Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

Глава двадцать седьмая
Пепел

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 14 ноября 2003 года*

Жириновский сидит в зале заседаний и нервно стучит пальцами по столу, а маршал Варенников продолжает зачитывать доклад об оценке ситуации с отрезанными от основных сил подразделениями.

– … доставляются авиацией, вертолётами и грузовыми БПЛА, – продолжал министр обороны. – Нехватку БПЛА-камикадзе удалось устранить, но до сих пор сохраняется дефицит боеприпасов и медикаментов. Подразделения РХБЗ занимаются обеззараживанием местности и прокладкой безопасных маршрутов через поражённую местность, но это малоэффективно и требуется выждать до трёх недель, прежде чем распадутся короткоживущие изотопы.

На экране за его спиной медленно переключаются кадры с грузовыми БПЛА, колоннами сгоревшей бронетехники, панорамами поражённой местности, а затем началась демонстрация карты с обозначением фронтов.

– Почти все отрезанные подразделения сумели закрепиться в населённых пунктах, что существенно улучшает их позиции, – продолжил маршал Варенников. – Тем не менее, в разных подразделениях выбыло до 60% личного состава, по боевым причинам и от облучения радиацией. Предлагаю осуществить воздушное десантирование дополнительных подразделений. А морской десант в Нормандии, в свете полученных разведданных, считаю нецелесообразным.

«Полученные разведданные» – это информация от нелегальной агентуры, сумевшей узнать, что командование НАТО заминировало всё побережье ядерными минами. Высадка десанта приведёт к тому, что они облучат всё побережье.

– Эдуардыч, есть данные, к чему ведут все эти конфликты во Франции? – спросил Жириновский.

– Нет признаков того, что НАТО прекратит боевые действия из-за народного недовольства, – ответил генерал армии Гаськов. – Есть основания полагать, что французское армейское командование справится с актами неповиновения и сохранит контроль над армией, поэтому я не советую рассчитывать, что во Франции, со дня на день, произойдёт какая-то революция.

– Сколько они смогут терпеть это? – спросил Владимир. – Так, мне нужно сделать срочное заявление по «Голосам». Нужно довести до граждан, что это США применили ядерные мины, чтобы остановить продвижение Советской армии, а также поставить вопрос о том, кто тут союзник Франции, а кто её враг.

– Это политический вопрос, – сказал маршал Варенников. – А в военном плане мы, пока что, решительно побеждаем. Ядерные мины не меняют общую стратегическую ситуацию. Пройдут три недели – наступление возобновится в полной мере, и НАТО будет прижато к побережью. Это неизбежно, как рассвет после ночи.

– Поэтично, – отметил Жириновский.

В военной победе Советской армии он теперь не сомневается: до начала конфликта в Польше сомнения были, так как не было уверенности в действенности БПЛА-камикадзе – ожидалось, что американцы установят системы РЭБ, которых у них просто полно.

Они и ставят эти системы, перекрывая все известные радиодиапазоны, используемые Советской армией для управления БПЛА, поэтому некоторые зоны на территории Франции недоступны, но Владимир, как мало разбирающийся в нюансах, не продумал один очень важный момент.

Он не продумал, что всё это касается только тыла, а на фронте качественную РЭБ наладить сложно, особенно мобильную, которая помогла бы эффективно контратаковать и наступать, а без эффективных контратак и наступлений, увы, невозможно эффективно обороняться.

В связи с этим, Советская армия методично продавливает вражескую оборону и занимает огромные пространства, нанося противнику большие потери.

Из этого следует, что Жириновский, возможно, совершил ошибку, когда так сильно упёрся в Польшу и не позволил ей стать членом НАТО. Если бы он был заранее и на 100% уверен, что дроны-камикадзе позволят создавать настолько мощную оборону, наличие Польши в НАТО имело бы третьестепенное значение.

Впрочем, это не отменило бы риск потери ГДР. Войска НАТО, несмотря на обилие БПЛА разных типов у ГСВГ, сумели продвинуться на километры, но затем были разбиты.

Но будь подготовка наступления более вдумчивой, не ожидай никто вторжения, то есть, начни НАТО войну с вторжения в ГДР, всё могло пройти по иному сценарию.

«Да и какая, к чёрту, разница-то?» – спросил себя Жириновский. – «Мы бы пришли к сегодняшнему дню очень быстро – исторический процесс…»

Скорее всего, советское молчание в ответ на присоединение Польши к НАТО было бы воспринято американцами, как признак слабости, поэтому они бы усилили давление и по остальным направлениям, и где-то, неважно где, пришлось бы отвечать жёстко, и один из таких ответов, к сожалению, привёл бы к мир к сегодняшнему дню.

Возможно, можно было бы принять какие-то другие решения, действовать менее жёстко, более ловко сманеврировать в какие-то моменты, но это не изменило бы ход исторического процесса.

А исторический процесс, так или иначе, вёл весь мир к эскалации конфликта СССР и США – единственным возможным вариантом деэскалации Владимиру виделось уничтожение СССР в девяностые.

Но он не захотел уничтожать свою страну, ради которой так много работал и страдал, а ещё он не хотел подвергать советский народ тем унижениям, которые ему грозили в случае развала Советского Союза.

Вместо этого, он сделал его великим, единственной настоящей сверхдержавой на этой планете, монополизировавшей космос и лидирующей технологически.

«Теперь-то уж точно лидируем по технологиям», – подумал Владимир.

Достижение и закрепление лидерства обеспечено тем, что «Гераты-3» и «Гераты-4» поражают на территории США не только оборонные заводы и гражданскую тяжёлую промышленность, но и производства процессоров, сырья для них и прочие важные объекты, связанные с высокотехнологичными производствами.

О европейской полупроводниковой промышленности можно даже не говорить ничего, так как её, фактически, уже нет.

В итоге, на сегодняшний день, развитая полупроводниковая промышленность есть только у СССР и Японии, но США и Европа ещё могут восстановить всё, так как технологии не утрачены, и всё же, время они упустят.

«Можно было не доводить до такого и довольствоваться статусом региональных держав», – подумал Жириновский.

Но никто и никогда не пойдёт на такое добровольно. В истории человечества таких прецедентов не было, и в этом десятилетии ничего подобного не произошло.

– Я всё ещё жду, когда будут видны результаты применения спецбоеприпасов, – напомнил Владимир. – Начинайте применять спецбоеприпасы для прорыва вражеской обороны, потому что мне не нравятся нынешние темпы наступления. Париж должен быть взят до конца этого месяца.

*Французская Республика, регион Шампань-Арденны, город Ретель, 17 ноября 2003 года*

Артиллерийская мина взорвалась где-то на крыше старинного четырёхэтажного здания и Ивана засыпало штукатуркой и многовековой пылью.

А затем здание затрещало и начало рушиться, ведь невозможно вечно выдерживать такое количество попаданий и близких разрывов артиллерийских мин и снарядов…

Выломав дверь, майор Варенцов выбежал на улицу и открыл огонь по мелькнувшему в окне здания через дорогу силуэту.

По нему открыли ответный огонь, но он успел укрыться за каменной оградкой, а затем его скрыло в пыли от окончательно завалившегося здания.

«Вот такие смерти и называют глупыми», – подумал он, снимая с пояса РГО и освобождая её от предохранительной чеки.

Противник стреляет в пыль, рассчитывая зацепить его хотя бы случайно, лишь примерно представляя, где он может находиться.

Иван тоже имеет примерное представление о местоположении противника, поэтому граната улетела куда-то в том направлении, а когда громыхнул взрыв, он перебежал за стоящий на улице грузовик.

Хлопнул взрыв, Иван вооружился пистолетом-пулемётом MP5F, изъятым у французского полицейского, державшего одиночную оборону в деревушке Монклен, а НК-94М повесил на спину.

Переведя пистолет-пулемёт в режим автоматического огня, Варенцов вышел из-за грузовика и открыл огонь по обнаруженному всё в том же окне противнику.

Как только противник скрылся в глубине здания, Иван снял с пояса вторую гранату и закинул её в оконный проём. Изнутри раздался предупреждающий окрик, а сразу после него хлопнул взрыв, выбросивший в окно пыль и обломки мебели.

Перезарядив MP5, майор Варенцов приблизился к зданию и очередью расстрелял раненого вражеского солдата, лежащего у лестницы на второй этаж, раненого, но вооружённого пистолетом, а затем вытащил из боковой секции рюкзака связку из четырёх двухсотграммовых тротиловых шашек. Подпалив огнепроводный шнур и выждав пару секунд, он закинул взрывпакет в то же окно на втором этаже, а затем отбежал на пару десятков метров.

Взрыв разворотил здание, а затем пол внутри провалился и рухнул на первый этаж.

Вновь приблизившись к зданию, Иван увидел новое тело, лежащее среди обломков, и прострелил его короткой очередью в область головы.

Судя по форме убитых, это американские пехотинцы, которых оставили держать город Ретель с не очень понятными целями.

«Французская кампания почти закончена», – подумал майор Варенцов, забирая у мертвецов их оружие.

С продовольствием есть проблемы, медикаментов передают мало, но вот БПЛА-камикадзе исправно прибывают в избыточных количествах, так как они служат главным средством поражения и ключевым фактором успеха наступления.

Без этого фактора их бы уже давно размазали по всей Франции гусеницами и колёсами бронетехники, но бронетехника противника сейчас либо далеко от фронта, либо уже догорела на пожухших полях или в живописных лесах.

Артиллерия противника тоже уже либо уничтожена, либо тщательно замаскирована и боится стрелять.

Стрелять она боится, потому что о каждой значительной вспышке пламени как-то узнаёт советское командование – операторам БПЛА передаются примерные координаты вспышки и они находят батареи или одиночные орудия, имевшие глупость выдать себя стрельбой.

Иван уверен, что это работают спутники-разведчики, направленные на интересные локации и фиксирующие своими ИК-датчиками яркие вспышки тепла, что позволяет очень быстро передавать координаты цели тем, кто может оперативно уничтожить угрозу.

Гипотеза о спутниках-разведчиках у него ещё с Иракской кампании, во время которой иракские артиллеристы выигрывали в большей части артиллерийских дуэлей, так как всегда знали о том, откуда именно стреляет вражеская артиллерия.

Тут, во Франции, он лишь удостоверился в этом, так как рота БПЛА на коротком проводе с командованием фронта, несмотря на всё ещё существующий отрыв от основных сил.

«Всё, кажется, чисто», – пришёл он к выводу, рассмотрев улицу через тепловизор. – «Но оборона у нас дырявая – нужно что-то делать».

Он не ожидал встретиться с противником в этом районе города, так как несколько часов назад его взяли под контроль и зачистили, но противник продолжает вялотекущий штурм потерянного города и забрасывает внутрь небольшие группы солдат.

Эти пришли сюда не просто так, а ради обстрела города из 81-миллиметрового миномёта. Утром над городом пролетал американский тактический БПЛА-разведчик, поэтому враг примерно знает, что у них и где находится…

– Константиныч, ты как? – спросил Иван через рацию. – Ты живой?

– Перевязался, – ответил ему капитан Чарыгин. – Уже можно отползать?

Капитана ранили в ходе боестолкновения и он укрылся в жилом здании, метрах семидесяти к востоку.

– Отползай – всё чисто, – разрешил ему майор Варенцов. – Пожарицкий, ты где? Пиндосы притащили целый миномёт – веди своих бойцов сюда и занимай оборону!

– Скоро будем, товарищ майор! – ответил старшина.

Примерно через несколько минут появились бойцы Пожарицкого, среди которых был сапёр, проверивший миномёт и боеприпасы к нему.

– Лучше взорвать, от греха, – сказал он.

– Взрывай, – разрешил майор Варенцов. – Но не мешкай – нам нужно двигаться дальше.

От его батальона осталось полторы роты, смешанного состава, потому что продвижение по вражеской территории идёт очень тяжело, с регулярными людскими потерями. Спасают только БПЛА-камикадзе, благодаря которым вообще возможно какое-то продвижение.

БМПТ они уже потеряли, БМП у них всего два, а танк скоро будет. Комполка скоро пришлёт Т-90М с особым заданием – его нужно будет провести к определённым координатам, примерно за двадцать километров до Реймса.

Подкрепление обещано – будут воздушные десанты, а также грузовые сбросы, поэтому ситуация может стать чуть получше, но, пока что, они должны работать с тем, что есть и выполнять боевые задачи.

Батальон майора Варенцова продвинулся к юго-западной окраине Ретеля и занял оборону, чтобы дождаться прибытия танка.

Но танк приехал не один, а в сопровождении потрёпанной БМПТ-90М, у которой сильно повреждена орудийная установка.

– «Колобок», вызывает «Ампер-3», – раздалось из динамика рации.

– «Ампер-3», «Колобок» на связи, – ответил майор Варенцов.

– У вас жужжала есть? – спросил танкист. – Надо проехать по шоссе А34, поближе к Таньону, мы отработаем спецбоеприпасом и двинемся дальше. Ваша задача – прикрывать нас, чтобы гниды не подобрались.

– Принял, «Ампер-3», – сказал Иван. – Сопроводим – у нас достаточно жужжал для пробивания обороны пиндосов на шоссе.

А дальше началась подготовка к продвижению: танкисты приводили в порядок свою технику, а остатки батальона обновили фильтры, перераспределили боеприпасы и приготовили БПЛА-камикадзе к запуску.

«Ещё две-три недели до того, как появятся нормальные маршруты для логистики», – подумал Иван, заполняя пустой магазин патронами.

Радиационный фон в местах подрыва ядерных мин смертельно опасен даже при кратковременном нахождении, поэтому отряды РХБЗ не могут начать обеззараживание местности, но они сразу начали искать относительно безопасные маршруты.

Но маршрутов мало, всю логистику через них не проведёшь, поэтому отрезанные войска спасаются только за счёт воздушных сбросов, провоза грузов на спецтехнике, которую потом тщательно обеззараживают, а также грузовых БПЛА.

Наконец, когда всё было готово, батальон тронулся в путь, а за ним поехала бронетехника.

БПЛА-разведчики и БПЛА-камикадзе направились находить и уничтожать противника, который спешно освоил полевую маскировку и закапывается в землю при любом удобном случае, так как иначе сейчас не выжить.

Через десять километров пути, стали слышны периодические взрывы, а также интенсивная пулемётная и автоматная стрельба.

– «Колобок», «Ампер-3» говорит, – раздался из рации голос танкиста. – Тормози батальон – дальше не пойдём.

Майор Варенцов приказал батальону остановиться и занять оборону, то есть, врыться в землю поглубже и готовиться к отражению вражеских атак.

Т-90М выехал на полсотни метров вперёд и повернул башню градусов на двадцать, после чего задрал орудие.

Несколько минут ничего не происходило, а затем громыхнул выстрел, и из люка на крыше вылетела гильза, после чего танк повернул башню примерно на шестьдесят градусов влево. Ствол его резко опустился, но затем вновь поднялся почти до максимума.

А затем со стороны, куда танк стрелял в первый раз, сверкнула яркая вспышка, после чего до Ивана дошло ощутимое колебание воздуха.

Танк, тем временем, произвёл ещё один выстрел и вновь начал поворачиваться, к какой-то другой цели.

Спустя время, вновь сверкнула вспышка и пришла хорошо ощутимая волна воздуха.

– «Колобок», дай взвод сопровождения – отсюда не достаю, – попросил «Ампер-3». – Надо скататься километра на три восточнее – тогда хорошо будет.

– Что это такое? – спросил Иван.

– Спецбоеприпасы, «Колобок», – ответил ему танкист. – Двум укрепам по сторонам от шоссе уже кранты, но есть третий, который будет угрожать вам при продвижении к Таньону. Сейчас с ним закончим, и можешь занимать это село.

– 3БВ3М? – спросил майор Варенцов.

– Ага, на две с половиной килотонны, – ответил «Ампер-3». – У меня есть ещё один и его надо применить по гнидам чуть восточнее от этого шассе.

Иван подсчитал, что 2,5 килотонны – это 2500 тонн, то есть, 2 500 000 килограммов в тротиловом эквиваленте. Грузовой железнодорожный состав обычно вмещает в себе до 5000 тонн груза, то есть, в ядерном снаряде взрывной мощи как в половине железнодорожного состава, гружённого тротилом.

На самом деле, так считать некорректно, ведь последствий от детонации ядерного снаряда гораздо больше, чем от 2500 тонн тротила, ну и состав очень сложно взорвать разом в одном месте.

Скорее всего, от укрепов противника не осталось ничего – там всё должно было выжечь дотла, снести ударной волной, ослепить и поджечь вспышкой, а также облучить смертельной дозой радиации.

И, словно в подтверждение умозаключений Варенцова, на горизонте стало видно зарево пожара.

«Ампер-3», тем временем, произвёл третий выстрел, который, спустя время, тоже привёл к яркой вспышке и слабой ударной волне, докатившейся до Ивана в виде порыва ветра.

– Моя работа здесь закончена, «Колобок», – сообщил танкист. – Подрывы, как ты понимаешь, были воздушными, поэтому грязи меньше – можете проходить через село и двигаться дальше. Удачи вам, а мы поехали обратно…

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 18 ноября 2003 года*

– Здравствуйте, – заговорил Жириновский. – С кем я говорю?

– Премьер-министр Франции Жан-Пьер Раффарен, – назвался собеседник.

Владимир прекрасно знает, с кем говорит и отчётливо видит его на экране, но ему надо показать, что Раффарен вообще никто и не очень-то важен. Это способствует его стратегии психического подавления – так можно добиться большего на возможных переговорах.

– Чего вы хотите, Жан-Пьер Раффарен? – спросил Жириновский, откинувшись на спинку кресла.

– Мы хотим начать мирные переговоры между Францией и Советским Союзом, – ответил французский премьер.

– А где мой дорогой Ширак? – спросил Владимир. – Или он считает, что зазорно вести переговоры с каким-то там Жириновским?

– К сожалению, господин президент заболел на почве нервного напряжения, поэтому я веду эти переговоры от его имени, – ответил премьер-министр Франции. – Я сообщаю вам, что вне зависимости от исхода переговоров, Франция выходит из состава НАТО и намерена выдворить иностранные войска со своей территории.

– Ах, как своевременно! – воскликнул Жириновский и усмехнулся. – И чего вы хотите от меня?

– Мы хотим начать с вами мирные переговоры, – ответил Раффарен.

– Это я уже понял, – поморщившись, произнёс Владимир. – Но на каких условиях?

– В качестве жеста доброй воли и выражения мирных намерений, мы выдворяем войска НАТО, – сообщил премьер Франции.

– Это просто прекрасно, – сказал Жириновский. – Но на каких условиях вы начинаете эти переговоры? Какая нам выгода от того, что мы оставим ваш, явно, фашистский режим во Франции?

– Но мы не фашисты, господин Жириновский, – ответил на это Раффарен.

– Но какие вы не фашисты, если вы фашисты? – спросил Владимир. – Вы осознанно пошли на убийство собственных мирных жителей ради того, чтобы ненадолго задержать Советскую армию. Вы начали эти переговоры только потому, что я, в ответ на ядерную агрессию, дал ядерный ответ, и оборонительные укрепления вашей армии теперь превращаются в радиоактивный пепел. Вы не выдворили войска НАТО с территории Франции после того, как американцы применили ядерные мины, но теперь вы заявляете, что готовы выдворить их, лишь бы мы прекратили уничтожать вашу армию ядерными снарядами.

– Мы не фашисты, – твёрдо заявил премьер-министр.

– М-м-м… – изрёк Жириновский и прислушался к своим ощущениям. – Нет, ваши слова не изменили моего мнения. Но, так уж и быть, я, от лица советского руководства, снизойду до вашей просьбы и мы начнём мирные переговоры.

– Тогда начать следует с обсуждения условий прекращения огня и… – начал Раффарен.

– Прекращения огня не будет, – перебил его Владимир. – Боевые действия продолжатся до тех пор, пока войска НАТО находятся на территории Франции. Чем быстрее вы решите эту проблему, тем раньше начнётся обсуждение условий прекращения огня. Это цена за ядерную агрессию против Советского Союза. Обсудите это с дорогим моему сердцу президентом Жаком Шираком, сразу же, как ему поздоровится. Прощайте.

Он завершил видеозвонок и перевёл взгляд на Александра Бессмертных.

– Что думаешь, Александр Александрович? – спросил он. – Удастся дожать французов до реального вывода войск НАТО?

– Посмотрим, как пойдут переговоры, – пожав плечами, ответил министр внешних отношений. – По Раффарену было видно, что он хочет добиться немедленного прекращения огня.

– Ещё бы он не хотел… – произнёс Жириновский. – По состоянию на сегодняшнее утро, 451 ядерный снаряд был взорван на территории Франции – очаги радиоактивного заражения хорошо видны из космоса. Шираку надо было не строить из себя бравого воителя, а начать договариваться сразу, но он сделал свой выбор и пусть ест его последствия полной ложкой.

– А если нам удастся договориться, то что дальше? – спросил Бессмертных.

– Дальше мы прекратим наступление и вернём войска в Германию, – ответил Владимир. – В Люксембурге, Венгрии и Нидерландах, по последним данным, оказалось неожиданно много просоветски настроенных граждан – их полно даже среди высшего руководства этих стран… Францию, так и быть, дожимать не будем, при соблюдении ею условий, но Германию мы им уже не вернём.

Эгон Кренц, прямо сейчас, ведёт переговоры с новыми властями ФРГ – бизнес оттуда уже убежал, предыдущие власти находятся в Париже, поэтому вакуум был заполнен другими людьми, из функционеров ступенью чуть пониже.

Временное правительство ФРГ должно обеспечить плавный переход на социалистические рельсы и постепенную интеграцию страны в единую Германию. Это превращение в реальность худшего кошмара канцлера Шрёдера – солдаты ННА ГДР контролируют территорию ФРГ, а Временное правительство ведёт унизительные для него переговоры.

Правда, во Франции всё ещё есть остатки Бундесвера, но если Жак Ширак выполнит объявленные им же условия, то западногерманским подразделениям придётся отступать в Испанию или в Британию. Но с эвакуацией в последнюю есть серьёзные проблемы, так как стратегические БПЛА-камикадзе топят каждое судно, выходящее в Ла-Манш.

«Ситуация, для Европы, хуже не придумаешь – нефть не привозят, международная торговля полностью прекратилась, транспортное сообщение почти полностью прекращено, в небесах советские самолёты и БПЛА, а Советская армия наступает по Франции», – подумал Владимир. – «Что об этом думает Чейни, и каков его следующий ход?»

*США, штат Пенсильвания, горный комплекс «Рэйвен Рок», 21 ноября 2003 года*

– Это повлечёт негативные последствия для всех нас, господин председатель, – произнёс врио президента США Дик Чейни.

– Ваши угрозы ничего не изменят – я лишь выражаю общее мнение Политбюро, – ответил на это Цзян Цзэминь.

– Что ж, я вас услышал, господин председатель, – сказал Чейни. – Прощайте.

Он положил телефонную трубку и ничего не выражающим взглядом уставился на картину Альберта Бирштадта «Гроза в Скалистых горах».

Полотно оригинальное, переданное Бруклинским музеем в комплекс «Рэйвен Рок», ради спасения в случае начала ядерной войны. Помимо Бирштадта, в комплекс перевезены сотни тысяч картин и экспонатов из десятков музеев Соединённых Штатов.

– Досадно, – произнёс Дик Чейни.

КНР не намерена начинать наступление на Советский Союз и, более того, намерена отводить войска от северной границы, в качестве акта деэскалации.

«Хотят отсидеться в сторонке, как японцы», – подумал врио президента. – «Но страна становится нейтральной только тогда, когда её нейтралитет признают великие державы…»

Ракеты нацелены как на Японию, так и на КНР, поэтому никто не уйдёт с пустыми руками.

Зазвонил телефон.

– Да? – ответил Дик Чейни. – Почему? Понятно. Я вас понял. Ждите.

Он опустил трубку и посмотрел на средний выдвижной ящик стола, в котором лежит пистолет SIG P226. Тряхнув головой, отгоняя нехорошие мысли, Дик вновь поднял телефонную трубку к уху.

– Отправьте сообщение, что это будет иметь очень тяжёлые последствия для Франции, – приказал он. – Президент Ширак должен понять, что нейтральных сторон в этом конфликте нет. Да, именно в такой формулировке. Мне всё равно. Нет, мне всё равно. Их требование подразумевает, что наши дипломатические отношения безнадёжно испорчены. Доложите мне об исполнении.

Он положил трубку и снова посмотрел на картину перед ним, особенно внимательно рассмотрев грозовые тучи на дальнем плане.

Власти Франции объявили о немедленном выходе из НАТО, а также выдвинули требование – американские и иные войска должны покинуть её территорию в течение трёх суток, иначе они будут интернированы.

Проблему необходимо срочно решать, так как эвакуация войск в Великобританию трудноосуществима, из-за советских БПЛА, кружащих над Ла-Маншем и уничтожающих любые суда, нарушающие объявленный советской стороной запрет на передвижение судов через этот пролив.

Остаётся Испания, но там народные волнения и страна уже объявила о выходе из НАТО – маловероятно, что испанские власти захотят дать разрешение о выводе американских войск на её территорию.

Италия, кстати, тоже вышла из НАТО и объявила о собственном нейтралитете, но это не помешало Советскому Союзу пройти через её территорию и использовать её в качестве одного из плацдармов для вторжения во Францию.

В Европе можно наблюдать победу СССР, который развалил блок НАТО, фактически уничтожил ФРГ военным путём, а также вывел из игры американские АУГ, сейчас держащиеся ближе к побережьям США.

Выведение из строя авианосца «Дуайт Эйзенхауэр» ставят в вину Бушу-младшему и Чейни, потому что это была их игра мускулами, нацеленная на создание угрозы Балтийскому флоту, но сейчас это меньшая из проблем.

«Но я попытался всё исправить», – подумал Дик. – «И это была неплохая попытка».

Единственное, о чём он сейчас жалеет – это о деньгах, которые были выделены на космическую программу. Это не дало ничего, так как NASA всё равно ничего не успела, а теперь это уже неважно.

По территории США непрерывно наносятся удары стратегическими БПЛА-камикадзе – промышленность методично уничтожается, вместе с портовой инфраструктурой, военными базами, а также складами вооружений и боеприпасов.

Авианосные ударные группировки тоже страдают от ударов, хотя их Жириновский атакует изредка, так как знает о том, что они никак не помогут в нынешней ситуации.

Европа проиграна, но война не закончена и СССР будет продолжать – все эти демонстративные попытки переговоров со стороны Жириновского, по убеждению Чейни, являются изощрёнными уловками.

«Даже в такой ситуации ублюдок нарабатывает себе политические очки – он просто больной…» – подумал Дик Чейни.

Теперь ещё и КНР предала США, отказавшись открывать второй фронт и рассекать СССР на две неравные части. Это действие вселило бы надежду в американский народ, разрушило бы этот незаслуженный ореол непобедимости вокруг Советской армии, возникший в результате наступлений в Польше, ФРГ и других странах.

Но этого уже не будет, потому что председатель Цзян решил, что ему удастся договориться с Жириновским и тот не проглотит Китай, как другие страны.

Только вот с Жириновским нельзя договориться, ведь Чейни не встречал более алчного человека, чем он.

Стратегия постепенной ядерной эскалации, как видно, потерпела полный провал, поэтому у Чейни остался последний довод.

«У меня просто нет другого выхода», – подумал он. – «Они не оставили мне никаких альтернативных решений».

Он снова посмотрел на выдвижной ящик в столе.

«И это не будет концом всему – мы начнём всё заново», – посетила его мысль. – «Мы избавимся от всего, что нас тяготило и замедляло. Это будет началом нового мира».

Дик Чейни встал из-за стола и вышел из кабинета.

– Идём, Грэм, – позвал он адъютанта с «ядерным чемоданчиком».

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 21 ноября 2003 года*

– Ну, вот… – произнёс Жириновский и опустился в своё кресло. – Эвакуация населения идёт?

– Полным ходом, – ответил Виктор Штерн.

В отличие от всех остальных нынешних обитателей У-33, он деятелен и решителен.

– А ты чего такой собранный и заряженный энергией? – поинтересовался Владимир.

– Выбирая между ужасным концом и ужасом без конца, я бы выбрал первое, – ответил Штерн. – У нас есть ясность – теперь мы знаем, что удар неизбежен и нам нужно спасти как можно больше людей.

ВВС США подняли в небо стратегическую авиацию и есть подтверждение, что на борту у стратегических бомбардировщиков ядерное оружие.

Оснований полагать, что это очередной тактический ядерный удар, к сожалению, нет, поэтому РВСН уже начали готовиться к немедленному ядерному ответу.

Войскам в Европе дан приказ немедленно отступать, потому что из списка целей исключена только территория ФРГ, а по всем остальным странам, даже заявившим о выходе из НАТО, будут нанесены полномасштабные удары.

Объявлена всесоюзная ядерная тревога, население эвакуируется в бомбоубежища всех типов, а части выводятся из мест постоянной дислокации и удаляются в малонаселённую местность.

Противоракетная оборона на орбите приведена в полную боевую готовность, орбитальные лазерные платформы переведены в режим постоянного облучения и готовы к выведению из строя всех обнаруживаемых в ближнем космосе боеголовок.

– Сколько у нас времени? – спросил Жириновский.

– Не более часа, но может быть и меньше, – ответил на это генерал-полковник Рохлин.

Американская стратегическая авиация поднялась в небо двенадцать минут назад, советская стратегическая авиация была поднята восемь минут назад, подводные лодки готовят ракеты, но Жириновский не уверен, что они готовы к тому, что ждёт мир дальше.

К такому невозможно приготовиться, но они попытались и сделали всё, что могли.

На настенные экраны транслируются данные с десятков спутников, кружащих над территорией США, и все присутствующие ждут, когда будут произведены запуски.

Спутники системы раннего предупреждения мониторят поверхность планеты и как только США начнут запуск ракет из шахт и из океанов, последует немедленный ответ.

В этом смысле, Владимир был спокоен – его руки чисты, так как ядерную войну начал не он. Он с чистой совестью может сказать, что он сделал всё, что мог, чтобы предотвратить, а затем сделал всё, чтобы остановить её, но его усилия оказались тщетны.

Теперь же нужно пожинать последствия исторического процесса, всем вместе и каждому по отдельности.

– Зафиксированы многочисленные запуски ракет шахтного базирования! – сообщил один из офицеров, следящий за обстановкой через спутники.

– Это точно не ложное срабатывание? – спросил Владимир.

– Подтверждение из трёх, никак нет, из четырёх источников! – ответил офицер.

В любом случае, система «Периметр-Л» сама решит, настоящая ли угроза или это ложное срабатывание.