Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)

Для некоторых городов практически ничего не изменилось, кроме неба над головой: Жириновский видел записи с БПЛА-разведчиков, а также от людей снаружи – небо, обычно, либо кроваво-багровое, либо тёмно-оранжевое, либо цвета испорченной крови.

Учёные объясняют это тем, что сажа, поднятая взрывами десятков тысяч боеголовок и масштабными пожарами, фильтрует синие тона солнечного света, пропуская красные тона, из-за чего и создаётся такой эффект.

Это касается северного полушария, пока что, а в южном полушарии небо относительно чисто. Только вот в течение года всё изменится – воздушные потоки распределят всю сажу по всей атмосфере и прикроют Землю от Солнца.

Весна ожидается катастрофической, что Жириновский всегда держит в голове и думает об этом постоянно…

«Посевной не будет», – подумал он с тяжестью на сердце.

Зато в заселённых агрокомплексах строятся массовые теплицы, которые сразу же подключают к реакторному отоплению, что позволяет немедленно начать выращивание насыщенных витаминами культур.

В запасённом продовольствии полно калорий, но вот свежие овощи чистыми калориями не заменить, поэтому идёт грандиозная работа по масштабному тепличному выращиванию овощей и фруктов.

План ГКО СССР предполагает, что до начала лета должны быть построены 8500 гектаров теплиц, чего абсолютно недостаточно, так как для удовлетворения потребностей всего выжившего населения нужны не менее 220 000 гектаров теплиц.

Это, на сегодняшний день, главная задача ГКО – построить такой объём теплиц в течение следующих трёх лет. Если они справятся, то дальше о продовольственной безопасности можно не волноваться.

До войны были построены 55 634 гектара теплиц, в рамках реализации «Пятилетки», но 6957 гектаров были уничтожены ядерными ударами, поэтому в распоряжении ГКО есть только 48 677 гектаров, которые уже работают и выдают продукцию.

«Но как же нас подкосила ядерная война…» – подумал Жириновский. – «Вся наша промышленная мощь, которая могла построить всю эту требуемую площадь за год-полтора, в руинах и её максимум – 8500 гектаров за полгода».

Этого слишком мало, поэтому гражданам выдают заготовленные в огромных количества витаминные порошки, которые нужно добавлять в пищу, чтобы удовлетворять суточную потребность в витаминах и микронутриентах.

«Временное решение, которого должно хватить до того, как мы закончим программу по строительству теплиц», – подумал Жириновский.

ГКО намеренно сократил горизонт планирования до трёх лет, вместо стандартных десяти, потому что потребовалась детализация каждого этапа восстановления: проблема не только со свежими продуктами, но и с размещением эвакуируемого населения, часть которого до сих пор живёт в отапливаемых палатках, с дезорганизацией уцелевшей промышленности, разрушенной логистикой и прочими жертвами ядерных ударов.

По оценке ГКО, за сутки ядерной бомбардировки страна потеряла около 55% промышленной мощности, что, безусловно, является катастрофой, но не коллапсом.

«В прошлой жизни Директора, если я верно помню, после развала СССР была деиндустриализация, которая привела к потере примерно 60% промышленной мощности, в среднем по бывшим советским республикам, но постепенно», – припомнил Жириновский. – «А мы потеряли до 55% промышленной мощности немедленно, за сутки, с потерей десятков миллионов населения».

И снова он, в качестве самоуспокоения, подумал о том, каково же сейчас США и остальным странам НАТО.

В Италии, согласно рапортам от эвакуирующихся советских войск, хаос и анархия, поэтому гражданским населением никто не управляет – какую-то часть этого населения эвакуируют в СССР, в Ялту, на которую американцы не стали тратить ядерные ракеты.

А в Ялте находится глубоководный порт, предназначенный для приёма пассажирских судов, что делает его идеальным не только для эвакуации военнослужащих, но и для приёма судов с беженцами.

Для эвакуации беженцев задействован советский гражданский флот, который вывозит иностранных граждан не только из Италии, но и из других стран.

Людям, фактически, больше некуда бежать и они легко соглашаются на эвакуацию в Советский Союз, а ГКО это выгодно, так как это дополнительные рабочие руки.

Селиться диаспорами им никто не позволит, потому что ГКО не нужны все создаваемые диаспорами проблемы, поэтому после фильтрационных лагерей, иностранцев равномерно распределяют по безопасным регионам.

Но уже видно, что этот приток мигрантов не решит проблему и просадка по населению будет отчётливо ощущаться поколениями.

Да и этот поток пусть и кажется существенным, ведь в день прибывает по 20–30 кораблей, но эти корабли привозят много мертвецов – некоторые беженцы уже получили смертельную дозу радиации и умирают либо по пути, либо в фильтрационных лагерях.

Санитарное захоронение у Ялты увеличивается пугающими темпами, но рядом растёт другое захоронение – ежедневно умирают десятки тысяч облучившихся советских граждан.

Радиация убьёт ещё многих и приём беженцев из Европы, Азии и Ближнего Востока – это лишь бесплодная попытка возместить неестественную убыль.

К тому же, это работает на моральный авторитет Советского Союза, так как вполне можно было бы понять, закрой он границу. Это никому бы не понравилось, но все бы поняли.

Пока что, очень рано говорить о новом устройстве мира, так как есть риск, что никакого устройства не будет, по причине того, что из устойчивых государств останется один только Советский Союз.

– Цена… – прошептал Жириновский.

*Итальянская Республика, провинция Лигурия, метрополитенский город Генуя, 13 января 2004 года*

– Где жужжало? – спросил Иван.

– Сдохло – там фон просто скотский, – ответил оператор БПЛА. – Но басмачи точно не в порту – человек там и часа не протянет. Где-то в городе у них логово…

– Вглубь города мы не полезем, – покачав головой, сказал подполковник Варенцов. – Ладно, пусть дышат своей радиацией, если так хотят.

Его повысили второго января, но это просто слово и новые погоны, так как больше бойцов ему не дали, задачи не изменили и лучше воевать от этого ему не стало.

И всё же, ему было приятно, что командование наблюдает за его успехами, несмотря на экстремальные обстоятельства.

Со дня на день обещают прислать морпехов, которые возьмут «зелёный коридор» под свой контроль и все нынешние его защитники, наконец-то, вернутся домой.

«Как всегда, остальным достаётся всё самое лёгкое», – подумал Иван, идя от позиции операторов к своему взводу.

Все отступающие из Франции войска уже покинули Европу, поэтому «зелёный коридор» отрабатывает свои последние недели.

Тут и басмачи, естественным и противоестественным образами, существенно сократились в численности, из-за чего снизили свою активность до исторически минимальной, и поток беженцев тоже почти прекратился.

Это значит, что почти все те, кто мог, уже дошли до Лигурии и эвакуировались в Союз, поэтому особого смысла в поддержании «зелёного коридора» нет.

«Наверное, доберут остатки, а потом свернут операцию и забудут об Италии», – подумал Иван. – «Эх, наверное, надо просто дать этим басмачам сдохнуть в городе».

Банда басмачей, где-то раздобывших пулемёты, РПГ и ПЗРК, сбила Ми-26, эвакуировавший беженцев, на которых командование навели другие беженцы, была занесена командованием в список на приоритетное уничтожение.

Варенцов, целый подполковник, командующий аж взводом добровольцев, получил приказ выследить и уничтожить конкретно этих басмачей, но сейчас он видит, что это малореально сделать без существенных потерь.

Лезть в города – это гиблое занятие, так как почти по каждому били ядерными ракетами.

У него есть опыт посещения города Алессандрия, в котором американцы ударили по железнодорожному узлу и по промышленной зоне, поэтому фон там отвратительный, но члены предыдущей банды басмачей об этом то ли не знали, то ли пренебрегли этой информацией, поэтому залезли в город.

Иван тогда высадил взвод близко к очагу, поэтому пришлось срочно бежать оттуда – они схлопотали повышенную дозу гамма-излучения, но им повезло, что сели не прямо на очаг.

Возможно, это был пропущенный БПЛА-разведчиками обломок от боеголовки, но это не особо важно – им страшно повезло, что вертолётчики не приземлились на пару сотен метров ближе к очагу.

В любом случае, о судьбе той банды басмачей можно было больше не беспокоиться, так как они ушли в сердце города, а оттуда живому человеку не выйти…

Эта банда тоже ушла в город, как в единственное место, в котором можно спрятаться от мобильных групп защитников «зелёного коридора» – вероятно, они посчитали, что радиация даёт больше шансов.

И они правы, потому что у мобильных групп есть технологическое превосходство, а также превосходство в огневой мощи и мобильности.

А у басмачей есть только гражданский автотранспорт и дефицит всего – иногда Иван возвращается к мысли, что это никакие не басмачи, а последние защитники Италии, отчаянно сражающиеся за независимость своей страны.

Правда, этот аргумент не объясняет, почему они постоянно нападают на конвои беженцев и всегда стараются уклониться от боя с мобильными группами.

– Всё, уходим на точку, – сказал Иван. – Николаич, собирай бойцов и проследи, чтобы больше никто ничего не терял.

– Понял тебя, Сергеич, – ответил старший лейтенант Богатиков. – Мужики, собираем пожитки и готовимся к выходу. Сергеич, а после такого близкого контакта с заражённой зоной, нам дадут подлечиться? Или как обычно?

– Не было у нас сегодня близкого контакта, – произнёс подполковник Варенцов. – Но я спрошу у начальства – может, дадут передохнуть хотя бы пару дней.

Под «подлечиться» Богатиков подразумевает «надёжное средство» от радиации, то есть, алкоголь.

Уже всем известно, что алкоголь не помогает от радиации, но миф очень стоек, потому что есть очень много людей, упорно поддерживающих его.

Командование всё прекрасно понимает, но иногда разрешает «подлечиться от радиации», в качестве мотивационного поощрения личного состава.

– Сергеич, ты – наш человек, – приложив руку к груди, сообщил ему Николай.

– Не обнадёживайся заранее, потому что могут не разрешить, – сказал ему Варенцов. – Я слышал от штабных, будто бы с юга пришли новые банды басмачей…

– Вот сволочи, – с досадой проговорил Богатиков. – Мешают лечиться от радиации – ничего святого у людей…

Наручные часы на левой руке Ивана тревожно запиликали. Это время приёма йодистого калия, но сейчас его принимать нельзя, так как нельзя снимать противогаз.

– Взвод готов к движению, – сообщил Николай.

– Вперёд, – скомандовал Иван.

*США, штат Вашингтон, город Голд-Бар, 20 января 2004 года*

– Интересно… – произнёс Даниил.

– Очень интересно, – согласился с ним Наум.

– Нет, вообще не интересно, – не согласилась с ними Анна, а затем разблокировала электронный планшет. – Нужно ехать к следующему убежищу.

Перед ними лежат вывороченные ворота бомбоубежища «Трамп-Шелтер #12», а в тёмном зеве входа виднеется силуэт повешенного трупа.

Кто-то привёз сюда бульдозер, к которому прикрепили тяжёлые цепи и выворотили ворота, после чего начался штурм убежища, завершившийся, судя по всему, уничтожением обитателей и разграблением складских запасов.

Нападавшие активно вытаскивали из бомбоубежища долгохранимое продовольствие, и проводили раздачу прямо на месте – об этом свидетельствует множество пустых консервных банок, разбросанных по окрестностям, большое количество пустых ящиков и обрывки от пищевых упаковок, носимые ветром по снегу.

– Нам меньше работы, ведь так? – спросил Даниил.

– Времени на проверку убежища нет, поэтому пометим его, как уничтоженное, – ответила Анна. – В машину.

Разочарованный Наум опустил пулемёт М60, закреплённый на «третьей руке» штурмовой версии пассивного экзоскелета VEF от Локхид-Мартин.

Эта аббревиатура расшифровывается как Versatile Exo-Frame, что переводится как «Универсальный экзоскелет» и у этого изделия была очень непростая судьба, так как Локхид-Мартин проиграли в беспощадной битве против Нортроп-Грумман, Рэйтеон и Боинг, за право стать компанией, чей пассивный экзоскелет станет общевойсковым.

Победила компания Рэйтеон, поэтому общевойсковым экзоскелетом стал MEFCO – «Multifunctional Exo-Frame for Combat Operations», то есть, мультифункциональный экзоскелет для боевых операций.

Достать армейский образец на гражданском рынке было почти невозможно, поэтому они не сумели закупить такие, но в Локхид-Мартин не растерялись и начали выпуск своего пассивного экзоскелета для гражданского рынка.

Науму, ответственному в их группе за техническую часть, пришлось значительно доработать свой VEF, в основном, в части оснащения его тяжёлым бронированием, а Даниил и Анна носят стандартную версию, которая полностью их устраивает.

Они вернулись в HMMWV, предусмотренный заботливым и чутким Дональдом Трампом в каждом убежище, построенном «Трамп Организэйшн», потому что он предвидел, что обитателям бомбоубежища может понадобиться куда-то срочно и безопасно съездить.

Наум установил в турель на крыше внедорожника пулемёт ДШКМ, вернее, его китайскую копию, известную в мире как Тип 54 – приобретение этого пулемёта Даниилом заняло кучу времени и стоило ему длинного мотка нервных волокон.

Пулемёт ввезли в США до 19 мая 1986-го года, и он находился во владении у ветерана Вьетнамской войны, который умер в 1993-м году и его имущество, включая коллекцию оружия, распродали родственники, после чего Тип 54 оказался в руках коллекционера оружия, который потом пережил тяжёлый развод в 2000-м году и расплатился с бывшей женой частью своей оружейной коллекции.

Собственно, с этой бывшей женой коллекционера Даниил и связался, с целью купить пулемёт, якобы для собственной коллекции. Она, как оказалось, не питала к этому раритету совершенно никаких тёплых чувств и держала в подвале отнятого у бывшего мужа дома, и согласилась расстаться с «собирающей пыль железякой» за 19 тысяч долларов.

Всё оказалось очень непросто – его проверяли федеральные власти, он пережил длительную пытку бюрократией, заплатил налог и, наконец-то, получил долгожданный и вожделенный пулемёт в собственность.

За несколько месяцев до обмена ядерными ракетами, они втроём закопали «заначку» неподалёку от бомбоубежища – там была и система спутниковой связи, и штурмовые винтовки, и боеприпасы, и пулемёт Тип 54.

Теперь Тип 54 размещён на военном HMMWV, что превращает этот внедорожник в грозную машину для постапокалиптической войны.

Машина поехала к бомбоубежищу «Трамп-Шелтер #15», расположенному в 180 километрах к северо-востоку от Сиэтла.

Оно типовое, потому что Трамп обожает экономить деньги, тоже на пятнадцать постоянных обитателей, с таким же объёмом запасов, рассчитанным на пятнадцать лет.

Но есть бомбоубежища класса «Люкс», с первого по десятое, где запасов рассчитано на 25 лет, для десяти обитателей при двадцати человеках прислуги.

Такое было не по карману ни одному из их троицы, так как Трамп поднял стоимость места до 380 миллионов долларов, да и сами эти десять бомбоубежищ построены где-то на Восточном побережье.

«Интересно, что Трамп будет делать со всеми этими бумажками?» – задумался Даниил, становясь за пулемёт. – «Наверное, засыпал их в бассейн и купается…»

В интернете бурно обсуждали слух о том, что у Трампа самое большое бомбоубежище в США, после комплекса «Рэйвен Рок», и то, никто не знает, какие размеры имеет этот горный комплекс, впрочем, это же можно сказать и о бомбоубежище Трампа.

Военный внедорожник тронулся с места и они поехали по координатам искомого бомбоубежища, обитателей которого обязательно нужно уничтожить, так как у них есть ресурсы для того, чтобы начать упорядочивание хаоса, царящего сейчас в Соединённых Штатах.

Даниил довольно долго общался с остальными обитателями бомбоубежища «Трамп-Шелтер #13», поэтому убеждён, что именно такие люди точно ничего не смогут упорядочить, так как большинство из них впало в депрессию, вело себя очень пассивно и вообще никак не походило на людей, которые способны восстановить цивилизацию.

Но командный центр дал однозначный приказ: уничтожить всех обитателей бомбоубежищ из перечня, а местоположение вскрытых бомбоубежищ обнародовать через радиоэфир, чтобы обитатели поверхности всё разграбили.

Вспомнив это обстоятельство, Ардалин снял с пояса портативную радиостанцию и переключился на одну из волн, по которым вещают советские радиостанции на английском, испанском и французском языках.

В основном, вещаются различные песни на этих языках, с неукоснительным соблюдением разделения по жанрам. Сегодня, как слышит Даниил, день старого американского джаза.

«Ваш джаз нам чужд», – припомнил он слова бывшего президента Орлова. – «О-о-о, это же „Саммертайм“ Эллы Фитцджеральд!»

Композицию он узнал по начальной мелодии и сделал громкость повыше, чтобы лучше слышать песню.

Элла Фитцджеральд и Луи Армстронг великолепно исполнили легендарную песню, а затем началась ожидаемая передача пакета координат.

По этим координатам находятся известные КГБ и ГРУ частные бомбоубежища, которых слишком много, чтобы ими занялись нелегалы.

Желающих узнать, что же находится внутри, по всем Штатам очень много – Даниил в этом абсолютно уверен, поэтому по координатам едут десятки групп обитателей поверхности.

Очень удобно то, что США – это страна с самым вооружённым населением, поэтому побороться за содержимое бомбоубежищ есть кому, и есть с помощью чего…

Слева от пулемёта находится экран, на который выводится картинка с тепловизора, который размещён на метровой высоты штативе и может крутиться на 360°, что позволяет наблюдать за местностью в ИК-спектре – дублёр экрана находится внутри внедорожника, перед лицом Наума, сидящего на переднем пассажирском сидении.

Сеанс передачи координат был завершён и неизвестный диджей включил песню «Мой путь» Фрэнка Синатры.

Машина приблизилась к мосту, ведущему в поселение Рокпорт – это потенциально опасное место, так как очевидно, что мосты являются лучшим местом для организации засад.

Анна остановила внедорожник и Наум начал рассматривать местность через тепловизор.

– Дэнни, ты видишь то же, что и я? – спросил он на английском.

– Конечно, – ответил Даниил.

А видит он расположенное на северном берегу одноэтажное каркасное сооружение за деревьями, лишившимися листвы – внутри тепло, то есть, там точно есть люди.

Ещё люди есть за деревьями, стоящими на том же берегу, несколько человек, скрывающихся то ли в овраге, то ли в окопе. Одно точно – они вооружены.

– Убьём их? – спросил Наум.

– Объезда нет, поэтому придётся, – ответила Анна. – Дэнни, работай.

Даниил взвёл затвор пулемёта, прицелился в здание и рассёк его двумя очередями крест-накрест, а затем отстрелялся по окопу или оврагу, не являющемуся серьёзным препятствием для крупнокалиберных пуль.

По ним открыли ответный огонь, но Ардалин хорошо видит все вспышки на экране, поэтому ему не составило труда перебить всех стрелков, которые ещё и облегчили ему работу, когда бросились в паническое бегство.

Это противостояние закончилось за несколько десятков секунд, и Даниил больше времени потратил на перезарядку пулемёта.

Удостоверившись, что на той стороне больше никого нет, они проехали мост и обнаружили большое скопление автомобилей за лесополосой, расположенной за частным домом.

Это и дома на колёсах, и гражданские внедорожники, и обычные легковушки, но почти все они объединены общим признаком – лобовые стёкла пробиты пулями.

– А кто-то не терял время зря, ха-ха-ха! – проговорил Наум и недобро рассмеялся.

– Такая форма бизнеса, – равнодушным тоном ответил ему Даниил.

– Глядите в оба глаза – нам нужно проскочить Рокпорт, – сказала Анна.

Они благополучно преодолели небольшой населённый пункт, в котором ещё осталась жизнь, но вся эта жизнь поспешила побыстрее убраться в лес или спрятаться в подвале, чтобы не схлопотать пулю за просто так.

Даниилу жаль тратить пули зря, ведь он отдал за каждый патрон по 76–88 баксов, поэтому его философия была проста: если человек не является прямой угрозой, то такие дорогие патроны на него тратить не нужно.

Поставщик боеприпасов брал дорого из-за объёма – всё это ему нужно было скрытно доставить в сельскую виллу Ардалина, где Даниил увёз все эти ящики в заброшенный лесной домик за 750 километров от виллы, и хранил там почти год, до тех пор, пока не станет ясно, что незаконная сделка прошла не замеченной ФБР или АНБ.

Хлопот с этим пулемётом и патронами к нему у Даниила было много, но теперь, неожиданно для всех, все его мучения оправдались кратно.

Они беспрепятственно проехали через микропоселение Коркиндейл, а затем проехали мимо Марблмаунта, после которого свернули на неприметную дорогу, которая и ведёт к «Трамп-Шелтер #15».

И судя по наличию старых следов шин на снегу, кто-то в сторону бомбоубежища ездил. Даниилу сложно сказать точно, но ощущения подсказывают ему, что тут проехала, максимум, пара-тройка машин.

«Если и это бомбоубежище разорили, то нам же легче», – подумал он. – «Но что-то я сомневаюсь…»

Наконец, они подъехали к входу в бомбоубежище и обнаружили множество автомобильных следов, а также признаки попыток вырвать ворота автомобильными лебёдками.

Все попытки завершились неудачей и кульминацией стал обрыв троса – обрывок с крюком так и остался лежать.

Анна остановила машину в трёхстах метрах от входа, поставив её так, чтобы Даниилу было легче контролировать дорогу.

– Мы вскроем ворота, – сказала она, выйдя из машины. – Наум, идём. Бери набор.

Ардалин развернул турель в сторону дороги и начал караулить вполне возможных преследователей.

Наум вытащил из багажника сапёрный набор и понёс его к входу, а Анна выстрелила из своей Беретты с глушителем по камере наружного видеонаблюдения, размещённой над входом.

Термитный заряд был установлен на точное местоположение замка, скрытого десятимиллиметровой толщины стальным листом, являющимся обшивкой ворот бомбоубежища.

Даниил мельком посмотрел на ход работ и поймал момент, когда термит заработал и начал прожигать отверстие для заряда тротила.

Наконец, громыхнул взрыв.

– Готово, – сообщила Анна по рации. – Подгоняй машину.

Когда Даниил подъехал, ворота уже были открыты и он просто загнал машину в ангар, где стоит ещё одна такая же, но без пулемёта и тепловизора.

– Ну, готовы? – спросил Наум, задвинувший ворота за Ардалиным.

– Анна, взрывай дверь, – сказал Даниил. – Наум, лучше убери пулемёт и возьми щит.

Осинская установила заряды на двери, а Ионов положил отстёгнутый от «третьей руки» пулемёт в машину и вытащил из неё тяжёлый противопульный щит, а в правую руку взял чехословацкий пистолет-пулемёт Scorpion vz.61.

Обитатели бомбоубежища уже знают об их проникновении, поэтому обесточили лифт и выключили свет, но это им уже никак не поможет.

Даниил вскрыл лифтовую дверь и посветил фонарём в шахту – лифт расположен где-то на полпути к убежищу, то есть, примерно в двадцати метрах.

«Это никуда не годится», – подумал он и снял с пояса болторез.

Спустившись в шахту лифта, он прикрепил себя страховочным карабином к лестнице, а затем начал перекусывать болторезом тросы, держащие лифтовую кабину.

Когда все двенадцать тросов были перекушены, кабину больше ничего не держало, но она проехала лишь метров восемь, а затем её наглухо зафиксировали специальные тормоза.

– Анна, твоя часть, – сказал Даниил.

Конструкторы бомбоубежища предвидели, что кто-то попытается проникнуть внутрь, поэтому кабина лифта служит дополнительной защитой от вторжения снаружи.

Для того чтобы затруднить проникновение, кабина лифта оборудована бронированным днищем, которое будет слишком тяжело и долго пилить, но у их команды есть спецсредства…

Анна спустилась на кабину и установила заряды взрывчатки сначала снаружи, а затем и внутри кабины, после чего спокойно поднялась обратно и нажала на кнопку дистанционного взрывателя.

По ушам хлопнул взрыв, поднявший дым по шахте, а затем раздались стон и скрип металла.

Ардалин посмотрел в шахту и увидел, что кабина медленно едет вниз, а затем резко ускоряется и падает с грохотом.

– Идём, – сказал Даниил. – Наум, ты первый.

Они спустились на крышу упавшей кабины по служебной лестнице.

Стоило Науму только начать поднимать крышку, как по кабине открыли интенсивный огонь, что тоже было ожидаемо.

– Давай, Анна, – сказал Наум. – По команде.

– Открывай! – ответила та.

Ионов приоткрыл крышку и в лифтовую кабину влетели две дымовые гранаты M18 с жёлтым дымом.

Почти сразу после этого, Наум открыл люк настежь и аккуратно закинул гранату M67 в коридор, а затем ещё одну и ещё одну.

Громыхнули три взрыва, в коридоре началась паника, чем и воспользовалась троица вторженцев: первым в кабину спрыгнул Наум, который загородил вход щитом, а за ним спустилась Анна и только после неё Даниил.

Наум открыл беспокоящий огонь из пистолета-пулемёта, прямо в жёлтый дым, а Анна закинула в коридор ещё три гранаты М67.

– Вперёд, – приказал Ардалин, положивший М16 на верхнюю кромку щита Ионова.

По пути им встретился труп упитанного мужчины в костюме химзащиты, который сразу же получил порцию пуль в грудь и одну в голову.

Движение по задымленному коридору проходило медленно, потому что им нельзя нарываться на шальные пули – остановились они у первой двери.

Согласно планировке, там должен быть медпункт и хранилище медикаментов, но постоянно там никто не находится.

Анна закинула туда гранату, а Наум подпёр дверь щитом.

Хлопнул взрыв, и изнутри донеслись болезненные вскрики, что послужило причиной для закидывания внутрь второй гранаты. После второго взрыва крики утихли, поэтому группа продолжила движение.

Пожарная вытяжка работает на максимальной мощности, поэтому дым сравнительно быстро вытягивается из помещений, благодаря чему видимость в коридоре улучшается, и группа начинает торопиться.

Зачищая помещение за помещением, они добираются до атриума, из которого можно попасть куда угодно – архитекторы предполагали, что это место будет пространством для общих собраний обитателей бомбоубежища.

Тут предусмотрен большой экран и множество колонок на стенах, которые позволяют превратить атриум в небольшой кинотеатр, а если нужно, то в подсобке, рядом с кабинетом президента бомбоубежища, находится кафедра для выступлений.

Дональд Трамп лично написал инструкции и видел самоуправление в своих бомбоубежищах демократическим, с коллективным голосованием по каждому важному вопросу и выборами президента бомбоубежища каждые четыре года.

Наум занял позицию у входа в атриум, а Даниил и Анна начали готовить осколочные гранаты – это будет последний штурм этого бомбоубежища, потому что больше его обитателям бежать некуда.

– Прекратите! – раздался из динамиков испуганный мужской голос. – Давайте договоримся! Мы можем отдать вам часть наших припасов! Нам незачем убивать друг друга!

– Ребята, я узнаю этот голос… – произнёс Наум. – Это же Джастин Тимберлейк!

– Да? – спросила Анна и вынула предохранительную чеку из гранаты. – Тогда запомни его таким.

Она начала закидывать в атриум гранату за гранатой, с той стороны начали доноситься хлопки и испуганные вопли, а затем Наум прикрыл дверной проём щитом и позволил Даниилу стрелять.

Штурмовая винтовка М16 загорохотала, люди, укрывающиеся за баррикадой из мебели, начали падать, а затем Наум пошёл на штурм, небыстрым шагом, чтобы Анне и Даниилу было удобнее прикрываться его щитом и телом.

По ним стреляют в ответ, в слепой надежде зацепить кого-то просто случайно, но защитники убежища быстро закончились.

Пороховой дым и дым от взрывчатки начали затягиваться в воздуховоды, а в атриуме повисла тишина.

– Я на прикрытии, – сказал Даниил. – Наум, Анна – проверяйте помещения.

Уже видно, что они перебили практически всех, включая и Джастина Тимберлейка, лежащего спиной на баррикаде. К его чести, он погиб с оружием в руках – рядом лежит дробовик Remington 870.

Из других знаменитостей, тут обнаружился Тайгер Вудс, известнейший игрок в гольф, который лежит за баррикадой из вещевых шкафчиков, которые оказались не в состоянии защитить его от пуль.

– Все помещения зачищены, – сообщила Анна. – Но теперь нужно придумать, что делать с детьми.

– Это ты сама решай, Аннушка, – ответил ей Даниил. – Штурмовая часть закончена – возвращаю тебе командование.

– Какая же ты скотина, Даня, – произнесла раздражённая Анна. – Их тут всего трое – заберём с собой и передадим морпехам.

Центр уведомил их, что советская морская пехота заняла город Порт-Таунсенд, который не бомбили ракетами специально ради того, чтобы его можно было занять и контролировать залив Пьюджет, ведущий к разбомбленному Сиэтлу.

Даниил думал об этом и пришёл к выводу, что советское руководство хочет наладить эвакуацию американских граждан в Союз, так как люди есть люди, то есть, потенциальные советские граждане, даже несмотря на то, что американцы.

В Порт-Таунсенд их группе разрешено прибывать для пополнения боезапаса и получения медицинской помощи, поэтому им ничего не мешает забрать с собой детей и доставить их в город, после чего больше не думать об их дальнейшей судьбе.

– То есть, они взяли детей сверх лимита? – с лёгким удивлением спросил Наум, закончивший стаскивать тела в атриум.

Тут собрались все пятнадцать покойников, то есть, трое детей – это дополнительная нагрузка на мощности бомбоубежища.

В их бомбоубежище было только десять взрослых – это обязательное условие, поэтому некоторые обитатели бросили своих жён или мужей, а также взрослых детей, лишь бы выжить самому или самой.

– Да, получается, что так, – сказал Даниил. – Прикати тележку и начнём захоронение.

Пока Анна держала под контролем детей, они с Наумом погрузили тела в могильные капсулы, запечатали их, а затем взяли моющие принадлежности и отмыли пол от крови и людской требухи.

Следы штурма так просто не удалить, но атриум и коридор начали выглядеть более прилично. Всё ещё видно, что тут кто-то воевал, но зато стало непонятно, сколько было жертв.

И Тимберлейка пришлось положить в одну капсулу с какой-то женщиной, потому что сыграл пресловутый трамповский «минус один», из-за чего капсул всего четырнадцать.

– Мы нашли костюмы, – сообщил Наум Анне и показал пакеты.

Даниил посмотрел на троих детей: двое белые, мальчик и девочка, возрастом примерно по десять лет, а одна чёрная, возрастом не более четырнадцати лет.

– Помоги мне одеть их, а ты, Даня, на контроле, – приказала Анна.

Через двадцать минут они уже поднялись на поверхность и загрузили детей во внедорожник.

– Вообще-то, у нас график… – заметил Наум.

– Операцией командую я, – ответила ему Анна. – Мы доставим их на пункт эвакуации и, заодно, пополним боекомплект.

– Контакт, – сообщил им Даниил, стоящий в турели.