных стран.

– Вольфыч, ты же говорил, что это больше не нужно! – возмущённо воскликнул Орлов.

– Да, не было нужно, в тот момент, – произнёс Жириновский.

От идеи отказались, хотя она пережила почти двухлетнюю проработку – советской экономике удалось перетерпеть этот кризис и обойтись без радикальных мер.

– Но сейчас, в свете грядущего сокращения рабочего дня, – заявил Владимир, – можно вытрясти из союзных стран рабочую силу, чтобы экономика не почувствовала почти ничего, кроме роста общей производительности труда! Есть же последняя редакция плана! Ну-ка!

Он подёргал компьютерную мышь и вывел монитор из спящего режима. Далее он открыл хранилище ГКО и вбил в поиск «План об упрощ». Поисковик выдал девятнадцать результатов, среди которых Владимир нашёл нужный, за 1995-й год.

– Вот! – сказал он, открыв документ. – Читаем! Критерии: владение одним из государственных языков Советского Союза, оконченное высшее или среднеспециальное образование, обязательное прохождение воинской службы – опционально, отсутствие судимости, а также общий опыт трудовой деятельности не менее пяти лет!

Образовательные стандарты в союзных странах уже давно одинаковые, идентичные советскому, поэтому о признании или непризнании дипломов речи уже не идёт, что, чисто технически, позволяет гражданам из союзных стран работать на советских предприятиях.

Была у Владимира идея предложить Афганистану вступить в СССР, на правах союзной республики, но потом произошло присоединение Белуджистана, после чего он отказался от этой идеи. И тем не менее, работа по привитию единых стандартов внутри Восточного блока велась непрерывно, с прицелом на интеграцию в будущем.

– А ты не думал о том, что это может испортить отношения с союзными странами? – спросил Бессмертных.

– Да им-то чего расстраиваться? – задал Жириновский резонный вопрос. – Чем лучше пойдут дела у нас, тем лучше пойдут дела у них. Мы и так сделали для них гораздо больше, чем они для нас! А если опасаешься последствий, то можем заключить с ними отдельные договора – мы списываем им какую-то часть долга, а они не препятствуют переезду своих граждан, удовлетворяющих нашим критериям.

– Звучит крайне сомнительно… – произнёс Бессмертных.

– И это не может решить нашу проблему с падением масштабов производства, которое обязательно будет, когда мы сократим рабочий день, – сказал Штерн. – Нам нужно прожить хотя бы ещё пять лет, прежде чем этот переход станет безболезненным.

– У меня есть идея, – произнёс поднявший руку генерал армии Гаськов.

– Так выкладывай! – потребовал Владимир.

– Начать переход на шестичасовой рабочий день, естественно, с работников умственного труда, – сказал председатель КГБ. – Также начать переход на предприятиях, где автоматизация достигла пиковых показателей. И, одновременно с этим, жёстко увязать сокращение часов с производительностью. Если производительность ниже определённого значения, которое будет нетрудно подсчитать ГКО, то перехода не будет.

– Хм… – задумчиво хмыкнул Виктор Штерн.

– Эдуардыч, тебе академика уже мало! – воскликнул Жириновский. – Не помещаешься ты уже в эти узкие рамки! Тебя надо объявлять генералиссимусом АН СССР! Петрович, это же то, что нужно, я прав⁈

– Это звучит, как конкретное и оптимальное решение, – сказал на это председатель ГКО. – И уже это можно обсуждать на следующем заседании.

– Сначала лучше провести экспериментальный переход на передовых производствах, – посоветовал Гаськов. – Всё испытать, апробировать, а уже потом, с полным осознанием всех последствий, осуществлять переход. Так ведь у самих работников появится дополнительная мотивация принуждать заводское руководство более активно внедрять автоматизацию. Ну и ответственные НИИ, я думаю, надо дополнительно мотивировать, имеющимися средствами, чтобы ускоряли работу.

– Да куда уж её дальше ускорять? – спросил Штерн. – Мы и так выжимаем из них максимум и масштабирование уже не даст адекватного ускорения.

– Товарищи, сегодня вы меня вдохновили! – признался Жириновский. – Можете же, когда вас потеребишь, выдавать рабочие решения!

*СССР, РСФСР, Москва, Сталинградский район, 23 февраля 2003 года*

– И как на работе восприняли? – спросил Иван.

– Мандраж и ажиотаж, – ответила Ирина. – Все ждут конца месяца – нам уже объявили, что будем переходить.

Прошлым летом она сдала выпускные экзамены в Московском политехе и получила диплом инженера-программиста, после чего очень быстро устроилась на швейную фабрику имени маршала Язова.

– Ха-ха, это отлично, – улыбнувшись, сказал Иван и завёл двигатель.

Его этот переход на шестичасовой рабочий день тоже коснётся – Минобороны сообщало, что военнослужащие – это тоже граждане Советского Союза, то есть, тоже люди, но с ограниченными конституционными правами, то есть, всё же, не совсем люди, поэтому придётся чуть подождать. И сразу после этого поступило предупреждение, что в случае войны режим работы станет ненормированным.

Но Варенцов, всё же, очень рад происходящим изменениям, особенно он рад за работников умственного труда, которые первыми перейдут на новый режим.

«Если шестичасовой рабочий день, то это значит, что в девять приходишь, работаешь до тринадцати ноль-ноль, а потом на обед», – начал Иван прикидывать. – «А после обеда потом два часа дорабатываешь и домой, что ли? В шестнадцать дня!»

Ему показалось, что это как-то нерационально, поэтому логичнее будет сделать обед с двенадцати до тринадцати часов, чтобы разделить рабочий день на две равные части.

– Вы об обеденном времени уже думали? – спросил Иван, сворачивая на парковку кинотеатра «Вулкан».

– Руководство уже подумало, – ответила Ирина. – Профсоюз будет устраивать голосование – есть идея перенести обед на двенадцать. Убирать обед запрещают, так как противоречит гигиеническим нормам, хотя многие выступают за отмену обеда, чтобы можно было уходить домой в три часа. Я тоже бы хотела уходить в три, поэтому уже написала своему нардепу и потребовала, чтобы она подняла вопрос на уровне райсовета.

У Ивана тоже есть свой нардеп, вернее, нардепка Элеонора Семёновна Борисоглебская, но он с ней вообще никогда не общался и ничего ей не писал, так как его всё устраивает. А так, если что-то не устраивает, то можно написать в группу избирательного участка в Сети.

– Вы же ещё и дня в таком режиме не проработали… – сказал на это Варенцов.

– Необязательно работать в таком режиме годами, чтобы понять, что можно улучшить, – возразила на это Ирина. – Ты, кстати, сколько раз смотрел выступление Вольфовича на «Экране»?

– Я по телевизору один раз посмотрел, в части, и всё, – признался Иван.

– А я уже девятнадцать раз посмотрела фрагмент, – сообщила Ирина. – На «Экране» ролик с выступлением Вольфовича уже набрал чуть больше 97 миллионов просмотров – утром заметила.

На «Экране» Ивана интересуют только ролики по «Эпохе империй», по «Халф-Лайф», а также военная тематика – его однополчанин, Юрий Цой, начал вести свой канал, на котором обозревает экипировку, оружие и военную технику.

Цой потерял в Ираке левую ступню, но сейчас ходит на протезе из титана и силикона. Работать ему острой необходимости нет, поэтому он развлекается, записывая ролики – он консультант в ЦССО СССР, поэтому имеет доступ к оружию и технике, которую и снимает, по разрешению командования.

Но у Юры ролики редко набирают 1,5 миллиона просмотров, поэтому 97 миллионов – это рекорд.

– Ничего себе… – произнёс Варенцов и припарковал машину на свободном месте.

– Сейчас уже больше, наверное, – сказала Ирина. – Идём?

– Идём, – кивнув, ответил Иван и посмотрел на часы. – Успеваем поесть. Ну, если получится.

Они вышли из машины и направились в кинотеатр, возле которого, как всегда, полно народа – время вечернее, дома никто сидеть не хочет, поэтому одним из рабочих вариантов развлечения является ближайший кинотеатр.

Сегодня разом две премьеры, но Иван и Ирина пришли сюда не за премьерами, как и очень многие в этой толпе. Они пришли ради повторного просмотра фильма «Гарри Поттер и узник Азкабана».

Вышел он в конце декабря, как раз, под Новый год, в соответствии с устоявшейся традицией, но народ продолжает упорно идти на него, потому что это какая-то аномалия, а не фильм, впрочем, как и оба предыдущих.

При первом просмотре Иван сидел с приоткрытым ртом, в полном восторге, воспринимая происходящее на экране фрагментами. А вот при втором просмотре он усвоил гораздо больше, но решил, что надо выждать пару месяцев, чтобы всё уложилось и подзабылось.

И вот, сегодня этот день – они с Ириной снова идут на фильм, чтобы полноценно насладиться им и хорошо провести вечер.

– Подержи место, я куплю всё, – сказал он Ирине, когда нашёл свободный стол в кинотеатральном ресторане. – Тебе что взять?

– Кебаб с курицей и колу, – попросила она. – И картошку фри!

– Всё, возьму, – кивнув, ответил Иван и направился к кассе.

Отстояв очередь, он купил то, что просила Ирина и взял себе кебаб с говядиной, стакан кефира и пачку кислого мармелада.

– Нет, всё-таки, я рад за всех вас, – сказал Варенцов, проглотив первый кусок кебаба.

– Спасибо, – улыбнувшись, ответила Ирина. – Вас же тоже это ждёт?

– Обещали, – произнёс Иван и пожал плечами.

– Ну, раз обещали, то сделают, наверное, – сказала Ирина. – Кстати, об обещаниях…

– Сегодня вечером заявку подам, – сразу ответил Варенцов. – Фамилию возьмёшь?

– Конечно! – сказала Ирина, пока что, Нефёдова. – Мне же надо будет подтвердить заявку в своей учётной записи?

– Да, – ответил Иван. – И цифровую подпись поставить.

Регистрацию брака, как и его расторжение, упростили до безобразия – всё делается через Интерсеть. Но в случае развода всё просто только в том случае, если нет совместных детей. Если есть совместные дети, то только через суд, на котором решится, с кем они останутся.

– Я прослежу, чтобы ты не забыл, – сказала Ирина.

– Да не забуду, – вздохнув, ответил Варенцов, а затем посмотрел на часы. – Ещё одиннадцать минут – надо купить попкорн и напитки.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 5 марта 2003 года*

– Ну? – спросил Орлов. – Как тебе?

– Да тихо ты… – попросил его Жириновский.

На видеостене в его кабинете идёт прямая трансляция запуска ракеты-носителя «Вулкан-Т», на борту которой находится 250-тонный модуль для орбитальной станции «Мир-3».

Это модуль «Циркон-2», брат-близнец модуля «Циркон-1» – оба они предназначены для производства аморфных сплавов на совсем ином качественном уровне.

Суммарная мощностью двух модулей – до 18 тонн аморфных сплавов в сутки, отливаемых в формы в автоматическом режиме, без присутствия человека в производственной зоне.

На станции «Мир-2» производство исчислялось сотнями килограммов в сутки, с пиковым производством в одну тонну, поэтому можно сказать, что произошла революция в орбитальной металлургии.

Модуль «Циркон-1» работает уже четыре месяца и выдал за это время 839 тонн аморфных сплавов, а скоро, когда «Циркон-2» будет пристыкован и начнёт работу, выход сплавов удвоится.

За время своей работы, «Циркон-1» начал уверенно решать проблему с трансформаторами – его продукция, в виде лент аморфной стали, имеющих толщину 30 микрон, идёт и продолжит идти на производство сердечников для трансформаторов.

Советские учёные уже давно знали, что аморфные сплавы очень плохо проводят электричество, так как у них нет кристаллической решётки, поэтому являются почти идеальным материалом для сердечников трансформаторов и электродвигателей.

Эксперименты показали, что сердечник из аморфной стали сокращает энергопотери трансформатора до 70–72%, при том, что доля потерь на холостом ходу равна, в среднем, 1,3%, то есть, потери сокращаются до 0,39%.

ГКО, в начале этого года, произвёл перерасчёт экономии электроэнергии при полном переходе на трансформаторы с сердечниками из аморфной стали.

Согласно его расчётам, экономия, если это сделать в этом году, составит 79,5 ТВт·ч в год. Такого объёма достаточно, чтобы обеспечить электричеством примерно 16 миллионов человек в течение целого года. А в деньгах это, примерно, 2 миллиарда рублей экономии в год. И такая экономия будет каждый год, просто потому, что в трансформаторах новые сердечники.

Пусть замена сердечников, буквально, космическим металлом, обходится очень дорого, но стратегически это очень выгодно, так как у сердечников из аморфной стали ещё и ресурс гораздо выше, чем у электротехнической стали, так как они практически не магнитятся и гораздо меньше нагреваются.

Обычные сердечники из электротехнической стали имеют срок службы 25–30 лет, а сердечники из аморфной стали обещают исправно служить 35–40 лет, что даёт экономию на сниженной частоте замены сердечников.

«Сплошные плюсы, если бы не одно „но“ – производство на орбите…» – подумал Владимир.

С электродвигателями это тоже решает некоторые проблемы, но эффект не такой уж значительный, чтобы имело смысл затевать суету – КПД электродвигателя можно повысить на значение до 3%.

В масштабах страны это много, но не настолько много, чтобы сэкономить объём энергии, достаточный для снабжения ею 16 миллионов человек, поэтому приоритетом являются трансформаторы.

Тем временем, МиГ-31МК, оснащённый комплексом камер, потерял «Вулкан-Т» из поля зрения и направился на аэродром, поэтому трансляция с истребителя прекратилась, но её «подхватил» спутник-разведчик «Вирга-13К», успевший заснять момент выхода третьей ступени на низкую околоземную орбиту.

Это сложная инженерная задача – задействованы восемь «Вирг», следивших за точно рассчитанной областью, в которой и появился «Вулкан-Т».

Именно этот запуск является особенным, поэтому его разрекламировали как по ЦТ, так и по «The Voice of Soviet Union» и по другим советским спутниковым каналам – запуски показывают сравнительно редко, так как это давно уже рядовое событие, поэтому эта трансляция вызвала пристальный интерес у мировой аудитории.

А особенность этого запуска состоит в том, что он доставит на орбиту последний модуль к станции «Мир-3». После этого, станция будет официально завершена, так как больше к ней ничего не пристыковать.

Когда «Вирга-13К» пролетела, настал черёд «Шквала», который находится поблизости и один из членов экипажа запустил съёмку с наружной камеры.

Всё это – это грандиозное представление для всего мира, с целью окончательно забетонировать советское доминирование в космосе.

Согласно опросам, 99% граждан Советского Союза считают, что Советский Союз уже победил в космической гонке, причём уже давно, в тот день, когда поднял на орбиту «Мир-2», поэтому сегодняшнее событие никого не удивит и ни в чём не переубедит. Но вот в остальном мире есть много людей, которые ещё питают напрасные иллюзии, поэтому сегодняшние трансляции ведутся именно для них.

Камера на «Шквале» показала третью ступень «Вулкана-Т», которая сбросила носовой обтекатель и начала выпускать модуль «Циркон-2», который выехал наружу и активировал собственные маневровые двигатели, которые, в автоматическом режиме, скорректировали его положение.

А третья ступень «Вулкана-Т» развернулась в направлении Земли и активировала свой основной двигатель, в котором ещё остался определённый запас топлива. Очень скоро эта ступень полностью сгорит в атмосфере…

Самый сложный этап только что миновал, всё попало на камеры и было показано всему миру, в прямом эфире, а то, что будет происходить дальше, мировая общественность не увидит.

А дальше будет чуть менее сложный, но не менее ответственный этап – стыковка модуля со станцией.

– Да-а-а уж… – проговорил Жириновский. – Эта эпопея почти закончилась…

– Теперь что? – спросил Геннадий. – «Мир-4»? Или уже переиграли?

– «Мир-4» будет, но потом, – ответил Владимир. – Наши потребности в орбитальной продукции удовлетворяются в полной мере, а массового экспорта мы не планируем, поэтому лучше подождать дальнейшего развития технологий и строить уже что-то по-настоящему грандиозное и передовое.

Насколько потенциально опасно продавать орбитальные материалы на сторону уже продемонстрировали японцы, создавшие свои чипы на орбитальном полупроводниковом сырье.

Их процессоры, по оценкам советских экспертов, имеют тактовую частоту, которую на земных полупроводниках ожидается получить ближе к 2010-му или даже к 2012-му году.

Пусть большую часть этих процессоров Япония продаёт СССР, из-за лёгкого давления, оказанного МВО, но меньшая часть идёт на внутренний рынок, а какая-то часть этого объёма идёт на экспорт в западные страны. Пусть это жалкие крохи, которых не хватит почти ни на что, но факт есть факт – европейцы и американцы получают мощные японские процессоры для своих малых надобностей.

Зато в СССР появились целых двенадцать вычислительных центров, работающих на передовых японских процессорах, специально адаптированных для формирования суперкомпьютеров.

Да, под них пришлось адаптировать актуальные математические модели, но зато они выдают втрое большую, чем у лучших советских процессоров, вычислительную мощность, что позволяет выполнять имеющиеся задачи значительно быстрее.

Японцы, получив эти весьма специфические заказы, поняли всё верно, поэтому уже есть сведения о том, что они строят один большой вычислительный центр – задачи для такого учреждения не кончатся никогда, поэтому они точно не прогадали.

А в Японии традиционно сильно ЦРУ, поэтому американцы тоже получили представление о том, какими вычислительными мощностями «теперь» располагает СССР – эти двенадцать центров, конечно, дали существенный прирост общей вычислительной мощности, но не такой большой, как может показаться со стороны.

Жириновский знает, что прирост составил только 3,1%, так как остальные вычислительные центры никуда не делись и продолжают свою методичную работу.

«Но японцы только глубже нанизались на наш крючок», – подумал он и удовлетворённо улыбнулся.

Расширение квот на продажу орбитального сырья для Японии возможно только под обязательство продать СССР значительную часть процессоров, произведённых специально ради экспорта, поэтому ситуация двоякая.

Технологии производства процессоров техпроцесса на 0,130 микрометров из орбитального сырья нет больше ни у кого, кроме японцев, ни у СССР, ни у США, ни у Нидерландов, ни у, уж тем более, Тайваня. Это их эксклюзивная технология, которую они берегут пуще зеницы ока, так как это их единственная надежда – для них, да и для всех, очевидно, что только с её помощью они могут выбраться из пучины медленного коллапса экономики.

А Жириновскому выгодно, что они, стараясь выпутаться из почти безвыходной ситуации, всё больше и больше отдаляются от США.

В этом году завершится вывод американских войск, также, уже совсем скоро, Япония собирается отойти от договора «Плаза», вынуждающего её укреплять свою йену, что и превратило 90-е годы в «потерянное десятилетие».

У Владимира нет уверенности, что отказ от договора сильно поможет Японии, так как это ломает многие годами работающие схемы, но это, определённо, шаг к увеличению независимости и, в каком-то смысле, к желаемой японскими социал-демократами нейтральности в международных отношениях.

Американцам это сильно не нравится: Буш-младший уже несколько раз называл японцев предателями, а некоторые сенаторы-республиканцы активно бросаются эпитетами в духе «коммунистические подстилки» и «японские милитаристы».

Но у Японии очень ограниченный выбор. Либо оставить всё, как есть, и получить массированный удар советскими ядерными ракетами, в случае начала Третьей мировой, либо выпроводить американцев и разорвать с ними экономические связи, чтобы СССР не подумал, что японцы до сих пор поддерживают США и перестал рассматривать их, как цель для своих ракет.

Правда, есть ещё один вариант развития событий: США могут посчитать, что совокупность недружественных действий со стороны Японии позволяет рассматривать её, как враждебную страну, которая выступает на советской стороне конфликта, поэтому в неё, всё равно, полетят ракеты.

Зазвонил стационарный телефон. Жириновский подошёл к столу и поднял трубку.

– Точно вышел на заданную орбиту? – переспросил он. – Тогда поздравляю вас, Юрий Павлович – это блестящая работа. Это ваша вторая орбитальная станция – кто ещё на планете может похвастаться, что управлял процессом строительства и запуска целых двух орбитальных станций? Верно, никто! Вы один такой у нас и на всей планете – придёт время и вы сможете выполнить орбитальный хет-трик. Нет, индийская станция не считается. Как это, почему? Она же индийская, ещё и малюсенькая, по нашим-то меркам! Вот когда запустим «Мир-4» и достроим его, тогда и будет ваш орбитальный хет-трик. Ещё раз поздравляю вас с триумфом, товарищ Семёнов – передайте мои сердечные поздравления всему коллективу. До связи.