Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)

Глава восемнадцатая
Месяц над Варшавой

*СССР, РСФСР, Москва, Краснопресненский район, квартира Жириновского, 23 сентября 2003 года*

– А мы же точно не взаимодействуем с картелями и прочим криминалом? – уточнил Жириновский, откинувшись на спинку кресла.

Прошедший пресс-брифинг Белого дома наделал шума: первое, что понял Владимир – Джордж Буш-младший начал ехать крышей на фоне тяжёлого и постоянного стресса, второе, что он понял – американцы не собираются останавливаться и снижать градус эскалации.

– Точно, – заверил его генерал армии Гаськов, стоящий у балконного окна и курящий. – Криминальные элементы слишком ненадёжны, а у нас слишком большая ответственность – у нас с тобой уже был разговор об этом. В криминальной среде ни один секрет не живёт долго, поэтому, стоит задействовать хоть одного бандита, как о происходящем узнает тот, кому он задолжал или ближайший полицейский, которому он попался на правонарушении. Чейни налил в уши журналистов полнейшую брехню и это понятно любому разведчику.

– Что-нибудь удалось накопать, откуда они знают о финансовых делах? – спросил Владимир.

Он разлил по стаканам ледяную газировку «Дюшес» и подвинул один из них к Гаськову.

– Они не знают, но подозревают, – ответил на это Константин и отпил из стакана. – Скорее всего, они сложили два плюс два и поняли, что мы работаем с их биржей, а уже из этого следует, что мы играем на ней и получаем огромные деньги для оперативных нужд.

– Каков, кстати, статус Эймса и Тенета? – поинтересовался Жириновский.

– На днях проведём их эвакуацию, – ответил Гаськов. – Всё уже готово и шансы на успешный исход довольно велики. У нас, кстати, появился новый ценный агент. Энн Мари Зигмунд – исполняющая обязанности генерального инспектора. Через неё мы можем получить доступ ко всем посольствам и диппредставительствам США по всему миру.

– Целый генеральный инспектор – это в Госдепе? – уточнил Владимир. – Как же так получилось?

– Очень хочет заработать много денег, – пожав плечами, ответил Гаськов. – Проверка показала, что у неё сорвалась сделка по покупке места в частном бомбоубежище. Похоже, что она очень сильно боится погибнуть в ядерном огне, а в федеральном убежище, которое ей положено по статусу, она скрываться не хочет.

– А что за частное бомбоубежище? – спросил Жириновский.

– Бомбоубежище класса «Люкс» от компании «Трамп Организэйшн», – сообщил Гаськов. – Личные апартаменты на двести квадратных метров на каждого обитателя, общие бассейн, сауна и тренажёрный зал, по две комнаты для прислуги каждого обитателя, а также общий продовольственный склад с запасом на двадцать пять лет. И всё это можно получить за жалкие триста восемьдесят миллионов долларов. Всего там предполагается десять обитателей при двадцати человеках обслуживающего персонала.

– А у Трампа губа не дура – берёт дороже, чем мы, – сказал Жириновский. – И это без реактора!

Советские бункерные решения высшего ценового сегмента предполагают ядерный реактор, который проработает, при должном обслуживании, несколько десятилетий. Это ценно не только в процессе кукования в бункере, но и после него – никто не знает, каким будет мир после ядерной войны, поэтому источник дармовой энергии может оказаться дороже золота.

– Это очень хороший бизнес, – пожав плечами, ответил на это председатель КГБ. – Наверное, все эти дельцы думают сейчас, что если бы ядерной истерии не было, то её стоило бы придумать…

– Значит, эта Энн не сумела купить себе место, поэтому решила заработать денег самым быстрым способом? – спросил Владимир. – А почему не сумела?

– Дональд Трамп, внезапно для всех, повысил стоимость в два раза – до нынешнего уровня, – ответил Гаськов. – В связи с этим, Энн хочет очень много за свою работу – она оценивает её в четыреста миллионов долларов, но готова предоставить вообще все данные, к каким только имеет доступ. Это дорого, но мы можем позволить себе гораздо больше.

«Ифрит» всё так же продолжает зарабатывать для КГБ по две-три сотни миллионов долларов ежемесячно – это результат многолетней работы многих тысяч советских математиков и программистов, которые неустанно совершенствовали исходные математические модели, полученные оперативниками в офисе «BlackRock».

Этот труд уже окупился тысячекратно и превратил КГБ в самую богатую спецслужбу в мире, так как на деньги, зарабатываемые «Ифритом», финансируются тайные операции по всему миру – от поддержки подполья, до подкупа государственных функционеров.

– И что думаешь? – спросил Жириновский.

– Как только удостоверимся, что это не игра АНБ, заплатим ей, – сказал Константин. – Она обещает личные дела всех сотрудников американских посольств и диппредставительств – это очень поможет нам в вербовке агентуры.

Подковёрная грызня спецслужб, в свете резко возросшего риска ядерной войны, не ослабла, а лишь нарастила интенсивность – стало ещё важнее знать, о чём думают и что делают противники, ведь теперь от этого зависит очень и очень многое. Например, агентура может вовремя узнать о планируемом ядерном ударе…

– По полякам есть какие-нибудь новости? – спросил Владимир и залпом выпил стакан газировки.

– Есть сведения о том, что Сейм разделился на два неравных лагеря, – сообщил председатель КГБ. – Есть «квасьновцы» – эти выступают за немедленное аннулирование договора с НАТО и возобновление договора о нейтралитете, и есть «миллеровцы» – эти настаивают на продолжении евроинтеграции и ускорении вступления в НАТО. Но это не имеет значения, так как заседания Сейма, на время войны, несут сугубо консультативную функцию и никакие новые законопроекты на них не принимаются. Войну-то Сейм нам уже объявил, поэтому больше не нужен.

Польша объявила войну Советскому Союзу сутки назад, что Сейм провернул для того, чтобы снизить возможности президента и Сената в вопросе принятия советских условий. И это, действительно, всё осложнило.

Только вот Войско польское никоим образом не отвечает на продолжающийся обстрел военных и логистических объектов на территории Польши – в самом начале конфликта работала ПВО, но сейчас её уже нет, так как она тоже является целью для ракетных обстрелов.

Поляки не желают провоцировать противника, потому что им очень нужно дождаться, пока НАТО введёт свои войска, которые, по их замыслу, должны остановить Советский Союз от вторжения.

Только в этом стратегическом замысле есть просчёт – СССР ждёт окончания очередного ультиматума и когда его время истечёт, будет начата операция «Вьюга».

Операция предусматривает вторжение в Польшу, с целью воспрепятствования её занятию войсками НАТО. Сделать это будет нетрудно, так как Войско польское испытывает огромные трудности с логистикой и координацией, по причине продолжающихся ракетных ударов.

Военные склады продолжают гореть, мосты по всей Польше стоят разрушенными, командные пункты до сих пор не восстановлены, а артиллерия, ПВО и авиация почти полностью выведены из строя.

Десятки советских спутников-разведчиков непрерывно следят за территорией Польши и обнаруживают не только уцелевшие батареи ПВО, но и авиационную технику, которая выдаёт себя теплом, отлично фиксируемым высокочувствительными инфракрасными сенсорами.

В настоящий момент, Войско польское, как вооружённые силы, находится на пике слабости, поэтому вторжение обещает завершиться успехом.

А после взятия Польши под контроль, Жириновский собирается установить там военную администрацию, на время проведения внеочередных выборов. Новое правительство, в его видении, должно выйти из договоров с НАТО и вернуться к договору о нейтралитете.

«Ох, чувствую, не получится», – подумал он. – «Судя по тому, что говорят в Белом доме, они настроены на конфронтацию».

Владимир посмотрел на часы.

– Эх, засиделись, Эдуардыч, – сказал он. – Через сорок минут истекает ультиматум. Надо ехать в генштаб.

*Республика Польша, Мазовецкое воеводство, пригороды Варшавы, 26 сентября 2003 года*

В небе пророкотали узнаваемые звуки работы двигателей Су-25М.

Спустя секунды, они отстрелялись по целям, после чего сделали вираж и отправились на исходную, выпуская снопы инфракрасных ловушек и дипольных отражателей.

– Николаич, тащи коня вон на тот холм! – приказал гвардии капитан Зверев. – Живее!

Гвардии лейтенант Николай Николаевич Богатиков дал знак своему подчинённому и побежал на холм. На месте он выбрал подходящее место и снял с наспинного крепления АГС-40, который сразу же установил на развёрнутую гвардии сержантом Бакеновым треногу.

Щёлкнул фиксатор, а затем гвардии сержант Бакенов снял со спины один из коробов с гранатной лентой, который и начал крепить к автоматическому гранатомёту.

Богатиков, тем временем, достал лазерный дальномер и начал замерять дистанции до ближайших ориентиров на местности.

Остальная рота тоже окапывается и оборудует позиции для тяжёлого вооружения – она здесь для того, чтобы встретить контратаку противника.

Разведка доложила, что поляки копят силы для удара по шоссе А2, что должно замедлить продвижение советских сил – командование сообщило, что это будут мотострелки, числом до двух рот, но без бронетехники и артиллерийской поддержки.

С техникой их случилось очевидное и ожидаемое: БПЛА-разведчики, в тандеме с БПЛА-целеуказателями, обнаружили технику и навели на неё корректируемое вооружение, а возможно, на танки и БМП не пожалели и ракету.

«Иные ракеты стоят дороже танков, поэтому вряд ли», – подумал Богатиков, заканчивая замерять дистанцию.

Он подошёл к АГС-40 и встал перед ним на колено, прижав ногой специальную ступень, которая должна передать вес стрелка станку и заставить гранатомёт меньше козлить.

– Цинки распакуй, – приказал Богатиков второму номеру. – Чует моё сердце, Ринатыч, что стрелять нам сегодня дохрена…

– Сейчас, – ответил тот.

Гвардии сержант Бакенов снял со спины два цинка и распечатал их, чтобы не тратить на это время в бою.

Сегодня их ждёт четвёртый по счёту бой за эту кампанию – на границе и в приграничье всё прошло относительно спокойно, но вот чем ближе к Варшаве, тем ожесточённее сопротивляются поляки.

Николай ожидал, что их, десантников, используют по прямому назначению, то есть, забросят в тыл к противнику, но их решили применить в роли обычных мотострелков, то есть, направили в наступление через советско-польскую границу и дальше.

Это его расстроило, так как он совершил уже 211 учебных прыжков, 74 из которых были с пассивным экзоскелетом, но ни одного боевого. И когда командование сказало, что именно их задействуют в Польше, он понадеялся, что будет высадка в тылу врага, по науке…

Богатиков вытащил из чехла тепловизор и прикрепил его к шлему, после чего опустил визор и включил питание.

Мир окрасился в чёрное и белое, где белое – это тепло.

Лес вокруг холоден, но далеко на западе тепловизор улавливает большое белое облако – это горят объекты в Варшаве.

«Чего они мульку пестрили?» – озадаченно подумал гвардии лейтенант Богатиков. – «Разве непонятно было, что это может закончиться только вот так?»

Он следил за мировой обстановкой через новостные ресурсы в Интерсети, потому что телевидению он не доверяет – там если и не врут, то подают информацию однобоко.

Так-то, глубоко в душе, он оппозиционер: дома смотрел телеканал «Голос Америки», вещаемый по спутнику, висящему, что иронично, над Польшей, но отлично добивающему до Брянской области.

Выступления Новодворской он тоже смотрел, до тех пор, пока её не посадили – пусть она частенько сгущала краски и откровенно искажала действительность, но это же альтернативная точка зрения, поэтому Богатиков слушал её внимательно.

И про коллективную ответственность советского народа за то, что он избрал Жириновского, который диктатор и тиран, он тоже наслышан, и про то, что народу нельзя давать столько власти, потому что он слишком обнаглеет и будет жрать больше, чем ему положено, он тоже хорошо осведомлён. У него даже хранятся дома вырезки из газет ещё тех времён, когда у власти был Горбачёв – тогда писали всякое, в том числе и правду.

Но, в общем-то, Николай даёт себе отчёт в том, что некоторое время в Союзе жилось просто отлично – последние лет десять. Он даже успел привыкнуть к этому пьянящему ощущению оптимизма, вызванному осознанием того, что с каждым годом становится всё лучше и лучше.

У него в гараже стоит новенький ВАЗ-3201 баклажанового цвета, на котором он любит вечерами катать по Брянску свою зазнобу, Ларису, а ещё у него есть четырёхкомнатная квартира в новом районе, в сотне метров от станции метро, которую он приобрёл у строительного кооператива.

Военного довольствия хватает на всё и даже ещё остаётся, чтобы переводить в сберкассу.

Исходя из этого, оппозиционер он ненастоящий, так как у него всё есть и он доволен тем, как сложилась его жизнь, но оппозиционные ролики на «Экране» он смотрит и статьи на тематических страницах читает.

Но он напомнил себе, что квартиру он купил совсем не на военное довольствие – у него за плечами «командировка» в Ирак, куда он прибыл как гражданин гордой и миролюбивой Народной Республики Мозамбик.

У него вызвало ностальгическую улыбку воспоминание об этом периоде жизни: в спальне у него висит флаг Мозамбика, а в комоде лежит паспорт, который ему разрешили оставить себе, но поставили на его первой странице штамп «Недействителен».

В ЧВК «Тайфун» он попал через Дом воинов-интернационалистов, в который часто захаживает Стёпка, его старший брат, ветеран-афганец – он тоже, к слову, оппозиционер, каких поискать, регулярно смотрящий «Голос Америки». Там-то Николай и познакомился с правильными людьми, которые и оформили ему «путёвку», сразу после прохождения ряда тестов.

После «командировки» в Ирак, Николай и купил себе кооперативную квартиру, а затем понял, что надо идти либо работать, либо служить, потому что денег почти не осталось, ведь он «командировался» всего четыре месяца…

В Ираке он повидал всякого, но ему, в отличие от некоторых, не поцарапало мозги, поэтому он легко прошёл тесты перед возвращением в Советскую армию и теперь он в 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии.

Высоко в небе пролетел БПЛА, наверное, разведчик – вероятно, его направили для актуализации положения вражеских сил, но он легко мог быть отправлен ради объективного контроля результатов работы «Грачей».

– Тишину! – приказал гвардии капитан Зверев. – Пять-семь минут!

Николай до сих пор слегка удивлён тем, что поляков решили бить сразу всерьёз, потому что у него сложилось впечатление, будто ничего не предвещало.

А теперь это настоящая война, точно такая же, как в Ираке, но поляки, объективно, слабее американцев и британцев, поэтому все их крупные соединения к востоку от Вислы очень быстро «закотлили» и принудили к капитуляции.

Наконец, примерно спустя указанное время, показались польские солдаты, движущиеся по шоссе в походном порядке. Это значит, что они не знают, что противник зашёл настолько глубоко и уже практически в пригороде Варшавы.

– «Саддам», «Силач-1», «Верблюд-1» – противника на прицел… – раздался из наушника приказ гвардии капитана. – Огонь по команде.

Николай уже точно знал, на каком расстоянии находятся поляки, поэтому выставил нужную дистанцию на прицеле и приготовился вести огонь.

Со стороны поляков ничего не видно, так как рота тщательно замаскировалась на местности, поэтому они ничего не подозревают и не думают даже, что для многих этот день станет последним…

– Открыть огонь, – приказал Зверев, когда посчитал, что противник подошёл достаточно близко.

Николай сразу же дал длинную очередь из АГС-40, накрыв походную колонну осколочными гранатами, а затем по ней открыли огонь оба БМПТ-90М.

Поляков просто смело с шоссе шквалом снарядов, из-за чего вклад Богатикова стал незаметным. Но он-то знает, что накрыл очень многих – у АГС-40 гранаты мощнее, чем у АГС-17, поэтому он отлично рвёт людей на части.

Через тепловизор видно всех выживших противников, поэтому гвардии лейтенант начал посылать короткие очереди гранат по укрывшимся польским солдатам, последовательно убивая всё больше и больше людей.

Но лента закончилась.

– Ринатыч, не спи! – приказал Богатиков.

Гвардии сержант отсоединил исчерпавший себя цинк и занялся установкой нового, пока Николай фиксировал местоположение всё ещё боеспособных целей.

Таких осталось мало и их численность стремительно сокращается под действием восьми пушек БМПТ-90М – на этих машинах тоже есть тепловизоры, но они не в пример мощнее, чем портативные, поэтому экипажи видят гораздо больше, чем Николай.

Ему уже понятно, что засада завершилась успехом, поэтому острой необходимости заряжать новую ленту нет, но приказ об открытии огня никто не отменял, поэтому Богатиков рассчитывает, что ему удастся сделать ещё пару очередей.

В лесу к западу от шоссе начали падать деревья, перерубаемые снарядами, а затем Зверев дал приказ о прекращении огня.

– Георгич, Иваныч – берите своих, и на проверку! – дал он следующий приказ.

Два взвода покинули укрытия и направились производить «субъективный контроль» итогов засады.

Раненых они обезоруживали и перетягивали турникетами, а убитых просто помечали специальной красной краской – это нужно, чтобы их было лучше видно на фоне местности, что облегчит работу похоронным командам.

Гвардии капитан Зверев получил подтверждение об отсутствии боеспособных противников, а затем рапортовал в штаб, что боевая задача выполнена и нужны дальнейшие указания.

– Собираемся! – приказал он, получив приказы. – Двигаемся дальше – маршрут должен быть чистым! Но булки не расслаблять!

БПЛА-разведчики видят не всё, в чём Николай лично удостоверился ещё в Ираке, поэтому расслабляться нельзя.

«Но это ещё не война», – подумал Богатиков, крепя АГС-40 на спину. – «Командование дало инструкции на случай встречи с подразделениями НАТО не для проформы».

Инструкции им зачитали за шесть часов до начала операции и там всё прозрачно: в случае контакта с подразделениями НАТО, их необходимо воспринимать как противников и уничтожать при первой же возможности.

Это значит, что верховное руководство уже решило всё для себя – солдат НАТО в Польше оно не потерпит.

«А вот это уже будет войной», – подумал Николай, помогая своему второму номеру закрепить цинк на наспинном креплении.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 29 сентября 2003 года*

– Варшава перешла под полный контроль Советской армии, – сообщил маршал Варенников. – Южная группа войск взяла город Вроцлав в окружение – в настоящий момент она ведёт бои за Легницу, следуя плану по занятию Вроцлава, Легницы, Болеславца и Згожелеца.

– Сопротивление? – спросил Жириновский.

– Слабее ожидаемого, – ответил министр обороны. – К 1 октября ожидаем выход Южной группы к Згожелецу, что ознаменует полное отсечение Польши от Чехословакии.

Критически важная задача для Советской армии – это разрыв сухопутной связи между Польшей и силами НАТО, с одновременным разрывом морской связи, чем сейчас занимается Северная группа войск.

Польский ВМФ уже на дне гаваней и заливов, так как по нему били с первого дня, поэтому он не смог помешать высадке морской пехоты у Гдыни, Гданьска, Колобжега и Свиноуйсьце.

В связи с резко ухудшающейся обстановкой в Польше, в Балтийское море вошла часть Второго флота ВМС США – эсминцы, крейсеры, подводные лодки и десантные корабли. Авианосец «Дуайт Эйзенхауэр» не стал проходить через пролив Зунд, так как в Балтийском море он станет слишком уязвимым.

Это очевидная угроза Балтийскому флоту ВМФ СССР, выдвинутая с целью сдерживания, но НАТО, пока что, не предпринимает никаких агрессивных действий.

– Имела место серия боестолкновений с силами НАТО, – сказал маршал Варенников. – Есть пленные – их сразу же отправляем в лагеря в Казахской ССР.

– Много? – уточнил Жириновский.

– По состоянию на сегодняшнее утро, захвачено 317 солдат и офицеров, – ответил министр обороны. – Как мы понимаем, они верно оценили ситуацию и не стали пытаться остановить наше наступление, а вместо этого начали усиливать оборонительную группировку в Чехословакии, Венгрии и ФРГ. Я думаю, они желают ограничить зону конфликта Польшей – их расчёт строится на завоевании превосходства в воздухе. Это объясняет, почему Второй флот ещё не вступил в бой, а лишь наблюдает.

Авиация НАТО наносит удары по советским подразделениям в Польше, но упорно игнорирует ГДР и Югославию – это, явно, нежелание увеличивать масштаб конфликта, но вечно так продолжаться не может, так как скоро в Польше всё сильно изменится.

Пока что, советские подразделения обходятся глушилками GPS, сильно снижающими эффективность американских корректируемых бомб, но системы ПВО уже развёртываются, поэтому господства в воздухе НАТО не видать – с поддержкой ПВО в бой вступят ВВС СССР, которые, пока что, сражаются с вражеской авиацией в ограниченном масштабе.

– Что ж, это выглядит так, будто у нас всё получается, – произнёс Жириновский. – Валентин Иванович – я ожидаю, что если НАТО решится на расширение зоны конфликта, мы ответим ей немедленно.

Он кое-что понимает в стратегии, поэтому для него очевидно, что сейчас НАТО постараются не эскалировать, чтобы собрать силы и подготовиться, но их следующим ходом, если они настроены решительно, станет вторжение в ГДР.

Без захвата ГДР Польшу никак не спасти, поэтому всё зависит от того, действительно ли Буш и Чейни хотят спасать Польшу.