Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

Глава тридцатая
Смерти и кратеры

* СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33 , 19 декабря 2003 года*

– Примерные потери непосредственно от ударов всех типов – 55 миллионов человек по всему Союзу, – сообщил Виктор Штерн. – Но это не окончательное число и прогнозируется потеря ещё 60–70 миллионов от совокупных последствий ударов, в течение следующего года.

Первые данные сумели собрать только сейчас, по промежуточным результатам спасательно-эвакуационных работ, которые начали ровно через две недели после обмена ядерными ракетами, но не везде – есть зоны сильного радиационного заражения и там работать, пока что, нельзя.

С бомбоубежищами всё прошло не так гладко, как ожидал Жириновский: даже несмотря на то, что эвакуировали огромную массу людей, сами по себе бомбоубежища ничего не гарантировали.

Те из них, что располагались очень близко к эпицентрам взрывов, были гарантированно уничтожены, а те, что располагались рядом, получили серьёзные повреждения, и укрывшиеся в них граждане погибли от облучения.

Где-то повреждались цистерны с водой, где-то заваливало или уничтожало вентиляцию, а где-то, по каким-то причинам, выходило из строя энергообеспечение, что приводило к отключению водоснабжения и фильтрации воздуха.

Всё-таки, при укрытии в бомбоубежищах, всегда присутствует элемент удачи, так как вне власти человека оказаться именно в том, рядом с которым точно не упадёт ядерная боеголовка…

Бригады спасателей эвакуируют выживших граждан из поражённых городов, а под удар попали почти все города с мало-мальски масштабной промышленностью, но проблемой до сих пор является логистика, которую спешно восстанавливают.

ГКО предвидел, что логистические узлы будут целенаправленно уничтожаться, потому что РВСН СССР оказали аналогичную «услугу» всем странам НАТО, в связи с чем были намечены и спланированы резервные железнодорожные и автомобильные маршруты, которые нужно лишь проложить.

Железные и бетонные автомобильные дороги тянут в обход заражённых радиацией территорий, чтобы восстановить полноценную логистическую коммуникацию, которая жизненно необходима для эвакуации граждан в безопасные регионы, а также для транспортировки продовольствия.

Как и ожидалось, безопасными оказались территории восточной Сибири, а также земли Казахской ССР, в которые теперь и будут эвакуироваться граждане.

Несмотря на то, что основные зоны для эвакуации уже определены, по всему Союзу летают тысячи БПЛА-разведчиков с дозиметрами, сопровождаемые отрядами РХБЗ, которые денно и нощно замеряют радиационный фон и ищут условно-безопасные территории.

Кормить все эти массы – это задача уровня ГКО, потому что все цепочки производства, переработки и доставки продовольствия разрушены, а вся надежда на заблаговременно сделанные запасы, которые скоро станут главным сокровищем Советского Союза…

Незначительная часть запасов пострадала от ядерных ударов, но это несмертельно, так как их делали под население численностью 350 миллионов человек, сроком на семь лет.

– Мы что-то можем поделать с этими годовыми потерями населения? – спросил Жириновский.

– Если ты умеешь развеивать радиацию мановением рук… – произнёс Штерн. – Нет, мы ничего не можем с этим поделать – часть населения уже облучилась или поражена радиоактивной пылью. Это неизбежные последствия ядерной войны, Владимир Вольфович, и нам придётся потерять часть населения от этого. А ещё впереди нас ждёт очень тяжёлая зима, которая заберёт многих. Мы делаем, что можем, и мы подготовились лучше всех, но это слишком огромная масса людей – кто-то обречён пострадать.

– Что ж, такова цена… – произнёс Владимир. – Но мы должны сделать больше, чем можем, потому что наши граждане – это наша главная ценность.

Без населения всё это лишается какого-либо смысла, поэтому необходимо сделать так, чтобы уцелело как можно больше советских граждан.

– Товарищ президент, – сказал вошедший в кабинет маршал Варенников. – Запуск из Северного Ледовитого океана – судя по всему, американские или британские ПЛАРБ.

Великобритании больше нет, как страны, а США почти полностью обезоружены и переживают коллапс, но их подводные лодки до сих пор где-то, ждут своего часа.

– Цели? – спросил Владимир.

– Москва, Ленинград, Новосибирск, базы подводных лодок – по ним американцы уже отрабатывали, – сообщил министр обороны.

Скорее всего, у экипажей ПЛАРБ просто нет координат новых целей, поэтому они выпускают ракеты по известным координатам.

Целей для ударов ещё полно, это верно в отношении обеих сторон конфликта, но сбор информации сильно осложнён, а ещё налицо истощение средств доставки: уничтожены практически все шахтные пусковые установки, аэродромы и базы подводных лодок.

У СССР ещё есть множество ПГРК, бивших по КНР, западной части США, а также по Европе, но имеется серьёзная проблема с логистикой – в данный момент, их очень сложно перезарядить.

«Что толку от того, что я громко хвастался о 55 тысячах ядерных боеголовок в арсенале?» – спросил себя Жириновский. – «Мы запустили из шахт, суммарно, около 13 тысяч – больше не получится. Но и этого хватило на всех…»

Вся проблема в средствах доставки, которых всегда меньше. Шахтные пусковые установки, суммарно, выпустили 2009 ядерных ракет, среди которых было 350 «Селенг» с 10 боеголовками в каждой, 640 «Зей» с 4 боеголовками в каждой, 309 «Марх» с 2 боеголовками в каждой, 613 «Воевод» с 10 боеголовками в каждой, а также 97 УР-100 НУ с 6 боеголовками в каждой.

Это значит, что только из шахтных пусковых установок было выпущено 13 390 боеголовок – колоссальное количество, нанёсшее сокрушительный урон враждебным странам.

Но это не всё: ещё 2700 боеголовок были запущены с ракетами с подвижных грунтовых ракетных комплексов, 7250 боеголовок запустили со своими ракетами ПЛАРБ, а ещё 2580 боеголовок были отправлены с ракетами стратегической авиации.

Итого, на удар первой волны было израсходовано 25 920 из 55 000 боеголовок, и оставшиеся уже перевозятся к уцелевшим шахтам, к сохранившим боеспособность ПГРК, а также на резервные базы ПЛАРБ.

Правда, полностью укомплектовать все имеющиеся средства доставки не удастся, так как у СССР осталось всего 10 744 боеголовки для указанных средств, а всё остальное – это тактические ракеты, ядерные снаряды, диверсионные боеприпасы, ядерные мины и так далее.

Оставшегося стратегического арсенала с лихвой хватит, чтобы отправить страны НАТО в каменный век ещё раз, но там уже некого отправлять в каменный век, поэтому перезарядка комплексов и установок производится на всякий случай.

Жириновский поймал себя на мысли, что уже как-то равнодушно отнёсся к тому факту, что по ним снова бьют ядерными ракетами – умом он понимает, что погибнут люди, много людей, но он уже полностью эмоционально перегорел за прошедшие недели.

Часть ракет, конечно же, собьют уцелевшие системы ПРО, но это будет только в Московской области, а остальные города сейчас без какой-либо защиты.

– Убейте их, – приказал Жириновский. – Вышлите туда имеющиеся противолодочные средства и убейте их всех – они сделали свой выбор.

*Итальянская Республика, провинция Пьемонт, коммуна Нови-Лигуре, 21 декабря 2003 года*

– Не так я видел своё путешествие по европейским странам, Сергеич… – проговорил Николай Богатиков.

– Ты уже говорил, раз десять… – ответил ему Иван и взвёл затвор пулемёта.

Переход через Альпы дался им тяжело – там слишком много заражённых зон, которые приходилось обходить, а ещё в швейцарских тоннелях было почти невыносимо холодно, так как зима в этом году стала особенной.

Швейцария, первоначально, отказывалась пропускать отступающие из Франции советские войска, но командование почти всегда на связи и решило эту проблему через ГКО – швейцарские власти получили уведомление, что по их стране не бьют ядерными ракетами только из-за их абсолютного нейтралитета.

Отказ пропустить советские войска в Италию – это, с точки зрения ГКО, враждебное действие, так как каждый день промедления во Франции убивает сотни советских военнослужащих. А по враждебным странам, в нынешних реалиях, стало принято бить ядерными ракетами…

Швейцарские власти не стали долго думать и разрешили проход советских войск по тоннелям, поэтому техника поехала, а пехота пошла.

А в Италии, в это время, царил хаос, из которого на поверхность всплыли различные бандформирования, сражающиеся за себя и против всех.

И эти бандформирования очень враждебно относятся к Советской армии, но не очень хорошо организованы, поэтому к побережью уже проложен условный «зелёный коридор», по которому эвакуируются советские военнослужащие и гражданские лица, которых приказано брать с собой, если они желают поселиться в СССР.

Все крупные города были подвергнуты ядерной бомбардировке, как и все средние и крупные порты, поэтому эвакуация через порт Генуи невозможна, ведь там сейчас большой ядерный кратер…

Средиземноморский флот стоит на Лигурийском побережье и принимает на борт эвакуируемых военнослужащих, которые идут с юга Германии и из Франции.

Через территорию Западной Германии не пройти, так как американцы накрыли её массированными ядерными ударами, как и Восточную Германию – чтобы точно никто не оправился.

«Больше волнует, как там дома…» – подумал майор Варенцов, стреляя в окно дома через дорогу. – «И сумеем ли мы эвакуировать всех?»

На рубежи «зелёного коридора» нападают местные басмачи, желающие разжиться дополнительными оружием и боеприпасами, медикаментами, продовольствием, защитной экипировкой и топливом.

Эти точно для себя всё решили и собираются бороться за своё выживание, любой ценой – даже ценой жизней других.

Басмачи разорили уже четыре конвоя беженцев, убив часть мужчин и забрав себе понравившихся женщин, а также отняв у остальных всё, что сейчас представляет ценность.

Это вынудило командующего эвакуацией генерал-майора Бондаренко выделить силы на сопровождение гражданских конвоев, но основную ставку он делает на мобильные группы из добровольцев, предназначенные для перехвата отрядов басмачей.

Для мобильных групп выделены вертолёты, поэтому Иван иногда испытывает ощущение, будто он снова в Афгане…

– Василич, дай в дверь «Шмелём», – приказал он.

Подчинённый снял с плеча реактивный противопехотный огнемёт, перевёл его в боевой режим, прицелился и выстрелил в парадную дверь дома, из которого всё так же продолжают отстреливаться басмачи.

Громыхнул взрыв, и из окон первого этажа сверкнула яркая вспышка, а затем из них повалил дым.

– Берём дом, – приказал майор Варенцов. – Вперёд!

Отделение пошло на штурм.

Он ворвался в дом через окно и сразу же расстрелял два лежащих тела, у которых в руках были автоматы, а затем продолжил движение.

В соседних комнатах также раздались короткие очереди, а затем кто-то сверху начал стрелять прямо через пол, на что получил ответ в виде шквального огня в потолок.

Когда стрельба стихла, Варенцов отлип от стены и выглянул в коридор.

На второй этаж дома, через лестницу, были закинуты две гранаты, а в ответ прилетела одна, вынудившая Ивана вернуться в комнату и встать за массивным шкафом.

Взрывы гранат раздались одновременно, а затем началась перестрелка, закончившаяся в пользу отряда Варенцова.

Дом был зачищен, собраны девять образцов вооружения: шесть штурмовых винтовок AR-70/90, а также три штурмовые винтовки SC-70/90, отличающиеся от предыдущей версии только металлическим складным прикладом.

Это армейское оружие и уже хорошо известно, как басмачи его получили – это из разграбленных военных складов, а также от разбежавшихся по домам, после начала ядерной войны, солдат Итальянской армии.

Никем не учтённого оружия в Италии сейчас много, слишком много для того, чтобы ситуация здесь стабилизировалась, поэтому спокойно не будет, до самого конца эвакуации.

Варенцов вносит свой вклад, хотя давно мог эвакуироваться и никто бы слова не сказал. Его путешествие по европейской земле началось с Айзенахского коридора…

– Дом обыскать и проверить подвал, – приказал Иван через рацию. – Заканчиваем тут и уходим – нужно успеть к точке эвакуации.

Он вспомнил, что им приказано было уничтожить группу из четырнадцати человек, но пятерых они перебили ещё в самом начале встречи в этой деревне, а девятеро остались лежать в доме, поэтому задачу они выполнили.

Когда всё было закончено, майор Варенцов повёл отделение к точке эвакуации, куда они успели точно ко времени – вертолёт прилетел спустя несколько минут.

«Вроде же, ядерная война, конец всему, но почти ничего не изменилось – мы всё так же убиваем, как до ядерных ударов», – подумал Иван.

– Сергеич, что будешь делать, когда вернёшься⁈ – спросил Николай Богатиков.

– Не знаю! – ответил ему Иван. – Сперва надо вернуться – там посмотрю!

Ирина и дети живы, так как успели эвакуироваться в бомбоубежище, а затем их вывезли в Томскую область, в агрокомплекс А-263, где Ирина устроилась на работу – участвует в строительстве специальных теплиц.

У Ивана с ней был всего один видеосеанс, когда дали два часа спутниковой Интерсети на общение с родными, в ходе которого он понял, что в Союзе сейчас всё совсем не так, как в Италии или Франции. Порядок сохранён, население эвакуируется в безопасные области и обустраивается на заблаговременно предусмотренных и подготовленных территориях.

Идей, что он будет делать, когда всё это закончится, у него нет, но это не особо-то и важно – ему нужно вернуться домой, а дальше он что-нибудь придумает.

«Теплицы строить – чем плохо?» – подумал он, глядя на кроваво-оранжевые небеса в иллюминаторе.

Они такие только утром и днём, а ночью становится непроглядно темно, и он уже давно не видел лунного света…

Бойцы разносят слух, будто так будет следующие лет двадцать, но у Ивана есть надёжные данные из Интерсети, что всё это начнёт постепенно сходить на нет в течение пяти-семи лет. И вот эти пять-семь лет им всем нужно как-то пережить.

Ему хочется верить, что у отечественного руководства есть чёткий план действий, потому что у итальянских властей точно нет никакого плана действий, потому что самих итальянских властей уже нет.

– Надеюсь, моя родимая перенесла ядерные удары и ждёт меня в гараже! – поделился переживаниями лейтенант Богатиков. – Не дай бог, с ней что-то случилось! Не дай бог!

*США, штат Вашингтон, парк Мартен Крик, убежище «Трамп-Шелтер #13», 29 декабря 2003 года*

– Прощай Стиви, – попрощался Даниил Ардалин и выстрелил в затылок своей жертве.

Пуля прервала жизнь Стивена Кристофера Брукса, бывшего биржевого брокера, сколотившего себе целое состояние на экстремальной волатильности рынка в последние несколько лет.

Ещё, по словам теперь уже покойного Майкла Джоуэла Бекермана, Стив Брукс очень хорошо нажился на «советских кодах» – по всем Штатам ходили слухи, будто есть пересылаемые КГБ коды, по которым можно разгадать портфели с беспроигрышными акциями, которые потом останется только купить и озолотиться.

Биржевые брокеры не могли упустить такую возможность, поэтому усиленно поддерживали слухи, как и различные мошенники, бессовестно присваивающие деньги наивных рядовых американцев.

Насколько известно Даниилу, которого обитатели убежища знали под именем Дэниэл Коль, никаких кодов не существует, а всё это – не более чем параноидальная конспирология.

«Хотя, я всего лишь капитан КГБ – мне необязательно знать о таком», – подумал Даниил и пожал плечами.

Под головой Стива растекается лужа крови и это нехорошо, потому что убирать всё это ему, поэтому Ардалин быстро надел на голову Стива толстый полиэтиленовый мешок, а затем, уже без особой спешки, подготовил мешок для трупов.

Строительная компания «Трамп Организэйшн» предусмотрела в своих убежищах не только мешки для трупов на всех обитателей, минус один человек, так как последнему точно не понадобится такой мешок, но и небольшое встроенное кладбище на всех обитателей, тоже минус один человек…

В комнате с кладбищем есть специальные герметичные камеры, в одну из которых Даниилу и нужно поместить усопшего Стива, чтобы он там спокойно разлагался и не мешал остальным обитателям.

Это последний из «неугодных» обитателей убежища, а остальные уже находятся на кладбище, занимая предусмотренные заботливым Дональдом Трампом места, на которых написаны их полные имена с датами рождения. Графа с датой смерти оставалась пустой и никто не стал этого менять.

В сауну, в которой ждал своего часа Стив, заглянул Наум.

– Прикатить тележку? – спросил он.

– Если тебя не затруднит, – ответил ему Даниил.

Наум Ионов, известный другим обитателям убежища, как Ноа Штейн, является старшим лейтенантом КГБ и укрылся в этом убежище не просто так, как и Даниил.

– Долго возитесь, товарищи банкиры, – сказала Анна, сидящая на диване в атриуме убежища.

– Как уж получилось, товарищ адвокат, – разведя руками, ответил ей Даниил.

Её обитатели убежища знали, как Ханну Ашрам, хотя она, всё это время, была Анной Осинской, капитаном КГБ.

Она взяла со стола пистолет Beretta 93R, оснащённый глушителем, и поместила его в кобуру. Роль Анны сегодня – прикрытие Даниила, на случай, если со Стивом всё пойдёт не по плану и он прорвётся в атриум, миновав притаившегося в коридоре Наума.

Но Стив проявил покорность судьбе и не стал пытаться оказать сопротивление и даже не попробовал сбежать.

Из пятнадцати обитателей убежища остались только трое и у этих троих теперь очень много работы: фактически, их работа только началась, потому что есть целый перечень важных целей в радиусе пятисот километров.

«Но сначала нужно выйти на связь с центром и получить необходимое оборудование», – подумал Даниил и затолкал тело Стива в положенное место.

Закрыв дверцу капсулы, он вооружился ключом на ¾ дюйма и закрутил все двенадцать болтов на дверце, что и закупорило могильную капсулу наглухо. Это гарантирует, что никакое давление не поможет газам разложения просочиться наружу.

Вернувшись в атриум, Даниил застал Наума жующим размороженную в микроволновке пиццу «Маргариту».

– Как ты жрёшь эту дрянь? – спросил у него Ардалин.

– Да вкусно же… – ответил ему Ионов.

Местная кухня Даниилу решительно не нравится, потому что всё или слишком сладкое, или слишком жирное, или слишком солёное. Ещё ему не нравится в этой кухне то, что американцы просто обожают полуфабрикаты, в которых нередко сочетаются все три упомянутые «слишком».

«Я должен был быть внедрён в Италию – вот где кухня…» – подумал Ардалин с сожалением.

Но всё было переиграно практически в последний момент, поэтому в Италию отправился кто-то другой, а ему пришлось вылететь из Тель-Авива в Нью-Йорк. И там он, к своему недовольству, узнал, что «итальянская кухня» Нью-Йорка – это почти та же «американская кухня», но подаваемая американскими итальянцами.

А вот Наум является тем, кому еда в Америке очень понравилась: он даже набрал не меньше десятка килограммов жира на местном питании, так презираемом Даниилом.

Учитывая, что Наум и до этого очень любил поесть, судя по фотографии в его водительском удостоверении, эта прибавка особенно заметна – раньше он был наголо бритым амбалом, а теперь он жирный наголо бритый амбал…

– После поболтаете, товарищи банкиры, – сказала Анна. – Надеваем костюмы и выходим. Нужно выкопать нашу «заначку» и выходить на связь с центром.

А вот Анна, как известно Ардалину, тщательно следит за своей фигурой и, в бытность адвокатом, три раза в неделю посещала спортзал, питалась по особой диете, с обязательным приёмом витаминов.

В убежище она себя не запустила, поэтому её часто можно было увидеть в спортзале, а также на кухне, где она сама готовила для себя правильное питание.

– Может, завтра? – спросил Наум, не желающий выходить на мороз.

– Вчера было слишком рано, а завтра будет слишком поздно, – сказала на это Анна. – Надо сейчас – мы и так взяли пять дополнительных дней. А ещё мне не терпится связаться с центром и узнать, как сейчас дела в Америке и дома.

– Ну… – начал Наум.

– Давай-давай, идём, – позвал его Даниил. – Быстро выкопаем «заначку», установим тарелку и вернёмся внутрь.

– Ладно… – ответил Наум. – Только пиццу доем – я быстро!

– П-ф-ф-ф… – закатив глаза, выдохнул Ардалин.

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 31 декабря 2003 года*

– Дорогие товарищи, дорогие сограждане, – заговорил Жириновский. – Через десять минут настанет новый, 2004-й год, который войдёт в историю человечества совсем не так, как все мы желали и надеялись. Десятки миллионов советских граждан уже не встретят этот Новый год, и для многих миллионов наших соотечественников этот новый год станет тяжелейшим испытанием в их жизнях.

Трансляция его новогоднего обращения ведётся по спутниковому телевидению, которое уцелело и доступно на всей территории Советского Союза.

– Я не буду говорить красивых слов о том, что это была не такая уж большая цена – это была огромная цена, – продолжил Владимир. – И заплатили её не мы, советское руководство, а наши с вами матери, отцы, дети, соседи, коллеги и сослуживцы. Заплатить эту цену нам всем пришлось не потому, что мы хотели этой войны. Мы её не хотели и я предпринимал все меры, чтобы избежать её. Мы строили, учили, лечили, мы штурмовали космос, мы растили хлеб, пока за океаном считали, сколько десятков миллиардов долларов может стоить и сколько сотен миллиардов долларов может принести наше уничтожение.

Вчера крылатая ракета «Томагавк», с ядерной боевой частью, сумела пролететь через заслоны ПВО и ударила в третий энергоблок Сибирской АЭС, вероятно, с целью вызвать катастрофу.

Но, к счастью, работа всех АЭС временно приостановлена с момента объявления ядерной угрозы, что была объявлена перед вводом войск в Польшу, поэтому реакторы остановили и эвакуировали успевший остыть радиоактивный материал.

Отработанное топливо же уже несколько лет вывозят в спецхранилища, располагающиеся глубоко под землёй – сценарий ядерных ударов по АЭС предвиделся, поэтому удалось избежать катастрофических последствий.

А последствия могли быть просто жуткими, гораздо более жуткими, чем просто ядерные удары: отработанное ядерное топливо было бы поднято в воздух взрывами и разнесено на огромные пространства вокруг. По оценкам специалистов, одна Чернобыльская АЭС, подвергнись она ядерному удару, заразила бы радиацией не менее 15–20 тысяч квадратных километров.

Все советские АЭС и подверглись ядерным ударам, но заблаговременно налаженная логистика ядерных отходов сделала их относительно безопасными в контексте ядерных ударов, потому что отходы удалены от станций и американцы не смогли бы добраться до них при всём желании.

Из-за остановки всех АЭС, нагрузку по выработке электроэнергии взяли на себя резервные ТЭЦ и прочие классические средства производства энергии, поэтому, когда упали ракеты, в том числе по энергоблокам АЭС, произошло только разрушение конструкций.

Это труд целых поколений советских граждан насмарку, но зато без ядерного заражения огромных площадей на сотни лет вперёд.

– Я знаю, что это будет слабым утешением, но подонки и мерзавцы, развязавшие эту войну, уже наказаны, – продолжил Жириновский. – Мы нанесли ответный удар: я лично передал управление нашими ядерными силами автоматической системе «Периметр-Л», которая зафиксировала массированный запуск, подтвердила его из целого ряда объективных источников, а затем произвела ответный запуск. Дик Чейни, ответственный за начало ядерной войны, собственноручно подписал смертный приговор американским гражданам, так сильно верившим в него – как все вы давно знаете, наша ядерная доктрина с 15 мая 1982 года, не предусматривает превентивного ядерного удара. У нас даже уже давно нет такого механизма, позволяющего инициировать ядерный удар первыми. 15 мая 1982 года, напоминаю для тех, кто успел это забыть: Леонид Ильич Брежнев, в одностороннем порядке, заявил о том, что СССР никогда не нанесёт ядерный удар первым, а будет действовать исключительно в ответ. И я, и президент Орлов, строго придерживались этого обязательства.

У него в руках нет фужера с шампанским, на фоне не панорама Кремля, как обычно, а вид на зимний Байкал.

– Я снимаю с себя ответственность за последствия нашего ядерного ответа, так как вся ответственность лежит на президенте Дике Чейни, инициировавшем удар по Советскому Союзу и союзным нам странам, – заявил Жириновский. – Кровь наших граждан и граждан других стран на его руках. Я бесчисленное количество раз предлагал мирные переговоры, предлагал уступки с нашей стороны, но все мои мирные инициативы были проигнорированы. И все вы видите, к чему всё это привело: Советский Союз в руинах, Европа пылает в ядерном пламени, а Соединённых Штатов уже нет, как государства. Это не победа, но виновники уже наказаны. Я не считаю, что это должно кого-то утешить, но у меня есть убеждённость, что мы всё преодолеем, мы потушим все пожары, мы вновь засеем поля, мы отстроим нашу страну, и вновь продолжим штурмовать космос. Я вижу наше будущее, дорогие товарищи и сограждане: нам нужно стойко перенести тяготы следующих двух лет, сохранить то, что осталось, и начать отстраивать страну, делая её лучше, чем она была прежде. С Новым годом, товарищи.

Трансляция завершилась, и он сразу же встал из-за стола.

– Захар, ты собрал данные? – спросил он у ассистента.

– Да, Владимир Вольфович – все данные у вас на компьютере, – ответил тот.

– Идём, – позвал его Жириновский и покинул конференц-зал.

Работы у него стало чуть меньше, так как он передал должность председателя ГКО СССР обратно Штерну, который легко согласился на это, несмотря на то, что это теперь уже не работа, а суетливое копошение в гигантском нагромождении проблем разной степени разрешимости.

Владимир, сразу после передачи полномочий председателя, занял должность советника председателя, потому что одному человеку руководить разгребанием такого завала задач почти невозможно.

Вторым советником председателя стал Геннадий Орлов, который только недавно покинул «космонавтское» бомбоубежище в Подмосковье – он готовился к полёту на «Мир-3», но эта затея не удалась, поэтому ему пришлось начать заниматься земными делами.

С экипажами орбитальных станций есть проблема – в настоящий момент, все космодромы выведены из строя, причём по ним били особо тщательно и ни один из них больше не пригоден для запусков.

Запас ракет-носителей есть, но их негде запускать, поэтому сейчас ведётся ускоренная работа по строительству новых стартовых столов на резервном космодроме Амур, который получил две крылатые ракеты AGM-86 с ядерными боевыми частями.

Американцы запустили по резервному космодрому целых девять крылатых ракет, но семь из них были сбиты зенитной артиллерией, которая, по большому счёту, оправдала себя полностью – большая часть крылатых ракет была успешно сбита, что подтверждает верность стратегии, выбранной Жириновским.

Был ещё один налёт крылатых ракет на тот же космодром, но и его отразили, причём сбиты были все шесть ракет, поэтому обошлось без дополнительного ущерба.

И как только короткоживущие изотопы отжили своё, на космодром прибыли отряды РХБЗ, начавшие обеззараживать местность, снимать поверхностный слой грунта, а сразу после завершения их работы приехали строительные бригады, которые возобновили строительство.

Потребуется не менее полугода, чтобы подготовить хотя бы один стартовый стол – он позволит отправлять на станции нужные им грузы.

Запускать планируется «Союзы-2» и «Тритоны», которых с лихвой хватит для удовлетворения всех текущих потребностей обеих станций.

А вот со сверхтяжёлыми ракетами всё гораздо сложнее.

Стартовые комплексы для «Энергий», «Ураганов» и «Вулканов-Т», в настоящий момент, построить невозможно, так как уничтожена вся необходимая заводская инфраструктура.

Потребуются годы, чтобы восстановить всю производственную цепочку, а о разработке чего-то нового можно даже не вспоминать – уйдут десятилетия, прежде чем эту тему снова можно будет начать обсуждать.

В связи с этим, всё производство на «Мире-2» и «Мире-3» остановлено – оно и, пока что, не нужно, так как заводов, для которых предназначается всё это сырьё, больше нет, а это означает, что орбитальные станции – это очень дорогой и долгосрочный актив, который необходимо сохранить для будущего.

Последствия ядерной войны пройдут, промышленность восстановится, нормальная жизнь наладится, но новые орбитальные станции Советский Союз сможет производить и запускать ещё очень нескоро, поэтому очень важно сохранить их.

А вот станцию «Мир» придётся затопить, так как теперь обслуживание космической программы стоит слишком дорого и необходимо позаботиться о её оптимизации.

«Утешает ли меня то, что у бывшего противника не осталось вообще никаких космических программ?» – спросил себя Владимир, заходя в кабинет. – «Нет, не утешает. Эти подонки заплатили за всё, по полной цене, но нам от этого не легче».

Он сел за свой рабочий стол, скромное изделие из ДСП, пошевелил мышью и активировал экран.

В присланном письме от Гражданской обороны содержится рапорт о промежуточных итогах радиационной разведки территории Советского Союза, с приложенными снимками и размеченными картами.

Жириновский начал очень внимательно читать этот рапорт, чтобы просто представить истинный масштаб проблем, с которыми им ещё только предстоит столкнуться.

ГО СССР установила 49 «мёртвых зон», куда били особенно интенсивно, и это, в основном, промышленные районы – там будет нельзя жить ещё очень долго, возможно, пару сотен лет, потому что в почве содержится критически много стронция-90 и цезия-137, имеющих период полураспада в 28,79 и 30,17 лет, соответственно.

НАТО била по промзонам боеголовками, настроенными на наземный взрыв, чтобы поразить капитальные железобетонные сооружения, а также сильнее заразить почву радиацией.

Ленинград, Москва, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Свердловск, Куйбышев, Тольятти, Красноярск, Новосибирск, Тула, Саратов, Воронеж, Караганда, Фрунзе, Ворошиловград, Киев, Горький, Ленинабад, Запорожье, Рубцовск, Минск, Алма-Ата, Могилёв, Самарканд, Ашхабад, Кишинёв и многие другие города – все они пострадали особо сильно, из-за десятков боеголовок разной мощности, упавших на их промзоны.

Восстановить там тяжёлую и добывающую промышленность, в ближайшие десятилетия, не удастся, поэтому придётся строить заводы заново, на новых местах, а также осваивать разведанные, но не разработанные месторождения, практически с нуля.

Погибла, конечно же, далеко не вся промышленность, но НАТО била по всем крупным промзонам, а также по значительной части средних, зато малые промзоны практически не пострадали, в связи с чем стали новой основой советской промышленности.