Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 36 страниц)

Глава одиннадцатая
Стратегическая надобность

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 5 апреля 2003 года*

Жириновский оторвал взгляд от экрана компьютера и посмотрел на видеостену, на которую ведётся трансляция съёмки с реактивного БПЛА-разведчика «Трутень-2УС», оснащённого камерой высокого разрешения и спутниковым лазерным управлением.

«Трутень» летит над будущим местоположением базы ВМФ СССР, на высоте 7500 метров – хорошо видно залив Искендерун, а также одноимённый турецкий город.

Несмотря на то, что база ВМФ СССР есть в сирийском Тартусе, расположенном недалеко, имеет место смысл в двух дополнительных базах, в Искендеруне и в Мерсине, что, по замыслу Минобороны, должно создать более устойчивый комплекс военно-морских баз, что усилит советское военное влияние на регион.

База в Искендеруне должна стать основной для Средиземноморского флота СССР, а база в Мерсине станет логистической. Базе в Тартусе уготована судьба так и остаться пунктом материально‑технического обеспечения.

Средиземноморский флот был создан после того, как ТНР полностью открыла доступ через пролив, и в его состав вошли: атомные тяжёлые авианесущие крейсеры проекта 1143.7 – «Ульяновск» и «Ереван», атомные тяжёлые ракетные крейсеры проекта 1187.2 – «Адмирал Сенявин» и «Адмирал Истомин», четыре ракетных крейсера проекта 1164 «Атлант», десять больших противолодочных кораблей проекта 1155.1 типа «Адмирал Чабаненко», одиннадцать атомных подводных лодок с крылатыми ракетами проекта 861 «Мако», восемь дизельных подводных лодок проекта 877 «Палтус», три больших десантных катера проекта 1174 «Носорог», четыре больших десантных корабля проекта 775, а также четыре десантных корабля на воздушной подушке проекта 12322 «Зубр». Также в составе флота находится множество вспомогательных и обслуживающих судов.

Это очень дорогой флот, но он очень нужен для защиты союзных стран на Ближнем Востоке, а также для защиты ТНР – теперь НАТО точно не захочет наращивать эскалацию в регионе, так как это чревато неприемлемыми последствиями.

А просто присутствие Средиземноморского флота создаёт крайне серьёзную уязвимость Израиля и повышенную уязвимость Египта – в случае явной общей эскалации, к флоту присоединятся корабли проекта 2001.4 «Пилохвост», являющиеся носителями БПЛА-камикадзе.

Конструкция у «Пилохвостов» незамысловатая: выглядят они как большие корабли ПВО, из-за обилия зенитных ракет и противоракет на борту, но истинное их назначение в другом – под палубой в каждом таком корабле находятся по 1000 БПЛА-камикадзе «Герат-4М», а на палубе устанавливаются сразу пять десятков пусковых направляющих.

БПЛА-камикадзе «Герат-4М» – это морская версия реактивного БПЛА-камикадзе «Герат-4», слишком дорогого для массового применения, из-за двигателя, зато отлично подходящего для прорыва ПВО и адресного поражения кораблей вражеского флота.

Несёт в себе этот БПЛА всего 35 килограммов взрывчатки на основе флегматизированного октогена и развивает максимальную скорость до 775 километров в час, что сильно затрудняет его перехват.

Для управления этими БПЛА на «Пилохвостах» предусмотрены поднимаемые стратостаты с системой лазерной связи, что позволяет манипулировать ими на дистанции до 1200 километров, в зависимости от погоды. Если погода не допускает обеспечения устойчивой связи, то БПЛА могут управляться с палубных самолётов ДРЛОиУ из состава флота.

Но, пока что, «Пилохвосты» не включаются в состав ни одного из флотов, так как являются сверхсекретным оружием.

Жириновский очень не хочет дальнейшей эскалации, но понимает, что они уже не остановятся и будут развивать её дальше, поэтому и реализует «Пятилетку», которая ещё далека от завершения.

«Почему они не могут просто признать, что уже проиграли?» – спросил он себя.

Ему известно, что происходит в правящих кругах США – они разделились на две условные группировки, имеющие полярные взгляды на происходящее.

Первая группировка, представляющая интересы отдельных представителей высшего класса, желает деэскалации и мирного сосуществования с СССР, так как прекрасно понимает, что Третья мировая война легко может стать последней для всего мира.

Но вторая группировка, представляющая интересы остального высшего класса, заинтересована в эскалации, так как нынешние траты на военно-промышленный комплекс беспрецедентны в масштабе – сотни миллиардов долларов вкладываются в оборонку и оседают в карманах миллиардеров, готовящихся стать мультимиллиардерами.

Второй группировке тоже невыгодно устраивать Третью мировую войну, но ей выгодна подготовка к ней, поэтому никто из числа на что-то реально влияющих в этой группировке людей не желает полной деэскалации и ничего, в этом направлении, не делает.

«Местность, наверное хорошая», – подумал Владимир, рассмотрев пустынную территорию на видеостене.

Этой видеостене осталось быть тут недолго, так как уже готовится к серийному производству новая линейка жидкокристаллических экранов, имеющих максимальную диагональ 80 сантиметров и разрешение 1920×1200, а также скорость отклика в 12 миллисекунд, что делает её лучшей в мире.

Новую видеостену должны изготовить на основе таких ЖК-экранов, а чуть раньше неё в кабинет Жириновского установят ЖК-монитор для его рабочего компьютера, из первой серии.

Производство этих ЖК-экранов зависит от станций «Мир-2» и «Мир-3», поэтому стоимость каждой произведённой модели можно выразить не только в рублях, но и в пролитом космонавтами поте.

Представители нового поколения космонавтов стали первыми в истории космическими рабочими, так как полёты на орбиту стали рутиной, а деятельность в орбитальных станциях можно назвать тяжёлым и монотонным производством.

Отбор в космонавты всё такой же строгий, с особым акцентом даже не на физическую пригодность, хотя это тоже очень важно, а на психическую устойчивость. Работа на орбите очень тяжела, она истощает психические силы человека, поэтому нужны психически стойкие люди, способные выдержать такие нагрузки.

Жириновскому неловко от того, что при его участии орбита была превращена в потогонку, которая позиционируется, как особая честь, поэтому он позаботился о том, чтобы каждый космонавт, вернувшийся из орбитальной командировки, вдобавок к званию Героя Советского Союза, получал звание Героя Социалистического Труда.

«Только благодаря орбитальным станциям мы можем позволить себе все эти передовые технологии», – подумал Владимир, взглянув на свой компьютер. – «Отсеки нас от орбиты – сразу же начнём отставать».

Это известная уязвимость, которую они частично устранили – на боевом дежурстве находятся специальные космические ракеты, а лазерные платформы могут быть использованы для обороны станций от атак, но этого, по мнению Жириновского, решительно недостаточно.

Ему представляется возможным сценарий, в котором США разрабатывают тяжёлый космический брандер, (1) специально предназначенный для уничтожения станций. Это крайне радикальный сценарий, но он возможен, и противоракетами такой брандер не остановить, поэтому целый ряд профильных НИИ занимается разработкой адекватного решения для нейтрализации возможной угрозы.

Пока что, реальным видится размещение на обеих станциях лазеров высокой мощности, способных ослепить космический брандер, чтобы вражеский пункт управления не мог осуществить наведение на станцию.

Также ведётся разработка специальных разнесённых экранов, которыми предполагается обвешать обе станции. Это «сандвич» из четырёх слоёв: тонкий внешний слой из аморфного титана, первый средний слой из металлокерамики, второй средний слой из СВМПЭ, а также толстый слой из аморфной стали.

Компьютерное моделирование показывает, что такие многослойные экраны смогут остановить мелкие и средние обломки, то есть, диаметром менее трёх сантиметров, а вот всё, что больше – только замедлить, что тоже неплохо.

Металлокерамические бронеплиты и пакеты СВМПЭ доставят с Земли, а вот аморфные компоненты уже начали отливать на станции «Мир-3».

«В крайнем случае, если они решатся на отправку брандера и его не удастся остановить, ему навстречу будет направлен один из „Шквалов“ или „Буря“, в беспилотном режиме», – подумал Владимир.

Если ядерная война всё же произойдёт, то обе станции необходимо сохранить, любой ценой, так как прогнозы показывают, что людские и материальные потери будут настолько катастрофическими, что Советский Союз больше не потянет строительство орбитальной станции.

Дверь кабинета отворилась, и в дверном проёме показался Гаськов.

– Заходи, Эдуардыч, – позвал его Жириновский. – Смотри, что мне тут показывают!

На видеостене, тем временем, идёт демонстрация кораблей Средиземноморского флота – на борту «Ульяновска» находится адмирал флота Игорь Владимирович Касатонов, Главнокомандующий ВМФ СССР.

– Здравствуй, Вольфыч, – приветствовал Жириновского председатель КГБ. – Что это?

– Место будущей базы ВМФ на юге ТНР, – ответил Владимир. – Будем ставить сразу две – одна будет основной, а другая логистической.

– А на каком из заседаний ГКО мы постановили, что будем игнорировать предупреждения Штерна о риске эскалации? – поинтересовался Гаськов.

– Он сам не возражает, – ответил на это Жириновский. – Тут уже так сложилось, что нам нужно защищать нашу ближневосточную сферу влияния – в случае сам знаешь чего, Шестой флот ВМФ США будет бить по Сирии, Турции и Ираку прямо из Средиземного моря. Надо поменьше летать по своим научным конференциям.

– Сам знаешь, я не мог её пропустить, – сказал Гаськов. – В Осло прилетели сотни людей – только ради того, чтобы послушать моё выступление.

Его научная карьера живёт обособленно от карьеры комитетчика, потому что в международном научном сообществе был достигнут консенсус – Гаськов-академик не равен Гаськову-чекисту и последний не должен упоминаться в рамках научных дискуссий. То есть, учёные решили упорно игнорировать тот факт, что Гаськов является председателем КГБ.

Из-за поездки в Осло он пропустил целую серию заседаний ГКО, поэтому не посвящён в детали принятого решения о строительстве баз ВМФ.

– Ну, ладно, – произнёс Жириновский. – Чего пришёл-то?

– Хочу сказать, что ЦРУ взяло одного нашего нелегала, – ответил Гаськов. – Это был один из «Вячеславов», отвечающих за транспортировку наличных денежных средств по Восточному побережью. Через этого «Вячеслава» они вышли на одну из «Татьян», а та навела ЦРУ на крупное хранилище. Мы потеряли около ста миллионов долларов. И есть риск, что по деньгам они выйдут на некоторые наши подставные компании.

Только мексиканские картели могут сравниться с КГБ по объёмам транспортируемых и отмываемых, теми или иными способами, денег…

– Можно установить, на какие именно компании они могут выйти? – уточнил Владимир.

– Уже установили и обрубаем все хвосты, – ответил председатель КГБ. – Кое-кому придётся срочно бежать в Латинскую Америку, а оттуда в новый дом, так как ЦРУ может найти на них убедительные материалы.

– Сто миллионов? – переспросил Жириновский. – Ладно, чёрт с ними.

Это деньги, выигранные на бирже, за счёт «Ифрита» – он не видит в них особой ценности.

– А вы разве не должны были избавиться от всей «тухлой рыбы»? – спросил Владимир.

– От «тухлой рыбы» мы уже давно избавились, – ответил Константин. – Это другие компании – для оперативной деятельности. Сбор информации, вербовка агентуры, создание долговременных запасов продовольствия, боеприпасы покупаем, оружие…

КГБ тоже готовится к возможной ядерной войне, вернее, к той её части, что произойдёт сильно после обмена ракетами.

– С криминалом работаете или сами? – уточнил Жириновский.

– Криминал слишком ненадёжен, поэтому сами, – сказал Гаськов. – В Штатах сравнительно нетрудно добыть автоматическое оружие и без привлечения криминала.

– Поправка Хьюза? – спросил Жириновский.

В 1986-м году в США запретили свободную продажу автоматического оружия, такого как пулемёты и автоматы, но этот запрет не коснулся оружия, что было зарегистрировано до вступления поправки в силу, поэтому это оружие можно продавать.

Есть множество ограничений, есть проверка от ФБР, но всё это вполне решаемо, если имеется достаточно денег.

– Она, – подтвердил Гаськов. – Агентура официально покупает оружие у владельцев – мы почти заполнили арсеналы. Но основной план – это сброс оружия, боеприпасов и экипировки уже, кхм-кхм, после…

Это тоже известный Владимиру план – у КГБ есть специальные аэродромы и военно-транспортные самолёты, которые должны будут сбросить спецгрузы в указанные локации на территории США.

Помимо грузов, будут высажены нелегалы, которые должны будут доставить грузы в бомбоубежища, контролируемые советской агентурой.

– Надеюсь, этот день никогда не наступит, – не испытывая особой надежды, произнёс Жириновский, а затем решил вернуть тему в изначальное русло. – Значит, федеральная казна получит в своё распоряжение около сотни миллионов долларов?

– И есть риск, что получит гораздо больше, если разоблачит других «Вячеславов» и «Татьян», – ответил на это председатель КГБ.

– А как их вообще разоблачили? – поинтересовался Владимир.

– Цифровая слежка, – ответил Гаськов. – Они ввели новый протокол слежения и задействовали новый суперкомпьютер, который начал лопатить цифровые следы интересующих ЦРУ граждан. Но этого «Вячеслава» взяли на несовпадениях в легенде – он из старых забросов, по линии репатриантов.

– Он хоть настоящий еврей? – уточнил Жириновский.

– Не совсем, – покачав головой, сказал Гаськов. – Вернее, совсем не. Мы уже сделали всё необходимое, чтобы исключить подобные случаи – старая агентура с ненадёжными легендами экстренно эвакуируется.

– Да, чем меньше у них шпионов для обмена, тем лучше, – произнёс Жириновский. – Значит, ЦРУ, ФБР и АНБ наконец-то, начали ловить мышей?

– Они всегда их хорошо ловили, – сказал на это председатель КГБ. – Но теперь у них стало значительно больше полномочий и ловить стало легче. К счастью, поимка отдельных нелегалов не сильно угрожает всей сети.

Благодаря Интернету, работа с агентурой значительно упростилась и ускорилась, поэтому никто уже давно не закладывает микроплёнку и документы в тайники, личные встречи больше не происходят, а всё делается в цифровой среде.

И сеть максимально децентрализована, поэтому пойманные нелегалы ничего не знают об остальных и могут выдать сведения только в пределах исполнявшихся ими функций, весьма ограниченных.

ЦРУ уже обладает частью сведений о том, как производится оплата услуг завербованных агентов – она приходит по почте, с подставных адресов, и отслеживать такие посылки практически невозможно. Через эту зацепку ни на кого не выйти.

А вот крупная рыба получает гонорары в виде наводок на портфели акций, но ни ЦРУ, ни АНБ, ни ФБР ещё не ловили по-настоящему крупных рыб, о которых даже в Союзе знает очень ограниченный круг лиц.

На все США есть всего девять человек, получающих гонорары за предательство таким образом, поэтому шансы на их разоблачение очень низки, ведь они никогда не рискуют и передают только те сведения, которые получают максимально безопасными способами.

– А у нас как обстановка с контрразведкой? – спросил Жириновский.

– Стабильно, – ответил председатель КГБ. – ЦРУ прекратило попытки засылки агентуры, а вместо этого усиленно занимается вербовкой. Вчерашний рапорт читал?

– Нет ещё, – признался Владимир. – Ещё не видел.

– Там прочитаешь подробности попытки проникновения во внутренний контур, – сообщил Гаськов. – Американцы и британцы совершенствуют методы проникновения в систему и даже начали обучать завербованную агентуру взлому компьютеров. У них уже разработано программное обеспечение для подмены идентификаторов, но и мы не спим. Это даже хорошо, что они пытаются – держат Семнадцатое в тонусе.

Семнадцатое Главное Управление КГБ СССР отвечает за кибербезопасность и кибератаки. Оно тоже является важным компонентом возможной Третьей мировой, так как будет заниматься атаками на вражескую цифровую инфраструктуру и защитой отечественной цифровой инфраструктуры от вражеских атак.

Это ответственный участок, потому что на Западе начали масштабную цифровизацию госаппаратов, что должно увеличить качество и быстродействие их работы.

В Японии социал-демократы уже перешли на цифровое управление госаппаратом и внедряют цифровое управление промышленностью, потому что у них перед глазами есть пример успеха.

Только вот в СССР цифровизация уже зрелая, так как ею всерьёз занимаются с 1991-го года, а другие страны только начали переход, причём в срочном порядке.

О безопасности они тоже подумали, но стандартизация протоколов безопасности, особенно при взаимодействии с частными подрядчиками, пока что, хромает на обе ноги.

– Есть какие-нибудь успехи у Семнадцатого? – спросил Жириновский. – В сфере кибератак – в первую очередь.

– Есть, – подтвердил Константин. – Получен доступ к цифровой среде госаппарата Италии. Только вот ключи и пароли добыла нелегальная агентура, но взломщики использовали это, и добыли массу ценной информации. В США, пока что, удалось ненадолго проникнуть на внутреннюю «кухню» компании «Нортроп-Грумман». До проектов добраться не удалось, зато взломщики выкачали примерно треть архива отдела кадров. Есть подробные личные дела на действующих и выбывших сотрудников, включая кое-кого из главного офиса. Это открывает возможности для вербовки. Но это всё текущие дела, а крупных прорывов, пока что, нет. Я думаю, они ждут нас в будущем.

– Обязательно, – уверенно заявил Жириновский. – Они сами подставляются – им бы прекратить борьбу и оставить такие сложные вещи, как цифровизация, тем, кто в этом разбирается…

– Кстати! – воскликнул вспомнивший что-то Гаськов. – Забыл сказать перед вылетом в Осло – нам удалось приблизиться к NASA. Ракета-носитель «Магнум» очень близка к первому запуску.

– Ну и пускай, – пренебрежительно махнув рукой, сказал Жириновский. – Нас они уже не догонят.

– Но ты разве не удивлён тем, как быстро оно начало работать? – спросил Гаськов. – Аналитики ведь говорили, что первый запуск состоится не раньше 2004-го, а кое-кто из них твёрдо стоял на том, что ничего не будет до 2005-го года.

– Ты что-то накопал? – спросил Владимир.

– Да, кое-что удалось выяснить, – ответил Константин, кивнув. – Во-первых, нашему Орлану больше не доверяют – он не имеет доступа к NASA, которое ушло под протекцию АНБ. Буш и Чейни больше доверяют генералу Хайдену – он стал чаще посещать Белый дом. Во-вторых, в NASA были проведены некие масштабные реформы, включая внедрение моей методики для предварительной проверки пригодности кандидатов.

– Ты, наверное, очень гордишься этим? – спросил Жириновский.

– Это тебе следует гордиться, – возразил Гаськов. – Методика-то твоя.

– Основа – моя, а всё остальное – твоё, – не согласился с ним Владимир. – Я же так, дал импульс…

От его изначальной методики осталось очень мало, так как за эти годы над нею поработали тысячи профильных специалистов, сделавших её более точной в определении конкретных когнитивных качеств человека.

Теперь тесты позволяют более точно определять склонности человека – частота ошибок сильно снизилась, а система научилась определять скрытые таланты человека.

На Западе, почему-то, многие до сих пор считают, что это какой-то тест IQ, но это не он – методика Гаськова работает шире и глубже, а также менее категорична в оценках.

Методика Директора имела итоговый балл, а методика Гаськова давно уже от него отказалась – Директор во многом ошибался и, ввиду узости его задач, отсеивал не соответствующих им кандидатов, но реальность оказалась сложнее.

Абсолютно бесталанных людей не бывает – кто-то в чём-то да хорош, поэтому методика Гаськова, после серии значительных мутаций и модернизаций, обрела способность обнаруживать широкий диапазон этих склонностей, путём серии тестов и испытаний.

Методология не так совершенна, как всем хотелось бы, поэтому над её улучшением работают профильные НИИ, проводящие фундаментальные исследования, связанные с когнитивными способностями человека, и это даёт обнадёживающие результаты.

«А на Западе видят в этом улучшенный тест IQ» – подумал Владимир. – «Немножко обидно за академика Гаськова».

– Ещё мы узнали, что они провели полную цифровизацию агентства, причём по замкнутому циклу, – продолжил председатель КГБ. – Доступа в Интернет в пределах NASA нет, они даже мобильные телефоны сдают на проходной, совсем как у нас на режимных объектах. АНБ развело строжайшую секретность и усилило бдительность. Ну и вся внедрённая нами агентура, как ты понимаешь, уже разоблачена – агенты шлют дезинформацию, сквозь которую проскальзывает мысль, будто в NASA не происходит ничего необычного.

– Учатся, подонки… – произнёс недовольный Жириновский.

– Учатся, – согласился с ним Гаськов. – Я ещё думаю, но у меня складывается ощущение, будто надо вытаскивать Орлана. Буш и Чейни ему больше не доверяют – возможно, его уже разрабатывают.

– Кто? – уточнил Владимир.

– Точно не ФБР, иначе мы бы уже знали, – сказал Гаськов. – Полагаю, что то же АНБ и разрабатывает его. Генерал Хайден, как я уже говорил, много времени проводит в Белом доме – это «жу-жу» неспроста.

– Тогда надо вытаскивать Орлана и Людмилу, чтобы не выдали остальных завербованных, – сказал Владимир. – Алкоголичку, к тому же, надо лечить – может, станет человеком?

Тенет и Эймс уже полностью окупили время и ресурсы, на них потраченные, а ещё Тенет помог КГБ подобраться к возможным претендентам на пост директора ЦРУ.

– Да, склоняюсь к этому решению, – кивнув, произнёс Гаськов. – Будем вытаскивать.

Примечания:

1 – Брандер – от нем. brand – «пожар, горение» – судно, начинённое взрывчаткой или зажигательным веществом, используемое для уничтожения вражеской материальной части путём её подрыва. Можно сказать, что это судно-камикадзе, так как оно не предусматривает многоразового применения. Применялись брандеры незамысловато: экипаж подводил судно поближе к цели, наводил судно на цель, поджигал огнепроводные трубки или шнуры, после чего эвакуировался на шлюпке. Целью брандеров необязательно были корабли, хотя против них их, в основном, и применяли, но также и порты. Применительно к теоретической войне на низкой околоземной орбите, концепция брандеров будет очень эффективна, так как подрыв поднятого на орбиту баркаса неподалёку от условной орбитальной станции, с готовыми поражающими элементами, позволит снести её гарантированно. Только вот последствия от применения такого брандера будут не для отдельной страны, а для всего человечества – с вероятностью 100% проявится, так называемый, синдром Кесслера, когда ближний космос засран мусором настолько сильно, что орбита стала непригодной для использования. И такая ситуация может сохраняться на орбите десятилетиями, потому что всё, что будет запущено на орбиту, неизбежно будет раздолбано мусором. Космический мусор – это реальная проблема, о которой говорят с конца 60-х годов, но всерьёз этим ещё никто не занимается, не очень понятно почему. Возможно, всё дело в том, что это насквозь убыточное мероприятие, которое будет давать стабильные и высокие расходы, а выгода выглядит очень косвенной, так как уничтожение спутников и станций космическим мусором, в настоящий момент – это вероятность, а не гарантия. Я полагаю, интенсивно чесаться по этому поводу начнут только тогда, когда спутники начнут систематически гибнуть из-за столкновений с мусором. А отговорки, «почему нельзя», уже придуманы: опасение милитаризации космоса, юридические риски, так как почти весь мусор на орбите чей-то, отсутствие единого заказчика и так далее, и тому подобное.